Страница 3 из 3
То, что она еще была жива, было чудом – вероятно, кто-то из лесных богов, а, возможно, сама сестра Судьба, решили оставить ее в живых по каким-то причинам.
Обессиленная волчица не могла даже поднять голову – скорее всего, она уже сдалась и терпеливо ждала когда к ней явится смерть, которую она уже ждала как давнюю подругу.
Волк осмотрел цепи, и понял, что жестокости двуногих нет границ. В этот момент ему хотелось выть от бессилия.
Бросившись назад, он попытался схватить зубами цепь у державшего ее бруска дерева. Остро-кислый привкус металла больно ударил по языку, жидким ядом разливаясь во рту, подхваченный слюной волка.
Какое-то время волк тянул и дергал, пока не ощутил вкус собственной крови во рту. Выплюнув тяжелую цепь, он вернулся к волчице, пытаясь понять как снять с нее это адское творение извращенного человеческого ума.
Он был так увлечен попытками помочь раненой, что внезапно раздавшееся ржание коня, прозвучавшее совсем близко от волка, бросило его снова в холодную реальность – и как это он не расслышал приближающиеся шаги лошади?!
Увидев перед собой огромного вороного жеребца, волк оскалился и зарычал, предупреждая, что к нему не следует приближаться.
Конь кивнул головой и топнул передним копытом, но не испугался клыков дикого волка.
И тогда волк заметил человека – это была стройная девушка, бесстрашно шагнувшая навстречу воину леса и посмотревшая в его глаза. Как только их взгляды встретились, волк замер – даже рычание перестало литься из его глотки.
Он потонул в этих серо-зеленых глазах, полных боли и сострадания, тепла и доброты. Она смотрела на него как когда-то смотрела его мать, готовая защитить и приласкать его, согреть в холодную ночь, позволить поиграть с ее хвостом…
Девушка сделала еще один шаг навстречу волку и опустилась перед ним на одно колено, опустив взгляд в землю. И тогда он услышал ее голос:
– Можешь убить меня… но я желаю помочь. – произнесла девушка тихо. Ее голос напомнил ему бархат голоса ветра, поющего какие-то песни в ночи, когда полная луна слушает его серенады.
Волк внезапно осознал, что он понял ее – более того, он заметил, что от нее исходил не такой запах, который был присущим людям. Обычно от людей пахло пеплом, солью и кровью… но от нее шел совершенно иной аромат, более тонкий.
Напряженный зверь какое-то время раздумывал. Внутри него шла ожесточенная борьба неверия с растерянностью. Он не знал как поступить – разорвать эту двуногую в клочья, или… воспользоваться ее руками, чтобы снять цепь с раненой волчицы.
Он колебался, но знал – без человеческих лап ему было не под силу распутать клубок ржавой цепи.
Наконец, он убрал с морды остатки оскала, и отступил в сторону, пропуская девушку.
Та поднялась с достоинством королевы и грацией кошки, поправляя волосы, растрепавшиеся по плечам и спине из-за развязавшегося шнурка, и подошла к волчице. Опустившись на колени, девушка начала прислушиваться к дыханию раненого зверя, потом достала из одной из небольших сумочек на поясе какой-то пузырек. Когда она его открыла, волк фыркнул от остро-пряного аромата множества трав. Среди этого, показавшегося хаосом, клубка запахов, он узнал запах горной ромашки, и подорожника. Остальные же он вспомнить не мог – слишком много их было.
Девушка осторожно сняла с морды волчицы цепь и, приподняв заботливо голову раненой, влила немного жидкости ей в пасть.
Услышав, как волчица зашевелила языком, сглатывая зелье, волк подошел к ее голове и участливо лизнул ее в нос, давая понять, что он рядом и не позволит, чтобы ей причинили вред. Затуманенные глаза волчицы закатились, опуская раненую в спасительный сон.
Погладив бережно раненую по голове, девушка принялась распутывать цепи – это заняло много времени, но она работала старательно и осторожно, боясь причинить спящей волчице боль.
Когда, наконец, цепь была снята, девушка вытерла пот со лба. И волк вдруг увидел, что на звеньях цепи были шипы, от которых ладони девушки оказались в глубоких порезах и кровоточили.
Он увидел, как девушка поморщилась от боли, но принялась осматривать волчицу, несмотря на то, что ей тоже теперь было необходимо заняться ранами.
– Я могу тебя порадовать… – услышал он ее приятный голос, казавшийся ему таким родным. Они снова встретились взглядами. Волк терпеливо ждал что ему скажет эта странная двуногая.
– Ее густой мех защитил ее от большинства шипов, которые были на цепи. – сказала девушка. – Но у нее глубокое ножевое ранение.
Глухое рычание сорвалось у волка с губ – сам не понимая себя, он хотел довериться этой двуногой. Ему очень хотелось, чтобы волчица жила.
Девушка кивнула, осторожно продела руки под волчицей и подняла ее. Волк видел, как она отнесла раненую на чистый деревянный пол веранды. Раздался свист – девушка подозвала своего коня, и тот с тихим ржанием рысцой подбежал к ней, доверчиво подставив волку свой бок. В седельной сумке девушка нашла какие-то пузырьки и сушеные травы, и принялась обрабатывать раны волчицы – даже мелкие царапины на морде и лапах. Закончив, девушка плеснула немного воды на язык спящей, и чуть улыбнулась, когда спящая волчица облизалась – это было хорошим знаком.
Поднявшись на ноги, девушка осмотрела дом.
– Мне придется остаться здесь на несколько дней… – наконец, произнесла она.
Волк подошел к раненой и обнюхал ее, пытаясь понять какие травы использовала двуногая, но многие из запахов были ему незнакомы.
Уходить и оставлять волчицу он почему-то не хотел – в душе так и сжималось все, когда он об этом думал. Зверь понимал – здесь и сейчас он должен находиться рядом с этой самой волчицей.
И никак иначе.
Он не рискнул слизывать с морды раненой зелья, и потому улегся рядом, чтобы согреть ее своим теплом. Для себя он решил – он не покинет волчицу, пока та не встанет на лапы. А уверенность в этом у него появилась еще когда девушка обрабатывала ей раны.
Незаметно для самого себя он задремал, а очнулся от запаха свежего мяса.
Он увидел, что волчица открыла глаза, и так обрадовался этому, что подскочил и принялся вылизывать ее аккуратную, такую привлекательную мордочку. Он радовался как щенок, снова и снова покрывая ее мордочку поцелуями и наслаждаясь, видя ясный взгляд пронзительно-серых глаз.
После того, как он осознал, что достаточно утомлять раненую своими приставаниями, он лег нос к носу с ней, довольный видеть ее взгляд не затуманенный болью. Впервые за долгое время он искренне радовался, и его мохнатый хвост вилял из стороны в сторону.
– О, я смотрю, сон пошел тебе на пользу… – послышался голос девушки, от которого волк подскочил на лапы, вновь обратившись в напряженного воина и защитника.
В руках девушки была неглубокая плошка с кровью. Она подошла и протянула плошку раненой. Заинтересованный нос волчицы шевельнулся, чуть приподнимая голову, и волчица облизнулась. Улыбнувшись такой реакции, девушка нагнулась и поставила плошку перед самой мордой волчицы.
Та чуть слышно заскулила, приподнимаясь, но волк помог ей, мягко подталкивая мордой, чтобы та улеглась на живот, и была возможность немного подкрепить силы. Пару мгновений волчица просто облизывала нос, а потом принялась осторожно слизывать свежую, еще теплую кровь, понимая, что это должно помочь ей быстрее восстановить силы.
Рана на боку еще беспокоила ее, отдаваясь пульсирующей болью, но чувствовала себя волчица намного лучше, хотя сил встать на лапы у нее еще не хватало.
Волк устроился снова у ее бока, поддерживая ее и согревая, и мягко положил свою голову на ее плечо, желая быть рядом.
Девушка следила с улыбкой, как волчица вылизывает дочиста плошку, и, присев к ней, протянула руку.
– Я рада, что ты пришла в себя… – тихо сказала девушка.
Мягкий нос осторожно уткнулся в руку девушки, изучая запах. Волчица чуть повернула голову, позволяя двуногой коснуться себя, и та провела по ее щеке и шее, поглаживая.
– Ты храбрая… – легонько почесывая волчицу, произнесла девушка. – Сражалась до последнего, пока тебя не скрутили… наверное, он был твоим другом?
Уши волчицы взметнулись вверх, вызвав интерес. Ведь она действительно защищала кого-то, перед тем, как ее погрузили в омут этой боли…
Она помнила, как какие-то люди пришли и убили его – человека, который подкармливал ее и выхаживал, когда нашел ее в лесу маленьким потерявшимся щенком. Он не держал ее, и она приходила и уходила, когда ей вздумается… но тогда оказалась рядом, и бросилась защищать друга.
От осознания того, что она ничего не смогла сделать, она почувствовала себя никчемной, но волк, тихо заворчавший на ее плече, отринул эти сомнения, и напомнил, что теперь рядом с ней есть кто-то, кому она небезразлична.
– Странная мы компания… я – не человек и не эльф… и вы, ребятки… – сказала девушка, и волчица снова подняла взгляд на нее, и увидела печаль в глазах двуногой. – Серая волчица, защитница дружбы… и лохматый воин, оказавшийся рядом, когда ты, милая, почти сдалась Тетушке Смерти…
Поглаживая волчицу по голове, девушка думала о чем-то своем, и ее глаза становились все печальнее, пока на них не заблестели выступившие слезы.
Словно устыдившись этих слез, девушка выпрямилась, и направилась снова в дом.
Волк заметил, что трупа больше нет – вероятно, пока он спал, двуногая смогла убрать его. Дымящийся неподалеку холмик земли подсказал, что она оттащила его в сторону, сожгла и засыпала останки землей, сохранив некое подобие могилы.
Он смотрел на нее и думал, что она очень странная и… одинокая. Вероятно, подумал волк, в ее жизни никого не было, кроме ее коня.
Он с удивлением наблюдал, как конь ластится к девушке, словно щенок-переросток, и играется, пытаясь ее подбодрить. Воин леса смотрел на то, как девушка смеялась и понимал – она не причинит вреда зверю – любому зверю…
Несколько дней он был рад этой компании – быстро выздоравливающей волчице и странной двуногой с храбрым конем. Он видел, как девушка заботилась о Серой – так она звала волчицу – как каждый день проверяла раны, следя за тем, чтобы они зажили. Он видел, как она ухаживает за конем – чистит его до блеска, разговаривает с ним…
И в этой идиллической картине он видел, что так может быть всегда… что ему не стоит больше уходить куда-то и искать неведомого и недостижимого. Он решил, что все, что ему нужно – есть здесь и сейчас.
Он охотился каждый день, принося раненой волчице зайцев и птиц, дивился свободно гулявшему коню, готовому подойти к своей двуногой по первому зову. Радовался, видя в глазах Серой не только благодарность за то, что он был рядом, но и зарождающуюся любовь.
Девушка звала его Лохматым – ей очень нравилась его длинная шерсть, и он иногда позволял ей дотронуться до себя и погладить. Он не хотел себе признаваться, но ему было очень приятно ощущать тепло ее прикосновения на своей голове, и слышать полные доброты слова, которые говорила ему девушка.
Наконец, наступила пора, когда Серая стала бегать уверенно и откликалась на игры, которые предлагал ей Лохматый – они могли радоваться жизни. Воин леса радовался даже когда Серая огрызалась на его излишне настойчивые приставания. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым.
Одно омрачило Лохматого – девушка собрала свои вещи, оседлала коня, снова надев на него странную уздечку, которая никогда не звенела (в отличие от знакомых ему звонких уздечек людей, эта была сделана исключительно из кожаных ремешков, и в ней не было железного прута, который помещался во рту лошади).
Это могло означать лишь одно – девушка собиралась уехать.
Двуногая подошла к остановившим свои игры волкам, внимательно изучая их взглядом, и опустилась на колени. Волки подошли ближе.
– Серая… – с улыбкой приобняла волчицу девушка. – Ты поправилась на удивление быстро… но немудрено – ведь у тебя такая поддержка…
Она обняла другой рукой Лохматого, и воин леса прижался к ее плечу.
– Значит, мое дело здесь сделано… – Серой показалось, будто в голосе двуногой прозвучала печаль, и она с тихим ворчанием извернулась и сунула голову ей под мышку, ластясь.
– Я не держу вас… вы дикие волки… вы должны быть свободны. – чуть откинувшись назад, сказала девушка, и волки увидели на ее щеке соленую дорожку одинокой слезинки.
Лохматый слизнул ее с лица девушки – за эти дни он успел привязаться к ней и понять ее. Ее звериная искренность восхищала его, он иногда начинал думать о ней, как о подруге, или как о сестре, готовой помочь не только ему, но и любому зверю, оказавшемуся в беде.
– Будьте счастливы… – голос подвел девушку, и она поднялась на ноги и, отвернувшись, зашагала к коню, терпеливо ожидавшему ее чуть в стороне.
Волки услышали тихий всхлип, который девушка пыталась скрыть от них.
Вскочив в седло, она еще раз бросила на них прощальный взгляд и, повернув коня в противоположную сторону, направила его спокойной рысью прочь от этого места.
Она не успела доехать до кромки леса, как волки, не сговариваясь, припустили следом, не желая оставлять ее одну. Им хотелось быть ее семьей – она заслуживала этого.
У каждой уважающей себя ведьмы есть фамильяр. Вопреки ошибочному мнению, это вовсе не домашнее животное, которое завели для души.
О, нет.
Фамильяр появляется сам. Он приходит самыми неожиданными тропами и остается по собственной воле. Он помогает ведьме самыми разными способами и всегда рад составить ей компанию.
Так было и с ней. Девушка не собиралась заводить питомца. Однако, стоило ей начать раскрывать в себе дремавший до определенного времени талант к ведомству, и к ней пришла кошка. Точнее, еще совсем маленький котенок. Она была трехцветной, с зелено-желтыми мудрыми и одновременно хитрыми глазами, и совершенно необыкновенным характером.
Шкурка кошки была особенной – черный цвет был основным, однако в нем проглядывали пятна ярко-рыжего цвета, на передних лапках пальцы были белыми, а на задних словно были белые носочки; грудка тоже была белой, словно кошке надели манишку, окруженную широкими, в палец толщиной, черно-рыжими полосками. Голова же кошки и вовсе была интересно окрашенной. Правая половина мордочки была похожа на енота – на рыжей шерстке вокруг глаза расположилась половина черной масочки, по форме напоминающей те, что носили еноты. Левая же часть была почти полностью черной. На лбу кошки красовалось ярко рыжее пятнышко, словно кто-то приложил туда палец в рыжей краске. Ведьма назвала это пятнышко поцелуем огня и очень любила целовать его.
Фамильяр получила имя Шепот, так как была очень разговорчивой и мяукала очень уважительно и тихо.
С первых дней Шепот показала себя идеальным фамильяром. Стоило девушке начать колдовать или читать какое-нибудь заклинание, и котенок усаживался рядом, мурлыча себе под нос свои особенные заклятья на кошачьем языке.
Кошечка была очень смышленой – первым делом, оказавшись дома у ведьмы, она навела порядок на алтаре, передвинув кристаллы и камни так, чтобы в дом ведьмы входило больше позитивных энергий, а негативные обходили стороной. Девушка, заметив изменения, отметила особую красоту получившегося узора и не стала ничего возвращать на место, так и оставив сотворенное кошкой колдовство.
Следом за порядком на алтаре, она залезла в шкаф с травами, и скинула все, что имели на себе хоть каплю негативных воздействий. Ее ведьма, конечно, не была рада неожиданной уборке рассыпанных по полу трав и осколков, однако, пока подметала, сопровождаемая мяукающей и игриво прыгающей кошечкой, заулыбалась и принялась пританцовывать.
Вместе они творили свою – особую – магию…
Шепот же радовалась, что уже помогала своей ведьме налаживать жизнь. Ведь позитивные эмоции на лице ее ведьмы означали, что в дом приходят призванные кошкой светлые силы.
Фамильяр постаралась на славу, и не только привлекая позитивные вибрации в дом, но и ставя великолепную защиту, вплетая нити заклятий в поставленные ведьмой барьеры.
Месяц сменялся месяцем – в нужные ночи кошка забиралась на свою ведьмочку и подолгу мурлыкала, читая кошачьи заклятия. И так приятно было ощущать мягкие и нежные руки девушки на своей гладкой шерстке. А уж как было невероятно сидеть у окна в лунную ночь или дождливый вечер – в молчании, просто касаясь друг друга душевно!
Иногда ведьма танцевала – и тогда Шепот присоединялась к ней то подпевая, то танцуя вместе с ней, выводя зачарованные узоры на полу, привлекающие удачу и хорошее здоровье.
А уж здоровье у ведьмы требовало внимания фамильяра. Девушка явно пережила не самые лучшие времена, истощенная как физически, так и энергетически. Со временем Шепот исправила это.
Пошли на пользу и танцы, и песни, и их периодические игры, носившие весьма магический характер.
Земли вокруг домика, где обитали ведьма и ее фамильяр, тоже зацвели. Царивший в округе голод сменился процветанием, люди перестали болеть и умирать, природа вернула себе былые блеск и красоту. Дикие звери вернулись в леса, и иногда приходили к дому ведьмы, чтобы погостить в ее уютном саду или немного пообщаться без слов с этой очаровательной и доброй ведьмой.
Люди, жившие неподалеку, знали, что в этом домике жила травница и лекарь, и стали приходить к ней, если требовались лекарства или просто добрый совет. А девушка не отказывала в помощи, готовая всегда помочь всем, кто к ней приходил.
Приезжие, конечно, сторонились ведьмы и все норовили опорочить ее в глазах местных жителей, но те стояли за свою ведьму горой, пресекая оскорбления той, кто принесла в их округ богатые урожаи, удачу и здоровье.
Все помнили каково это было – жить до ее приезда в этот край. Был и голод, и мор, и война, которые, казалось, стали отступать, стоило девушке заселиться в полуразвалившийся домик, который она привела в порядок сама. А уж ее знаниям в области трав и лекарственных растений могли позавидовать королевские аптекари – люди стекались со всех соседних округов, чтобы получить от нее лекарства.
Благодарили все ведьму, а она знала, кого благодарить за то, что удача теперь сопутствовала не только ей самой, но и всей округе.
И потому ее фамильяр Шепот каждый день удостаивалась особой благодарности, вызывавшей у кошки довольное мурлыканье.
В соавторстве сДименионом Аркаймом
У каждого местечка есть легенда. О каких-то существах, проживающих в округе, о некогда произошедшем в этих местах происшествии, или и вовсе о том, как возникло то или иное место.
У этой небольшой, даже, непримечательной, таверны была совершенно особенная история.
– Эля пинту, будь добр. – к стойке подошел матерый мужчина в мокром от холодного дождя, царящего на улице, плаще.
– Вечер добрый, путник. Что-нибудь к элю? Хлеба? Мяса? Овощей?
– Благодарю. Не откажусь от трапезы. – на стойку легло несколько монет. – Путь был долог и тяжел. И мокр, словно с небес льется целый океан…
– Что ж, могу предложить обсохнуть у камина и поесть горячего, чтобы согреться и восстановить силы. Подготовить комнату на ночь? Баню перед сном? – монеты исчезли в кармане хозяина.
– Прогреть кости после долгого путешествия будет к месту. – еще несколько монет заблестело на полированном дереве барной стойки. – В одиночестве. От комнаты на ночь тоже не откажусь. Паренек в конюшне сказал заплатить вам за сено и воду для коня…
– Без проблем все сделаем в лучшем виде. – спрятав деньги, широко улыбнулся хозяин таверны. – Присаживайтесь к очагу, пока я подготовлю вам еду и питье.
– Благодарю. – гость чуть поклонился и направился к стульям у огня в камине. Пламя приятно грело, и путник скинул свой плащ, развесив его на спинке стула, чтобы просушить. Путник оказался хорошо вооружен – на поясе обнаружились два меча, из-под полы добротной кожаной куртки черного цвета выглядывала рукоять кинжала. Хозяин отметил все это прежде чем зашел на кухню.
Вооруженный путник не был чем-то удивительным – дороги были опасными из-за множества шаек разбойников и диких зверей, ищущих легкой добычи. Однако, та естественная легкость, с которой этот путник носил недешевую одежду и превосходные мечи… вот именно это и насторожило мужчину.
Хозяин проверил монеты – настоящее серебро и один золотой грифон. Богатый постоялец лучше прочих, потому история путника его не интересовала.
Он достал лучшую кружку и наполнил ее добрым элем из особого бочонка, доставшегося ему от щедрых дворфов-купцов, недавно останавливавшихся в его таверне. В добротную миску он зачерпнул хорошую порцию тушеных овощей с травами и положил поверх еще горячее ароматное мясо молодого теленка.
Вернувшись в зал, хозяин несколько мгновений изучал немногочисленных посетителей, прежде чем подойти к новому гостю и поставить еду и питье на небольшой столик рядом с растянувшимся у огня путником.
Гость блаженно улыбался, смотря в танцующее пламя камина, рядом чуть дымился его плащ, обсыхающий на соседнем стуле.
– Прошу. – кивнул хозяин гостю. – Что-нибудь еще?
– Краюху хлеба, если есть свежий. И, если можно, ответ на вопрос… – хозяин чуть напрягся, смотря на не отрывающего своего взгляда от огня гостя, но тот улыбался. – Почему на вывеске кот?
Хозяин рассмеялся такому вопросу:
– О, это очень старая легенда. Я с удовольствием ее расскажу, если желаете. Но для начала позвольте мне принести вам хлеба и взять кружку эля для себя.
– Конечно. – гость чуть кивнул, всего на мгновение посмотрев на гостеприимного хозяина таверны.
Тот кивнул в ответ и быстро сходил за мягким и теплым свежим хлебом и элем и вернулся, усевшись на стул, взятый от пустовавшего столика рядом.
Гость, успевший опробовать еды, причмокнул, облизывая пальцы:
– Моя благодарность вашему повару! Мясо просто изумительно! А овощи приготовлены именно так, как я люблю. – путник отломил кусок от принесенного хлеба и макнул его в подливу от тушеных овощей.
– Я передам жене, спасибо. – хозяин искренне радовался, когда хвалили его таверну за хороший кров, гостеприимство, и, конечно, качество пищи и питья. Обычные посетители редко говорили ему что-то подобное.
– Итак, что за легенда с котом и названием? – гость хлебнул эля, и на его лице появилось выражение удовольствия, так как питье пришлось ему по вкусу.
Хозяин на мгновение отвлекся на рыжую кошку, подошедшую к нему приласкаться, и начал свой рассказ:
– Моя таверна названа просто «Бивак». Это отдых, пристанище, место, где можно поесть и согреться. А возникла таверна так…
Однажды мой предок, путешествовавший по этим окрестностям, заплутал в близлежащем лесу. Припасов было мало, но он разбил бивак, чтобы отдохнуть и набраться сил. Сидя у огня, он думал о своей жизни и о том, как ему не посчастливилось потерять свой путь в этих местах. И вдруг из кустов вышел крупный лесной кот – черный, как ночь, с тускло светящимися мелкими звездами на шкуре. Недолго думая, мой предок предложил коту несколько кусочков мяса, чтобы он разделил с ним его скромную трапезу. Кот принял угощение, а потом, на удивление, устроился рядом. Всю ночь кот грел теплом своего тела усталого путника, а утром повел себя очень странно.
Он крутился у ног, терся, тихо мурлыкал – совсем как домашний кот, а не дикий родич наших домашних питомцев. Потом кот направился в гущу леса, но не исчез в зарослях, а стоял и ждал у края кустов, тихо мяукая, словно звал путника последовать за ним.
Мой предок быстро потушил костер и собрал вещи, решив принять помощь этого внезапного друга. Он последовал за котом, и вскоре тот вывел его к небольшой деревушке, которая до сих пор стоит дальше по дороге, к северу отсюда. Кот снова потерся о ноги путника, и был таков. А мой предок, оказавшись в деревушке, внезапно встретил свою судьбу и вскоре женился. В память о коте, спасшем его из лесной чащи, он открыл эту таверну на перекрестке дорог и назвал его Бивак, чтобы усталые путники могли отдохнуть и набраться сил для долгой дороги. Потому на вывеске и изображен крупный кот черного цвета с серебристыми пятнами, и напоминает о том, что иногда стоит помогать незнакомцам. – хозяин, улыбаясь, почесал мурлыкавшую на его коленях кошку за ухом. – И кошкам тоже.
– Хорошая легенда. – тихо отозвался путник, задумчиво протягивая небольшой кусочек мяса появившемуся у его ног серому котенку. Тот обнюхал угощение, схватил и, отбежав, принялся уплетать его.
– Местные говорят, что этот лесной кот – хранитель здешнего леса. А еще говорят, что он до сих пор бродит скрытыми тропами. Может помочь заблудившемуся путешественнику, или напакостить недоброму человеку.
– И как узнать что ждет меня, если я встречу этого кота? – усмехнулся гость, почесав вновь подбежавшего к нему котенка по загривку.
– Если человек добрый, то кот ему поможет. А ежели негодяй со злой и черной душой – тогда жди беды.
Путник улыбнулся, приняв запрыгнувшего к нему на колени котенка и начав его гладить по мягкой серой шерстке.
За окном гостеприимной таверны со странным названием «Бивак» постепенно затихал ливень…
Когда воспарит дракон на небесах,
начнется отсчет до конца…
– слова Сильвы, эльфийской пророчицы
Мягкое утреннее солнце встречало ласковыми лучами первого проснувшегося в этом городке ребенка – маленькую девочку, которая выпорхнула из своего дома еще за час до рассвета, потому что обожала смотреть на это чудо природы. Сегодня ее лицо озаряла широкая довольная улыбка – рассвет был просто восхитителен: облака, сбившиеся в небольшую группу, казались розоватыми, и девочке даже почудилось, что они пахнут сахарной ватой – совсем как на карнавале, прошедшем пару недель назад. Одно облако было и вовсе непередаваемо красивым – длинное, с грациозным изгибом, оно очень походило на дракона, который сложил крылья за своей спиной.
– Какие же вы все красивые! – восхищенно вздохнула она.
Свежий ветерок играл ее волосами, собранными в хвост, и высушивал слезы восхищения, которые появились на ее лице.
Она могла сидеть так часами – наслаждаясь тем, что открывалось ее взору с крыши этого дома. Соседи никогда не ругали ее, потому что знали – сколько ее ни ругай, а она все равно найдет способ наблюдать за этим торжеством природы. Потому и пускали ее на свою крышу – чтобы она невзначай не упала с какой-нибудь другой, более крутой. Родители так же позволяли ей это, потому что считали, что ограничивать ее свободу в этом – значит, сделать ее несчастной. А какой родитель пожелает сделать свое чадо несчастным?!
Но, тем не менее, ее всегда звали к завтраку – когда солнце уже пригревало сильнее, и город начинал просыпаться, заполняясь людьми. В такие моменты девочка весело смотрела на оживающие улицы, которые становились похожими на реки, где люди, направляющиеся по своим делам, были рыбами…
Развитое воображение девочки всегда отличало ее от большинства детей.
Спускаясь к завтраку с высокой крыши, девочка радостно поприветствовала показавшуюся в окне хозяйку дома – женщина с добрым лицом улыбнулась ей, и погладила свой живот, и девочка, все поняв, радостно воскликнула:
– Поздравляю!!! Кого ждете?
– Мне будет равно приятно взять на руки и сына, и дочь! – ответила ей женщина, продолжая улыбаться.
У этой женщины, носящей невероятно красивое имя Ламиана, уже было два сына и малышка дочь, и девочка всегда любила наведываться к ним и играть с детьми – ей вообще нравилась эта семья – в ней все были доброжелательными и честными. Муж Ламианы был кузнецом, что давало ему неплохие деньги на всю его семью – в этом городке, хоть и маленьком, всегда были проезжие, которые могли заказать у него подковы для лошадей или, даже, меч.
– Пусть духи подарят вам здорового ребенка! – изобразила скромный реверанс девочка.
– Мейди! – услышала она, когда побежала прочь, и тут же обернулась обратно к женщине.
– Да, госпожа Тендор? – стоять на месте девочке вовсе не хотелось, ее переполняла энергия, и хотелось бегать и прыгать.
– Передай своей матушке, чтобы она зашла ко мне сегодня – я хочу взять у нее травы для чая и настоек.
– Конечно, передам! Да улыбнуться вам добрые духи сегодня! – улыбнулась, махнув на прощание девочка, и побежала домой.
– И тебе, дитя! – улыбнулась вслед убегающей девочке женщина, возвращаясь к домашним делам.
Мейди пробежала по улочке – чистой и опрятной, так как все жильцы этого квартала старательно держали ее в чистоте – и нырнула в распахнутую дверь, над которой красовалась вывеска с нарисованным пучком самых разных трав и надписью «Семитравница Марла».
В помещении царил стойкий запах самых различных трав – трав от бессонницы, от кашля, от головной боли, трав для лечения ран и порезов, от ожогов, и так далее и так далее. Коробочки и баночки с травами занимали все до единой полочки этого магазинчика, за стойкой которого уже стоял старший брат Мейди – Килион.
– Снова выбегала до рассвета, мелкая? – игриво поддел ее брат, потрепав по волосам.
Показав ему язык, девочка побежала сквозь дверку, ведущую к кладовкам – их было несколько в виду большого количества трав и настоек, которые производила мать девочки. Следом за кладовками был небольшой коридор, ведущий на кухню – оттуда уже доносился приятный аромат свежего пряного хлеба и жареных яиц.
– Твой брат уже поел, а тебя все нет! – весело заметила мать Мейди.
– Прости, ма, засмотрелась. Сегодня был такой сказочный рассвет! Я видела на небесах облако в виде дракона! – садясь за стол, протараторила девочка.
Прогремела упавшая чашка, расплескав содержимое на каменный пол. Мать Мейди присела, чтобы поднять осколки керамической чашки, задумчиво прикусив губу.
– Дракона… – произнесла Марла, стирая с пола ароматный чай. – И какой он был?
Она наполнила еще одну чашку своим превосходным чаем, который славился всеми гостями, кто когда-либо пробовал его. Когда она повернулась к дочери, на ее лице уже сияла мягкая улыбка.
– Он был просто огромным, ма… солнце освещало его, и он был розовым… и его крылья… он словно сложил их за спиной… – весело ответила девочка, прилипнув к краешку чашки и подув на чай, чтобы его немного остудить.
– Должно быть, это было захватывающее зрелище! – ее мать поставила перед ней тарелку с завтраком. – Кушай, а потом мне понадобится твоя помощь…
Мейди принялась уплетать за обе щеки все, что ее мать поставила перед ней, запивая все это чаем, который всегда любила.
Как только она закончила с завтраком, и помогла матери перемыть всю посуду, ее охватило чувство, что сейчас произойдет что-то важное – ведь мать просила ее помочь!
Ощущение вдруг омрачилось тем, что Мейди внезапно вспомнила, что не сказала матери о сообщении Ламианы.
– Ма! Я совсем забыла… Госпожа Тендор просила тебя зайти к ней – она хотела взять немного трав для чая и настоек! – протараторила Мейди и в мгновение ока сбегала до кладовой и обратно – протягивая сумку с баночками, которую ее мать обычно брала, если куда-либо отправлялась.
Женщина улыбнулась дочери и погладила по щеке.
– Ох, какая же ты у меня помощница…
– Мне нравятся травы. – улыбнулась в ответ Мейди. – И я уже знаю некоторые из них, что ты мне показывала… Можно, я пойду сегодня с тобой к госпоже Ламиане?
Рассмеявшись чистым, звонким смехом, Марла потрепала дочь по голове и согласилась. В конце концов, малышке пора было учиться их ремеслу, чтобы в один прекрасный день управлять лавкой – ведь ее брат долго не пробудет под крышей этого дома и уйдет или уедет в другой город, чтобы основать свою семью.
Легкая прогулка до дома Тендоров понравилась Мейди – ее мать непрестанно рассказывала забавные истории, которые когда-то случились с кем-то из этой семьи. Рассказала она про младшего мальчика, который однажды оседлал соседского козла, пасущегося во дворе, и ошеломленное такой наглостью животное долго носилось, пытаясь сбросить наглеца со своей спины, а когда ему это удалось, козел не стал ни нападать, ни бодаться – просто подошел и плюнул на мальчугана полупережеванной травой. Вспомнила даже случай, который сначала напугал ее и родителей маленькой Годжи – однажды у девочки обнаружили на теле черные пятнышки, которые, как все знали, означают лишь одно – Чуму, или Черную Смерть. Когда напуганная до безумия Ламиана притащила к дочке Марлу, женщины обнаружили, что малышка играла с черными жучками – она заметила, что когда ее кожи прикоснулся цветок, на этот желтый след от пыльцы слетелись жучки, и решила с ними поиграть. А чтобы призвать побольше «маленьких буков», сорвала цветок и потыкала им себе на руки и ноги. И на каждом таком кружочке пыльцы обосновались эти жучки, которые Ламиана со страху приняла за чумные волдыри.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
