Анна Лисса
Воспоминания рыжего барда
ПРОЛОГ
В одном городишке, не слишком большом, но и не маленьком, сейчас стоял глубокий вечер, грозящий вот-вот перейти в ночь. На улице уже было темно и лил мелкий дождь, покрывая землю слякотью и превращая ее в месиво грязи. Фонари и факелы, разумеется, не горели и улицы освещались только скудным светом свечей из окон домов, которые постепенно, один за одним угасали, так как местные жители ложились спать.
Луна укрылась с головой одеялом из туч и не желала выглядывать обратно, чтобы хоть немного осветить людям путь. Впрочем, это не особо-то и требовалось, ибо в такое позднее время люди либо уже ложились спать, либо торчали в местной таверне с просторным длинным залом. Таверна эта была популярным местом этого городка, в нее каждый вечер стекались не только местные жители, но и путешественники, проходящие через город, так как хозяин сдавал еще и комнаты.
Парочка людей в длинных плащах и надвинутых на головы капюшонах, шлепая сапогами по грязи и намокая от дождя, вошли в таверну, впустив за собой сырой воздух и капли дождя. Зал был набит практически битком, посетители лениво посмотрели на вновь прибывших, полностью укутанных в плащи, а затем так же лениво вернулись к своим делам. Кто-то выпивал в одиночестве, кто-то в компании, при этом они громко смеялись и что-то рассказывали и эти звуки смешались по всему залу.
У дальней стены стоял трактирщик за стойкой прямо у лестницы на второй этаж и привычно протирал стаканы и кружки на удивление чистой тряпкой. Парочка только что вошедших путешественников заняла свободный стол в самом углу и молоденькая девушка с веснушками и двумя длинными косичками поспешила принять у них заказ. Путешественники так и не сняли накинутые от дождя еще на улице свои капюшоны, но из-под них пробивались белые седые волосы. Трактирщик только раз посмотрел в их сторону и продолжил дальше протирать кружки. Таких странников он видел каждый день, обычные торговцы или наемники, зашли в таверну, чтобы переждать дождь. Да половина зала сейчас битком набита такими же путешественниками. Кроме одного, который сидел напротив трактирщика за стойкой и явно выделялся из всей толпы, которую только довелось видеть хозяину таверны.
Человек этот был приятной внешности, да что там – хорош собой. Яркие рыжие волосы были аккуратно подстрижены и красиво уложены, словно бы дождя этот человек сегодня вообще не застал. Тонкая рыжая бородка покрывала подбородок мужчины, придавая ему вид этакого столичного щеголя. Узкие и слегка заостренные в уголках голубые глаза смотрели на мир так, словно бы искали, чем бы еще в нем заняться. Прямой нос и точеные скулы придавали лицу дополнительного шарма. Пару раз трактирщик замечал, что этот щеголь подмигивал Марине, девушке с косичками, что разносила еду по залу и в ответ она густо краснела и отворачивалась. В такие моменты трактирщик бросал тяжелый взгляд на выскочку, но тот делал вид, что ничего не замечает.
Трактирщик впервые видел рыжего щеголя в своей таверне, но был наслышан о его репутации. Сердцеед и стихоплет. Он был бардом. Но не обычным бардом, которые пели песни или играли на музыкальных инструментах. Нет, этот бард вместо лютни или дудки носил с собой стальной меч в обычных ножнах, а вместо песен и баллад рассказывал истории или читал стихи собственного сочинения. Одевался этот выскочка тоже всегда вычурно и ярко, но сегодня изменил своему чувству стиля – на нем была полосатая черно-белая рубашка и темные штаны, которые плотно обхватывали его ноги и выгодно подчеркивали ягодицы. На ногах бард носил высокие сапоги, которые практически никак не испачкались грязью, что местные гордо именовали дорогой, даже когда ее размывало во время дождя. Но что еще слегка удивило трактирщика, так это то, что бард этот, вопреки своей репутации одеваться как можно ярче и заметнее, сейчас не носил на голове шляпу с пером. Скорее всего, она пострадала от дождя и рыжий спрятал ее в дорожный мешок, который сейчас лежал у него под стулом вместе с мечом.
– Еще одну кружку своего лучшего пойла, дядя Миша, – заказал бард. Голос у него был слегка высоковат, но неприятным для уха его назвать было нельзя.
– Для тебя я Михаил, – буркнул трактирщик.
Он вытер руки о фартук, плотно обхватывающий его толстое пузо. Трактирщик был не из этих мест и его имя для местных и проходящих путников казалось каким-то экзотичным, но он уже столько лет прожил в этом городе, выкупив таверну у прошлого хозяина, что все жители давно уже привыкли и к его имени и к его иногда угрюмому характеру и стали звать трактирщика дядей Мишей, а его таверну «таверной дяди Миши», хотя у нее было свое официальное название, которое в народе не прижилось.
– Ты уже восьмую кружку заказываешь и ни за одну еще не заплатил, – дядя Миша поджал губы.
Трактирщик посмотрел прямо в голубые глаза барда. Странно, в слухах, которые дядя Миша слышал об этом щеголе, люди упоминали, что у него были то ли серые, то ли зеленые глаза, а у него, оказывается, голубые. Трактирщик покачал головой. На то они и слухи, чтобы все преувеличивать, даже цвет глаз.
– Я намереваюсь заплатить, как только соберусь уходить, – нагло ответил бард и хитро улыбнулся, – Это если только не хотите со мной заключить ма-аленькую сделку, дядь Миш.
– Михаил, – недовольно поправил его трактирщик, – И не собираюсь я никаких сделок с тобой заключать.
– Но эта сделка принесет пользу вашей таверне! – воскликнул бард, – Значит так, суть такова. Я за оставшийся вечер рассказываю всем этим милым людям, что сегодня собрались в зале, три увлекательнейшие истории. И если хотя бы одна из них им понравится, всем без исключения, тогда выпивка за счет заведения. Как вам такое, дядь Миш?
Трактирщик бросил из-под бровей тяжелый взгляд на рыжего барда, который терпеливо и с улыбкой до ушей ждал ответа. Дядя Миша хотел было снова напомнить этому выскочке, что стоит обращаться к нему полным именем, но только вздохнул. Бард наверняка делал это специально, чтобы угрюмый трактирщик каждый раз раздраженно исправлял его и таким образом, худо-бедно, поддерживал разговор. Что же касалось его сделки – дядя Миша слышал, что его истории не для всех. А если конкретнее, то годятся только для того, чтобы соблазнять юных наивных дев. И так как в зале юных и наивных дев не было, кроме Марины, само собой, дядя Миша сильно сомневался, что истории барда проникнут в черствые и безразличные сердца путников, что сейчас спасались в его таверне от усиливающегося дождя на улице. А этот рыжий выскочка еще заявил, что все присутствующие обалдеют от его историй или хотя бы от одной.
– Хм, – фыркнул трактирщик и убрал чистые кружки, которые он протирал, под стойку, – Больно сомневаюсь, что у тебя получится выиграть пари.
– В таком случае я просто заплачу за выпивку, а ваши посетители получат бесплатный концерт в моем лице, – нагло растянулся в улыбке рыжий, – Вы все равно ничего не теряете, дядь Миш. Ну разве что мою плату, если окажется, что хотя бы одна история заденет всех присутствующих без исключения, включая вас.
– Сомневаюсь, – повторил трактирщик.
Бард принялся уговаривать его на пари и, неожиданно поддавшись азарту, дядя Миша все же согласился. Вряд ли гостям таверны понравятся истории рыжего барда, Марина не в счет, конечно, хотя она и не гость, а работник, так что трактирщик уже заранее приготовился вытрясти из наглого барда все монеты, что он задолжал за этот вечер.
Рыжий вскочил со своего места, стряхнул с одежды невидимую пылинку и, взяв соседнюю табуретку, поставил ее едва ли не в центре зала, а сам встал сверху, чтобы толпе его было хорошо видно. Трактирщик уже после этих действий барда пожалел, что принял его пари.
– Дорогие слушатели, – рыжий бард элегантно поклонился, стоя на табуретке, он даже ни на секунду не потерял равновесия, – Позвольте представиться. Меня зовут Кион и я известный странствующий бард.
– Да уж слыхали мы о твоих похождениях, – выкрикнул кто-то из толпы и весь зал залился громким хохотом. Приключения и не совсем удачные любовные похождения барда с мечом вместо музыкального инструмента наверняка доходили даже до этих мест. Дядя Миша у стойки довольно хмыкнул. Да, тяжело будет барду увлечь эту толпу.
– Это хорошо, что вы наслышаны, – казалось, Киона это никак не задело и он продолжил все тем же веселым тоном, – Сегодня я расскажу вам три невероятные истории. Если хотя бы одна из них покажется вам интересной, попрошу не скупиться на аплодисменты.
Бард ловко спрыгнул с табуретки и сел на нее, уперев ступни в перекладины. Он осмотрел всех присутствующих в зале, словно бы оценивал, какие истории могут понравиться такой сложной аудитории. Трактирщик за стойкой сложил руки на груди, наблюдая за ним, а толпа терпеливо ждала, когда же Кион начнет. Хотя, выглядело это так, будто все просто безразлично продолжили пить свой эль и пиво.
– Хм, думаю, первая история будет о том, как я смог покорить сердце одной прекрасной знатной дамы, – через минуту раздумий произнес бард, приложив указательный палец к подбородку.
– Я так и знал, что нам придется слушать нечто подобное, – разочарованно вздохнул кто-то в толпе.
– Не спешите делать выводы, – Кион выпрямил спину и закинул ногу на ногу, покачивая ею, – В этой истории есть все – и любовь и драма, погоня и коварство, а также лихой финал с яркими приключениями!
Толпа смерила барда скептическими взглядами. Все были наслышаны, какие истории обычно рассказывал Кион. Его рассказы всегда были слащавыми и предназначались только для нежных ушей милых барышень, а не для бывалых путешественников, коих здесь собрался целый зал. Никто из них не верил, что в историях Киона будет нечто захватывающее, как он сам пообещал.
Но бард, не обращая абсолютно никакого внимания на все эти колкие взгляды, откашлялся, пригладил свои и без того безупречно уложенные рыжие волосы, на несколько секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем посмотрел на своих слушателей и начал свой рассказ.
– Эта история о том, как однажды я по уши влюбился и едва не погиб из-за этой любви, – произнес Кион.
ГЛАВА 1
На улице стояла теплая ранняя весна, которая успела полностью прогнать свою предшественницу зиму и растопить ее снега практически по всему королевству. Погода стояла по-весеннему задорная и яркая, голубое небо с белоснежными облаками обещало прекрасный день впереди, а зеленая трава, едва высунувшаяся после пропажи снега, уже вовсю тянулась к яркому солнцу, жадно поглощая его лучи, словно голодный зверь.
В это время суток королевство уже давно не спало, а столица стояла шумная и многолюдная, как в любой другой день. Занятые люди сновали туда-сюда по мощеным улицам, мужчины были одеты в монотонные костюмы, женщины – в яркие пышные платья, обязательно следуя последнему писку моды.
Улицы в столице были очень просторными, позволяя каретам свободно проезжать между домами. Сами здания в основном были построены из белого или красного кирпича и эта архитектурная задумка чередовалась от улицы к улице. Одну часть столицы путешественники даже прозвали Бульваром Красного Кирпича. Так уж сложилось, что в этой части столицы зачастую строили трактиры и лавки, даже имелся собственный публичный дом. Разумеется, король, Элияр Аделла, знал о подобных заведениях на Красном Бульваре, как еще называли эту часть города, но не предпринимал никаких попыток снести этот рассадник похоти и извращений. Дело в том, что хозяйка заведения, знойная брюнетка с пышной густой челкой и еще более пышной грудью, исправно платила в казну все налоги. Злые языки даже поговаривали, что Эльвира, хозяйка публичного дома, не просто платит королю, но и даже время от времени предоставляет ему и его свите свои услуги в обмен на то, что ее заведение не закроется в ближайший месяц. Доказательств этому не было и, откровенно говоря, никто ни разу не видел, чтобы король лично приходил в публичный дом Эльвиры, однако слухи это не останавливало. Как к этому относился сам король тоже было не ясно, так как он не пытался пресечь подобные сплетни, хотя характер его был явно не из терпеливых. Вполне возможно, что Элияр Аделла вообще не был в курсе подобных слухов. Все прекрасно знали, что любой, кто неосторожно выскажется при короле в подобном ключе, неминуемо отправится на виселицу. А точнее, попросту пропадет из королевства без следа. Ходили слухи, что преступников король ссылал в неведомое место, где их съедали заживо разновидные твари. Так это было или нет, никто не знал точно. Но очевидно было одно – в прямом смысле на виселицу никого не отправляли, это была лишь одна из официальных трактовок приговора. Преступники попросту исчезали и о них больше никто ничего не слышал. Незнание того, что с ними впоследствии делали и куда отправляли, внушало людям еще больший страх и породило не одну теорию и сплетню на этот счет.
Помимо негласно популярного публичного дома Эльвиры, в этой части столицы имелся еще Круглый рынок. Прозван он так был в честь того, что располагался на площади, которую архитектор города зачем-то сделал абсолютно круглой. Красиво, конечно, но это его эстетическое решение привело к некоторым неудобствам. Например, столица начала обрастать торговцами и лавками и из-за красоты площади они стали выбирать именно это место для своих магазинов, в результате чего круглая площадь застроилась далеко не круглыми домами и лавками, впоследствии все равно получивших название «Круглый рынок». Каретам тоже было не слишком удобно лавировать среди хаотично построенных зданий, хотя улицы предоставляли довольно много места и пространства, чтобы спокойно проехать по мощеной дороге и при этом не сбить случайно какого-нибудь знатного господина или даму, от которых, в свою очередь, площадь практически никогда не очищалась, даже ночью здесь бродило много народу. В основном, конечно, благодаря заведению Эльвиры.
Вот и в этот прекрасный весенний день все шло, как обычно. Лавочники зазывали людей посмотреть на их товары. А те торговцы, что отгрохали себе целые здания для торговли, а не палатку на улице, терпеливо ожидали своих постоянных клиентов, сидя внутри магазинов. И постоянные клиенты не заставляли себя долго ждать. В общем, жизнь кипела и шла своим чередом.
Круглая площадь столицы привлекала к себе не только знатных господ, но и обычных путешественников, которые закупались в дорогу полезными вещами и едой у местных торговцев. Другие искали трактиры и гостиницы, чтобы переночевать. И многие из них задерживались по ночам в доме Эльвиры.
Вот и сейчас из ее заведения вышел рыжий парень среднего роста, в яркой фиолетовой рубашке и светло-коричневых штанах, неприлично обтягивающих его зад. На одном плече у него висела сумка с длинным ремнем, а на поясе покоился меч в ножнах.
Рыжий вышел не один, его сопровождала красивая женщина в слишком откровенном наряде, практически полностью демонстрирующем чужим взглядам ее пышную грудь. Свои черные волосы дама собрала в высокую прическу, а ее лоб скрывала густая челка. Рыжий переступил порог и оказался на улице, щурясь от яркого солнца, а его спутница осталась стоять перед открытой дверью, глядя на молодого человека, который обернулся к ней и низко поклонился.
– Твои услуги, Вира, как всегда безупречны, – произнес парень и выпрямился. На его лице заметна была небольшая ухоженная рыжая бородка.
– Ты так говоришь, будто провел ночь со мной, а не с одной из моих девочек, Кион, – засмеялась хозяйка борделя. Голос у нее был слегка хрипловатый, но это была природная хриплость, а не нажитая с годами и она только больше ласкала слух.
– Я бы всех своих монет не пожалел за ночь с тобой, но ты никому не предоставляешь личных услуг, – вздохнул бард и даже театрально сложил руки у груди.
Эльвира только рассмеялась от его слов. Кион был ее постоянным клиентом, оба успели довольно хорошо узнать друг друга и Эльвира не раз укрывала в своем заведении незадачливого барда, когда тот удирал от очередного разъяренного мужа какой-нибудь знатной дамы, застав их на горячем. Хозяйка борделя не раз говорила ему, что его поведение до добра не доведет и лучше пусть он приходит к ней в дом за девочками, а не охмуряет знатных дам и каждый раз Кион обещал последовать ее совету, но всякий раз снова оказывался в подобных ситуациях, когда с едва натянутыми на зад штанами в очередной раз убегал от разъяренных мужей.
– Ты же знаешь, я отношусь к тебе, как к сыну, – Эльвира издала тихий смешок, – Так что не предлагай мне деньги за ночь со мной.
– Ты слишком молода, чтобы считать меня своим сыном, – заметил Кион. Он сложил руки на поясе и оглядел хозяйку публичного дома с головы до пят, – И слишком уж горяча.
– Хватит лить на меня такую неприкрытую лесть, – легко отмахнулась от его флирта Эльвира, – Лучше поменяй свои привычки и побереги себя. Я бы хотела тебя почаще видеть со своими девочками, чем бегущим прочь с голым задом от очередного мужа знатной дамочки.
– Когда это я бегал с голым задом? – надулся бард, – Я всегда успевал надеть штаны.
Эльвира захихикала и элегантно прикрыла губы ладошкой, словно бы она была самая настоящая знатная госпожа, а не хозяйка борделя. Впрочем, это была ее отличительная черта от других хозяек подобных заведений и своих девочек Эльвира тоже учила этикету. Из-за этого ее публичный дом выгодно отличался от остальных не только в огромной столице, но и в других городах и бордель Эльвиры посещали не только обычные путники, но и те же мужья знатных дам, от которых зачастую убегал Кион.
Рыжий бард поправил свои хорошо уложенные волосы и смахнул пылинку с плеча. Он повернулся к Эльвире и еще раз поклонился женщине.
– Я обязательно как-нибудь снова зайду в твое заведение, Вира, – произнес Кион, на уголках его губ заиграла озорная улыбка.
– Зная тебя, ты залетишь в мой дом не для свидания с одной из моих девочек, а потому что снова будешь спасаться бегством с голым задом от очередного разъяренного мужа, – вздохнула Эльвира.
– Зачем же так категорично? Твои две девочки этой ночью справились на ура, так что я не против это как-нибудь повторить.
– Ты их затаскал так, что обе теперь отсыпаются, – хмыкнула хозяйка борделя и Кион громко рассмеялся.
– Прости, прости. Просто твои девочки и правда высший сорт, я никак не мог насытиться.
Эльвира довольно ухмыльнулась и скрестила руки на пышной груди. А этот хитрый лис умеет делать комплименты, этого у него не отнять.
– Что ж, тогда следующий твой визит пусть произойдет по любви, а не из-за страха быть пойманным законным супругом очередной госпожи, – через минуту весело произнесла Эльвира. Кион только в третий раз низко ей поклонился и женщина скрылась в доме, прикрыв за собой дверь, а бард направился по мощеной улице в сторону площади.
Киону нравилась Эльвира, но не как женщина, а из-за ее личности и характера. Пожалуй, она единственная из всех женщин мира, с кем он флиртовал чисто из-за привычки, а не из-за желания броситься с ней в постель. Нет, с формами и внешностью у Эльвиры все было в порядке и если бы Кион не был с ней так хорошо знаком, он бы флиртовал с хозяйкой борделя куда усерднее. Просто Эльвира, пожалуй, единственный в этом мире человек, который помогал Киону бескорыстно. Женщина не раз уже доказывала, что ей можно было доверять, постоянно спасая Киона от его собственных похождений. Взамен бард пару раз тайком оставлял несколько красивых и дорогих побрякушек в комнате Эльвиры в качестве благодарности за помощь, хотя женщина никогда не требовала от него ничего взамен. Да и украшения эти Киону зачастую доставались от знатных дам в обмен на его тело, так сказать. Обычно бард сразу же распродавал их, предпочитая монеты, а не цацки на память, но некоторые из них он оставлял, самые красивые. В итоге, они теперь где-то лежат у Эльвиры в ящиках, а быть может, она их даже продала. Наверняка хозяйка борделя знала, откуда Кион получал такие украшения и, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, предпочитала либо вовсе не носить их, либо просто продавать, а вырученные деньги пустить во благо своего дела, так сказать. Прохудившаяся крыша в публичном доме сама себя не залатает.
Кион вышагивал по улице, громко цокая каблуками на сапогах. Он шел уверенной пружинистой походкой, его меч в ножнах ритмично покачивался в такт шагов, а хитрые глаза по привычке уже осматривали окружение в поисках очередной богатенькой дамы, которая могла бы пополнить кошель Киона на месяц вперед за одну только ночь. В голове тут же пронеслось предупреждение Эльвиры о том, что эта его привычка до добра не доведет, но Кион тут же отмахнулся от него, вспомнив, что вчера оставил едва ли не последние свои монеты в доме этой самой Эльвиры.
– Есть-то мне на что-то тоже надо, – под нос прошептал себе бард, словно бы пытался этой отговоркой отогнать от себя предупреждение хозяйки борделя.
Кион завернул за угол и вышел в ту часть Круглого рынка, где стоял большой фонтан. Вода весело журчала и переливалась струйками, создавая некую геометрическую фигуру. Солнце яркими бликами отражалось от воды, придавая фонтану красоту драгоценного камня. Кион на минуту остановился, глядя на эту красоту. В голове у него сложилось небольшое стихотворение и бард удовлетворенно кивнул сам себе. Поменять одну строчку, а здесь добавить более поэтичное слово и вуаля – можно применять это оружие против очередной знатной леди. Бард коварно улыбнулся и даже отвесил фонтану небольшой поклон в благодарность за вдохновение.
На площади стоял шум, постоянно слышались чьи-то голоса, цокот копыт и скрип проезжающих мимо повозок. Кион перевел взгляд на людей, прогуливающихся по рынку от лавки к лавке. В воздухе витал смешанный аромат фруктов и цветов, а иногда до ноздрей барда доносился и запах рыбы, исходивший от торговца морепродуктами на самом конце Круглого рынка. Кион поморщился, удивляясь тому, как этот въедливый запах, даже будучи так далеко, все равно сумел перебить аромат фруктов и ягод.
Мимо проехала очередная карета и остановилась перед магазинами, миновав все открытые лавки на улице. Кион зацепился взглядом за эту карету от скуки, но когда увидел, кто элегантно покинул ее, то сразу же пришел в дикий восторг. Прекрасная девушка с золотыми локонами и в дорогущем платье цвета бирюзового моря с помощью кучера выскользнула из кареты и аккуратными мелкими шагами направилась в сторону одного из торговых домов, стоящих красивыми зданиями вплотную друг к другу. На вывеске были нарисованы кольца и подвески и Кион сообразил, что это магазин драгоценностей. Бард провел рукой по волосам, приглаживая их и не спуская глаз с прекрасной девушки, которая как раз скрылась в помещении магазина. Кажется, он нашел свою новую жертву.
Кион направился в сторону здания, продающего аксессуары, в котором исчезла златокудрая красавица. На ходу рыжий бард поправил на себе одежду, перевесил сумку через плечо и еще раз пригладил волосы. Он должен выглядеть безупречно, если хочет сразить девушку с первых же секунд их знакомства.
Кион вошел в помещение и принялся оглядываться по сторонам, усиленно делая вид, что он просто очередной покупатель, однако взгляд его моментально поймал бирюзовое платье у стенда с подвесками. Златокудрая красотка оказалась не одна – рядом с ней бдительно стоял высокий мужчина. Кион заметил его только сейчас, когда все же сумел хотя бы на секунду оторвать свой взгляд от девчушки. По его бело-синей форме и оружию Кион догадался, что этот мужчина – один из рыцарей короля и раз он сопровождает эту знатную даму, значит, эта самая знатная дама не просто какая-то аристократка, а, судя по ее румяным упругим щечкам и ясным большим глазам, в которых явно читался юношеский максимализм, девушка эта была дочкой самого Элияра Аделлы.
Кион слегка приуныл и сделал вид, что рассматривает кольца на витрине. В магазине, помимо них, оказалось еще несколько покупателей и хозяин этого заведения, который помогал сейчас одной паре выбрать украшения, так что бард сумел слиться с окружением. Разве что его выдавала яркая одежда.
Если эта блондинка и правда дочь самого короля, то даже говорить с ней будет опасно – незадачливого барда могут просто «отправить на висельницу» и никто о нем больше не вспомнит. С другой стороны, если все пройдет гладко, то Кион сможет получить от наивной красотки множество монет и драгоценностей, а затем просто даст деру из столицы на несколько месяцев. На всякий случай.
Кион тихонько побарабанил пальцами по витрине, обдумывая свои дальнейшие действия. В этот раз девушка ему приглянулась не только размером своего кошелька, но и личиком, так что охмурять ее будет вдвойне приятней, в отличие от других аристократок, которые прятали свои морщинистые лица за тонной косметики. Правда, теперь Киону придется иметь дело уже не с разъяренным мужем, а с самим королем. Стоят ли монеты и драгоценности такого риска?
Рыжий бард утвердительно ответил себе на последний вопрос, еще раз поправил на себе одежду, пригладил и без того безупречные волосы и повернулся в сторону своей новой жертвы, которая в противоположном конце помещения все еще высматривала подвески. Ее рыцарь стоял рядом с ней с абсолютно безучастным лицом, но Кион заметил, что глаза его бдительно следили за окружением, а рука покоилась на эфесе оружия. Придется прикинуться максимально безобидным парнем, чтобы хотя бы слегка ослабить бдительность рыцаря. Кион пожалел, что он так открыто носил меч, оружие на виду явно не даст ему дополнительных очков к безобидности. Ну, была не была.
Кион сделал несколько шагов по направлению к златокудрой красотке и его ухо выцепило часть ее разговора с рыцарем.
– …не могу выбрать, – голосок у нее был мягкий и нежный и Кион даже почувствовал приятные мурашки, пробежавшие по телу, – Все они такие красивые и искусно сделанные. А ты что думаешь, Алексий?
– Моя леди, Вам подойдут любые украшения, – обыденно отозвался рыцарь, даже не делая попыток выглядеть хоть слегка заинтересованно.
– Всегда ты так, – надулась девушка.
Кион понял, что это его шанс обратить на себя внимание и втереться в доверие этому нежному цветочку. И рыцаря со счетов сбрасывать тоже не стоило, хоть он и не нежный цветочек. Если рыжий бард не сумеет убедить этого мужчину в бело-синей униформе, что он просто безобидный прохожий без всяких шальных мыслей, не видать ему красотки больше никогда. Кион откашлялся, привлекая к себе внимание, а когда девушка обернулась в его сторону, а рыцарь уставился на него неприятным тяжелым взглядом, Кион нацепил на лицо максимально простодушное выражение и мягко улыбнулся.
– Позвольте Вам помочь, юная леди, – бард слегка поклонился, выжимая из себя все скудные знания по этикету, которые он только помнил, – Я, конечно, не ювелир, но кое-что знаю об украшениях.
Кион не соврал – он и правда кое-что знал о драгоценностях. А если точнее, то как их выгоднее продать и что наплести ювелирам в лавках, чтобы они даже не подумали о том, что все украшения, которые приносил им бард, на самом деле были слегка нелегально прихвачены им с собой, когда он в очередной раз сбегал от гнева еще одного мужа, застукавшего свою неверную супругу в горячих объятиях барда.
– Кто ты? – прямо спросил рыцарь, даже не делая попыток быть вежливым с Кионом. От его резкого тона и низкого голоса рыжий бард едва не дернулся, но вовремя сдержался и даже ни на секунду не потерял своего простодушного выражения на лице.
– Я? О, я просто скромный обыватель, – ответил он.
– У вас меч, – неожиданно воскликнула девушка и пришла в бурный восторг, – Вы умеете фехтовать?
– Ах, это, – Кион неумело дотронулся до ножен, что стоило ему больших усилий, а затем нагло соврал, – Нет, я не умею пользоваться оружием. Это меч моего господина, я забрал его у кузнеца, а теперь вот выполняю следующее поручение своего господина.
Кион расплылся в глупой улыбке, прекрасно понимая, каким наивным дураком он сейчас выглядит. Эту улыбку он тренировал годами и она каждый раз срабатывала. Вот и сейчас, рыцарь златокудрой красотки заметно расслабился и даже убрал руку со своего оружия, поверив словам Киона, как маленький ребенок.
– И кто же твой господин? – спросил рыцарь скорее по привычке, нежели чем чтобы вывести барда на чистую воду.
– О, он граф одной из далеких провинций. В столицу приезжает не часто, поскольку страдает редкой болезнью. Его кости очень хрупкие и моему господину тяжело ходить, поэтому я выполняю все его поручения. Он приезжает в столицу раз в несколько лет, только когда ему понадобится что-то искусное от здешних мастеров, – ответил Кион, намеренно похвалив навыки местных торгашей и кузнецов, а затем постарался незаметно перевести тему, чтобы рыцарь не продолжил свои расспросы, – Юная леди, я могу подсказать Вам, какие украшения лучше подойдут к Вашей прекрасной внешности.
– О, это было бы здорово, – девушка пару раз хлопнула в ладоши от радости. Киону она показалась особо миленькой в этот момент и он едва не начал откровенно пялиться на нее, но вовремя спохватился.
Рыжий бард принялся строить из себя едва ли не эксперта по драгоценным украшениям, на ходу придумывая историю каждому из них. Например, вот это жемчужное ожерелье было утеряно в морских водах двести лет назад, пока однажды его попросту не прибило к берегу прямо к ногам прекрасной леди. Рыцарь, стоящий слегка в стороне, выразительно приподнял одну бровь, сомневаясь в правдивости рассказа барда, но златокудрая девчушка явно поверила в историю, восхищаясь ее красотой. Кион усмехнулся про себя. Он начал рассказывать эти байки, чтобы прощупать почву и узнать, какие истории понравятся девушке и уже на основе этих знаний продолжить строить из себя именно такого человека, который ей точно западет в сердце и душу.
Кион на всякий случай рассказал еще парочку выдуманных историй и, к счастью, рыцарь ему никак не мешал, только зорко следил, чтобы рыжий простофиля не посмел прикасаться к его леди. Впрочем, Кион прекрасно понимал, что за его действиями и словами следят, так что ни на секунду не ослаблял бдительности, продолжая носить маску наивного простачка, который всего лишь выполняет в столице требования своего господина.
Девушка же, совершенно не замечая никакой игры вокруг себя, с явным интересом и восторгом слушала каждую историю Киона, а под конец некоторых из них вздыхала и говорила, что это было очень трогательно. После нескольких таких историй Кион окончательно понял, как нужно вести себя с дочкой короля, чтобы точно понравиться ей и чтобы она сама предложила ему снова встретиться, пока Кион со своим господином окончательно не покинут столицу.
– Лично я порекомендовал бы вот это ожерелье, миледи, – произнес рыжий бард и ткнул пальцем в сторону бирюзового украшения, выполненного в виде крупных бус, в центре между которыми висел красивый камень каплевидной формы. Кион выбрал это ожерелье только потому, что девушка сейчас носила бирюзовое платье, выгодно подчеркивающее ее зелено-голубые, практически бирюзовые глаза. Сам бард понятия не имел, насколько это ожерелье подойдет красотке, но его это не слишком заботило.
– Извините, можно вас на секундочку? – златокудрая окликнула продавца и тот, вежливо поклонившись паре, с которой что-то обсуждал, покинул их на минуту и подошел к Киону с красоткой.
– Чем могу помочь? – спросил мужчина. Вблизи оказалось, что он был средних лет с седеющими волосами и пышными усами, а у одного глаза носил монокль. Ювелир был одет в строгий черный костюм, а на руках носил белые перчатки. Своей внешностью и безупречными манерами он больше походил на дворецкого, чем на продавца украшений.
– Я бы хотела примерить вот это ожерелье, пожалуйста, – попросила девушка и указала через витрину на бирюзовое украшение.
«Дворецкий» без лишних слов элегантно достал связку тяжелых ключей из кармана и, выбрав один, отворил замок на витрине таким привычным движением, что становилось ясно, как долго этот человек проработал в своем магазине. Он подцепил пальцем одной руки украшение и, подхватив второй рукой, протянул его девушке с легким поклоном.
– Я помогу Вам надеть его, – дежурным тоном произнес он.
Златокудрая красотка поспешила снять свое ожерелье, висевшее у нее до этого на шее и Кион, не удержавшись, проследил за ним взглядом, когда девушка аккуратно положила его на витрину. Рыжий бард почувствовал жгучее желание схватить цацку и бежать отсюда как можно скорее, но отвернулся, с трудом сдерживаясь. Если он сейчас поддастся своей слабости и каким-то чудом ему даже удастся оторваться от этого бело-синего рыцаря, Кион останется всего лишь с одним украшением на руках, а его цель – обеспечить монетами свои хотелки как минимум на несколько месяцев вперед, а этого ожерелья ему хватит максимум на неделю.
Кион снова повернулся к красотке, не забывая про придурочное и глуповатое выражение на лице. Хозяин магазина уже помог блондинке надеть бирюзовое ожерелье и девушка сейчас глядела на себя в зеркало, стоящее рядом. Кион неожиданно для себя оказался прав – украшение и правда выгодно подчеркивало ее красивые глаза. Бард украдкой глянул на рыцаря, но на его лице не отразилось ни одной эмоции, только обычное безразличие.
– Что думаешь, Алексий? – повернулась к нему его леди и выжидательно посмотрела в лицо своего рыцаря.
– Вы выглядите великолепно, – не смотря на комплимент, голос рыцаря тоже прозвучал довольно безразлично.
«Вот же черствый сухарь», – подумал Кион. Сам он считал, что ожерелье просто идеально подходит девушке и что он, Кион, сумел ей правильно подсказать и помог выбрать украшение. Да без него она явно бы не справилась, особенно с сухарем под боком. Это явно была его заслуга.
– А вы что думаете? – повернулась девушка к «дворецкому» и Киону.
– Безупречно, – отозвался хозяин магазина и слегка улыбнулся, правда, Кион сразу же распознал в его улыбке всего лишь дежурную вежливость, которая обычно помогала «дворецкому» убеждать знатных дам, что они великолепны и, как следствие, помогала продавать украшения.
– Миледи, Вы словно сошли с холста художника, который запечатлел на нем невероятную красоту, – рыжий бард скромно опустил глаза и поклонился, всеми силами делая вид, что смущен таким сравнением. Кажется, это произвело впечатление на девушку и она даже слегка покраснела. Ее рыцарь лишь закатил глаза.
– С-спасибо за комплимент, – ответила она и повернулась к дворецкому, – В таком случае, я возьму это ожерелье.
– Превосходно! – тут же воскликнул он и помог снять украшение с шеи девушки, а затем помог надеть обратно ее подвеску, – Я сейчас же займусь Вашим заказом, миледи.
«Дворецкий» закрыл замок на витрине и, прихватив с собой бирюзовое ожерелье, скрылся где-то в соседней комнате. Златокудрая красотка пару раз хлопнула в ладоши от нетерпения и закусила губу, глядя в след скрывшегося хозяина магазина. Ее рыцарь стоял с абсолютно безразличным выражением на лице, но теперь вернул руку на оружие, а его глаза все так же бдительно осматривали помещение.
Кион был уверен, что свое дело он сделал и явно запал девчушке в душу, а потому, чтобы не вызывать дальнейших подозрений у ее спутника, сделал вид, что собирается уходить, не попросив ничего взамен за свою помощь с выбором ожерелья.
– Что же, я рад, что сумел Вам помочь, миледи, – Кион вежливо поклонился, намеренно напомнив девушке о своем участии в выборе украшения, – Но, боюсь, меня ждут дела. Мой господин не обрадуется, если я вернусь к нему с пустыми руками. Поэтому я вынужден откланяться.
Кион еще раз поклонился и развернулся к выходу, прекрасно зная, что девушка его сейчас остановит. И не ошибся.
– Подождите, вы уже уходите? – удивилась златокудрая дочь короля, – Но я ведь даже еще не отблагодарила вас за помощь.
– Поверьте, мне было совсем не сложно помочь такой прекрасной леди, – соврал Кион и натянул на лицо настолько простодушное и наивное выражение, насколько только мог. Что ему сложно было, так это убедить ее рыцаря, что перед ним обычный простофиля. И судя по тому, как рыцарь периодически зорко на него поглядывал, Киону не удалось убедить его в этом до конца.
– И все же я настаиваю, что я просто обязана поблагодарить вас за помощь, сир… – девушка осеклась и широко раскрыла глаза, – Ах! Я ведь даже имени вашего не спросила и сама не представилась. Где же мои манеры? Меня зовут Ангелина Аделла, я единственная дочь короля.
Златокудрая красотка присела в реверансе и Киону она снова показалась очень милой. Он едва не начал откровенно пялиться на нее, особенно на ту часть платья, которая выгодно подчеркивала ее грудь, не такую пышную, как у Эльвиры, но посмотреть было на что. Однако Кион вовремя спохватился, заметив, что рыцарь внимательно за ним наблюдает. Чтобы скрыть свое пошлое выражение на лице, Кион опустил голову и тоже поклонился.
– Я и не знал, что я нахожусь в компании такой важной особы, – произнес он как можно более удивленно, хотя на самом деле давно уже догадался, кто перед ним стоит, – Прошу простить меня за отсутствие подобающих манер, принцесса. И не быть со мной слишком строгой.
– Я ведь не собираюсь вас наказывать, – мило засмеялась Ангелина, – Я всего лишь хочу узнать ваше имя и поблагодарить за помощь.
Кион понял, что это тот самый момент, когда он может повернуть ситуацию еще больше в свою пользу. Правда, его слегка напрягал молчаливый рыцарь, стоящий рядом с принцессой, но по крайней мере этот рыцарь был более расслаблен, чем когда Кион впервые заговорил с красоткой, так что, можно было сказать, что Кион и его одурачил своим простодушным лицом. Рыцарь скорее по привычке и долгу службы осматривал его с некоторым подозрением, нежели чем действительно считал, что рыжий бард замышляет нечто коварное по отношению к принцессе.
– Зовите меня Даниэль, – представился Кион другим именем. Он всегда менял имена, когда охмурял богатеньких аристократок. Так у него было меньше шансов быть пойманным на лжи, когда знатные дамы собирались в чьем-нибудь поместье и начинали хвастаться друг перед другом, какой у них появился замечательный любовник, – Что же касается благодарности за помощь – я только скромно смею надеяться, что принцесса и я сможем когда-нибудь встретиться вновь. А пока мне и вправду нужно идти, иначе мой господин будет не очень доволен.
Кион продолжил играть роль дурачка-прислужника какого-то господина, но его последняя фраза была наживкой для принцессы и отвода глаз ее рыцарю. За этот короткий разговор с девушкой Кион успел прощупать ее характер и понять, как следует действовать дальше. Он был уверен, что такая милая девушка не разозлится и не сочтет его фразу об уходе грубой, поэтому позволил себе использовать ее, чтобы завлечь красотку дальше. Плюсом было еще и то, что перед рыцарем Кион выглядел совершенно не заинтересованным в Ангелине, как в принцессе. Наверняка рыцарь думал, что рыжий бард, услышав о том, что девушка является дочерью короля, начнет увиваться вокруг нее, но Кион поступил совершенно иначе на удивление рыцаря и тот окончательно расслабился. Кион внутренне возликовал, стараясь не спускать с лица простодушного выражения. Все, теперь Ангелина точно была в его кармане после того, как ее рыцарь окончательно поверил в роль, которую все это время исполнял рыжий бард.
– Тогда как насчет прогулки по парку в это воскресенье? – предложила принцесса и ее рыцарь от удивления выкатил глаза.
– Моя леди, Вы же не собираетесь… – начал было он, но принцесса его перебила.
– Алексий, сир Даниэль наверняка не видел всю красоту столицы, а когда его господин уедет, то и он вместе с ним, а значит, столицу он так и не посмотрит. Я думаю, это будет самое большое упущение в его жизни и просто хочу показать хотя бы красоту парка, пока сир Даниэль не уехал. Это будет моя благодарность за помощь.
Рыцарь ничего не ответил, только коротко кивнул. Кион едва не рассмеялся на предложение принцессы. Он-то знает всю столицу даже лучше, чем свои пять пальцев, а уж в тот парк сам несколько раз водил знатных леди на свидания. Если бы об этом узнала принцесса, она бы жуть как удивилась, а быть может, даже пришла бы в ярость. Кион позволил себе на секунду представить искаженное гневом лицо Ангелины, но у него не получилось. Скорее всего этот нежный цветочек просто заплакала бы вместо того, чтобы возмущенно надавать рыжему выскочке пощечин. Впрочем, Кион не собирался показывать ей, что он хорошо знаком с городом, а потому просто пришел в бурный восторг от предложения принцессы.
– О да, это было бы чудесно! – воскликнул он, вновь нацепив на лицо дурацкое выражение, – Мне кажется, я где-то слышал о том, что в столице находится прекрасный парк, но сам я там, к сожалению, не был.
– Значит, решено, – довольно захихикала принцесса и захлопала в ладоши от радости, – Тогда встретимся в воскресенье в полдень перед входом в парк. Ой, а ваш господин отпустит вас, сир Даниэль?
– Прошу, принцесса, зовите меня просто Даниэль, – скромно попросил Кион, – Что же касается моего господина, то я что-нибудь придумаю. Думаю, я сумею его уговорить отпустить меня на прогулку практически на весь день.
– Замечательно, – девушка снова захлопала в ладоши и мило улыбнулась, – Тогда встретимся у парка в это воскресенье.
– С нетерпением буду ждать, принцесса, – Кион вежливо поклонился и сделал шаг назад в сторону выхода, – К сожалению, мне и правда пора бежать. Прошу, не сочтите за грубость мой внезапный уход.
– Увидимся, – помахала ему рукой Ангелина. Ее рыцарь же и вовсе никак не отреагировал. Кажется, он и правда полностью поверил в роль Киона, что рыжему барду было только на руку.
Еще раз поклонившись и заметив, что «дворецкий» вернулся к принцессе с ее уже упакованным заказом, Кион развернулся, толкнул дверь и вышел на улицу. Многочисленные звуки рынка тут же заполнили все его уши, теплый ветерок игриво запутался в волосах барда, пока тот пружинистой походкой шел через площадь. Кион был невероятно доволен собой сегодня. Он не просто нашел миленькую аристократку, которую и обольщать будет приятно, но еще и заинтересовал собой саму дочку короля. К слову, у Элияра Аделлы было четверо детей и всего лишь одна дочь, Ангелина. В ней король души не чаял, она была самая младшая из всех. Ее братья тоже очень тепло к ней относились, так что Киону нужно быть предельно осторожным с ней, чтобы потом, когда он скроется с прихваченными драгоценностями принцессы, за ним не выслали стражу. Поэтому его выдуманный господин, который скоро должен покинуть столицу, отлично подойдет в качестве оправдания за то, почему Даниэль внезапно исчез. К сожалению, это означало и то, что времени на обольщение красотки у Киона будет меньше, а значит, ему придется удвоить усилия, если он хочет побольше набить свои карманы ее цацками и побрякушками.
Кион свернул на знакомую улицу, по которой совсем недавно выходил на площадь. До воскресенья оставалось еще три дня, но рыжему барду необходимо было подготовиться, чтобы наверняка зацепить принцессу и все ее мысли только собой. А для этого он как минимум должен будет выглядеть безупречно.
Кион свернул в переулок, миновал несколько домов и вышел на другую улицу. Знакомая постройка замаячила впереди и Кион спокойно подошел к двери и постучал. Обычно люди заходили в это здание без стука, но это было только по ночам и вечерам, днем и утром этот дом считался частной собственностью, давая его обитателям время, чтобы отдохнуть и подготовиться к очередной рабочей ночи.
Через несколько долгих минут, показавшихся Киону целой вечностью, дверь наконец распахнулась и на пороге предстало знакомое лицо с черной челкой, которое при виде Киона уставилось на него в удивлении.
– Кион? Что ты на этот раз натворил? – спросила Эльвира и отошла в сторону, пропуская внутрь рыжего барда.
– Вира, мне понадобятся все твои навыки по наведению красоты, – вдохновенно произнес Кион.
Женщина тяжело вздохнула и закрыла дверь, после чего обернулась к своему гостю. Дом Эльвиры изнутри выглядел, как обычная таверна – большой зал сразу на входе был уставлен мягкими диванами, а в углах лежали многочисленные подушки рядом с низкими столиками. Здесь девочки Эльвиры развлекали гостей словесно и своей красотой, разбавляя это музыкой и песнями. Если же они желали уединиться, а такое происходило всегда, то лестница, ведущая вниз, открывала им доступ к уютным комнатам, которые были обставлены мягкой мебелью так, чтобы клиенты чувствовали себя максимально комфортно. Второго этажа в этом доме не было и комнаты внизу, по сути, еще являлись и личными комнатами Эльвиры и ее девочек.
– Можно подробнее? – попросила Эльвира и элегантно опустилась на один из стоящих рядом темно-красных диванов, – Я хочу знать, во что ввязываюсь.
– Ты ни во что не ввязываешься, – плюхнулся рядом с ней Кион, – Все, что тебе нужно сделать – это навести на мне красоту в воскресенье. А еще отпустить меня прогуляться в парк, о, мой господин.
Эльвира приподняла одну бровь и Кион звонко рассмеялся. Он поведал ей, что нашел прекрасную леди и в воскресенье собирается с ней на свидание в парк. Только рыжий бард умолчал про то, что она принцесса и то, что за ней постоянно таскается ее рыцарь. Кстати, с ним надо будет что-то сделать.
– Очередная интрижка со знатной дамой, – тяжело вздохнула Эльвира и потерла переносицу. Хозяйка борделя сейчас была одета куда скромнее, чем когда Кион покидал ее жилище этим утром, но менее привлекательной она от этого не стала. Рыжий бард даже залюбовался ею, чисто эстетически, без всяких мыслей, которые обычно сопровождали его подобные взгляды, бессовестно блуждающие по телу какой-нибудь фигуристой аристократки.
– Поверь мне, на сей раз оно того стоит, – уверил собеседницу Кион, – Если мне удастся ее охмурить, то я смогу прожить без интрижек несколько месяцев подряд. Разве тебе от этого не будет только лучше?
– Ты о чем?
– Подумай сама, Вира. Эти несколько месяцев тебе не придется прятать меня от разъяренных мужей. А я в свою очередь буду приходить только к твоим девочкам. Каждую ночь.
– Ха! Как будто ты платишь за их услуги, – заметила хозяйка борделя.
– Я дарю им подарки, – надулся бард от такой несправедливости.
– Подарки, подаренные клиентами, остаются у девочек, – ответила Эльвира, – Они не идут в уплату за их услуги.
– Хорошо, я принесу тебе подарок тоже, – быстро произнес Кион, – Но только после того, как обольщу ту юную златокудрую красотку. И только если ты мне поможешь навести марафет в воскресенье.
– Нет, спасибо, мне не нужны ворованные драгоценности, – рукой отмахнулась от него хозяйка борделя.
– Тогда чего ты хочешь?
Эльвира прямо посмотрела в глаза Киону, лицо ее выражало только искреннее беспокойство за него и барду даже стало немного стыдно за то, что он всегда доставлял ей неудобства. Стыдно совсем чуть-чуть.
– Пообещай, что после этой интрижки ты затаишься как минимум на полгода, – произнесла Эльвира, – Я уже устала за тебя волноваться.
– Вира, – Кион слез с дивана и встал перед брюнеткой на колени, – Торжественно клянусь, что это дело увенчается успехом и я несколько месяцев не буду преследовать аристократок.
– Полгода, – строго произнесла Эльвира и скрестила руки на пышной груди. Кион откашлялся, но все же нехотя согласился.
– Полгода я не буду волочиться за аристократками.
– Хм, ладно, – довольно хмыкнула хозяйка борделя и поднялась с дивана, – Или за мной, выделю тебе комнату. Поживешь пока тут до воскресенья. А если твое дело, как ты говоришь, увенчается успехом, то сможешь использовать эту комнату все эти полгода.
– Да ты просто хочешь запереть меня у себя под боком, – засмеялся Кион, следуя за Эльвирой вниз по лестнице.
– О, ты раскусил мой коварный план, – подыграла ему женщина и игриво улыбнулась, – Конечно же я хочу держать такого симпатягу поближе к себе, это женский инстинкт.
Смеясь, они спустились вниз и прошли мимо запертых комнат в самый конец коридора. Эльвира указала на приоткрытую дверь и сообщила барду, что временно это будет его комната. Рыжий бард прошел внутрь и осмотрелся. Большая мягкая кровать уютно занимала едва ли не все пространство. У дальней от входа стены стояло кресло с небольшим столиком, а рядом с ними – комод с огромным зеркалом. Пушистый ковер дополнял всю прелесть комнаты, создавая еще больше уюта, и Кион довольно кивнул себе.
– Я даже разрешаю тебе проводить время с моими девочками, тем более, что все они от тебя без ума, – произнесла Эльвира. Кион довольно расплылся в улыбке, но она тут же практически вся слетела с лица, как только женщина добавила следующее, – Только смотри, чтобы твои кувыркания с ними не вредили моей работе, иначе выгоню тебя на улицу в ту же минуту и перестану прятать тебя от мужей обманутых дам.
– Я все понял, Вира, – ответил Кион и надулся, – Умеешь же ты обломать настроение.
– Без этого невозможно быть полноценной хозяйкой борделя, – загадочно ответила Эльвира и, оставив Киона располагаться в его комнате, вышла обратно в коридор, прикрыв за собой дверь.
Рыжий бард еще раз осмотрелся в комнате, затем сбросил сумку с плеча и закинул ее на кресло, туда же отправился и меч в ножнах, а сам бард упал в объятия мягкой кровати. Повезло ему, что с Эльвирой они в хороших отношениях, иначе ему попросту было бы некуда идти и не к кому обратиться. Несмотря на свой общительный и любвеобильный характер, Кион на самом деле был довольно одинок. Своим домом бард так и не обзавелся, предпочитая тратить все деньги, имеющиеся на руках, сразу, вместо того, чтобы потихоньку копить. Семьи, естественно, у него тоже не было, а родителей рыжий бард и вовсе не помнил. Если бы не Эльвира, которая в час нужды протянула ему руку, сгинул бы он в столице и никто бы не заметил.
Кион прям в одежде перевернулся на другой бок. На улице стоял день и спать барду еще не хотелось, несмотря на бурно проведенную перед этим ночь. Он вспомнил о предстоящем свидании с Ангелиной и коварно расплылся в улыбке. Наверняка во время встречи с ней он сумеет незаметно стащить какое-нибудь колечко с ее руки, а потом просто сделает вид, что оно укатилось в траву и даже для вида поищет его некоторое время, но кольцо, разумеется, окажется утерянным. Потом его можно будет сдать в местный ломбард и на вырученные деньги прожить ближайшую неделю. А за эту неделю встретиться с принцессой еще пару раз и уже максимально обобрать ее, как липку. Но только сделать это надо незаметно и без лишних подозрений, после чего Даниэль «уедет» из столицы и оставит о себе лишь приятные воспоминания, за которые девушка расплатится своими цацками.
Кион довольно захихикал, лежа на кровати. Единственным минусом в этих встречах с принцессой будет ее рыцарь. Киону придется быть дважды бдительнее, чтобы не попасться на воровстве и более того, не навести на себя подозрения телохранителя принцессы. Иначе с ним шутки будут плохи. Рыжему барду придется постоянно носить дурацкую улыбку на лице, притворяясь деревенским простачком, которому повезло попасть в услужение к знатному господину. Впрочем, за годы своей не такой уж долгой жизни Кион отточил мастерство мимики, как никто другой. И не только выражение лица он умел менять под любую ситуацию, он также приловчился в такие моменты использовать язык своего тела, подгоняя движения под стать лицу.
Кион сел и почесал рыжую голову. До свидания с принцессой еще было несколько дней, но он должен заранее к нему подготовиться, если хочет, чтобы все прошло именно так, как бард задумал.
Кион поднялся с кровати, подошел к своей лежащей на кресле сумке и заглянул в нее, после чего пошарил внутри нее рукой. Он вытащил наружу небольшой кожаный мешочек со шнурком, который служил барду кошелем. Сейчас мешочек был практически пуст, внутри лежала только одна монета. На это новый облик для свидания с принцессой Киону не создать, а занимать денег у Эльвиры у барда не было никакого желания.
Кион присел на пол рядом с креслом и задумался. Можно было пойти на встречу с принцессой в той же одежде, в которой она видела его сегодня. Вряд ли Ангелина удивится его виду, она ведь в курсе, что он слуга знатного господина, а значит, одежды у него не так уж и много. Но Киону нужно выглядеть безупречно, чтобы его план сработал идеально, как отлично отлаженный механизм, а потому его обычная одежда здесь явно не подойдет.
Кион приложил одну руку к подбородку, в голове у него заработали привычные мысли по схеме добычи денег. Занятно выходит – чтобы охмурить принцессу и обокрасть ее, ему придется обокрасть кого-то еще. Но ведь для того он и собирается стащить с принцессы украшения – чтобы спокойно прожить несколько месяцев, нет, полгода, как просила Эльвира. Если бард может обокрасть кого угодно, зачем ему тогда принцесса?
Кион тяжело вздохнул, поднялся с пола, прихватил свои сумку и меч и вышел из комнаты, а затем покинул бордель и направился вдоль по улице. Обокрасть какого-нибудь зазевавшегося аристократа труда не составит, но в таком случае этих денег Киону надолго не хватит. А вот если обокрасть принцессу, да еще сделать так, чтобы у них произошла не одна встреча, а потом снова ее обокрасть, то Кион вполне смог бы протянуть полгода, не охмуряя очередную знатную жертву, а принцесса за это время уже позабудет о существовании Даниэля, который покинет столицу со своим больным господином.
Кион шел пружинистой походкой и довольно улыбался, как кот, наевшийся сметаны. Принцесса точно будет от него в восторге и даже не поймет, что ее обокрали. Дважды, если повезет встретиться с ней еще раз. Для отвода глаз рыцарю Кион что-нибудь придумает, у него уже даже появились несколько идей. Осталось только идеально выглядеть для своего коварного плана, а для этого барду понадобятся чьи-то деньги.
Кион осмотрелся по сторонам. Вокруг него проходили люди, спешащие по своим делам. Ритм в столице был очень бурным, как ни в каком другом крупном городе и Киону нравилась эта вечная занятость прохожих. Когда рыжему барду срочно нужны были деньги, как сегодня, он просто выходил на улицу и осматриваться в поисках жертвы. Конечно, в таком случае он обзаводился всего лишь небольшой горсткой монет, которую едва хватало ему на пару дней, но это лучше, чем ничего.
Кион заприметил среди прохожих мужчину среднего возраста в опрятном наряде. Бард придирчиво осмотрел свою потенциальную жертву. Уложенные волосы и чисто выбритые щеки явно говорили о том, что в кошельке у мужчины завалялась пара монет как раз для Киона. Рыжий бард на ходу придумал очередной план по получению монет от этого прохожего, но сегодня ему понадобится еще одна жертва для этого плана.
Кион осмотрелся и заметил молодого человека в приличном костюме, который шел навстречу первой жертве барда. Осталось только сделать так, чтобы они столкнулись, а дальше ловкие пальцы Киона сделают свое дело и эти два аристократа даже не поймут, что бард их обокрал.
Кион двинулся вслед за мужчиной с седеющими волосами, а когда он едва не поравнялся с молодым человеком в костюме, Кион выскочил вперед и специально прошел мимо парня так, чтобы тот плечом задел мужчину. Как и предполагал бард, аристократ принялся извиняться перед первой жертвой Киона, а тот только покивал, следуя этикету, а затем оба разошлись своими путями, оставив в руках рыжего барда по кожаному кошелю.
– Иногда я сам себе удивляюсь, как же я хорош, – тихонько усмехнулся Кион, пряча добычу в сумку. Он не был уверен, что сумеет стащить еще и кошель молодого аристократа, но просто не смог удержаться от соблазна. А если бы попался, то просто сказал бы, что кошель упал на землю и спокойно вернул бы его молодому человеку, после чего отправился бы по своим делам, стараясь не вызывать дальнейших подозрений. Но все прошло куда лучше и быстрее, чем думал сам бард.
Кион свернул за угол дома, прошел по улице, потом еще пару раз свернул, пока не оказался в пустом тупике. Здесь висело чье-то мокрое белье на веревках, а рядом стоял небольшой таз. Вряд ли в этот проулок заглядывают какие-нибудь неприятные типы, так что Кион, спрятавшись на всякий случай от чужих глаз за двумя мокрыми простынями, выудил из сумки сначала один добытый им кошель и пересчитал деньги. Не густо, но сойдет. Потом Кион пересчитал деньги в другом кожаном мешочке. Здесь монет было уже больше, но все равно не хватило бы барду даже на неделю. К счастью, скоро он наживется с принцессы, так что о деньгах можно будет не думать несколько месяцев. Или полгода, если повезет.
Довольный бард спрятал кошель обратно в сумку, перевесил ее длинный ремень через плечо и зашагал прочь из проулка. Теперь ему хватит монет, чтобы создать идеальный образ для свидания с принцессой. А также этот образ должен будет ослабить бдительность ее рыцаря, если Киону повезет.
Рыжий бард прошагал по улицам столицы, потратив на это где-то около часа. Ему нужен был портной, который пошьет ему костюм как раз для встречи со златокудрой красавицей. Но Киону нужен был не просто портной, а такой, который работал быстро, качественно и при этом не выжимал все деньги со своих клиентов. Кион как раз знал одного такого, потому и потратил время на то, чтобы добраться до его мастерской. Бард не хотел платить за проезд на повозке лишних денег, предпочитая потом пропить их в каком-нибудь баре, а пока лучше иметь на руках все монеты, что у него сейчас были.
Кион вертел головой по сторонам в поисках магазинчика портного. Рыжий бард был знаком с этой частью столицы, но не так хорошо, как с ее центром или Круглой площадью, а потому ему пришлось немного проплутать, прежде чем Кион наконец увидел желанную вывеску. Этот портной работал только на заказ, просто так купить у него костюм или платье было невозможно, как это зачастую делали его коллеги по ремеслу. Зато работал он качественно и быстро и просил за свои шедевры ровно столько, сколько они стоили. А потому клиентов у портного всегда было хоть отбавляй. Вот и сейчас, войдя в помещение и звякнув колокольчиком, висящим над дверью, Кион обнаружил множество знатных дам и господ, а среди них невысокого мужчину с растрепанной светлой шевелюрой, толстой тетрадью и карандашом в руках и мерной лентой на шее. Выглядел он слишком молодо для своих лет, даже морщин не нажил и похож был скорее на юнца, чем на разменявшего уже четвертый десяток мужчину. Брился портной тоже всегда идеально гладко, этим только подчеркивая свое детское личико. На носу у него имелись огромные очки, но судя по тонким стеклам, портной в них не слишком-то и нуждался. Скорее всего, он носил их чисто для солидности.
Аристократы один за одним заказывали вычурные костюмы и с каждым из них портной заходил за шторку снять мерки, так что Киону пришлось изрядно проторчать в его лавке, прежде чем очередь добралась и до него.
– Что желаете, сир? – вежливо поинтересовался портной, хотя Кион явно не выглядел, как аристократ. И барду нравилось это не предвзятое отношение портняшки ко всем его клиентам.
– Мне нужен особый костюм, – ответил Кион и принялся описывать желаемую одежду, чем даже вызвал некоторое удивление у мастера.
– Вы уверены, что не хотите нечто более элегантное, сир? – спросил портной. В его голосе не проскользнула ни единая нотка неуважения или раздражения. Только дежурное уточнение.
– О, я более чем уверен, – растянулся Кион в улыбке и мастер кивнул, указав за шторку.
– Пройдемте, я сниму мерки.
Пока портной обвязывал Киона своей лентой с головы до ног, постоянно делая пометки в толстой тетради, бард невольно позавидовал его детской внешности и пожелал про себя, чтобы в сорок лет он тоже выглядел, как этот портной – без единой морщинки и с идеально гладким лицом.
Когда с мерками было покончено, Кион попросил, чтобы костюм был готов не позднее субботы и даже оставил половину от его стоимости в качестве ускорения своего заказа. Портной кивнул и пообещал, что в субботу новая одежда Киона будет уже дожидаться его, после чего бард вышел на улицу и медленным шагом направился обратно к дому Эльвиры. Останется только в субботу забрать заказ у портного и попросить Эльвиру перед свиданием навести ему марафет и уже в воскресенье Кион предстанет перед принцессой во всем своем великолепии.
Бард нахмурился. Нет, в этом новом костюме он не сможет предстать во всем своем великолепии. Скорее даже наоборот – ему придется пожертвовать своей красотой в угоду плану и снижения бдительности у рыцаря принцессы. Зато потом Кион будет при деньгах, так что уж один-два вечера в новом костюме он как-нибудь переживет.
ГЛАВА 2
Два дня Кион готовился к встрече с принцессой. Он до мелочей продумал свой план по незаметному изъятию хотя бы одного колечка с пальчика девушки так, чтобы его не заподозрили в краже ни сама Ангелина, ни ее рыцарь, Алексий. Помимо этого Кион забрал свой заказ у портного, пошитый на него просто идеально.
Вернувшись в свою временную комнату в доме Эльвиры, Кион еще раз примерил новую одежду, уже более придирчиво осмотрев себя в зеркале. Когда он примерял заказ у портного, Кион больше обращал внимание на то, хорошо ли сидели на нем новые одежды, нежели чем на внешний вид в целом, хотя портной и над этим отлично постарался. Из зеркала на Киона смотрел рыжий мужчина, облаченный в грубую бежевую рубашку, поверх которой был натянут темно-коричневый жилет с рисунком в виде больших желтых кругов, выгодно подчеркивающий фигуру барда. Штаны тоже были выполнены из грубой светлой ткани, но сидели на Кионе идеально. На плечи был накинут настолько длинный плащ, что его подол волочился по земле. Плащ тоже был выполнен из грубой ткани, как и остальная одежда. Если не считать материалов, из которых был сшит этот костюм и цветовой гаммы, то можно было решить, что перед Кионом в зеркале отражался какой-то аристократ.
Рыжий бард умышленно запросил у портного костюм из подобной ткани. Ангелина наверняка подумает, что слуге знатного господина хватило денег только на то, чтобы купить одежду именно из такого грубого материала. А еще эта ткань послужит и для отвода глаз рыцарю. Если у него остались хоть какие-то сомнения в намерениях или правдивости слов Киона, то этот невзрачный по аристократическим меркам костюм должен будет полностью их развеять.
Но что самое нелепое было в новом образе рыжего барда, так это огромная шляпа с большим, ярким и пышным пером. Кион специально добавил ее в свой заказ, чтобы показаться рыцарю еще большим наивным дурачком, который из кожи вон лезет, чтобы выглядеть идеально, но в итоге только выставляет себя посмешищем. Рыжий бард был уверен, что этой ужасной шляпой он точно усыпит бдительность телохранителя принцессы, тем более, что портной идеально выполнил его заказ и создал именно такой костюм, о котором просил Кион.
Кион еще немного повертелся у зеркала, рассматривая себя с головы до пят. То, как сидел на нем костюм, барду нравилось, но эта грубая ткань, да еще и внешний вид в целом вызывали у него отвращение. Рыжий поспешил успокоить себя, что это всего лишь на пару дней, а потом этот костюм он спрячет глубоко в свою сумку и забудет про него, пока не придется воспользоваться им вновь. Кион очень сильно надеялся, что воспользоваться им ему больше не придется.
Раздался легкий стук в дверь, а затем в комнату заглянула Эльвира. Хозяйка борделя сегодня днем тоже была одета довольно скромно, но Кион знал, что к вечеру она переоденется в более открытый и пошлый наряд, чтобы завлекать клиентов в свое заведение. Но по скромному мнению самого Киона, Эльвира своей внешностью могла бы в любом случае завлечь мужчин в свое заведение, даже если бы облачилась в монашеские одеяния, скрывающие не только фигуру, но и волосы.
– Что это ты нацепил? – скривилась Эльвира, едва завидев Киона в новом образе, – Если это твой костюм для встречи с той аристократкой, то я настоятельно рекомендую тебе подумать еще раз.
– Поверь, Вира, этот костюм просто идеален, – Кион и сам не верил, что говорил такое, но его одежда действительно была идеальна для его роли слуги, которому хватило денег лишь на это безобразие.
Эльвира тяжело вздохнула и покачала головой, но не стала дальше спорить с ним. Если Киону в голову прилетала какая-то идея, то этот рыжий бард следовал только за ней, напрочь игнорируя здравый смысл.
– Так значит, завтра ты пойдешь к своей новой леди, – уточнила Эльвира и, не удержавшись, все же добавила, – В этом.
– О, поверь, моя новая леди будет сражена, – усмехнулся Кион и добавил тоном Эльвиры, – Этим.
