Забытые Сказания. Том 1

Наконец, он убрал с морды остатки оскала, и отступил в сторону, пропуская девушку.

Та поднялась с достоинством королевы и грацией кошки, поправляя волосы, растрепавшиеся по плечам и спине из-за развязавшегося шнурка, и подошла к волчице. Опустившись на колени, девушка начала прислушиваться к дыханию раненого зверя, потом достала из одной из небольших сумочек на поясе какой-то пузырек. Когда она его открыла, волк фыркнул от остро-пряного аромата множества трав. Среди этого, показавшегося хаосом, клубка запахов, он узнал запах горной ромашки, и подорожника. Остальные же он вспомнить не мог – слишком много их было.

Девушка осторожно сняла с морды волчицы цепь и, приподняв заботливо голову раненой, влила немного жидкости ей в пасть.

Услышав, как волчица зашевелила языком, сглатывая зелье, волк подошел к ее голове и участливо лизнул ее в нос, давая понять, что он рядом и не позволит, чтобы ей причинили вред. Затуманенные глаза волчицы закатились, опуская раненую в спасительный сон.

Погладив бережно раненую по голове, девушка принялась распутывать цепи – это заняло много времени, но она работала старательно и осторожно, боясь причинить спящей волчице боль.

Когда, наконец, цепь была снята, девушка вытерла пот со лба. И волк вдруг увидел, что на звеньях цепи были шипы, от которых ладони девушки оказались в глубоких порезах и кровоточили.

Он увидел, как девушка поморщилась от боли, но принялась осматривать волчицу, несмотря на то, что ей тоже теперь было необходимо заняться ранами.

– Я могу тебя порадовать… – услышал он ее приятный голос, казавшийся ему таким родным. Они снова встретились взглядами. Волк терпеливо ждал что ему скажет эта странная двуногая.

– Ее густой мех защитил ее от большинства шипов, которые были на цепи. – сказала девушка. – Но у нее глубокое ножевое ранение.

Глухое рычание сорвалось у волка с губ – сам не понимая себя, он хотел довериться этой двуногой. Ему очень хотелось, чтобы волчица жила.

Девушка кивнула, осторожно продела руки под волчицей и подняла ее. Волк видел, как она отнесла раненую на чистый деревянный пол веранды. Раздался свист – девушка подозвала своего коня, и тот с тихим ржанием рысцой подбежал к ней, доверчиво подставив волку свой бок. В седельной сумке девушка нашла какие-то пузырьки и сушеные травы, и принялась обрабатывать раны волчицы – даже мелкие царапины на морде и лапах. Закончив, девушка плеснула немного воды на язык спящей, и чуть улыбнулась, когда спящая волчица облизалась – это было хорошим знаком.

Поднявшись на ноги, девушка осмотрела дом.

– Мне придется остаться здесь на несколько дней… – наконец, произнесла она.

Волк подошел к раненой и обнюхал ее, пытаясь понять какие травы использовала двуногая, но многие из запахов были ему незнакомы.

Уходить и оставлять волчицу он почему-то не хотел – в душе так и сжималось все, когда он об этом думал. Зверь понимал – здесь и сейчас он должен находиться рядом с этой самой волчицей.

И никак иначе.

Он не рискнул слизывать с морды раненой зелья, и потому улегся рядом, чтобы согреть ее своим теплом. Для себя он решил – он не покинет волчицу, пока та не встанет на лапы. А уверенность в этом у него появилась еще когда девушка обрабатывала ей раны.

Незаметно для самого себя он задремал, а очнулся от запаха свежего мяса.

Он увидел, что волчица открыла глаза, и так обрадовался этому, что подскочил и принялся вылизывать ее аккуратную, такую привлекательную мордочку. Он радовался как щенок, снова и снова покрывая ее мордочку поцелуями и наслаждаясь, видя ясный взгляд пронзительно-серых глаз.

После того, как он осознал, что достаточно утомлять раненую своими приставаниями, он лег нос к носу с ней, довольный видеть ее взгляд не затуманенный болью. Впервые за долгое время он искренне радовался, и его мохнатый хвост вилял из стороны в сторону.

– О, я смотрю, сон пошел тебе на пользу… – послышался голос девушки, от которого волк подскочил на лапы, вновь обратившись в напряженного воина и защитника.

В руках девушки была неглубокая плошка с кровью. Она подошла и протянула плошку раненой. Заинтересованный нос волчицы шевельнулся, чуть приподнимая голову, и волчица облизнулась. Улыбнувшись такой реакции, девушка нагнулась и поставила плошку перед самой мордой волчицы.

Та чуть слышно заскулила, приподнимаясь, но волк помог ей, мягко подталкивая мордой, чтобы та улеглась на живот, и была возможность немного подкрепить силы. Пару мгновений волчица просто облизывала нос, а потом принялась осторожно слизывать свежую, еще теплую кровь, понимая, что это должно помочь ей быстрее восстановить силы.

Рана на боку еще беспокоила ее, отдаваясь пульсирующей болью, но чувствовала себя волчица намного лучше, хотя сил встать на лапы у нее еще не хватало.

Волк устроился снова у ее бока, поддерживая ее и согревая, и мягко положил свою голову на ее плечо, желая быть рядом.

Девушка следила с улыбкой, как волчица вылизывает дочиста плошку, и, присев к ней, протянула руку.

– Я рада, что ты пришла в себя… – тихо сказала девушка.

Мягкий нос осторожно уткнулся в руку девушки, изучая запах. Волчица чуть повернула голову, позволяя двуногой коснуться себя, и та провела по ее щеке и шее, поглаживая.

– Ты храбрая… – легонько почесывая волчицу, произнесла девушка. – Сражалась до последнего, пока тебя не скрутили… наверное, он был твоим другом?

Уши волчицы взметнулись вверх, вызвав интерес. Ведь она действительно защищала кого-то, перед тем, как ее погрузили в омут этой боли…

Она помнила, как какие-то люди пришли и убили его – человека, который подкармливал ее и выхаживал, когда нашел ее в лесу маленьким потерявшимся щенком. Он не держал ее, и она приходила и уходила, когда ей вздумается… но тогда оказалась рядом, и бросилась защищать друга.

От осознания того, что она ничего не смогла сделать, она почувствовала себя никчемной, но волк, тихо заворчавший на ее плече, отринул эти сомнения, и напомнил, что теперь рядом с ней есть кто-то, кому она небезразлична.

– Странная мы компания… я – не человек и не эльф… и вы, ребятки… – сказала девушка, и волчица снова подняла взгляд на нее, и увидела печаль в глазах двуногой. – Серая волчица, защитница дружбы… и лохматый воин, оказавшийся рядом, когда ты, милая, почти сдалась Тетушке Смерти…

Поглаживая волчицу по голове, девушка думала о чем-то своем, и ее глаза становились все печальнее, пока на них не заблестели выступившие слезы.

Словно устыдившись этих слез, девушка выпрямилась, и направилась снова в дом.

Волк заметил, что трупа больше нет – вероятно, пока он спал, двуногая смогла убрать его. Дымящийся неподалеку холмик земли подсказал, что она оттащила его в сторону, сожгла и засыпала останки землей, сохранив некое подобие могилы.

Он смотрел на нее и думал, что она очень странная и… одинокая. Вероятно, подумал волк, в ее жизни никого не было, кроме ее коня.

Он с удивлением наблюдал, как конь ластится к девушке, словно щенок-переросток, и играется, пытаясь ее подбодрить. Воин леса смотрел на то, как девушка смеялась и понимал – она не причинит вреда зверю – любому зверю…

Несколько дней он был рад этой компании – быстро выздоравливающей волчице и странной двуногой с храбрым конем. Он видел, как девушка заботилась о Серой – так она звала волчицу – как каждый день проверяла раны, следя за тем, чтобы они зажили. Он видел, как она ухаживает за конем – чистит его до блеска, разговаривает с ним…

И в этой идиллической картине он видел, что так может быть всегда… что ему не стоит больше уходить куда-то и искать неведомого и недостижимого. Он решил, что все, что ему нужно – есть здесь и сейчас.

Он охотился каждый день, принося раненой волчице зайцев и птиц, дивился свободно гулявшему коню, готовому подойти к своей двуногой по первому зову. Радовался, видя в глазах Серой не только благодарность за то, что он был рядом, но и зарождающуюся любовь.

Девушка звала его Лохматым – ей очень нравилась его длинная шерсть, и он иногда позволял ей дотронуться до себя и погладить. Он не хотел себе признаваться, но ему было очень приятно ощущать тепло ее прикосновения на своей голове, и слышать полные доброты слова, которые говорила ему девушка.

Наконец, наступила пора, когда Серая стала бегать уверенно и откликалась на игры, которые предлагал ей Лохматый – они могли радоваться жизни. Воин леса радовался даже когда Серая огрызалась на его излишне настойчивые приставания. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Одно омрачило Лохматого – девушка собрала свои вещи, оседлала коня, снова надев на него странную уздечку, которая никогда не звенела (в отличие от знакомых ему звонких уздечек людей, эта была сделана исключительно из кожаных ремешков, и в ней не было железного прута, который помещался во рту лошади).

Это могло означать лишь одно – девушка собиралась уехать.

Двуногая подошла к остановившим свои игры волкам, внимательно изучая их взглядом, и опустилась на колени. Волки подошли ближе.

– Серая… – с улыбкой приобняла волчицу девушка. – Ты поправилась на удивление быстро… но немудрено – ведь у тебя такая поддержка…

Она обняла другой рукой Лохматого, и воин леса прижался к ее плечу.

– Значит, мое дело здесь сделано… – Серой показалось, будто в голосе двуногой прозвучала печаль, и она с тихим ворчанием извернулась и сунула голову ей под мышку, ластясь.

– Я не держу вас… вы дикие волки… вы должны быть свободны. – чуть откинувшись назад, сказала девушка, и волки увидели на ее щеке соленую дорожку одинокой слезинки.

Лохматый слизнул ее с лица девушки – за эти дни он успел привязаться к ней и понять ее. Ее звериная искренность восхищала его, он иногда начинал думать о ней, как о подруге, или как о сестре, готовой помочь не только ему, но и любому зверю, оказавшемуся в беде.

– Будьте счастливы… – голос подвел девушку, и она поднялась на ноги и, отвернувшись, зашагала к коню, терпеливо ожидавшему ее чуть в стороне.

Волки услышали тихий всхлип, который девушка пыталась скрыть от них.

Вскочив в седло, она еще раз бросила на них прощальный взгляд и, повернув коня в противоположную сторону, направила его спокойной рысью прочь от этого места.

Она не успела доехать до кромки леса, как волки, не сговариваясь, припустили следом, не желая оставлять ее одну. Им хотелось быть ее семьей – она заслуживала этого.

Фамильяр

У каждой уважающей себя ведьмы есть фамильяр. Вопреки ошибочному мнению, это вовсе не домашнее животное, которое завели для души.

О, нет.

Фамильяр появляется сам. Он приходит самыми неожиданными тропами и остается по собственной воле. Он помогает ведьме самыми разными способами и всегда рад составить ей компанию.

Так было и с ней. Девушка не собиралась заводить питомца. Однако, стоило ей начать раскрывать в себе дремавший до определенного времени талант к ведомству, и к ней пришла кошка. Точнее, еще совсем маленький котенок. Она была трехцветной, с зелено-желтыми мудрыми и одновременно хитрыми глазами, и совершенно необыкновенным характером.

Шкурка кошки была особенной – черный цвет был основным, однако в нем проглядывали пятна ярко-рыжего цвета, на передних лапках пальцы были белыми, а на задних словно были белые носочки; грудка тоже была белой, словно кошке надели манишку, окруженную широкими, в палец толщиной, черно-рыжими полосками. Голова же кошки и вовсе была интересно окрашенной. Правая половина мордочки была похожа на енота – на рыжей шерстке вокруг глаза расположилась половина черной масочки, по форме напоминающей те, что носили еноты. Левая же часть была почти полностью черной. На лбу кошки красовалось ярко рыжее пятнышко, словно кто-то приложил туда палец в рыжей краске. Ведьма назвала это пятнышко поцелуем огня и очень любила целовать его.

Фамильяр получила имя Шепот, так как была очень разговорчивой и мяукала очень уважительно и тихо.

С первых дней Шепот показала себя идеальным фамильяром. Стоило девушке начать колдовать или читать какое-нибудь заклинание, и котенок усаживался рядом, мурлыча себе под нос свои особенные заклятья на кошачьем языке.

Кошечка была очень смышленой – первым делом, оказавшись дома у ведьмы, она навела порядок на алтаре, передвинув кристаллы и камни так, чтобы в дом ведьмы входило больше позитивных энергий, а негативные обходили стороной. Девушка, заметив изменения, отметила особую красоту получившегося узора и не стала ничего возвращать на место, так и оставив сотворенное кошкой колдовство.

Следом за порядком на алтаре, она залезла в шкаф с травами, и скинула все, что имели на себе хоть каплю негативных воздействий. Ее ведьма, конечно, не была рада неожиданной уборке рассыпанных по полу трав и осколков, однако, пока подметала, сопровождаемая мяукающей и игриво прыгающей кошечкой, заулыбалась и принялась пританцовывать.

Вместе они творили свою – особую – магию…

Шепот же радовалась, что уже помогала своей ведьме налаживать жизнь. Ведь позитивные эмоции на лице ее ведьмы означали, что в дом приходят призванные кошкой светлые силы.

Фамильяр постаралась на славу, и не только привлекая позитивные вибрации в дом, но и ставя великолепную защиту, вплетая нити заклятий в поставленные ведьмой барьеры.

Месяц сменялся месяцем – в нужные ночи кошка забиралась на свою ведьмочку и подолгу мурлыкала, читая кошачьи заклятия. И так приятно было ощущать мягкие и нежные руки девушки на своей гладкой шерстке. А уж как было невероятно сидеть у окна в лунную ночь или дождливый вечер – в молчании, просто касаясь друг друга душевно!

Иногда ведьма танцевала – и тогда Шепот присоединялась к ней то подпевая, то танцуя вместе с ней, выводя зачарованные узоры на полу, привлекающие удачу и хорошее здоровье.

А уж здоровье у ведьмы требовало внимания фамильяра. Девушка явно пережила не самые лучшие времена, истощенная как физически, так и энергетически. Со временем Шепот исправила это.

Пошли на пользу и танцы, и песни, и их периодические игры, носившие весьма магический характер.

Земли вокруг домика, где обитали ведьма и ее фамильяр, тоже зацвели. Царивший в округе голод сменился процветанием, люди перестали болеть и умирать, природа вернула себе былые блеск и красоту. Дикие звери вернулись в леса, и иногда приходили к дому ведьмы, чтобы погостить в ее уютном саду или немного пообщаться без слов с этой очаровательной и доброй ведьмой.

Люди, жившие неподалеку, знали, что в этом домике жила травница и лекарь, и стали приходить к ней, если требовались лекарства или просто добрый совет. А девушка не отказывала в помощи, готовая всегда помочь всем, кто к ней приходил.

Приезжие, конечно, сторонились ведьмы и все норовили опорочить ее в глазах местных жителей, но те стояли за свою ведьму горой, пресекая оскорбления той, кто принесла в их округ богатые урожаи, удачу и здоровье.

Все помнили каково это было – жить до ее приезда в этот край. Был и голод, и мор, и война, которые, казалось, стали отступать, стоило девушке заселиться в полуразвалившийся домик, который она привела в порядок сама. А уж ее знаниям в области трав и лекарственных растений могли позавидовать королевские аптекари – люди стекались со всех соседних округов, чтобы получить от нее лекарства.

Благодарили все ведьму, а она знала, кого благодарить за то, что удача теперь сопутствовала не только ей самой, но и всей округе.

И потому ее фамильяр Шепот каждый день удостаивалась особой благодарности, вызывавшей у кошки довольное мурлыканье.

Таверна «Бивак»

У каждого местечка есть легенда. О каких-то существах, проживающих в округе, о некогда произошедшем в этих местах происшествии, или и вовсе о том, как возникло то или иное место.

У этой небольшой, даже, непримечательной, таверны была совершенно особенная история.

– Эля пинту, будь добр. – к стойке подошел матерый мужчина в мокром от холодного дождя, царящего на улице, плаще.

– Вечер добрый, путник. Что-нибудь к элю? Хлеба? Мяса? Овощей?

– Благодарю. Не откажусь от трапезы. – на стойку легло несколько монет. – Путь был долог и тяжел. И мокр, словно с небес льется целый океан…

– Что ж, могу предложить обсохнуть у камина и поесть горячего, чтобы согреться и восстановить силы. Подготовить комнату на ночь? Баню перед сном? – монеты исчезли в кармане хозяина.

– Прогреть кости после долгого путешествия будет к месту. – еще несколько монет заблестело на полированном дереве барной стойки. – В одиночестве. От комнаты на ночь тоже не откажусь. Паренек в конюшне сказал заплатить вам за сено и воду для коня…

– Без проблем все сделаем в лучшем виде. – спрятав деньги, широко улыбнулся хозяин таверны. – Присаживайтесь к очагу, пока я подготовлю вам еду и питье.

– Благодарю. – гость чуть поклонился и направился к стульям у огня в камине. Пламя приятно грело, и путник скинул свой плащ, развесив его на спинке стула, чтобы просушить. Путник оказался хорошо вооружен – на поясе обнаружились два меча, из-под полы добротной кожаной куртки черного цвета выглядывала рукоять кинжала. Хозяин отметил все это прежде чем зашел на кухню.

Вооруженный путник не был чем-то удивительным – дороги были опасными из-за множества шаек разбойников и диких зверей, ищущих легкой добычи. Однако, та естественная легкость, с которой этот путник носил недешевую одежду и превосходные мечи… вот именно это и насторожило мужчину.

Хозяин проверил монеты – настоящее серебро и один золотой грифон. Богатый постоялец лучше прочих, потому история путника его не интересовала.

Он достал лучшую кружку и наполнил ее добрым элем из особого бочонка, доставшегося ему от щедрых дворфов-купцов, недавно останавливавшихся в его таверне. В добротную миску он зачерпнул хорошую порцию тушеных овощей с травами и положил поверх еще горячее ароматное мясо молодого теленка.

Вернувшись в зал, хозяин несколько мгновений изучал немногочисленных посетителей, прежде чем подойти к новому гостю и поставить еду и питье на небольшой столик рядом с растянувшимся у огня путником.

Гость блаженно улыбался, смотря в танцующее пламя камина, рядом чуть дымился его плащ, обсыхающий на соседнем стуле.

– Прошу. – кивнул хозяин гостю. – Что-нибудь еще?

– Краюху хлеба, если есть свежий. И, если можно, ответ на вопрос… – хозяин чуть напрягся, смотря на не отрывающего своего взгляда от огня гостя, но тот улыбался. – Почему на вывеске кот?

Хозяин рассмеялся такому вопросу:

– О, это очень старая легенда. Я с удовольствием ее расскажу, если желаете. Но для начала позвольте мне принести вам хлеба и взять кружку эля для себя.

– Конечно. – гость чуть кивнул, всего на мгновение посмотрев на гостеприимного хозяина таверны.

Тот кивнул в ответ и быстро сходил за мягким и теплым свежим хлебом и элем и вернулся, усевшись на стул, взятый от пустовавшего столика рядом.

Гость, успевший опробовать еды, причмокнул, облизывая пальцы: