Страница 1 из 4
Я резко открыл глаза и рывком сел на постели, спросонья не сразу сообразив, где я.
В голове стало проясняться, остатки сна потихоньку покидали меня. Встав и умывшись, достал часы, глянул на время — шесть утра. Рано, но спать уже не хотелось. Завтрак в восемь. Сев на пол и скрестив ноги, я запустил вокруг себя поток воздуха, то увеличивая скорость, то уменьшая до минимума.
Вчера за ужином собрались все жители храма: шесть стариков в белых рясах и Святобор. Еда не отличалась разнообразием: каша из неизвестной крупы, хлеб и стакан разбавленного вина. Всё. Для нас, привыкших к разнообразию, это было непривычно.
— Вы голодаете? — спросила Киса, глядя в тарелку с кашей.
— С чего ты взяла? — посмотрел на неё Святобор.
— Или у вас пост? — оглядел сидящих за столом Заяц.
— Пост держат миряне, воину же всегда нужна полноценная пища. Запомни это, — укоризненно посмотрел на него один из стариков.
— Если воину нужна здоровая пища, то где мясо? — почесал голову Малыш.
— В такуре содержится всё, что нужно для воина.
Я попробовал на вкус: чуть сладковатая, с послевкусием чего-то молочного. Краем глаза увидел, как скривилась девушка и прошептала:
— Терпеть не могу молоко.
Один из служителей храма зыркнул на Кису, на что та уткнулась в тарелку и заработала ложкой.
Это были единственные слова, произнесённые за столом. Дальше ужин прошёл в тишине.
— Ну, теперь можно и поговорить, — окинул нас взглядом Святобор. — Для начала вы должны пройти церемонию посвящения, так как в храме надолго могут остаться только посвящённые Храма Воинов. Идите за мной.
Мы шли по слабо освещённым ступеням, которые спиралью уходили вниз. Спустившись метров на сорок, остановились на площадке, где справа начинался коридор, а слева продолжался спуск. Мужчина свернул в коридор. Метров через пятьдесят мы подошли к окованной железом двери, исписанной рунами. Святобор приложил руку к центру и, коснувшись лбом двери, зашептал. Что именно — я не мог разобрать, как бы ни напрягал слух. Что-то щёлкнуло, и дверь стала открываться. В глаза ударил красный свет.
— Заходим по одному. Как только предыдущий выходит, заходит следующий, — повернулся он к нам.
Первым зашёл я следом за Святобором. Дверь закрылась, стоило нам переступить порог. Мы оказались в круглой комнате, вырубленной в скале. Кроме красного кристалла, стоящего по центру, больше ничего не было.
— Это капля крови нашего Бога, Перуна. Ты должен подойти, положить руки на кристалл и повторять за мной слова.
Перун… Что-то щёлкнуло у меня в голове, и я повернулся к Святобору:
— Перун — бог. Воины приносили ему человеческие жертвы, а сердца и головы поверженных врагов складывали рядом, чтоб он радовался и давал им ещё больше сил.
— Что за глупости? Перуну никогда не нужны были человеческие жизни. А насчёт сердец и голов… — он покачал головой. — Ну ты, парень, и загнул. И где такого наслышался? Ты когда видишь муравейник, в который муравьи тащат всё подряд, вплоть до убитых муравьёв из другого муравейника, — какая у тебя реакция?
— Иногда интересно, но чаще даже не обращаю внимания. А причём здесь муравейник?
— Люди — это муравьи для богов. Они обращают внимание на нас, только когда им скучно. Так было всегда. Были, конечно, и те, кто привлекал внимание богов к себе, но это единицы. У Богов, как и у нас: чем больше паства, чем богаче и крупнее храм, тем он круче. Перун пошёл по другому пути: он взял себе десять учеников, которые должны были возвести храмы и обучать в них мудрости и воинскому искусству других людей. Остальные боги, увидев, что лишаются паствы, попытались повторить его замысел, но не у всех получилось. Тогда они и стали распускать слухи, о которых ты сейчас говоришь.
— Я слышал, что чем больше людей молится богу, тем он сильнее, а жертвоприношения усиливают молитву, — задумался я.
— И это тоже правда, только не полная. Зачем Перуну чья-то смерть? Ему нужно, чтоб молящийся верил, — улыбнулся Святобор.
— Что-то я совсем запутался. Вы же сказали, что мы для богов — муравьи под ногами, а теперь мы им нужны. Точнее, наши молитвы, — почесал я голову.
— Молитва нужна больше нам, чем им. Молитва очищает нашу ауру, до Бога доходят лишь крупицы. Главное — храм. Точнее, алтарь, который накапливает жизненную энергию, и когда богу нужно пополнить силу, он берёт её. Нет богов жестоких или добрых, они просто другие. Но, как я говорил, они также похожи на нас, людей. Могут обидеться на своего адепта за то, что кто-то прошёл мимо и не помолился в его храме, а другой насрал в центре храма — и ему за это ничего не будет.
— Не понял. Это как так? — удивился я.
— Когда тебя кусает муравей, ты всегда его убиваешь?
— Нет, чаще сбрасываю.
— Вот. Всё, хватит. Об этом можно говорить вечно. Приступим к посвящению, — резко взмахнул рукой Святобор.
— Последний вопрос. Сколько было богов?
— Точно никто не знает, но когда возводился этот мир, их было несколько десятков. Впоследствии большинство богов ушло, осталось семеро: Перун, Семиглав, Тур, Лада, Сварог, Чапарда, Матакурда.
Кивнув, я подошёл к кристаллу. Он напоминал застывшую каплю, которая при ударе разлетается брызгами, но верх ещё цел. Положив руки на него, кроме холода ничего не почувствовал. Пожав плечами, стал ждать.
— Повторяй. Я, Бур, добровольно вступаю в ряды Храма Воинов. Клянусь всему, чему научусь в храме, не применять против своих братьев по вере. Клянусь, всё, что увижу в храме, не посвящённый не узнает без разрешения старших. Клянусь прийти на помощь своим братьям по вере, когда они нуждаются в помощи. Клянусь сохранить место последнего Храма Воинов в тайне.
Стоило мне закончить повторять клятву, как руки покрылись красным светом, и от запястий до локтей прострелила боль. Я попытался отскочить, но не смог даже пошевелиться — будто приклеился к кристаллу. Боль исчезла так же неожиданно, как и появилась, осталось лишь неприятное покалывание. Отойдя от кристалла, я закатал рукава: на предплечьях проступили перевязи рун.
— Поздравляю, брат. Кровь Перуна приняла тебя, — обнял меня Святобор. — Позови следующего.
— Следующий! — махнул я рукой в сторону открытой двери и вышел в коридор.
— Что там? — окружили меня ребята.
— Это надо увидеть, а потом поговорим, — отошёл я к стене. Не хотелось тут же нарушать клятву после посвящения.
Сан Саныч оставался последним, кто ещё не прошёл посвящение. Он посмотрел на нас, протёр лицо руками и твёрдым шагом направился к двери.
У всех на посвящение уходило с минуту. Профессора же не было уже третью минуту. Мы все с настороженностью смотрели на дверь.
— Отнесите его в комнату, — открыв дверь, вышел Святобор, неся алхимика на плече.
Заяц с Малышом подхватили Сан Саныча и посмотрели на меня. Мотнув головой в сторону выхода, я спросил у мужчины:
— Что случилось? Он не прошёл посвящение?
— Посвящение прошёл, но его долго не отпускал кристалл, после чего он упал без сознания.
Принеся алхимика в его комнату, лекарь стал колдовать над ним.
— Ничего не понимаю, — почесал он затылок. — У него процентов десять жизни осталось, и постоянно скачет — то вверх, то вниз. Я уже половину маны истратил, а результата ноль.
— Что предлагаешь? — посмотрел я на профессора, который с виду просто спал.
— Идти ложиться спать, — раздался голос из-за наших спин. Развернувшись, мы увидели одного из стариков в рясе. — Такое бывает. Завтра или послезавтра очнётся.
— А что с ним? — подошёл к нему Заяц.
— Не всем дано легко пройти посвящение, — ответил старик и, развернувшись, удалился.
— Всё, спать, — посмотрел я на ребят. — Всё равно мы ничем не сможем ему помочь.
От воспоминаний меня отвлёк стук в дверь и появившаяся голова ассасина.
— Не спишь? — прошёл он в комнату и присел на кровать.
Прикрыв глаза, я спросил, продолжая гонять ветерок:
— Что-то случилось?
— С чего бы это нас так резко приписали к храму?
— Им нужны те, кто может проходить барьер, я так думаю. А может, и что-то другое. Как профессор?
— Без изменений. Не нравится мне здесь, задницей чую: что-то затевают старички.
Следующие полчаса мы сидели в тишине, изредка нарушаемой сопением Малыша.
В этот раз дверь открылась без стука, и в комнату влетела Киса.
— Ага! Опять секретничаете? Я так и знала, что ты здесь! — ткнула пальцем девушка в Малыша. — Заглянула к тебе в комнату, а тебя нет.
— Всем привет, — зашёл следом Заяц.
— Да какие секреты? Не нравится мне здесь, вот и всё, — возмутился ассасин. — Вот что случилось с профессором? Они ведь знают и молчат. Для чего надо было посвящать нас? Для того, что мы им для чего-то нужны. И мне кажется… война.
— Какая война? — нахмурила брови девушка.
— Новая война между храмами, — поднялся я с пола.
— Да какие из нас воины? — рассмеялась Киса, но, увидев наши серьёзные лица, замолкла. — Вы что? Серьёзно? Да у нас нет шансов. Вы же знаете силу храмовиков — нас в мгновение в порошок сотрут.
— Я думаю, вы сгущаете краски. Какой им смысл отправлять нас на убой? Тем более мы единственные, кто может проходить барьер, — поддержал мага земли лекарь.
— А где гарантия, что это единственный оставшийся храм? Были же храмы и других богов, — посмотрел я на них и рассказал то, что узнал от Святобора.
— Не удивлюсь, если кроме нас кто-то тоже попал в храм и прошёл посвящение, — почесал подбородок ассасин.
***
В это же время в небольшом зале за круглым столом собрались служители храма. Из девяти стульев занято было семь.
– Я считаю, что мы должны помочь Нилу. В первую очередь. Это усилит нас на порядок, – обвёл присутствующих взглядом Святобор.
– Он служитель Сварога. И ты знаешь, что из-за их амбиций и обид мы проиграли последнюю битву, – возмутился один из присутствующих по имени Мстислав.
– Я поддерживаю Святобора. Твоя старая обида сейчас не к месту. Тем более Нила отстранили от управления в связи с дружескими и тесными связями с самим Святобором и нами, служителями Перуна. И если ты помнишь, Мстислав, его изгнали и заточили ещё до начала войны, – проговорил Ратимир и посмотрел на него.
– Нам не известно, что с ним стало. Может, он обижен на весь белый свет и, как только получит свободу… – развёл руками Мстислав.
– Ему некому мстить, все давно уже мертвы. А насчёт рассудка я уверен, что проблем у него нет, – заговорил четвёртый старик по имени Миролюб.
– Предлагаю высказаться остальным, – обвёл взглядом присутствующих Мстислав.
– Я за оказание помощи, – кивнул Доброжир.
– Поддерживаю Мстислава, – поднял руку Гостомысл.
– Нам нужны сильные союзники. Я за помощь Нилу, – проговорил последний, по имени Яр.
– Принято. Помочь Нилу, – поморщившись, кивнул Мстислав. – Второй вопрос: что будем делать с новичками? Они слишком слабы, слуги Чапарды их быстро схватят.
– А отдадим их Святобору, он же занимается охраной и подбором кандидатов, – ухмыльнулся Гостомысл.
– Я помогу с ментальной защитой, а Ратимир сможет испробовать свою новую методику, – посмотрел на Святобора Яр.
– С удовольствием присоединюсь, – потёр руки Ратимир, улыбаясь.
– С этим разобрались. И последний вопрос: что произошло с одним из новопосвящённых? Почему он впал в лечебный транс? Миролюб, ты же проверял его перед тем, как отправить их на посвящение? – посмотрел Мстислав на него.
– Они все должны были пройти посвящение без проблем. Что случилось с одним из… – развёл руками старик. – Все же знают, что посвящение проходит один из тысячи, и для этого уже давно разработана процедура. И что я хочу заметить: кровь Перуна приняла его, а не сожгла на месте. Единственный мой ответ — ждать, когда он придёт в себя.
***
После завтрака Святобор повёл нас в комнату испытаний. Как он сказал, мы слишком слабы для воинов храма, и нам нужно немного потренироваться.
— В это место вы будете приходить каждое утро. После обеда с вами будут заниматься Яр и Ратимир. Всё ясно? — обвёл мужчина нас взглядом. — Здесь восемь дверей, и за каждой начинается лабиринт. Вы должны его просто пройти. По времени ограничений нет. Есть только одно условие: в лабиринт можно заходить только поодиночке.
Ещё раз внимательно посмотрев на нас, Святобор развернулся и ушёл.
Мы стояли в круглом, вырубленном в скале помещении с восемью дверьми. По центру возвышалась круглая плита с вырезанными рунами и кругом посередине с загнутыми лучами. На стенах висели алхимические светильники.
— Просто пройдите лабиринт, — ухмыльнулся Малыш.
— Но он прав. Мы слабы для воинов, — подойдя к плите и рассматривая её, проговорила Киса.
— Кто первый? Может, ты, Малыш? — посмотрел с прищуром Заяц на него.
— Да легко, — лениво ответил ассасин и направился к ближайшей двери.
Открыв дверь, Малыш повернулся, подмигнул девушке и сказал:
— Я скоро.
