Страница 1 из 3
А ведь действительно – «бытие определяет сознание», хотя людям в великой стране – России, почти столетие, пытались вдалбливать, что как раз Сознание определяет Бытие. Те, кто вдалбливал это нашим людям, были по-своему правы. Они – Сознавали, что в такой огромной стране, где, при действующей вроде как гуманно настроенной власти, всегда найдется возможность найти что-нибудь ценное, и положить в карман. В Свой карман, не в государственный, оно и так там находились, то ценное, как общегосударственное. Сознание такой возможности – грело душу определенной прослойки людей и вселяло надежды на безбедное существование Их, и их окружения.
В предвоенные годы, упомянутое выше выражение про «Бытие», довольно часто скатывалось до понятия – «БИТЬЕ» и существовало параллельно с первым понятием, но не долго…
К началу Великой Отечественной войны, материальные ценности, накопленные российским обществом, до Революции, практически иссякли. Часть была вывезена за рубеж, часть растащена теми, кто имел к ним доступ, то, что осталось – оприходовало государство.
С началом войны, началась вторая волна частного накопления, накопления в основном – криминального, ибо никто официально на такие действия добро не давал. В этот процесс, сразу же включилось многие из тех, кто, на всех уровнях (от самых высших до самых нижних), «сидел»: «на харчах, одежде, обуви» и т. п… На нужды фронта работала вся страна, а, когда нужда стоит на первом месте, то те, кто управляет этой «нуждой», стоят еще «первее»…
Если военный период был началом периода вторичного накопления или первым его шагом, то деноминация рубля – 1946/47 года, стала вторым и очень важным его этапом, мгновенного обогащения отдельных «своих» людей. Решение поменять денежную массу – 10 к 1, было принято быстро и тайно. Об этом знал очень узкий круг лиц в том числе, понятно – И.В.Сталин, но те, нельзя их назвать – «жулье», назовем их «Сознательные – несознательные», конечно же, узнали что, к чему, и когда; и, за одну ночь, стали многократно богаче. Дело в том, что деньги находящиеся в сберкассах, до 3000 рублей, обменивались – один к одному, а деньги наличные, обменивались 10 – к 1-му. То есть – сдаешь на обмен 1000 рублей наличными – получаешь 100 рублей в обмен. Те, кто успел быстро рассыпать наличность по счетам сберкасс, а это могли сделать только единицы особо приближенных, стали богаче в 10 раз!
Это было начало, основа. Дальше – пошла обычная текущая «деятельность», когда деньги начали делать Деньги». Здесь уже – широчайшее поле деятельности для тех «Сознательных», в миллионы направлений – от мелкого обвешивания-обмеривания в торговле, до хищения и подмены золота и драгоценных камней, на местах добычи и хранения и т. п…
К семидесятым-восьмидесятым годам двадцатого века, у тех «сознательных» и их потомков, накопились значительные сбережения, с которыми надо было что-то делать, деньги не работая, тем более «по чулкам», лежать не могут. Советская экономическая система, не давала им легального развития, да и нелегального – тоже.
Основную массу населения Союза, жившую от зарплаты до зарплаты, эти проблемы не волновали. Население страны, в конце восьмидесятых, поделилось на две неравные части – большую – бедную, и малую, но богатую. Что-то надо было делать.
«Сознательные несознательные» начали искать совета за рубежом – что делать, нам не дают жить?! Имея возможности – мы даже приличную машину себе приобрести не можем, без очереди. Им ответили – войны пока не будет- работайте внутри, меняйте свою власть, а там – посмотрим…Поменяли. Такое может быть, наверное, только в России, чтобы верховную партийную и советскую власть, принял на себя – враг Коммунистической партии и Советской власти.
Здесь проявилась двойственность всей советской жизни тех лет: Новый глава государства, вместе со своим окружением, из тех самых «Сознательных», кроме бесконечной болтовни о какой-то там «перестройке», благе народа, «экономических реформах «и т. п., – с каждой новой инициативой и принятым нормативным актом, уничтожали то, что было достигнуто до них. Причем шли на откровенные подлости, как это было с посадкой немецкого спортивного самолета на Красной площади, пилотируемого молодым летчиком.
Несколько раньше, наш генсек, по своей инициативе предложил США, сокращение ракет малой и средней дальности, в том числе тех, сокращать которые его никто не просил, это вызвало справедливые возмущение наших военных. В ответ на их возмущение и был устроен тот полет, чтобы иметь возможность отыграться на тех, оппозиционных военных. Последовала беспрецедентная карательная акция, в результате которой, лишились должностей многие опытнейшие военные руководители нашей армии – от министра обороны, со всеми заместителями, командующие военными округами, флотами и ниже, чуть ли не до уровня командиров дивизий. Так расправились с неугодными военными и заменили их на «лойяльных». Это был практически разгром советской армии, чтобы не портили фон «податливому для Запада» генсеку.
Страна лишилась самостоятельности во внешней политике и, без согласия западных «друзей», решений по этому направлению – нашим руководством, – уже не принималось.
Потом, в порядке «совершенствования управления» экономикой, нормативные акты посыпались, как из рога изобилия:– директивное планирование – заменили на рекомендательное; были отменены всякие ограничения по заработной плате; сверх госзаказа произведенную продукцию – разрешено реализовывать по договорным ценам. Начали создаваться совместные предприятия, всевозможные кооперативы. Были разрешены валютные и обменные операции, что позволило решить проблемы для тех, кто всякими способами накопил денежную наличность.
Никого не волновало, что отход от советских методов хозяйствования, резко ухудшил экономическую ситуацию в стране, а главное- психологическую.
Как следствие – начался массовый расцвет различных неформальных объединений, массовым потоком начали создаваться самодеятельные театры, видеосалоны и т. п… Параллельно – из тюрем начали выпускать диссидентов. Отменили запрет на «глушение» западных радиостанций, ведущих антисоветскую пропаганду.
Главный лозунг тех лет – дружба с Западом – любой ценой. Весь мир увидел, что Советский Союз уже «не тот» и начал поступать с нами, – соответственно. Была потеряна экономическая, затем политическая и культурная связь со странами Варшавского Договора и Советом Экономической Взаимопомощи (СЭВ). Потерял свое платежное значение «переводной рубль», а с ним – и расчеты за поставляемую продукцию из стан СЭВ, для массового потребления, в первую очередь – продовольственную.
А в это самое время, основная (производительная)часть населения страны, то есть- трудящиеся люди, не обращая внимания на то, что делалось в «верхах», работали – производили, строили, давали хлеб, металл, молоко и другое необходимое. Мало того, они развивали производство и старались наращивать достигнутое.
С этого можно смеяться горьким смехом, но в том году, о котором идет речь в этой повести, в стране действительно существовали два главных жизненных направления, причем ОДНОВРЕМЕННО! – прежний – Советский; и навязано – обязательный нашему липовому лидеру – Антисоветский. Причем, все это происходило на глазах обычных людей, но всем им настолько обрыдла болтовня власть предержащих в то время, что они просто не обращали внимания на действия верховной власти, как будто её и не было вовсе, просто ждали – чем вся эта вакханалия закончится, а сами – делали необходимые текущие дела.
Как бы в подтверждение этому, один из колхозов западного Казахстана, решил провести настоящую перестройку базового села, с целью постепенно заменить глинобитные и саманные мазанки столетней постройки, да, облагороженные, оштукатуренные, но явно не долговечные, на – кирпичные. Нашли на территории колхоза хорошие – песок и глину, и решили построить свой кирпичный завод, чтобы и кирпич, и черепица для кровли, были свои. Оказалось, что для получения разрешения на такое строительство, необходимо провести экспертизу сырья. А это можно было сделать в одном из НИИ строительного профиля, в городе Минске.
Колхоз принял решение доставить образцы сырья, непосредственно в Минск. Так случилась эта не близкая поездка из Казахстана в Белоруссию и о ней – будет предлагаемая обзорная повесть. Это случилось именно осенью 1987 года. Повесть основана на реальных событиях.
«А мы с тобой, Гриша, – уголовные преступники!» – грустно улыбнулся Михаил, держа в руках, местную оренбургскую газету, которую пару минут назад купил в киоске. «Вот смотри – на четвертой странице, целый раздел «Из зала суда». Здесь не о водке, а о людях пишут, – кому, за что и сколько дали. И за изготовление, и за незаконное приобретение, хранение, сбыт и – даже – за употребление. И – знаешь- очень приличные сроки и суммы. Нас, при желании, – можно тоже привлечь к ответственности, причем даже по нескольким статьям и пунктам, сразу. Целая десятка может набежать, каждому».
«Хотя – я-то тут причем?» – продолжал куражиться Михаил, – «Ты- ответственный за все- за машину, за груз, за его сохранность и доставку. Я у тебя – просто попутчик, пассажир!. Ну и удружил же тебе твой дядя Володя!».
Григорий, не отрываясь от руля, скосил на мгновение глаза на раскрытую на коленях Михаила, газету и в таком же тоне – ответил: «Ну, – во-первых, он такой же дядя и тебе, как и мне, во-вторых – все было сделано при тебе, значит – ты уже соучастник, а в-третьих – раз нас двое, да еще дядя, – это уже «групповуха», сговор, и совсем другая статья. Но, пока мы далеко еще не отъехали, ты можешь сойти и отправиться домой, там сразу заявить на нас в милицию, а уже потом сядешь вместе с нами, только на меньший срок, за чистосердечное признание. Хотя, как пел Высокий – «…а всех провидцев, как и очевидцев, во все века, сжигали на кострах….Так что тебе, Миша, могут отвалить еще больше, чем нам – за то, что не донес раньше, не предотвратил преступление!».
Григорий говорил, а внутри его, червячок все-таки пощипывал: «И где он взялся со своим подарком, тот дядя! Сейчас бы ехали спокойно и горя не знали!».
Михаил продолжал просматривать газеты, он купил их несколько штук, в дороге пригодятся, Гришу больше не трогал, как раз выезжали из города, дорога забита в обе стороны. Разгар уборки, основная масса машин – навстречу- с зерном, на обгон спешат – порожние за тем же зерном. Ясный солнечный день, но утром уже был небольшой заморозок. Проехали от дома чуть больше трехсот километров, а впереди еще восемь раз по столько!
Григорий внимательно следил за дорогой, а в голове проигрывал события, предшествующие этой поездке.
Пару недель назад, его пригласил в кабинет директор специализированной ремонтной мастерской, где Григорий работал и просто сказал: «Готовься, Гриша, предстоит тебе, как говорят «дальняя дорога». Обычный грузовой рейс, по нормальным дорогам, просто солидный по расстоянию. В город Минск, столицу Белоруссии. Почти 2700 километров в один конец. Сложного здесь для тебя ничего нет, просто далеко. Туда повезешь простой груз – песок и глину, в мешках. Старинный наш заказчик, соседний колхоз, решил построить собственный кирпичный завод. Для получения разрешения на его строительство, они должны получить положительные результаты анализов, имеющихся у них запасов песка и глины, от соответствующей лаборатории.
В колхозе решили, что посылать образцы контейнерами по железной дороге будет более проблемно, чем просто отвезти их на машине, из карьера- прямо в ту лабораторию. Сейчас идет уборка урожая. Машины в колхозе и в автобазе – заняты на перевозке зерна, да и не все из них готовы выдержать такой рейс. Поэтому они, по старой памяти, обратились к нам, зная, что у нас сегодня, такая возможность есть.
Мы решили послать тебя, Гриша. Машина у тебя новая, проверенная, да и ты тоже неоднократно проверен дальними рейсами и экспедиторскими заботами- так что готовься. Проверь машину, может даже дополнительный бензобак, приладим на всякий случай, сегодня с бензином уже у нас пошли проблемы, а кто знает, что будет в чужих краях. В общем-, тебя учить не надо. Если что-то мешает- говори сразу, если нет – иди, готовь машину, определяй маршрут движения и сам готовься! Я договорюсь с колхозом – они заранее груз приготовят, чтобы не было задержки с погрузкой образцов и документами. Григорий дал согласие на дальнюю поездку, директор пожал ему руку в знак благодарности и на этом они расстались.
Григорий подошел к старшему мастеру СРМ, тоже родственнику, мужу двоюродной тети жены Григория и передал распоряжение директора о том, что необходимо поставить дополнительный бензобак на его автомобиль и детально проверить его (автомобиля) техническое состояние. Переговорив с мастером- оставил машину в одном из боксов мастерской, а сам – отправился домой. Дома никого не было. Жена работала в сельской больнице, еще не пришла, а дети – возможно были у бабушки. Жена пришла с работы, но не одна. Вместе с ней зашел во двор муж её двоюродной сестры, Михаил. Он, как выяснилось, тоже пришел из больницы, там ему что-то делали в процедурном кабинете. Давно не виделись, хоть и живут в одном селе, но работают в разных организациях, тем более – сейчас – сезон напряженных работ. Просто в настоящее время, Михаил находился на больничном, и проходил текущее лечение. Он работал в автобазе, тоже часто бывал в командировках в разных местах, дома появлялся, как правило, поздно, да и не ежедневно, так как база обслуживала транспортные нужды половины района.
Жена Григория что-то приготовила на скорую руку и пригласила мужчин к столу, перекусить. Михаил давно у них не был и не стал отказываться. Посидели, поговорили, а когда Михаил узнал, что Григория (одного!) посылают в Минск, тут же предложил свою кандидатуру в качестве второго водителя. Дело в том, что в Минске уже давно, жил родной отец его жены – раз, у него – освобождение от работы еще дней на десять – два, так далеко он еще никогда не ездил – это – три, да и пробыть вместе с кумом Григорием целую неделю, а может и больше – четыре, да еще проехаться к тестю в такую даль на «халяву»– пять!. Михаил сразу и бесповоротно загорелся желанием стать напарником Григория на предстоящий рейс, послал жену Григория за своей женой, а, когда та пришла – сразу же убедил её в необходимости его поездки в Минск. Они довольно долго обсуждали разные нюансы, договорились, чего и сколько с собой взять, что взять из одежды и т. п.
В течение недели, машину полностью подготовили. Дело в том, что спецремонтная мастерская, где работал Григорий, была одной из трех, на весь огромный Казахстан подобных мастерских, которая специализировалась на восстановлении и ремонте автомобилей марки ГАЗ-53. На такой машине и должен был двигаться в Минск Григорий. Возможности мастерской были настолько солидными, что её рабочий конвейер, не образно, а физически, мог принимать в себя пустую ржавую автомобильную раму от заказчика – и выпускать в итоге практически новый автомобиль, ничем не отличающийся (внешне) от вышедшего из ворот завода-изготовителя.
Поэтому, машину Григория «прогнали» по конвейеру, приделали дополнительный бензобак, с правой стороны, под кузовом, все проверили, снабдили необходимыми мелочами, которые иногда могут подвести в дороге и вернули машину водителю. Дальше – дело было за заказчиком-отправителем груза и за самим Григорием. Григорий договорился со своим руководством, что вторым водителем с ним поедет Михаил. Так как в селе все друг друга знали, а каждый второй житель, был кому-то родственник, то – впечатать Михаила в транзитный путевой лист в оба конца предстоящего рейса, как второго водителя, пригласив его официально на две недели на работу в мастерские и выдать ему командировочное удостоверение – не являлось проблемой. Все это было сделано на всякий случай, в целях безопасности и чисто формального документального оформления.
Григорий, вместе с Михаилом, съездили в карьер колхоза- заказчика, забрали 2,5 тонны песка и глины в мешках, привезли их в свое село и поставили машину во дворе Григория, прикрыв кузов брезентовым тентом. На другой день, решили пораньше выехать. Вроде бы все, казалось – приготовления были закончены – завтра- в путь.
Но, общие для всех неприятности, обязательно находят, скорее выбирают среди тех «всех» – какую-то определенную, конкретную цель или, если хотите- жертву. Если один кирпич падает на головы многих-то – это страшно, но не так, как если тот же кирпич, падает на голову одного человека, возможно – твою, голову.
Так и случилось. Когда Григорий с Михаилом, привезли груз домой, поставили машину, укрыли кузов брезентовым пологом и собрались пообедать, в это время к ним зашел дядя их обеих жен, известный в селе человек- Владимир Иванович. Он заведовал сельским рабкоопом, это что-то сродни – сельскому потребительскому обществу (сельпо). Раньше он и был председателем сельпо, но так как сельпо обслуживало не только колхозы и села, но и производственные коллективы, где трудились рабочие (рем мастерские, автобаза, железнодорожная станция, совхоз и др.), где уровень снабжения был выше и разнообразнее, чем у сельпо, то Председатель добился перевода сельпо в другой статус – рабочей кооперации (рабкоопа), который входил уже в систему государственной торговли.
И вот он появился в доме Григория. Ничего в этом необычного не было, дядя жены неоднократно посещал их семью, благо жили рядом. Его пригласили за стол, он не отказался, но его первые, после приветствия, слова были-: «Вы когда выезжаете?». Григорий с Михаилом переглянулись, но промолчали. «А мне Михаил Степанович (старший мастер спец мастерской, который отвечал за подготовку машины Григория к поездке) сказал, что вы едете в Минск и вроде бы – завтра. Это правда, что завтра?». Ребята понимали, что дядя Володя все знает, не стали что-то отрицать, а просто рассказали- куда и что повезут завтра с утра.
Владимир Иванович их внимательно выслушал, а потом сказал: «Вот что дорогие мои родственники, дело у меня есть вам. Не сложное, но серьезное и обязательное. Вы знаете, что у моего старшего брата, есть сын. Служит в Москве, офицер. Мой еще и крестник. И вот надумал – жениться. Он недавно звонил отцу, моему брату и попросил найти ему на свадьбу – думаете что? – ВОДКИ!. Хотя бы пару ящиков. Ну, это были так, благие пожелания. Водку-то мы найдем, а вот как доставить в Москву – большая проблема. Я уже со многими людьми говорил из тех, кто собирается ехать в Москву, и в районе, и в Орске, и в Новотроицке, предлагал деньги- все отказываются, боятся брать водку, даже пару бутылок. А что мне те пару бутылок!
И вот – на тебе, – не иначе, как подарок СВЫШЕ, – ваша поездка, в Белоруссию, через Москву, да еще с таким неприметным, но объемным грузом! А ну – покажите, что у вас там в кузове!». Они вышли во двор, подняли брезент. Там лежали аккуратно уложенные в два слоя мешки. Как объяснили в колхозе – половина мешков вдоль всего кузова – была с песком, вторая половина – с глиной. Мешки с песком были завязаны белой многожильной бечевкой, с помощью которой увязывают тюки сена и соломы при прессовании, мешки с глиной – завязаны такой же бечевкой, но черной по цвету. Григорий с Михаилом при погрузке в колхозе, выпросили в запас на всякий случай, с десяток пустых мешков и почти половину барабана упаковочной веревки. Мало ли что может в дороге случиться.
Мешки плотно лежали по всему периметру кузова, общим уровнем ниже верхней кузовной доски, примерно на еще один ряд мешков, но большее количество образцов, наверное, не требовалось, поэтому нагрузили только две с половиной тонны и в два ряда мешков.
«Вот это да! – всплеснул руками дядя Володя, – да это же специальный экипаж для перевозки спиртного! Ну, ребята, вы меня не просто обрадовали, вы меня очень здорово обрадовали! А я уже неделю ума не прилажу, как сделать крестнику подарок! Разве я думал, что такая удача упадет с неба!!». Когда узнал, что вы будете ехать и, что на машину вам поставили новый дополнительный бензобак, думал его залить водкой, опасно, но что делать. А у вас такой замечательный груз, зачем нам рисковать с тем новым баком, тем более для родных людей?!»
«Вот что ребята, родственнички мои дорогие!» – продолжал дядя, не обращая внимания на попытки Григория и Михаила, что-то ему сказать, «Не использовать выпавший нам шанс, мы не можем, просто не имеем права. Иначе мы войдем в историю нашего села, в историю всей нашей большой совокупной семьи (а об этом кто-то все равно когда-то узнает), как самые неуважаемые, скорее – самые ничтожные люди в данной ситуации. И ничем мы не сможем от такого случая откреститься. Это пятно останется на нашей совести – несмываемым.
А если мы все-таки это сделаем, то, о чем я прошу, то наша совесть при этом действии, должен вам напомнить, – остается чиста- мы ничего не воруем, не портим, не гробим, не мошенничаем или спекулируем. НЕТ! Мы просто хотим помочь нашему родному человеку, у которого возникли ненужные проблемы из-за не совсем удачных действий властей в этом направлении. А Главное- у нас появилась реальная возможность ему помочь!
Вижу по вашим лицам, что мое предложение не очень вас обрадовало. И это понятно. Но для меня понятно и другое, – мы сможем доставить этот подарок моему крестнику ко дню свадьбы! Сможем, ребята, я в этом уверен. Если на самый плохой случай, у вас обнаружат водку в составе груза- то вы вполне можете отказаться от неё, заявив, что не знаете, что вам погрузили заказчики. Они могли погрузить что угодно, вы груз(тем более такой – песок и глина) – на проверяли. Так что в худшем случае, груз заберут, а вас могут просто оштрафовать за халатность, но это уже не ваши заботы, а мои. Ну, а вообще-то – волков бояться – в лес не ходить!. Я почему-то уверен, что никаких неприятностей по дороге, а до Москвы в принципе, – сутки езды, у вас возникнуть не должно». И обращаясь к Григорию, добавил: «Заводи машину, Гриша, и езжай к нам во двор, там разберемся, да и меньше глаз будет посторонних!». Так и сделали. Двор у дяди большой, дом и гараж с сараем, закрывали две стороны, а вторые две стороны – закрывал большой сад, забор и массивные ворота.
Григорий въехал во двор задом; когда ворота закрылись, машина была визуально изолирована со всех сторон. Дядя взял с собой племянников, потом – вместе опустились в большой подвал. «Здесь у меня личный запас- уже третий год пошел, как я обменял хороший двигатель от ГАЗ-53, на пару десятков ящиков водки «Пшеничной», еще той, из первых партий и держу её для хороших людей, да и сам иногда причащаюсь. Хороший продукт. Москвичи будут довольны. Такой водки сегодня вряд ли можно просто так найти. Давайте, ребята – выносите ящики наверх, там разбираться будем!».
Вынесли три ящика водки. Дядя вынес упаковку полиэтиленовых пакетов, чтобы запаковывать бутылки иначе они могут потерять вид при соприкосновении с песком. Сняли с кузова пару мешков, начали отрабатывать технологию укладки бутылок. Получилось. Хорошо, что были запасные мешки. Оказалось, что в один мешок, если отобрать часть песка, можно «вмонтировать» – десять пол литровых бутылок – пять и пять, вдоль мешка, лежа. Завернутые в целлофан и уложенные в два вертикальных ряда, бутылки, затем плотно утрамбовывались песком, и между рядами, и по бокам. В такой «упаковке», бутылки могли спокойно передвигаться, куда угодно. Мешки с бутылками, завязывались двумя разноцветными завязками, чтобы легче было найти. Их укладывали на нижний ряд, в середине кузова. Когда упаковали три ящика водки, Владимир Иванович, посмотрел на то, как оно получилось, и сказал: «Несите еще два ящика, какая уже разница. Семь бед – один ответ!». Упаковали и уложили еще два ящика. Уже поверху второго ряда, разместили несколько дополнительных мешков, из отобранного песка при укладке бутылок. Выровняли, выгладили, укрыли брезентовым пологом, закрепили его, и к вечеру- были готовы к отправке. Дядя Володя дал им координаты племянника, адреса, телефоны. Уже не стал давать какие-то дополнительные указания и предупреждения, покормил их ужином, а потом пошел в подвал и принес еще шесть бутылок Пшеничной и вручил им, как благодарность за помощь по упаковке. «Делайте с ними (бутылками), что хотите, только никому не показывайте!» – напомнил еще раз ребятам. На том они расстались.
На рассвете, Григорий подъехал к дому Михаила. Тот уже ждал его, сидя на скамейке во дворе, лицом к поднимающемуся солнцу. Жена как раз заканчивала доить корову, скоро табун погонят по их улице. А так, как они жили с краю села, то и коров с молодняком, выгоняли раньше, чем хозяева, живущие на другом конце села, откуда молочное стадо выходило на пастбище, почти на час.
Выезжая на междугороднюю трассу, проехали мимо дома дяди Володи. Михаил, сидевший справа, позже сказал, что видел, как стоявший во дворе, дядя, так вроде бы незаметно, поднял руку и как бы благословил их на предстоящий дальний рейс…Дай – то Бог!.
Договорились, что из своего поселка, за рулем будет выезжать Григорий, как постоянный водитель, чтобы не привлекать излишнего внимания случайных встречных-знакомых. Дальше – до Оренбурга, за рулем поедет Михаил, от Оренбурга-до Куйбышева- Григорий, ну а ещё – дальше- разберутся по ходу.
Они прошли насквозь, без остановок – Орск, Новотроицк, Оренбург. Первую остановку сделали на выезде из Оренбурга. Заправились. Что в этом плане было хорошо в Советском Союзе – талоны на бензин, действовали на всей территории страны, они были едиными и по форме, и по содержанию. Просто на обороте талона, стояла печать того предприятия, которое выкупило у государства какое-то количество горюче-смазочных материалов, по видам топлива и смазки. И все- талоны были обязаны принимать на всех заправочных станциях, которые в то время, абсолютно все были государственными. За наличные деньги, при талонной системе – не заправляли (официально). Для частников были отдельные заправочные колонки, за деньги. У нашего экипажа, талонов было достаточно на весь рейс, даже с запасом, поэтому с этим вопросом – проблем не было. Проблемы с горючим появились позже, когда уже двигались по густозаселенной европейской части Союза. И то- проблемы – не с талонами, а с самим наличием бензина на заправках и местных ограничениях по лимиту разового отпуска горючего.
Недалеко от заправочной станции, на небольшой площади, стояли автоматы с газированной водой. Напились. Михаил купил в киоске несколько газет, местную и пару центральных, союзных, чтобы хоть как-то подготовиться к тем местам, куда они направляются.
И вот теперь – пока Григорий ведет машину, он читает газеты и пугает родственника сообщениями «из зала суда».
Григорий, краем уха слушал информацию Михаила, а в голове появилась приятная мысль: «А ведь мы уже десятую часть пути проехали, и пока никто нас не остановил, ни по какому поводу. Очень даже неплохо и даже как-то странно для машины из другой республики…».
Отъехали несколько километров в сторону Куйбышева, поменялись местами. Михаил сел за руль, Григорий, как только оставил руль- сразу уснул. Сказалась нервозность подготовки к поездке, да и возникшие дополнительные обстоятельства. Михаил с удовольствием вел машину по неплохой в принципе, дороге. Загруженная наполовину, подготовленная машина, легко шла по трассе, все приборы показывали нормальные показатели, что еще надо водителю!. Михаил уже, в какой-то мере, соскучился за самой ездой на машине, по причине небольшой травмы, он уже недели три, не держал руль в руках.
Они заранее договорились держать постоянную скорость в пределах 75 километров в час, при максимально разрешенной по трассе, в 80, чтобы не иметь проблем с ГАИ другой республики. По расчетам- к вечеру, должны быть в Куйбышеве. Подъезжая к Сорочинску, это где-то на половине пути к Куйбышеву, Михаил увидел предупредительный знак – «Пост ГАИ», естественно, сбавил скорость. Дорога шла по ровной прямой и он издалека увидел, что у поста припарковано несколько милицейских машин с включенными мигалками, скорее всего авто инспекторские, подумал он, и, судя по тому, что среди них были две Волги- ГАЗ -24, это инспекторы областного уровня.
Неприятный холодок прошелся по телу Михаила: «Неужели – это конец нашего путешествия?. Неужели те 100 бутылок Пшеничной, достанутся этой, довольно большой группе милиционеров, сгрудившейся возле проезжей части?!. Михаил толкнул Григория, разбудив на всякий случай, взял левее, к средине проезжей части дороги, напрягся и приготовился к встрече. Никто его не останавливал, поэтому он внешне спокойно, проехал непонятное скопище людей в форме, которые даже не посмотрели в его сторону. Проехав метров сто, Михаил снова занял крайний правый ряд и, как ни в чем не бывало, добавил скорость, заявив напарнику: «Все нормально, Гриша! Это была группа непьющих законопослушных гаишников. Не зря ребята говорят, что у меня легкая рука!»– и нервно рассмеялся.
«Ты знаешь – почему они на нас не обратили внимание?»– рассмеялся в ответ Григорий. Они окружили какую-то машину, иномарку, низкую, длинную и широкую, как прицепная телега. Побитая, поржавевшая, местами грубо подкрашенная. С открытым верхом, только по нашим местам и ездить….Может кто-то из их коллег сумел где-то купить, может кого-то остановили, знакомого или просто проезжающего, это – неважно. Главное – этот ржавый FORD так было написано у него спереди и сзади, отвлек внимание автоинспекторов от нашей машины! Машины с чужими, казахстанскими номерами! Они бы нас обязательно остановили! Не знаю- нашли бы то, что мы нелегально везем, но нервы бы нам потрепали, однозначно. И деньги бы точно содрали…. Ну, а если бы еще и водку нашли! то нас с тобой неделю бы по телевизору показывали, Миша! Может быть, вернемся, да прославимся? Когда еще такой случай подвернется?!».
«При желании – еще успеем прославиться, – осадил его Михаил, – нам еще ехать, да ехать. И не все милиционеры – такие беспечные». Как бы то ни было, а первую «желтую карточку», они получили. И не важно, что все обошлось благополучно, ребята не расслабились, посчитав этот случай, как определенную практическую проверку в «боевых условиях. И все же- проехав несколько километров, Михаил остановил машину недалеко от какой-то речки. Там такая чудесная была природа. Небольшой лесок. Ребята уселись, а потом улеглись на траву и с полчаса – просто лежали, пока из них выходило стрессовое состояние. Оказалось, по карте, что они в Тоцком районе. Михаил вспомнил, как кто-то из старших мужиков рассказывал, что здесь служил, в Тоцких лагерях, где, в 1954 году была взорвана советская атомная бомба. Говорил, что им позже показывали кое-что из того, что осталось в районе взрыва. Там были не только разные помещения, но и танки, автомобили и многое другое, даже вроде бы – животные….
После этого рассказа, ребятам как-то расхотелось лежать на той траве и умываться водой из речки. Двинулись дальше – на Куйбышев. На авто заправке по трассе- залили полный бак бензина, объехали Куйбышев, поменялись местами и уже Григорий повел машину на Пензу.
Не стали останавливаться на ночлег, чувство определенной опасности, гнало их вперед, в Москву. Надо было, как можно быстрее избавиться от «подарка дяди Володи». В Сызрани дозаправились, поужинали, все-таки впереди – ночь. Хоть и мало машин по трассе, но это не улучшало ситуацию, скорее наоборот, как-то расслабляло.
Проезжали замечательные места, лесные массивы, где уже золотилась осенью листва. Для жителей казахстанской степи, дорога посреди леса, была необычной, приятной и красивой. До рассвета проехали Пензу, опять поменялись местами и уже на Рязань за рулем находился Михаил. Говорят, что бомба два раза в одно место не падает…, падает да еще как!. Уже днем, не доезжая километров сто пятьдесят до Рязани, переехали под сильным дождем, мост через речку ЦНА (Григорий прочитал табличку перед мостом), потом проехали населенный пункт Шацк, и вот – почти стазу за ним, услышали двойной вой сирены, а чрез пару минут их обогнали два мотоцикла и приказали остановиться.
Шестеро вооруженных автоматами военных, подбежали к машине, не говоря ни слова, и не требуя никаких документов, резко распахнули обе двери, а двое солдат выскочили на кузов….Все это произошло за какие-то секунды. Григорий и Михаил сидели в кабине, их никто не заставлял выходить. Солдаты завернули брезентовый полог, потом – попрыгали на мешках в разных местах, покинули кузов и пошли к мотоциклам…. Был среди них какой-то прапорщик, так он, направляясь от машины к мотоциклу, вроде как козырнул нашему экипажу. Мотоциклы взревели и все шестеро военных через минуту исчезли вдали….
«Ты что-нибудь понял?» – спросил Григорий у Михаила. Тот долго молчал, наверное, вспоминал недобрым словом тот момент, когда он решил пойти в напарники Григорию, именно на этот рейс, а потом, когда понял, что все уже позади, выдал: «Судя по красным погонам тех военных, это из охраны тюрьмы или лагеря. Кто-то, наверное, у них сбежал, вот они и мечутся по окружающим местам, проверяют транспортные средства. Видишь – даже нас с тобой из кабины не выгнали. Посмотрели- нет никого, в кузове – тоже. Только паразиты- полог не укрепили на место, придется выходить на дождь». Ну- что же- укрепили полог, намочились, естественно, но даже испугаться по-настоящему не успели. Несколько позже, до них дошла суть свершившегося, а – потом еще долго не проходила противная дрожь во всем теле, но и это прошло….
В Рязань приехали во второй половине дня. Снова поменялись местами. Пришла очередь Григорию, как хозяину машины, завершить первый этап путешествия. Встретить их должны были в районе города Коломна Московской области. Так было договорено, чтобы не приближаться близко к Москве, в то, нелегкое для любителей выпить, время. Через час с небольшим, на окраине Коломны, Григорий подошел к первому попавшемуся телефону-автомату и набрал номер, который дал ему дядя Володя. Мужской голос ответил: «Вас слушают!». Григорий назвал парольную фразу: «Вам привезли стройматериалы». Тот же голос ответил: «Мы их ждем!». Пароли сходились. Дальше мужчина – назвал адрес, куда и как подъехать и добавил: «Там будет газетный киоск, а рядом с тротуаром- две газетные витрины – «Известия» и наша городская газета. Наш человек ровно в такое-то время, будет читать с витрины – «Известия».
«Ну дают! – не выдержал Михаил, – «как в кино, где шпионы паролями обмениваются!». До встречи еще было минут сорок, погода нормальная, можно было и на этот старинный город посмотреть. Да какой – там город, какой там Кремль и другие достопримечательности, когда в кузове сто бутылок водки и дело вроде бы со спиртным, идет к развязке!.
Ребята отыскали нужный адрес и припарковались в переулке, метров за сто от назначенного места. Им хорошо был виден газетный киоск и две газетные остекленные витрины по обеим его сторонам, но возле витрин – никого пока не было.
Минут за десять до оговоренного времени, Григорий пошел к киоску, перебрал открытки, купил путеводитель по Коломне и стоял, рассматривая выставленные газеты и журналы. В это время, к витрине с газетой «Известия», подошел пожилой мужчина и начал искать те самые известия. Григорий сразу не признал его за того, кто им надо, но так как больше к витрине никто не подходил, то пришлось идти к тому, кто был. Мужчина на вид был еще крепкий, подтянутый, по сезону одетый. Григорий подошел к витрине и негромко сказал: «Вы не подскажете, где здесь недалеко телефон-автомат?». «А вон, сзади газетного киоска!»– по-доброму ответил мужчина. Вопрос-ответ были правильными и Григорий сказал: «Вам привет от Владимира Ивановича!».
«Ну, – слава Богу, – отозвался мужчина. Как добрались?». «Нормально! – ответил Григорий. «Там дальше, по ходу движения, видите красные «Жигули» – тройка стоит- сказал мужчина. Там мой сын за рулем. Я сейчас пойду, сяду в машину, а вы через минуту, отойдете от витрины, тоже сядете в свою машину, и, когда мы поедем, – двинетесь за нами, на всякий случай – даю еще и адрес». Сказал и пошел к «Жигулям». Григорий, через минуту – пошел к машине. Михаил уже завел двигатель и ждал команды. Григорий сел за руль, выехал на главную улицу и поехал за легковой машиной, соблюдая необходимую в данной ситуации, дистанцию. Заехали в какой-то дачный поселок. Приехавший раньше мужчина, раскрыл ворота и жестами пригласил первому заехать грузовику. Следом заехала легковая машина, мужчина закрыл за ней ворота. Ворота были на уровне высокого забора, где-то около двух метров.
Все четверо – подошли к машине Григория. Из «Жигулей» вышел молодой парень, представился. Его отец, который встречал гостей, был, как после выяснилось, – будущий тесть племянника Владимира Ивановича, приславшего к свадьбе оригинальный подарок. Сам племянник не мог по объективным причинам, их встретить, попросил отца невесты это сделать.
Брезент еще не снимали. Будущий сват спросил у наших героев, что там за подарок передал с ними их будущий родственник, Владимир Иванович. Он по телефону сказал, что будет подарок, и что очень серьезный, и даже – тайный, поэтому просил отнестись к его получению более чем серьезно. По внешнему виду обоих мужчин, большому дачному участку с соответствующими размерами домом, по «Жигулям», с навороченными разными прибамбасами и манере поведения отца и сына, было заметно, что они не простые люди, эти будущие родственники. По скептическим выражениям их лиц, явно читался вопрос- «Что можно послать в Москву, в качестве подарка, из глухого степного села?!». Сняли брезент, покрывающий кузов, а там …мешки. Ну, были бы они с золотым песком – ими еще можно было бы удивить хозяев, но на вопрос старшего: «Что это?», Михаил бодро ответил – «Песок и глина!», чем поставил в тупик их обоих…
«Подарок – внутри, – разрядил напряженность Григорий. – Там Водка, в бутылках. Давайте подумаем, куда и как их девать. Он достал перочинный нож и добавил: «Мы с Мишей, поднимемся в кузов, а вы – приготовьте какие-то сумки, ящики, чтобы принимать бутылки. Да закройте на замок ворота и калитку, нежелательно, чтобы кто-то это видел».
Ребята начали развязывать мешки, с «начинкой» и стали подавать бутылки хозяевам. Те принесли какой-то баул, но когда количество бутылок перевалило за пятьдесят, а конца им не было еще видно, гости увидели удивительную перемену выражений лиц хозяев. На их лицах было все, кроме радости. Обставленные со всех сторон сотней бутылок, они просто растерялись, не знали что с ними делать….Они с явной (не показной, а натуральной) неохотой, а еще больше каким-то непонятным испугом, собирали «это богатство», видно тоже читали газетные новости – «из зала суда» и невольно прикидывали на сколько статей УК, это может потянуть. У сына хозяина, даже нечаянно вырвалось: «Да куда этого зелья столько!», на что Михаил сухо заметил: «Наше дело – было все это доставить в целости и сохранности, что мы и сделали. И обратно – мы точно водку не повезем, нам еще ехать и ехать, совсем в другую сторону. Везем стратегический груз…. Если будет лишняя- продадите. Здесь товара на 2000 рублей, по вашим нынешним ценам. И это, не считая надбавок за возможные последствия и оптовую поставку. Наш Владимир Иванович, знал, сколько и чего надо, поэтому и передал племяннику такой подарок».
«Да нет, нет, большое ему спасибо, – засуетился будущий родственник, просто как-то необычно, водку- в подарок!». «Самый лучший подарок тот, что нужен к месту и ко времени!»– поставил точку в разговоре на тему подарков, Григорий. Пейте на здоровье! Такой водки трудно сегодня найти, тем более в нынешней «трезвой» Москве».
Никто не предложил нашим героям остаться, переночевать, хотя уже опустились сумерки, дождик начал накрапывать. На улице – сыро, неприятно. Хозяева разбирались с неожиданным подарком, Григорий с Михаилом, проверяли машину. Как-то получилось, что они, не сговариваясь, почувствовали какое-то внутренне нежелание оставаться дальше в этом дворе будущих родственников, общаться с ними, да и вообще – быть с ними рядом.
Ребята- были простые порядочные работяги, им, в данном случае ничего не было нужно со стороны, но они внутренне, с первых минут знакомства, почувствовали какую-то отчужденность этих людей, отделенных от них хотя и прозрачной, но прочной перегородкой, со всеми вытекающими из этого последствиями.
«Так давайте хотя бы поужинаем вместе»– как-то невыразительно предложил хозяин, на что гости, как по команде, – вежливо ответили, что – благодарят, но им завтра необходимо быть уже в Белоруссии, а это около 800 километров, да еще и погода портится, нельзя терять ни одного часа, кто знает, что будет дальше. Надо – ехать!.
Уточнив, как лучше выехать на объездную московскую дорогу и сухо попрощавшись с хозяевами, Григорий с Михаилом, – покинули дачный поселок. «Да, – с некоторым сожалением произнес Михаил, – «не удалось нам попробовать местных деликатесов! А не мешало бы! Уже кушать хочется, мы ведь, еще в обед ели!. А я думал, что посидим вместе с будущими родственниками, расскажем им, как переживали эти сутки, да что случалось по дороге, чтобы они как-то почувствовали, хотя что-нибудь из того, что чувствовали- мы. Но, когда понял, с кем имеем дело- расхотелось не только посвящать их в наши проблемы, а даже – просто общаться. Слишком разные мы люди. Они уже «перестроились» – а мы- нет, и вряд ли перестроимся до такой степени. Да и не поймем мы с ними друг друга, правда- Гриша?».
«Ну вот ты сам и ответил на свой же вопрос,»– рассмеялся Григорий- «Одно плохо, что мы кипятка у них в термосы не набрали. Придется куда-то заехать, узнаем, где есть поблизости кафе или столовая», а то ночь впереди, да и погода не совсем приятная!».
Уже гораздо позже, после свадьбы племянника, от Владимира Ивановича, который присутствовал на той свадьбе, они узнали кое-что о жизни того «свата», которому завезли водку.
Это был представитель семейства советских «цеховиков», работал где-то в Подольске, на фабрике швейных машинок. В период, о котором идет повествование, начинался «кооперативный» рассвет по всему бывшему Союзу. Бывшие подпольные нелегальные цеха, особенно – швейные, обувные и другие, по бытовому обслуживанию, очень оперативно преобразовывались в легальные кооперативы. Раньше, в до перестроечное время, эти «цеха», днем публично трудились на выполнение «плана», то есть работали на «склад», и, попутно, собирали индивидуальные заказы по специальной схеме, а ночью, – эти заказы исполняли, как бы работая во вторую смену и получая за это еще и благодарности от своих облагодетельствованных властных покровителей. На этом они делали деньги, но существующая система, не давала (мешала) им на этих деньгах- делать другие, большие деньги. Ради этого, в том числе, и начался перестроечный фарс в стране.
Стремительный рост кооперативного движения, требовал, в начальный период, дополнительной механизации производственных процессов, тех же швейных машин, техники для производства обуви и т. п. советского производства, другого просто не было… Вот где и нажился тогда подольский тесть. Это уже позже, когда разрешили частникам, покупать и продавать валюту, новые предприниматели, стали покупать импортную технику – и те же швейные машинки подольского производства, потеряли свой имидж.
Они подъехали к автобусной остановке, узнали, где поближе есть какое-то общепитовское заведение, нашли какое-то кафе, там буфетчица за рубль, налили им два трехлитровых термоса кипятка. Они насыпали туда из пачки- чая, и двинулись по направлению к Москве, до объездной дороги. Темнота чернильная, дождь усиливается. Машина идет нормально.
Михаил – за штурмана, расстелил на коленях карту. Выехали на объездную дорогу, встали на «пятачке», поужинали и взяли курс на Наро-Фоминск – Можайск, чтобы спокойно объехать московский конгломерат с пригородами. В это время по этой дороге, да и при такой погоде, машин было совсем мало, поэтому – экипаж прибавил скорость до разумного предела и начал на пару – петь песни, чтобы веселее было ехать.
В Можайске- поменялись местами, попили чаю, Михаил сел за руль, дорога все-таки мокрая, видимость плохая, ехать тяжеловато. Договорились, что Михаил едет до Вязьмы, Григорий – до Смоленска. Потом- Михаил – до Борисова, а Григорий – до Минска – и по Минску, как хозяин машины.
Так и получилось. На другой день- они прибыли в Минск. Нашли по адресу необходимый научно-исследовательский институт, и при нем– лабораторию, куда собственно и необходимо было сдать на экспертизу, привезенные ими, песок и глину. Когда сдавали образцы в лабораторию, рассмешили всех её работников, особенно её заведующего. Оказалось, что требовалось сдать на экспертизу, примерно около 250 килограммов образцов, а привезли – в десять раз больше! «Вы што, ребята, перли из Казахстана машину песка и глины! Да у меня её просто девать некуда, придется где-то за город отвозить и в какую-то балку ссыпать. А жалко – такой красивый песок, сухой, чистый. У нас такого я давно не видел, грязь одна торфяная…». Потом – подумал, подумал и весело заявил: «Я вам помогу, ребята, у меня брат в Казахстане живет, еще с целинных времен, в Кустанайской области. Так что вы вроде бы, тоже, как земляки мне доводитесь. У меня есть один знакомый председатель колхоза, тут недалеко, под Минском. Мы иногда с ним разные контакты имеем. Так я ему сейчас позвоню и договорюсь, чтобы принял от вас песок и глину, у него точно сырья такого качества нет, может и он вам, что-то предложит на обмен…».
Заведующий лабораторией, созвонился с тем председателем, договорился, сказал, как ребятам добраться и уже к вечеру, они отвезли свои запасы песка и глины в колхоз, а им, в те же мешки, набрали около двух тонн отборного сухого картофеля. Дали необходимые сопроводительные документы и еще поблагодарили, а потом- накормили в колхозной столовой. «Ну-Белорусы! Ну-Люди!», – несколько раз повторял Михаил, пока они добирались в Минске, до квартиры его тестя. – «Прямо, как у нас в поселке!».
Тесть, отец жены Михаила, встретил их у подъезда дома, где, на втором этаже, у него была квартира. Он знал, что они прибудут, только не знал точно, когда. После поездки в колхоз и обмена песка на картофель, ребята ему позвонили, поэтому он их и ждал, нетерпеливо прохаживаясь по тротуару. Так случилось, что тесть с Михаилом, друг друга еще вообще не видели. Свадьба была в Казахстане, отец жены на ней не присутствовал, по разным причинам. Но, они были знакомы по письмам, фото и рассказам тех, кто тестя знал раньше, когда тот жил и работал в Казахстане, где познакомился и несколько лет жил с мамой будущей жены Михаила, и где, в итоге, и появилась на свет- его, Михаила, жена.
Тесть, звали его, Иван, встретил гостей радушно, обнял, расцеловал обоих ребят, знал же, что Григорий – тоже родственник, показал, где и как лучше поставить машину и пригласил гостей домой. На столе, стоящем посреди комнаты, были приготовлены холодные закусочные деликатесы и напитки, на плите, ждали подогрева блюда, которые называют – «горячими». Гости помылись с дороги и были приглашены за стол. После двух суток еды в «сухомятку», сесть за такой прекрасно сервированный стол было приятно.
Иван, налил всем по рюмке коньяка и попросил- все разговоры и воспоминания о поездке, оставить на потом, а вначале – спокойно и плотно поужинать. Он сам-водитель с многолетним стажем, хорошо знает, как проходят такие дальние рейсы и – как в дороге питается большинство водителей. Выпили еще по паре рюмок, и, практически молча, провели весь ужин. Затем- вышли на балкон, он выходил во двор, в то время суток и в это время года, двор был пуст. Все трое – расположились на небольшом диване, так, чтобы было удобно вести беседу- Иван – посредине, Григорий с Михаилом- по бокам.
Вопросы вначале – задавал Иван, как старший.
Естественно, он начал с того- как там его бывшая жена, теща Михаила, как жена-Люба, дочь Ивана, ну и так по порядку прошлись по тем родственникам, кого Иван знал и помнил. Не забыли и родственников по линии Григория и его жены, все эти линии – переплетались между собой и, трогая одну ветвь, незаметно переходили к другой и далее. У бабушки жены Михаила было пятеро взрослых детей, понятно, что и у них уже было по двое-трое детей, так что было о ком вспомнить и за кого спрашивать.
Пройдясь с вопросами по родственникам, Иван поинтересовался- где и чем занимаются Михаил и Григорий, вспомнили кто и где остался из бывших коллег Ивана, с тех времен, когда он работал в Казахстане.
Потом ребята, ничего не скрывая, рассказали, как добирались от дома, до Белоруссии, и, с особой благодарностью поведали, как их встретили здесь, в Минске и даже – наградили…картофелем. А еще- какие они удивительные люди, эти белорусы, с которыми они успели познакомиться за несколько часов, по приезду сюда. Причем – везде и в городе, и – в селе.
Иван внимательно их выслушал, остался доволен тем, что они – тоже довольны таким радушным приемом и, в первую очередь в порядке знакомства с зятем, да и с новым родственником, поведал им и свою историю.
Начал с того, что поначалу – все шло у него хорошо. Он, вначале работал водителем, потом заведовал авто гаражом солидного совхоза в их районе, пользовался авторитетом и у руководства совхоза, и района, да и в коллективе совхозного автохозяйства. Познакомился с Галиной Ивановной, будущей мамой Любы, жены Михаила. У Галины была своя дочка, десяти лет, она Ивана приняла хорошо и жили они несколько лет, как дружная добрая семья. Появилась и росла Люба, их совместная дочка. Но случилось неприятное: ушел из жизни первый директор совхоза, с которым Иван начинал работать и, который и предложил ему заведовать совхозным автохозяйством.
В совхоз пришел новый руководитель, чисто по «свойски», выдвинутый из национальных кадров, естественно- не по умению руководить большим многоотраслевым хозяйством, а по протекции. У Ивана с ним с первого дня, отношения не заладились. У нового директора, в нескольких километрах от совхоза, но уже в соседней, Оренбургской области России, было множество родственников, которые постепенно, нахально и предметно, начали «осваивать» совхозное хозяйство, точнее- растаскивать. Особенно в период уборки урожая, когда зерно от комбайнов, начали возить не на совхозный ток, а – совсем в другую сторону. А что там – не только ночью, а и среди белого дня, машина с зерном, за 5–6 минут, уходила «за границу» и попробуй найти вора в чужой области, тем более, когда воры себя хозяевами чувствуют!.
Участковый милиционер- свой человек, специалистов, новый директор тоже поменял всех, на друзей и родственников, а когда Иван пару раз пытался вмешаться и предотвратить явные хищения совхозного зерна и скота, то получил открытые предупреждения и угрозы для жизни. В такой обстановке работать и жить стало невозможно. Иван за себя не боялся, а вот за Галину с девочками – было чего опасаться. Срывать их с насиженного места и увозить – Куда?. Здесь и дом, и хозяйство и работа у Галины, и уважение, да и родные рядом, в конце концов- могут поддержать и заступиться. Но пока Иван здесь – Галине покоя не будет- это точно. Предлагал Галине – переехать куда-нибудь- наотрез отказалась, да м дело шло к зиме.
На этой почве пошли разногласие в семье и, чтобы, пусть даже на время, успокоить ситуацию – Иван решил уехать, просто уехать, куда-нибудь, лишь бы не видеть этих распоясавшихся «новых хозяев». Найти новое место для жизни, а – потом приехать и забрать Галю и детей.
Когда он предложил Галине такой вариант, она тихо обняла его и спокойно сказала: «Знаешь, Ваня, я не только знаю, я – чувствую, что лучше, чем с нами, тебе нигде и ни с кем не будет, но, если ты уедешь, сам, то больше к нам никогда не вернешься, по разным причинам. Ты и так оказался здесь случайно, и все эти годы жил, вопреки своей воле, собственно- ради нас, с Олей и Любой. Да, жил и хорошо жил, но через силу, как говорят, не прикипая к этому, не такому уж приятному месту, душой и телом. Так бы и жил, мучаясь, дальше, но, если ты оставишь нас – то оставишь – навсегда. И то, что случилось с нашим совхозом, это не просто чей-то просчет или преступное действие. НЕТ, Ваня! Это знак СВЫШЕ, что тебя надо освободить от той тяжкой ноши, которую ты нес в последние годы. Спасибо тебе за все, Ваня и пусть тебе Бог помогает жить дальше. Я не буду держать на тебя зла и буду за тебя молиться и поверь- я всегда была с тобой – искренна и, расставаясь- тоже. Удачи тебе, дорогой ты наш человек! Где эти сволочи взялись на нашу голову! Но, может быть – оно и к лучшему».
«Вот так, Михаил, мы и расстались с твоей тещей и детьми» – продолжал Иван. – «Я всегда старался помогать им, чем мог, но Галина оказалась права- больше я в Казахстан – не вернулся. Она действительно тогда сказала правду, я там жил, как в ссылке. Да старался, да любил, и маму Галю, и девочек, но в душе всегда чувствовал, что вроде как отбываю наказание. Жизнь меня заставила покинуть родные места в молодости, я уехал, куда глаза глядели, но, скажу вам честно, ребята, если бы я знал, что глаза мои «глядели» в тот буранный поселок, где я прожил немалое время, – я бы туда точно не поехал».
«Уезжал я из совхоза полулегально. Директор как раз был на совещании в области, это у него всегда была минимум недельная командировка, даже если какое-то мероприятие проходило в течении дня. Его заместитель, зная наши отношения, – уволил меня за десять мину. Галя оперативно выписала меня с учета по месту жительства и сняла с воинского учета. Я никому не говорил, когда буду уезжать, а на самом деле, договорился с хорошо знакомым водителем, он на рассвете ехал в Орск за цементом. По – темному – заехал за мной, мы простились с мамой Галей, девочки – спали, не стали их будить и – через пару часов, я был на железнодорожном вокзале, с жутью вспоминая мой приезд на этот же вокзал несколько лет назад, когда я вышел на перрон во флотском бушлате, фуражке и в тридцатиградусный мороз. Так закончилась моя казахстанская эпопея. И осталась моя частица – дочка Любушка, твоя, Миша, нынешняя жена.».
«На вокзале, в Орске, я уже не собирался ехать опять – куда глаза глядят. Нет. Маршрут моего движения был конкретно определен. Пару месяцев назад, по телевизору показывали празднества в честь Дня шахтера, в городе Донецке, на Украине. Там было много гостей из разных шахтерских областей Союза. Их катали по Донбассу на шикарных автобусах «Икарус», венгерского производства. Красивые, вместительные, они чувствовали хозяевами на автотрассах. Диктор рассказал, что в Донецке организовано специальное автохозяйство, отдельно от общегородского транспортного парка, как раз для туристических целей и теперь новые автобусы возят туристов из Донецка – веером по всем областям Украины и – даже в некоторые российские города, такие как, например. – Ростов-на Дону. Вот я и загорелся желанием – попасть в то, Донецкое автохозяйство, на автобус»-продолжал Иван.
«Взял билет на тот же барнаульский поезд, которым когда-то приехал в Орск., Билет взял от Орска – до Донецка. Поезд Барнаул-Днепропетровск, шел через Харьков, я решил сделать в Харькове пересадку, на любой поезд, идущий в Донецк. Очень удобно и через два дня—прибыл в этот город. Нашел нужный автобусный парк, сумел устроиться на работу. Взяли вначале – медником, паял три месяца автомобильные радиаторы и питательные трубки. Мог бы паять и дальше, хорошо- добрые люди подсказали способы ускорения очереди на получение места водителя туристического автобуса; заплатил определенный «взнос» и получил через пару месяцев – новый «Икарус!». Потом таким же способом – добился однокомнатной квартиры, рядом с автобусным парком и началась моя новая жизнь, ребята».
«Мы, люди, – часто бываем настолько смешными или глупыми – продолжал Иван- что потом самих себя стыдно становится. И часто даже не можем объяснить причину того или иного своего поступка. Так случилось и со мной. Я сегодня оглядываюсь назад, на мою «донецкую» жизнь и мне стыдно, очень стыдно за себя. Так стыдно, что не могу объяснить, нет тому объяснения, но само действие было! Глупое – но было!. Как можно объяснить, что я обеими ногами стоял, да и всем туловищем, находился в Раю, а мне все-таки хотелось чего-то еще лучшего!
Новый туристический автобус Икарус-люкс, два водителя – пилота, к машине не касаемся, все делают техники. Ты, как летчик – пришел, завел, сел и поехал. И машина, и все в машине – блестит. Ковровые дорожки, кондиционеры летом, обогреватели – зимой. Никаких билетов. Не пассажиры а – туристы, с ними занимается экскурсовод, можно пятнадцать дней работать, пятнадцать – отдыхать. 500 рублей в месяц- твердых, гарантированы. На попутных пассажирах, можно еще сотню- две собрать за месяц, туристические автобусы – никакие контролеры не проверяют. А при экскурсиях, в салоне всегда несколько мест-свободных. Дороги – межобластные, никаких других. Люди, музыка, песни, постоянно новые привлекательные места, приличная пища, а главное- полный самоконтроль. Просто сам следи за собой – и внешне и внутренне…Твое дело- только руль и дорога. Связи с внешним миром- это дело экскурсовода. Что еще человеку (водителю) – надо?!
Человек так устроен, что – рядом – это- хорошо, но то, что отдельно, где-то, – оно всегда кажется лучше! Такие мы глупые, что за забором- всегда лучше и лезем через тот забор…Вот так случилось и со мной, ребята. Имел для своего уровня все, даже больше, а вот нет, захотелось еще большего, лучшего!.
Как-то мы с напарником возили делегацию от нашей области в Минск, на какое-то большое Юбилейное мероприятие союзного масштаба. Были там пару дней, и вот тогда это и случилось. Случился непонятный вывих в моем сознании. Познакомился я тогда с водителями, которые совершали такие же туристические рейсы, как и мы, на таких же машинах, но уже – за границу! В Варшаву, Прагу, Будапешт, Берлин и т. д… Побеседовал я с несколькими такими коллегами и загорелась во мне мечта – тоже стать водителем – «зарубежником». Ну как же- заграница! валюта, шмотки разные, другие места, другие люди, да и другие возможности!.
Да так загорелась та мечта, что я, как только вернулся в Донецк – сразу подал заявление на увольнение. Начальник отдела по эксплуатации, которому я отдал заявление на согласование, посчитал, что я слишком хорошо погулял в период минской командировки, рассмеялся и порвал то заявление прямо при мне, считая разговор оконченным. Ему, да и никакому другому нормальному человеку, не могло придти в голову желание оставить работу с такими условиями и поменять её на что-то другое!.
А я – подал второе заявление, которое он тоже порвал. Ну, а когда подал еще одно и заявил, что отработаю, как положено по закону – две недели и все равно – уйду, начальник подписал – таки заявление, подумав, наверное, что у меня с головой, что-то не в порядке, бросил его мне и буквально прокричал: «Уходи, но помни, что обратной дороги у тебя – Нет!».
Довольный, я через пару дней, был уже в Минске. Нашел то автохозяйство, которое обслуживало зарубежные туристические поездки, и был принят заместителем его начальника.
Тот посмотрел мои бумаги, с каким-то непонятным сарказмом громко рассмеялся, потом встал и начал меня рассматривать, как какой-то непонятный экспонат на выставке. Потом сел и вполне серьезно сказал: «Знаешь, земляк, я сам из Донбасса, после войны был оставлен в Белоруссии на время восстановления, да так и остался. Так я тебе должен сказать, что такого, как ты, я давно не видел, даже и не помню когда. Чтобы с «вольной» Украины, да еще с Донецка и из такого автохозяйства, кто-то переехал в Минск…Нет- такого я не могу вспомнить!. Ты хоть примерно знаешь, куда ты приехал?! Это же – Белоруссия. Иван!. Здесь еще советская власть и все соответствующие ей порядки!. Ты думаешь, что сядешь за руль и вот запросто поедешь куда-нибудь, там – в Польшу или Германию, как ты недавно делал по Украине?!. Нет, брат. Вначале ты пройдешь полную специальную проверку в соответствующих органах, на благонадежность. Это – обязательно.
Допустим – ты её пройдешь, ту проверку, примут тебя в автобусный парк. У меня родственники живут в Донбассе, я, хотя и редко, но бываю у них в гостях и кое-что знаю, чисто, как автомобилист-организатор, о том, что у вас делается на дорогах. И как водители продают билеты, и как забивают салоны вдвое больше положенного и т. п… Так вот здесь, Иван, в Белоруссии, такого нет. Дорог у нас хороших мало, только отдельные, межобластные, они – еще куда ни шло. А – в сторону от трассы не съедешь и не объедешь. А на всех «узких» местах – стоят люди. Все из бывших партизан еще или таких же бдительных…. Остановят, к примеру, автобус, любого направления, пересчитают пассажиров, сверят с маршрутным листом у водителя, и не дай Бог обнаружат даже одного лишнего пассажира – все, ты больше – не водитель автобуса. В наилучшем случае – напишут петицию на весь маршрутный лист и продырявят талон предупреждений, а в худшем случае, если ты еще деньги предложишь, – просто порвут твои водительские права и выбросят. И никто их тебе – не восстановит. Тебе такие условия, Иван, даже в дурном сне еще не снились, в том Донецке. И- помни – я тебя не пугаю, я тебе просто раскрываю истинное положение вещей с пассажирскими перевозками, у нас, в Минске. Чтобы ты знал, что тебя ожидает и решал, как тебе поступать дальше.
После того, как заместитель начальника, нагнал на меня такого страху, я все-таки, не сдался и подтвердил, что желаю пойти к ним на работу. Подал заявление, прошел оформление, все, как положено, и временно был определен на работу – слесарем. Месяца через три – получил хлесткий удар по моей репутации- из соответствующих органов пришли бумаги, не разрешающие мне выезд за границу, вообще. Там у меня нашлись родственники, в Румынии, да я и сам родился в Бессарабии, когда она была оккупирована Румынией. Пришлось уходить из того автобусного парка. А куда?. В Донецк обратно- дорога заказана, двигать куда-то еще и начинать все сначала- поздновато. Здесь, в Минске, уже как-то немножко пообтерся, с людьми познакомился. Посоветовали пойти в городской таксопарк. Там уже не слесарил, ребята подсказали к кому подойти, отдал триста рублей и в течении недели – получил новую «Волгу»-такси. И вот с тех пор, столько лет, работаю таксистом. Уже и город знаю в совершенстве, и людей-коллег по работе, да и люди меня тоже знают».
«Такси в Минске любят – продолжал Иван. – Вы вот говорили- какие простые и добрые люди наши белорусы. К сожалению, простые и добрые- не так часто на такси ездят. Чаще ездят другие. Некоторые иногда кишки на палец наматывают:– только сядет в салон, я включаю счетчик, а он тут же вперится в тот счетчик и наблюдает все время, пока его везешь. А – потом – достанет из кармана пригоршню мелочи и минут десять считает, чтобы было копейка в копейку. Мне не надо его лишней копейки, так он же отрывает каждый раз у меня время, при расчетах….
В последние пару лет, на такси стали ездить чаще. Наверное, – деньги появились, которых раньше или не было, или было жалко. Сегодня, для тех, кто пользуется такси, а это уже так называемые – «деловые» люди – время стало дороже денег, поэтому и работы нам добавляется. Это хорошо.
А вообще, наблюдая за людьми, в том числе и за нашими клиентами, я стал замечать, какие-то непонятные перемены, но не в лучшую сторону, это точно. Вроде бы все – так, как и было, но что-то в жизни поменялось, как раньше говорили – «Жизнь дала Трещину». Вот и мне тоже это кажется, в нашей большой стране, на всем её протяжении, – жизнь, похоже, действительно дает трещину, только мы её еще не видим, только подспудно чувствуем…».
Завтра я вас, ребята с нашим Минском познакомлю. Хороший город. Правда, фашисты, за 1100 дней оккупации города в 1941-44 годах, превратили его, в развалины. Осталось всего несколько больших правительственных зданий в центре, видимо их было сложно уничтожать на скорую руку, да и наши войска так стремительно наступали, что немцам уже было не до этих зданий, бежали, куда попало.
Минск был практически заново отстроен после войны. И жить в нем можно. Конечно, это не Одесса и не Тирасполь, где я вырос в детдоме, потом – учился и работал, и даже не Николаев, где служил. Там тепло, сухо, фрукты, овощи, вино и виноград, а здесь прохладно и сыро, солнца совсем мало. В принципе, здесь даже зерновые культуры не всегда полностью вызревают, а их урожайность, в наших селах, часто определяют по коэффициентам перевода зеленой (молочной) массы в сухое зерно….Зато картофель отменный, и много, потому белорусы и голода не боятся. Картофель здесь – и картофель, и хлеб, и корм, и даже – самогон….И- ничего- живем!».
Говорили долго, потом Иван показал им кровать, где они могут располагаться. Или вдвоем или – один на кровати, – один на диване. Сами разберетесь. А сам пошел ночевать к «другу», в этом же подъезде, но двумя этажами – выше.
На другой день, Иван не стал будить ребят рано, дал им отдохнуть, все-таки двое суток пути, да еще впереди – долгая дорога, а сам пошел в таксопарк, взял свою машину и подъехал к дому, часам к десяти. Ребята уже встали, побрились, помылись, вышли-проверили машину, все в порядке и, в это время – к подъезду подъехал Иван. Он уточнил, когда они планируют двигаться на Украину. Вчера ребята заявили, что имеют желание посетить близких родственников Григория, в районе города Первомайска, на юге Украины, а если все будет нормально, то и заскочить в Молдавию. Там в Слободзее и Тирасполе, уже образовалась целая диаспора из бывших казахстанских родственников-односельчан. Им желательно – выезжать поближе к вечеру, чтобы к ночи пройти все пригороды Минска и выйти на чистую трассу в сторону – Гомеля.
«Значит- выезжать придется после обеда, часа в четыре – пять!»– подытожил Иван- «Сейчас перекусим и я вас покатаю по Минску. Просто – посмотрите, без комментариев. Так и сделали. Они проехали город как бы крест-накрест. Минск рассекает примерно на две половины река Свислочь. Иван провез их по набережной реки, до центра города, прокатил по большой площади, где расположены правительственные здания, подъехали к знаменитому МТЗ – тракторному заводу, где выпускают «Беларусь» (будет чем дома похвастаться!), потом проехались по Партизанскому проспекту, он прямой, как стрела, пересекает половину города, выходит за кольцевую дорогу и в итоге переходит на Юго-восточную трассу – Бобруйск-Гомель. Иван сказал ребятам: «Можно выезжать из города и по этому проспекту, но, учитывая нынешнее местоположение вашей машины, легче и проще будет – пойти по кольцевой окружной дороге. Меньше будет проблем с пересечением центра города».
Проезжали мимо железнодорожного вокзала. Михаил никак не мог осмыслить большую надпись: ЧЫГУНАЧНЫ ВАКЗАЛ. В ответ на удивленный вопрос Григория – Что это? Иван весело ответил: «А это по-белорусски железнодорожный вокзал. Они молодцы, в этом плане, как говорят – так и пишут: Вокзал- вакзал. Вода – вада. Видите – на углу указатель – Дамы -1,2,3,4. Так это не дамы (то есть- женщины по очереди), а ДАМЫ, с ударением на букву «Ы», то есть ДОМА, по-русски. Ну и так далее, здесь русскому человеку есть, где по удивляться и посмеяться. А в общем – у нас и радио, и телевизор, круглосуточно вещают на русском, да и в городе, основной язык – русский. Последние известия, иногда пускают на белорусском, так, для порядка. Белоруссия, все-таки. Но это никому не мешает. Все понимают друг друга и никаких вопросов такое «двуязычие» не вызывает, сами видите и слышите.
После обзорной авто прогулки по городу, заехали в Центральный универмаг, Иван приобрел подарки для Галины Ивановны и жен – Михаила и Григория, а самим племянникам- купил в подарок ящик сгущенного молока, картонный такой на 12 банок. Сказал: «Не смейтесь- в дороге пригодится!».
Недалеко от квартиры Ивана, был небольшой, уже кооперативный» ресторанчик, там Ивана все знали, приготовили шикарный обед. Пообедав, они, втроем, снова около часа, посидели на балконе, поговорили, набрали от Ивана приветов в Тирасполь и в Казахстан, а им Иван все-таки всучил на дорогу большую коробку с продуктами на дорогу и, двумя машинами, они – двинулись к кольцевой дороге. Иван – впереди, для подстраховки,(его все гаишники в городе знали), ребята с мешками картофеля в кузове, – сзади.
На развилке, где кольцевая дорога пересекалась с Партизанским проспектом- они по обнимались и- расстались. Иван – поехал домой, наши герои- в сторону Гомеля.
Конечно, ехать в сторону Гомеля – Чернигова, не очень-то хотелось, мимо печально известного Чернобыля, где полтора года назад, рванул ядерный реактор, но другой объездной дороги – не было и они пошли в ночь – на юго-запад. За рулем начинал Григорий. Они опять вернулись к привычному уже ритму походной жизни, ехали на небольшой скорости из-за опустившегося плотного тумана и делились впечатлениями о тесте Михаила- Иване, о Минске, как городе и еще раз – о белорусах, как народе. Сошлись на том, что Минск неплохой город, но – не столичный. Просто город для жизни и самый большой в этом регионе. Но – приятный, во всех отношениях.
Примерно посредине пути от Минска-до Гомеля – довольно приличный город Бобруйск. Ночь, сплошной туман, тут не до знакомства с проезжаемыми местами. Машин, ни встречных, ни попутных, почти не было, но напряжение было настолько велико, что после Бобруйска, Григорий попросил Михаила сменить его за рулем. «Уже шея колом стала!»– просто объяснил он свою просьбу. По договору, он должен был ехать до Гомеля, но кто ожидал, что будет такая видимость….
Михаил доехал до Гомеля, проехали первые три сотни километров, но проехать их казалось труднее, чем от Орска-до Москвы. Особенно опасными могли быть стоявшие по трассе машины, независимо от причин их остановки, но – пока – обошлось все благополучно. После Гомеля – попили кофе (Иван налил им оба термоса), перекусили, Григорий опять сел за руль. Как-то вроде бы полегчало, обоим. Через пару часов – прошли Чернигов и всю эту неприятную радиоактивную зону, а еще через пару часов, уже Михаил, въезжал в предрассветную киевскую левобережную Дарницу. Пока не проснулся окончательно киевский транспорт- пересекли Днепр, проехали сквозь Киев и вышли на «одесскую трассу», конкретно- взяли курс на Белую Церковь.
За Киевом, на остановке – «пятачке», перекусили, посидели, походили – размялись, потом – опять Григорий за руль – и – на Юг!. По программе, они должны были заехать в Первомайск, Николаевской области, там жили близкие родственники отца Григория. А – дальше – уже по обстановке.
Договорились, что Григорий едет до Умани, это две сотни километров, Михаил до Первомайска, а там еще несколько километров, до села, где живут родственники – опять машину поведет Григорий. Трасса- Киев-Одесса в те времена была не в лучшем состоянии, но ехать было можно.
Где-то на полпути между Белой Церковью и Жашковым, увидели стоящую на обочине машину. Старенький такой с облезлой краской, «горбатый» «Запорожец». Мотор у него – сзади, капот – открыт, вокруг него мечется небольшого роста, худощавый пожилой уже мужчина. Увидел машину – машет, просит остановиться. По правде говоря, Григорий не собирался останавливаться, хотелось до вечера попасть в Первомайск, но, когда проезжая мимо, взглянул на того старика, всего на мгновение, – невольно екнуло сердце – прямо живая копия его деда Иосифа, отца мамы Марии.
Он как-то непроизвольно взял вправо, съехал на обочину, остановился и подошел к той, стоящей машине. Подходя спереди, увидел, что в салоне сидит еще и женщина. Тоже пожилая, наверное – жена водителя.
Подошел в водителю, по доброму спросил:: «Дядьку, шо у вас тут трапылось?». Дальше разговор шел по-украински (подается здесь и далее по книге- в переводе автора). «Никто не останавливается. Один за два часа остановился, посмотрел – сказал – бабина сгорела. Взял меня на буксир, трос у него такой мощный. Тяжелый. Как начал тянуть – мою машину стало бросать слева направо, как детскую игрушку, того и гляди или с трассы слетишь, или со встречной машиной столкнешься. Но и не это главное. Жена моя начала кричать от страха, а потом- ей стало плохо, упала на сидение, рвота пошла и т. п… Я еле сумел остановить того буксировщика, уже и фарами моргал, и сигналил, а он прет себе, как будто у него сзади никого нет. Пришлось – отцепляться. Думал, хотя бы жену отправлю до Жашкова, так у него – самосвал, а в кабине еще трое мужиков – строителей и все хорошо выпившие….А жене плохо – и никто не останавливается, как назло.
Григорий пошел к своей машине, рассказал все Михаилу. Тот, молча, достал из багажного ящика, канатный буксирный трос, взял его в руки и попросил Григория сдать назад. Подцепили на буксир «Запорожец». Михаил подошел к старику-водителю и сказал: «Если вы не против, пусть ваша жена пересядет в нашу машину, раз уж она не может переносить езду на буксире, а я пересяду к вам, в салон».
Так и сделали. И тут Михаил обратился к водителю еще раз: «Давайте, дядя, я сяду за руль, поверьте – так будет лучше!.Я- привычный и к буксировке – тоже, не беспокойтесь!». Они поменялись местами, Михаил поставил в известность Григория, что за рулем, сзади, поедет он, а не хозяин машины, и они тронулись в сторону города Жашкова, районного центра Черкасской области.
Ехали с небольшой скоростью. Новая пассажирка, оказалась словоохотливой, и, повернувшись к Григорию, спросила: «Хлопче, а вы откуда появились на этой дороге, мы часто ездим по ней, у нас дочка живет замужем в Ставищах, то уже Киевская область, но машин с такими номерами, как у вас – никогда еще не видела.
«Мы, тетя, из Казахстана приехали, по делам, и теперь домой направляемся, вот заедем еще в одно место и поедем обратно!»– ответил Григорий. «А далеко тот ваш Казахстан?» – уточнила женщина. «Почти три тысячи километров отсюда!»– весело добавил Григорий. «Где только люди не живут, в нашей стране!»-задумчиво проговорила женщина. – «Лет тридцать назад, когда поднимали там целину, от нас тоже немало ребят туда поуезжали. Некоторые из них вернулись, а кое-кто и остался там!».
При этих словах, Григория, будто током ударило: «Какой вы говорите город скоро будет?». «Жашков – ответила женщина, не понимая, к чему он это спрашивает.
Да, да, конечно – Жашков! У матери моей жены – еще трое сестер и брат. Так вот муж одной из старших сестер, как-то в семейной компании, рассказывал что он из-под города Жашкова, какое-то село рядом с этим городком, говорил, что очень красивое, (пронеслось в его голове), а вот название села Григорий не запомнил.
«Знаете, тетя, у моей жены, родная тетя замужем за одним хорошим человеком. Он давно уже у нас живет, работает бригадиром тракторной бригады, четверо детей, зовут его Павел, фамилия Задорожнюк, отца его звали Федор, мать вроде бы – Настя. Я её не видел, но теща рассказывала, что мама Павла не раз приезжала в Казахстан, проведать внуков. И разговор шел о Жашкове и еще о каком-то селе рядом с ним. Я не знал, что мы будем ехать по этим местам, узнал бы адрес родственников, заехали бы ним!»– с сожалением добавил Григорий.
«Тю! – всплеснула руками сидящая рядом с Григорием женщина. – «Так это же Настя – модистка из Баштечки! Это рядом с Жашковым. Я её хорошо, даже очень хорошо знаю, потому, что сама из того села. Муж у меня жашковский, а сама я живу в Жашкове, с тех пор, как немцев от нас выгнали. Тогда и замуж вышла, и в поселок переселилась. А Настя отбила у меня Федора еще в тридцать девятом, но я и не обижалась. Мой муж – не хуже, только с машинами у него всегда не ладится, а в общем- все нормально!». Она еще успела много рассказать Григорию, и про мужа, и про ту Настю, которой уже нет на свете, и про то, что зять второй дочери, живущий в «нашем» районе, прогорел с сахаром в прошлом году. Он работал бригадиром свекловодческой бригады и ежегодно получал приличные объемы сахара в конце года, в порядке натуроплаты. Обычно – не получал весь причитающийся сахар сразу, а частями, по мере необходимости и колебаниях цены. Сахар на заводе и в совхозе, всегда можно было получить, в любое время, куда он, заработанный, денется. А в прошлый год (1986), взяли и запретили выдачу неполученного сахара, выдали деньгами, в связи с антиалкогольной кампанией, которую придумал кто-то там, наверху, наверное, «мало» пьющий. А в этом году – вообще отменили выдачу сахара по натуральной оплате. Посмотрим, кто на тот год останется в свекловодческих бригадах?! Теперь вот объявили, что сахар будут продавать по талонам, что бы самогон не делали, пришлось старшей дочке отвезти в Ставище пару мешков из старых запасов деда. Он раньше на сахарном заводе работал…. Дочка своего сына скоро собирается женить, сахар – пригодится. Хорошо, что машина сломалась на обратном пути, а то были бы большие неприятности. Сегодня с этим строго!»-разъясняла ситуацию пассажирка. Скоро показался тихий такой, уютный внешне, небольшой город – Жашков.
Григорий вел машину и думал: «Да, с этим не только у вас строго!». А женщине сказал: «Вы, тетя, скажите, куда вас довезти. Мы вас прямо к дому привезем!». Оказалось, что они живут на восточной окраине города, прямо по улице, ведущей в село Тетеревка.
Подъехали ко двору, отцепили машину, затолкали её руками во двор. Старик-водитель начал благодарить и предлагал зайти в дом, покушать. Он тоже по дороге беседовал с Михаилом, примерно по той же тематике, что и его жена с Григорием. Потом, когда ребята поблагодарили и сказали, что им еще далеко ехать, зашел в дом, вынес двухлитровую банку чистейшего самогона и, в наволочке, – несколько килограммов крепкого, «колотого» сахара с синеватым отливом, вручил все это ребятам и все – благодарил, благодарил…
Его жена тоже поблагодарила, а потом предложила: «Ребята, если хотите, можете проехать прямо по дороге в Баштечки, тут езды десять минут. Я вам сейчас скажу адрес семейного корня тех Задорожнюков. Не знаю, кто там сегодня остался, но быть рядом и не заехать к родственникам, передать привет и рассказать, кто, что и как, думаю, было бы как-то не совсем хорошо… Времени до вечера еще много, успеете вы и в тот Первомайск. Смотрите, конечно, вам виднее!»– завершила она свое предложение.
«Спасибо, тетя!» – поблагодарил женщину Григорий. – «Честно говоря, я и сам хотел так сделать, но вы просто опередили меня. Спасибо!». Ребята попили воды из колодца, тут же во дворе, вода – замечательная родниковая, холодная, простились с благодарными хозяевами и двинулись в Баштечки. Хозяйка трижды перекрестила их машину, на счастье.
Нашли в селе указанный женщиной адрес, но там никого не оказалось дома. Оставили записку, что все у их родственников в Казахстане – нормально, потом – зашли на несколько минут к соседям, рассказали – расспросили, отдали им банку с самогоном в подарок, чтобы не искать себе ненужных приключений в дороге и вернулись в Жашков, на одесскую трассу. Не хотелось в Жашков возвращаться, из Баштечки, можно было срезать угол и выйти почти к Умани, через Буки и Маньковку, но перестраховались – неизвестно какие там дороги, трасса – есть трасса.
До Жашкова – двигались медленно, не хотелось покидать так быстро, прекрасные деревенские места. «Ну как тебе те Баштечки показались?» – спросил Григорий у Михаила, свое мнение пока не высказывая. «Знаешь, Гриша, если суждено жить в селе, то лучше места, чем эти Баштечки, я еще в своей жизни не видел, это правда. Село небольшое, но так удобно расположено, утопает в зелени. Я представляю его весной, когда цветут вишни, их здесь полно и во дворах, и на улицах, да и другие деревья. А какие чистые улицы- заметил? Деревья побеленные, подстриженные, тротуары асфальтированные. чистые, удобные. А вокруг – то ли малые села, то ли хутора, разноцветные такие и везде- зелень, зелень, хотя уже середина сентября, считай. И люди, которых встречали – нормально одеты, добродушные лица»– заметил Михаил.».
Потом продолжил: «Думаю, тот дядя наших с тобой жен, что здесь родился, а много лет уже живет в одном из наших сел, давно перестал сравнивать Казахстан, в лице их совхозного поселка, где за забором, разделяет дворы во всю длину улицы, гора навоза, тонн на пятьсот, которую годами не убирают и свою Баштечку. Это даже не Небо и Земля, а Рай и Преисподняя, несравнимые вещи. Он, насколько мне известно, давно здесь не был, а, если и был вообще, за все время, как уехал отсюда, то, наверное, забыл, как живут здесь его земляки».
«Посмотри, какие у них красивые поля!. Зерновые колосовые уже убрали, даже большинство полей уже вспахали после уборки. Земля, видно здесь хорошая, черноземы. Вон начали подсолнечник убирать, на вид неплохой, кукуруза спеет на зерно, больше всего- вокруг- зелень. Это сахарная свекла, она здесь, одна из главных культур. Но и её местами, уже начали собирать, скоро новый сахар пойдет, сейчас всем нужен сахар. Выдали талоны по два килограмма на человека в месяц, а что те талоны, их сосать не будешь, а сахар начали припрятывать, все, кто к нему отношение имеет. Даже у нас – пойди с талоном в магазин – скажут- нет сахара в наличии, дадут в следующий месяц. А как быть тем семьям, где дети маленькие?!:– добавил Михаил, откровенно любуясь окружающими с обеих сторон, дорогу, разноцветными полями.
«Мы сейчас с тобой, Миша, находимся в самом сердце Украины»– поддержал мысль напарника, – Григорий. Мне отец часто рассказывал о здешних местах, – Винничины, Черкащины, Николаевщины. Земли здесь богатые и тепла для сахарной свёклы и других полевых культур- хватает. Главная проблема, как и у нас, в Казахстане – воды мало для полива. Есть дожди- есть урожай, нет дождя (а снега здесь тоже мало бывает, – все целый год пролетел и ничего тут не поделаешь. А сахарная свекла – непростая культура. При всей нашей нынешней механизации, ей еще и руки нужны рабочие. И много, а где их взять. Молодежь – город забирает, а тех, кто остался – попробуй заманить на свекловичное поле….Раньше хотя бы натуроплатой в виде сахара – приманивали, а сейчас говорят, что никакой натуры давать не будут, уже в этом году, будут платить только деньгами, точнее – копейками, по себестоимости. Ну, в этом году, считай, обманули людей, объявили новшества, когда урожай уже был почти выращен, а кто пойдет в поле в следующем году!. Мне наша попутчица, которую мы подвозили, много чего рассказывала. Так что красиво-то красиво, а как жить селу дальше, пока – никто не знает. Без людей – эта красота – быстро – испарится.
А еще отец рассказывал, что наиболее плодородные пахотные земли – по правобережной Украине- от Киева – до Одессы-Измаила, а по Левобережью- и земли похуже и болотистых мест много, так что мы, действительно сейчас рассекаем плодородный центр Украины, вроде как посредине.
Они проехали Жашков и повернули на Умань. Выполняющий роль «штурмана! -Михаил, тут же вычитал характеристику этому городу. Он в Киеве, купил в киоске, что-то вроде путеводителя по трассе Киев- Одесса и, отдыхая от вождения, попеременно смотрел – то на встречающиеся на пути поля и села, то находил интересные места в путеводителе.
Пока Григорий внимательно следил за дорогой, Михаил «просвещал» его цитатами из путеводителя, касающихся города Умани, куда они где-то через час, должны были прибыть: Умань город небольшой. Знаменит прекрасным «Софиевским парком», который образовал польский богач Потоцкий, назвав его в честь своей жены – Софии. В районе Умани, в так называемом «Уманском котле», фашистами было окружено и уничтожено значительное количество советских войск Юго-Западного и Южного фронтов. До войны (1941-45 г.г.), более половины населения города были – евреи. А еще город знаменит тем, что в нем находится могила видного еврейского проповедника и сюда круглогодично приезжают паломники из разных стран. А еще, в 18 веке, здесь была устроена страшная резня польского и еврейского населения, восставшими местными гайдамаками.
Услышав эту не очень приятную информацию, Григорий, выдал комментарий: «Ну – мы не паломники, значит к месту захоронения того раввина- не поедем, а вот мимо всемирно известного парка, постараемся проехать, чтобы было можно дома этим похвастаться. Правда, Миша?!». Михаил согласно кивнул и они так и сделали- проехали вдоль забора парка, правда ничего из машины не увидели, кроме входа и роскошной зелени. Возле входа в парк – постояли, перекусили, заглянули вовнутрь территории. Красиво, даже издалека. Видно, что люди делали это место с любовью
За руль сел – Михаил. До конца этого этапа путешествия, оставалось около сотни километров…. В Умани, заехали на переговорный пункт и позвонили по телефону дяде Григория, старшему брату его отца. Он жил в одном из сел возле города Первомайска. На удивление – дядя, которого звали Иван, сразу ответил. Спросил, где они сейчас находятся, и, через пару минут, уточнил место предполагаемой встречи с племянником.
«Возле села Кривое озеро, киевская дорога рассекает большую ровную площадь. Прямо рядом с трассой, где будет съезд на местную дорогу, влево, около автобусной остановки, – будет стоять «Волга», черного цвета, номер – такой-то. Вот к ней и подъезжайте. Там вас будут ждать».– выдал дядя и положил трубку.
Предвкушая встречу с близким родственником, которого никогда в жизни в глаза не видел, Григорий потерял интерес к окружающим пейзажным красотам. Все мысли сейчас, сошлись на том незнакомом дяде, о котором ему много рассказывал отец. Дядя был известной личностью, им в семье гордились, и о нем было что поведать. На сегодня он остался старшим в их семейном корне. У него тоже был у него сын, на несколько лет старше Григория, а что, где и как у него сложилась жизнь – не было известно. Понятно, что и Григорий его ни разу в жизни не видел, только слышал иногда по телефону, во время взаимных поздравлений, по Праздникам.
И вот – теперь подвернулся счастливый случай познакомиться и увидеться с «украинской» половиной совокупного семейства. Какие они? Что за люди? Как отнесутся к его неожиданному появлению? Признают за своего или сделают вид?. Ну- посмотрим, уже совсем недолго осталось до этого самого Кривого Озера.
«Интересно – почему его назвали «Кривым»?» – думал Григорий, по мере приближения, к месту встречи. Потом успокоил себя тем, что, скорее всего рядом с тем поселком и находится действительно «кривое» по форме озеро, по карте – там еще речка протекает, Кодыма, она тоже, наверное, как-то с этим озером связана. Но у нас – другие заботы, не до озер и речек – впереди встреча с родственниками, о которых давно знал, но никогда не видел Григорий. Примут ли они его, да и Михаила, как родственников или, как нежданных гостей?. Ну, как примут – это будет видно сразу, – с первого взгляда, первого рукопожатия, да и с первых слов….
От нахлынувших мыслей, его оторвал Михаил. Они проехали вывеску с надписью «Кривое Озеро», и Михаил, молча, кивнул головой влево по курсу машины. Одесская трасса шла дальше, а влево – шло ответвление дороги и указатель – Первомайск. По дорожной карте было видно, что можно было пройти дальше по трассе, а потом выйти на пересечение с другой магистралью государственного значения Кишинев-Полтава и проследовать по ней – в Первомайск, но это был бы солидный круг, тем более их должны были ждать именно на внутриобластной дороге Кривое Озеро- Первомайск.
Действительно, когда они на перекрестке, повернули налево, то возле автобусной остановки, увидели черную «Волгу», возле которой стояли и смотрели в их сторону, двое мужчин, один молодой, другой – пожилой высокий мужчина, крепкого телосложения.
Ребята – подъехали, припарковались рядом с «Волгой», вышли из машины и направились к встречающим. Пожилой мужчина, быстрыми шагами подошел к Григорию, протянул к нему руки и пробасил: «Ну, тут уже не перепутаешь- сразу видно – наш – цыган!». Из-за смугловатой кожи, Николая, отца Григория, в молодости, иногда называли цыганом, хотя он никакого отношения к этому народу – не имел., естественно – и Григорию той смуглости несколько досталось, хотя и разбавленной….
«А ну, поворотись, сынку! – вращал мужчина Григория. – «Дай я на тебя налюбуюсь!. Знаешь, что первый взгляд на человека, которого никогда не видел- самый верный!. Потом можешь, хоть тысячу раз смотреть, оценивать и сравнивать, но это уже будет не то, другое, расчетливо- осмысленное, а вот первый взгляд и оценка – самые верные!».
От души помяв племянника в своих объятиях, мужчина представился: «Иван, старший брат Николая, отца этого парубка, ну, а если ближе сказать – то – родной его дядя. Потом дядя представил нашим героям, молодого мужчину: «А это- мой сын- Андрей, агроном наш колхозный, но для тебя, Гриша, он тоже – брат, хотя и двоюродный!».
Григорий представил Михаила, как свояка, объяснил, что они с Михаилом женаты на двоюродных сестрах и коротко рассказал об их командировке, добавив, что на свой страх и риск, решили использовать такую счастливую возможность – и задание заказчика выполнить, и посетить разбросанных по этой (западной) стороне Союза, своих родных и близких людей.
«Ну, это вы действительно здорово придумали!»– весело зарокотал дядя Иван, – вот это рейс, от Урала, через Москву и до западной почти границы! И вы, что от нас домой обратно поедете?».
«Да нет, дядя Ваня, мы хотим еще в Тирасполь заехать, здесь недалеко, а там у нас еще много родственников живут, уже – по линии наших жен. Так получилось!».
«Тогда вы еще больше молодцы, чем я думал!» – весело добавил дядя, но вы всего еще не знаете, дорогие родственники!. Завтра как раз суббота, так здорово все совпало! Завтра же, в селе будет большое торжество – 30 лет нашему объединенному колхозу – это раз. Мы решили объединить праздник Урожая с Юбилеем колхоза – это два. И, наконец-то, я увидел вживую своего племянника, это – три!. Думаю – для радости – вполне достаточно!».
Он подошел к машине ребят, встал на подножку, приподнял край полога и спросил: «А это еще что у вас?». Григорий объяснил, как они обменяли песок на картофель в Белоруссии.
«И что там у них за картошка, в той Белоруссии – покажи?» – поинтересовался дядя Иван. Михаил развязал один мешок достал пару чистых крупных картофелин, – подал ему. «Ого! – удивился тот – такой картошки, у нас здесь никогда не видели!. Тем более в этом году мелкая уродилась, как орехи с горохом!. Сколько её у вас здесь и что собираетесь с ней делать?. Надеюсь – не будете везти её через полстраны, в Казахстан?».
«Да, честно говоря, мы пока и не знаем, что с ней делать» – признался Михаил. «Зато я знаю – предложил дядя. – сейчас приедем в колхоз, взвесим, чтобы было все честь по чести и мы выкупим её у вас на семена. Таких семян у нас еще не бывало, за всю историю колхоза! Почем у нас сегодня картофель, агроном?»-обратился он к сыну.
«По двадцать копеек за килограмм, была в магазине» – ответил тот. «Ну – сказал он сыну, – садись с Мишей в кабину и езжайте домой, заедете на весовую при складе, взвесьте при кладовщике и примите всю машину, скажешь – по пятнадцать копеек, оптом. Согласны?»– Он обратился к ребятам.
«Да не надо нам никаких денег!»– _протестовали Григорий с Михаилом. «Надо – отрезал дядя Ваня, – у вас какие-то документы есть на картофель?»– «Конечно!»– ребята отдали Андрею колхозные накладные и он, с Михаилом, поехал в село.
Дядя Ваня с Григорием еще посидели в машине, с полчаса, поговорили о том, – о сем и не спеша двинулись следом. Когда подъехали к колхозной конторе, разгруженная машина, уже стояла там. Андрей вышел навстречу, доложил, что сделано и вручил нашим героям триста рублей, за картофель, которого оказалось в машине более двух тонн. «Будут вам на дорогу!» – подвел итог картофельной «сделки», председатель.
Потом все вместе зашли в его кабинет, солидный такой, соответствующий статусу хозяйства и его руководителя. Посидели, дядя угостил всех фирменным колхозным свекольным квасом, бегло познакомил племянников с колхозом. Дело шло к вечеру, и он попросил сына – доставить приехавших гостей к себе домой, а сам пообещал прибыть несколько позже, есть еще дела, связанные с завтрашним торжеством.
Машину из Казахстана, поставили в колхозный гараж, а Григория и Михаила, Андрей отвез на председательской Волге, к дому отца. Там представил их своей матери, как родственников, по линии младшего брата отца, Николая.
Мама знала об их прибытии, сразу предложила им помыться в домашней сауне, где все уже было приготовлено для этого. Григорий с Михаилом помылись, переоделись, попили чай-кофе, вкратце рассказали тёте о себе, о своих семьях и краях, откуда они прибыли.
Тетя сказала, что звонил муж, будет часа через два, как приедет- вместе поужинают, а пока, мол, пусть Андрей родственников, чем-нибудь займет.
Андрей принес два больших фотоальбома, обтянутых кожей, один – общесемейный, другой – как бы – отцовский, и начал показывать гостям фотографии, по ходу комментируя отдельные снимки. Григория особенно заинтересовали фото его отца, их было не так много- но были, и он их практически видел впервые. Детские, молодые годы отца, армейские фото, напомнили, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Всего два фото были ему знакомыми- отец с мамой Марией в день свадьбы и его, Григория, фото в годичном возрасте, тоже – с мамой.
Просмотрев альбом семейный, – перешли к альбому отца. Он был по внешнему объему одинаковым с семейным, но по наполненности – раза в два – больше.
Андрей, держа альбом на коленях, сидел посредине между гостями и, с неприкрытым удовольствием, листал его страницы, с которых, в разные времена своей жизни, представал его отец и их дядя, Иван. Чтобы ребятам стала более понятна дядина жизнь, Андрей бегло ознакомил их, с его биографией.
Про таких людей, как Иван, иногда говорят – «везунчик» или «счастливчик». Так со стороны часто характеризуют обычно известных и удачливых людей, не зная, а часто и не желая знать, почему и как, эта самая удача к ним приходит. Кто теперь вспомнит, как в голодном тридцать втором году, пятилетнего, исхудавшего на нет Ваню, находившегося в детской больнице, внешне не подававшего признаков жизни, чудом не вывезли на кладбище, вместе с десятками ушедших на тот свет детей, благодаря матери, которая забрала его уже с повозки, на которой вывозили безжизненные тела, отнесла домой и выходила. Наперекор всему, Иван вырос, окреп и, когда получал свидетельство об окончании семи классов на выпускном школьном вечере, то внешне ему можно было бы дать не его 14 лет, а все 16–17. Хорошим подспорьем в его физическом развитии, было еще и то, что он лет с десяти, помогал отцу в кузнице и многому научился.
И – все бы могло быть хорошо, но школьный выпускной вечер проходил 22 июня 1941 года, было объявлено о начале Войны с Германией!.
На третий день войны, отец Ивана, Григорий, поучил повестку из военкомата о призыве в ряды действующей армии. Председатель колхоза – был другом детства Григория и пробовал ходатайствовать перед военкомом об отсрочке призыва – и по возрасту, и – он единственный кузнец на колхоз и село, но не получилось. Григорий, как кавалерийский кузнец из запаса, был тут же определен в одну из кавалерийских бригад, стягиваемых к линии фронта.
Григорий успел переговорить с другом-председателем, чтобы тот не оставлял без внимания его семью, где, кроме жены, оставались двое ребят- Иван и Николай. Особенно Григорий просил за Ивана. Слишком он уж приметный, крупный для своих лет, поэтому на него обязательно будут обращать внимание и друзья, и враги. Председатель сдержал данное другу слово.
Когда пришел приказ отправить из района сводное племенное молочное маточное стадо на Восток, председатель вместе с другими пастухами, отправил и Ивана, посчитав, что самое лучшее, что он может сделать – это убрать Ивана куда-нибудь подальше от фронта. Председатель не знал, да и никто не знал, что через две-три недели, фашистские войска будут в Первомайске, их районном центре.
Два с лишним месяца, Ваня, с разновозрастными, в основном – пожилыми, пастухами, перегоняли стадо. Страна не собиралась сдаваться, а думала о восстановлении и о дальнейшем развитии. Молодняк крупного рогатого скота и другие виды животных, в прифронтовой полосе, понятно- шли на обеспечение продовольствием армейских частей, но племенной скот, надо было сохранить и его, по этапам, гнали подальше от фронта. Но так, как фронт стремительно приближался, вопреки прогнозам и расчетам, то иногда наступающие фашистские войска, по разным причинам, обгоняли эвакуирующихся – технику, оборудование, людей и тех же животных.
Трудная дорога была у Ивана и его коллег на Восток. Гнать скот разрешалось только ночью, вражеская авиация не давала передвигаться днем. На день укрывали скот в рощах, балках, а – ночью двигались. Это было не так просто, животные ночью были плохо управляемы, да еще – травмы, болезни нехватка кормов, а к ни еще – волки и голодные, разные люди.
Старались подальше обходить большие города, где оставалось еще много гражданских людей, и всем им нужна была еда. А стрелять по грабителям, было запрещено, хотя на весь табун была одна винтовка у старшего, он же ветеринар и наган, у сопровождающего представителя НКВД. Ваня достойно выдержал испытание на взрослость и нужность, в той перегонке скота. Из помощника, он постепенно превратился в серьезного работника, которому можно доверить любое, связанное с таким непростым перемещением ценных животных. Из мальчика Вани, он превратился в настоящего парня – Ивана.
Все пастухи, Иван в том числе, да и уполномоченный НКВД, не знали, куда им придется перегонять скот. Да и никто этого не знал, как и никто не думал и не гадал, что немцы дойдут до Волги. Поэтому, как только немецкие войска продвигались вперед, на Восток, так и продлевался путь перегона скота, в ту сторону. В конце концов, табун, в котором работал Иван, был переправлен через Волгу, в районе Саратова и через два-три перегона, прибыл на место назначения, на юге саратовской области.
Пока они перегоняли скот, немцы по их следам, заняли Кировоград, Полтаву и Харьков. Узнав об этом, пастухи, сопровождавшие скот, поняли, что им возвращаться некуда, практически почти вся Украина – оккупирована. На месте, за Волгой, тоже было не все в порядке. Именно в этот период, шла депортация немецкого населения из ликвидированной в августе, Немецкой автономной республики Поволжья. Немцев выселили в разные регионы страны, в первую очередь – Казахстан и Сибирь.
Всех прибывших из украинских областей перегонщиков скота, расселили по освободившимся местам и вполне серьезно объяснили, что им придется здесь жить и работать, пока советские войска освободят те места, из которых они прибыли.
Иван с месяц ухаживал за прибывшим скотом, потом попросился на работу в кузницу. Его проверили на умение и разрешили работать кузнецом, тем более, что в том поселке, в тот момент, мастеров по этому делу – не было. До весны поработал кузнецом, прошел ускоренные курсы обучения трактористов, лето отработал на тракторе, зимой – снова в кузницу. Ходил в военкомат в этом же поселке, просился на фронт- не взяли, 15 лет- мало.
