Страница 2 из 3
Вместе с истекающим временем, улетучивался и мой настрой вручать подарок лично в руки Тохе. Пытаясь побороть нарастающую нервозность я пила с Викой её любимое грузинское вино и слушала болтовню друзей.
– Гришка, я думала, ты никогда не женишься. Так и состаришься отшельником в своём громадном особняке. Уж тебе-то чего не хватало? – доносился чей-то трёп.
– Чем больше квадратных метров, тем грустнее эхо. Одиночество надоедает даже таким, как я, – ответил Авдеев.
Слушать о семейном счастье других приятно, только в те моменты, когда в твоей душе не скребут кошки от одиночества и страданий безответной любви. И, кажется, мои кошки ещё и гадить там же начинают, загаживая душу завистью.
Решив немного пройтись по залу и поглазеть на все развлечения, которые сегодня были предложены для гостей, я едва тут же и не растянулась, запутавшись в подоле платья.
Чертыхаясь себе под нос, я выставила ногу, чем сразу же воспользовался длинный разрез, оголив мою ногу по самый край кружева чулок.
– Потанцуем? – прозвучал глубокий голос Тохи над моей макушкой.
Моё сердце от неожиданности булькнуло в груди, кажется, умирая от счастья. Но, как только мой взгляд пробежался от ботинок принца до протянутой руки, начало биться, словно заново родилось.
Наверное, впервые Бертран смотрел на меня так, как смотрит на своих бесконечных девушек. Его взгляд оставлял покалывающий след на коже, там, где прозрачная ткань верха платья не скрывала окружности моей груди.
– Я хотела пройтись до фотокабинки, – судорожно пыталась я возродить в себе обиду за его эгоизм и самодурство.
Не вышло. Скорее всего, я самая беспринципная особа, позволяющая обращаться принцу с собой, как его душеньке угодно. Но едва он оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня, я теряю и голову и гордость.
Вложив ладонь в предложенную руку, справиться с отрывом задницы от кресла оказалось гораздо проще.
– Боюсь, что тогда даже мой друг Луи поменяет ориентацию и вернётся к традиционной любви, – съязвил Бертран, притягивая меня к себе, словно пряча.
Раньше, дурачась, я могла у него не только повиснуть на шее, но и забраться на неё же. Сейчас же, едва мои ладони дотронулись до твердого торса, за жесткими мышцами которого гулко и быстро стучало сердце принца, меня уже с головы до пят затоптали мурашки.
Из колонок потекли звуки нежного английского вальса, яркие лучи стробоскопов перестали скакать по залу, сменившись, медленно перетекающими по стенам и полу, волнами пастельных оттенков синего.
Я испуганно уставилась на Тоху, с запозданием осознав, что этот танец не будет простым топтанием на месте в обнимку.
– Вальс? – моментально овладел мною страх опозориться.
Я как бы на этот бал и явилась за шкурой принца, но кружить с ним по залу, под прицелом сотни глаз не планировала!
– Не дёргайся, Санечка. Я поведу, – сильнее надавив мне на спину ладонью, ответил Тоха.
Без намёка на волнение. В его медовых глазах только перманентная самоуверенность и твёрдость намерения, такая, что спорить бесполезно. И снова этот таинственный блеск. Опасный, жаркий, манящий. Он завораживает меня, как огромная закручивающаяся штормовая волна.
Под давлением его широкой ладони, моя спина выпрямилась, лопатки едва не поцеловались друг с другом. Такой безупречной осанки не удавалось добиться даже моему деспотичному учителю танцев. Тоха ходил так, словно в нём сконцентрировалось достоинство и величие всего рода Бертранов.
Танцы, фехтование, езда верхом и прочие традиционные занятия аристократов, сформировали и у принца идеальную осанку. Сколько я себя помню, Бертран всегда держит спину прямо, в любом состоянии.
Сила духа и неукротимая отвага Антуану досталась от рода Слащёвых. Любую трудность Тоха принимает с гордо поднятой головой. Этого не видят его бабочки однодневки, только те, кто знает Тоху не только в атмосфере драйва и куража его бесконечных вечеринок.
– А что блондинка? Неужели отказалась ознакомить всех присутствующих с цветом своего нижнего белья? – дрожа от волнения как мокрый заяц под кустом, язвила я, ещё не до конца простив ему идиотский поступок.
Держащая мою ладонь рука Антуана, резко дернулась, вынуждая меня податься вперёд, а та, что лежала на талии, казалось, уже прожгла тонкую ткань и клеймила мою поясницу пятернёй.
– Во всяком случае, оно у неё хотя бы есть! – рыкнул мне в ухо Тоха и так же резко отпустил, отправляя кружиться под его рукой.
Сияющий под светом лучей атлас взметнулся, обнажая натянутую до предела ногу в высоком разрезе, на следующем шаге уже стекая по ноге. Холодная ткань, словно морозный воздух, обожгла разгорячённую кожу.
В бесконечной карусели поворотов я не видела лиц окружающих нас людей. Голова и без того кружилась, превращая всё вокруг в смазанные картинки образов и вспышек. Но, я знала, что на нас смотрят десятки пар глаз и едва ли уже не жалела о выборе наряда, чувствуя себя практически голой.
Мой брошенный взгляд на Тоху, полный мольбы остановиться, остался незамеченным. Его медово-карие глаза, полыхая огнём, бесстыдно блуждали по моему телу, словно впервые видят.
Управляя мной, как куклой на верёвочках, Тоха снова уверенно притянул меня к себе. Ледяные пальцы принца дерзко обхватили мой подбородок, поднимая выше.
– Если ты хотел узнать, надела ли я трусики, мог бы просто спросить! – прошипела я ему в лицо, догадавшись к чему был этот выпад.
Адское пламя в глазах Бертрана бушевало, будто их мехами раздувают.
– Надела? – тут же спросил Тоха.
Бесполезно с ним язвить и пререкаться – всё пропустит мимо ушей, но своего добьётся.
Его пальцы опустились ниже, скользнув по бёдрам, и это прикосновение ощущалось невероятно остро, словно он касается моей голой кожи. Жар прилил к моим щекам и спустился ниже, к самому краю кружевных стрингов, которые я тоже надела ради своей цели.
Я не могла ответить. Моё сердце колотилось и увеличивалось в груди, дыхание сбивалось от каждого, даже незначительного движения его рук. Неужели он не видит, что сводит меня с ума?
– Не слышу, Санечка, – сузил глаза Тоха, впиваясь пальцами в мои бока.
Наложенный эффект на музыку, позволил Тохе опорочить даже этот благопристойный вальс, добавляя движения ему несвойственные. Может в этом секрет его бешеной популярности? Любая нота, к которой он прикасается, наполняется сексуальным звучанием, любой трек пропитан пороком.
– Какая разница, Антуан? У тебя, наверное, уже черный пояс по сниманию трусиков, – выпалила я, сканируя взглядом его лицо.
Я хотела убедиться, что всё происходящее мне не кажется. Что он действительно хочет меня, а не моё разбушевавшееся либидо замечает то, чего быть может и нет.
Принц на моё нежелание отвечать только ещё больше разозлился, рывком разворачивая меня к себе спиной.
Снова! Снова слишком близко! Моя спина тесно прижата к его груди, так, что я чувствую жар его тела сквозь слои одежды. Страстные и чувственные движения его бёдер, скорее всего, окончательно сбили публику, пытающуюся угадать, во что превратил Бертран этот невинный вальс. Я бы даже на горячую и острую сальсу не стала ставить, потому как от движений Тохи, даже она сгорела бы со стыда.
– Тогда я проверю сам, – касаясь своими тёплыми губами моей шеи, заявил Тоха.
Кожу моментально покрывают мурашки, вслед за жарким шёпотом растекаясь по затылку и плечам. Медленно, словно здороваясь с каждой мурашкой, Тоха скользит ладонями по моим рукам вниз.
Головокружение уже приняло масштабы катастрофы, превратив мои мозги в расплавленный маршмеллоу.
Плавно подняв мои руки вверх, Тоха начал обратное движение по ним. Каждый пройденный им сантиметр, ускорял биение моего сердца на один шаг. Для меня эта пытка тянулась, как рабочее время лентяя. Антуан же никуда не спешил, словно растягивая удовольствие, изучая и смакуя.
Мы снова были слишком близко. Настолько, что я не могла не почувствовать давление твердого желания на своей заднице. Но едва робкий луч ликования забрезжил в дебрях моих тайных фантазий, как тут же исчез.
– Тони! – отвратительный писк прервал наше своеобразное уединение в порытой вуалью флера атмосфере.
Как камень, влетевший в стекло витрины и разрушивший уютную жизнь лавки магии и волшебства в Косом переулке.
– Арина! – встрепенулся Тоха, радостно скалясь этой наглой и бестактной сучке.
У меня моментально всё оборвалось внутри и приносящие самые прекрасные ощущения горячие импульсы в мгновенье вытащили свои острые зубы, раздирая теперь трепещущее сердце в лоскуты.
Глава 2. Ангел под мухой
С появлением на празднике Арины, шансы на реализацию моего плана резко сократились до нуля. Этой девушкой Бертран грезил очень долго и его можно понять – Ариша потрясающая красива и отлично владеет искусством соблазнения мужчин. Даже её бесцеремонная наглость и плебейские манеры крикливой торгашки, ничуть не охлаждают пыл парней.
Ещё совсем недавно я сама стебалась над безуспешными попытками Тохи уложить её в постель, а сейчас я чувствую себя маленькой невзрачной букашкой. Словно в сад, где всё уютно и знакомо, где я чувствую себя уверенно, планируя волшебную ночь с принцем, вдруг впорхнула невероятно красивая бабочка и тут же завладела вниманием напыщенного титулованного жука, оставив бедную букашку ронять горькие слёзы в лопухах.
Одарив Арину дежурной улыбкой, я решила не пытаться натянуть сову на глобус.
– Вижу у вас долгожданная встреча, не буду вам мешать, – отстранилась я от парня нарасхват.
Руки Тохи соскользнули с моей талии и зависли в воздухе на пару секунд, будто он не мог понять, что со мной делать. Поджав губы, Бертран смотрел на меня, будто я сказала ему что-то неприятное или зацепила его самолюбие.
– Не волнуйся, я уверена, что сама найду дорогу к столику, – попыталась улыбнуться я и ему, но чёртовы губы не слушались, кривясь в гримасе, словно я вот-вот разревусь.
Может быть, и заморосила бы, будь я нежной фиалкой, падающей в обморок от слова «жопа». Но, по моим жилам течёт ядрёная смесь дочери криминального авторитета по кличке Кид и самого уникального человека планеты с позывным «Сумрак».
С этой же прилипшей кривой улыбкой я и вернулась за стол. Никого не видела и ничего не слышала. Мир вокруг громыхал и пестрил яркими красками праздника, а я переводила взгляд в попытках зацепиться за что-то, что спасёт моё разорванное сердце, и за грохотом разрушившихся надежд в моей голове я расслышу голоса друзей.
Почувствовав, как меня дёргает за руку Вика, я с той же дебильной улыбкой повернулась к ней. Грозно сверля меня взглядом, подруга грозно рявкнула:
– Пей, кому говорю!
– Не могла бы ты проявить сочувствие, и жалобно сложив бровки, поплакать вместе со мной? – зло поинтересовалась я у подруги, конечно выпуская пар совсем не по её вине.
– А в монастырь с тобой не сходить? – фыркнула Вика. – Что-то ты рано сдулась! А пафоса-то сколько было! Либо с ним сегодня, либо ни с кем и никогда!
И часа не прошло, как Вика отговаривала меня от моей затеи, но стоило появиться серьёзной сопернице – вскипела кровь волчицы!
– И что ты предлагаешь? Гладиаторские с ней бои устроить, за право присесть на жезл его высочества? – хватая предложенный стакан с коктейлем, злилась я.
– Как минимум не стоило убегать, поджав хвост! – упрекнула меня Вика за трусость.
– Ты её видела? Стройная, как бамбук на диете! Моя задница по сравнению с её похожа на дирижабль, – с плохо скрываемой завистью, продолжала я страдать.
Немного повернув голову, я посмотрела на Тоху. Он стоял ровно в том месте, где я его оставила, и был полностью поглощён беседой с Аришей. Я вижу, как она тянется ближе к Тохе, кладёт руку на его плечо, так что её грудь прижимается к его руке. Что-то говорит ему и смеётся. Бертран наклоняется к ней, и его непослушная чёлка падает на лоб. Антуан улыбается стерве, но не той ласковой улыбкой, которая чаще всего достаётся мне. Сейчас он больше похож на облизывающегося кота, собирающегося съесть це́лую клетку мышей.
– Он всегда был недосягаем для меня, таким и останется, – решила я прервать этот бессмысленный разговор. – Давай ещё по коктейлю.
Ещё один стаканчик сменился следующим, потом ещё и ещё. В какой-то момент я потеряла им счёт. Как назло, сегодня алкоголь не спешил затуманить моё сознание и помочь отвлечься от мечтаний о грёбанном принце.
– … эту стерву я беру на себя! Не волнуйся! – иногда долетала до моих ушей болтовня Вики. – И слышать больше не хочу, что ты серая мышь!
У меня совершенно не было настроение продолжать разговор на тему провалившегося плана, поэтому я только изредка кивала и улыбалась, надеясь, что делаю это своевременно.
– Я сейчас вернусь, – остановила я пьяный словесный поток Вики, поднимаясь с дивана.
– Покажи ему сиськи! – глядя на меня пьяными глазами, посоветовала Вика, хватая меня за руку.
Чуть не растянулась по её вине, не успев нормально встать. Зал качнулся, размазывая лица людей, как на картинах Ван Гога.
– Шикарный совет, – заверила я подругу.
Я не хотела искать взглядом Тоху, пересекая зал в сторону выхода к уборным, но встроенный в меня магнит не сбоил даже под натиском влитого алкоголя.
Бертран стоял у своих любимых вертушек в компании Арины, но сейчас уже не обращал на неё внимания, провожая меня взглядом так, будто готов в любую секунду сорваться и проводить меня в мою комнату.
Злость и отчаяние смешались во мне с алкоголем. Он не посмеет! Сегодня я пошлю его к чёрту! Надменно задрав нос, я решительно посмотрела в прищуренные глаза Тохи. «Даже не думай, Бертран! Либо сегодня, либо никогда! И плевать уже с кем»
Эта дурацкая выходка едва не стоила мне расквашенного носа и ободранных коленей. Споткнувшись, я с трудом и чьей-то помощью устояла на ногах.
– Если бы я знал, что тут такие ангелы падают с небес, приехал бы пораньше! – произнёс незнакомый голос над моей головой.
Иногда я становлюсь противен сам себе. Пресыщенная жизнь титулованного засранца с огромным состоянием за спиной стала надоедать. Прибавившаяся популярность к моему завидному положению в обществе, уже не приносила удовлетворения, а скорее уже висела тяжким грузом, зачастую мешая спокойно выпить пива в баре.
Сегодняшний праздник не вызывал у меня прилива эндорфинов в кровь, как раньше. Вчера я получил свой диплом. И что дальше? Присоединиться к строительному бизнесу отца? Чёрт, это последнее, чем бы я хотел заниматься в жизни. Никогда не мечтал заниматься этим, и вот, пожалуйста – на руках диплом по «бизнес-чертовщине».
– Тони, здесь слишком шумно! Эта чёртова музыка долбит мне по мозгам! Может быть, ты покажешь мне остров? – повиснув на моём предплечье, ворвалась в моё ухо Арина.
Предложи она мне это пару лет назад, я бы уже показывал ей и остров, и море. Всю фауну бы изучила в коленно-локтевой на пляже. Нет же! Динамила меня постоянно, с прицелом на серьёзные отношения. Вот только мне они на хер не нужны.
Стоит мне подумать о сексе, мой взгляд неизменно перемещается на Сумарокову. С тех самых пор, как она со звонким воплем вылетела из воды Истринского водохранилища прямиком в мои руки. С распущенными мокрыми волосами, тонкими локонами, облепившими её плечи, роскошную грудь. И сверкающими счастьем глазами. Про её задний бампер я без крепкого успокоительного и думать не могу! Ненавижу её плавную походку, заставляющую смотреть на безумно женственно раскачивающиеся бёдра, как на маятник гипнотизёра. Санькин аппетитный орех меня когда-нибудь доведет до греха…
– Это моя музыка, Арина. Мне она не по мозгам долбит, а будоражит кровь в венах, – ответил я, не отрывая взгляда, от перемещающейся по залу Санечки.
Сумарокова выглядела невероятно соблазнительно в этом роскошном платье. Обнаженная грудь под полупрозрачной тканью заставляет моё либидо биться в конвульсиях, от желания увидеть соски, скрытые под кружевными узорами вышивки. Движение атласной ткани юбки завораживают и я жадно ловлю моменты, когда её ножка появляется в разрезе.
– Обожаю смотреть на тебя, когда ты крутишь эти штуки! Тебе говорили, что ты невероятно горяч? – убирая мою челку со лба, томно выдохнула мне в лицо Ариша.
– Интересно… – пробормотал я, поборов в себе желание убрать её руки с моих волос.
Нахрен я заставил её переодеться? Лучше бы она и дальше продолжала скакать в мини-тряпке, смешиваясь с толпой девчонок в таких же блядских обрезках мануфактурной промышленности! А сейчас она выглядит как самый лакомый кусочек для всяких негодяев. Невероятно соблазнительна, и в то же время слишком наивна и невинна, что сводит придурков, вроде меня, с ума от желания затащить её в постель. Именно поэтому я должен за ней присматривать.
– Тони, малыш, мне кажется, ты не рад меня снова видеть, – обиженно надула губы Арина.
Наверное, я должен быть внимательным к даме, но в данный момент меня занимала не она. Сашенька, высокомерно вздёрнув нос, стрельнув в меня пьяным взглядом, едва не растянулась на полу. Недотёпа! Предотвратил встречу курносого носа и паркета какой-то Казанова, явно припершийся сюда, чтобы найти кому присунуть свой вонючий огрызок.
– Я не твой малыш… так, стоп! – выпалил я, глядя как Сумарокова вместо секундной благодарности, подхватывает под руку этого гамадрила, и идёт с ним к бару.
– Опять присматриваешь за своим хомячком? – цокнула языком Ариша, проследив за моим взглядом.
Раздражение прокатилось по венам, как цунами. Санька давно перестала походить на хомячка! И… только я могу её так называть!
– Она не должна находиться одна, – неохотно бросил я, а мои руки на автомате уже заряжали длинный фристайл треков.
– Так она и не одна, – сладким голоском проговорила Арина, касаясь губами моей щеки.
– Вижу, – сквозь сжатые зубы цежу я.
В том-то и дело! Сашенька олицетворение идеальной женщины. Она чиста и свежа, как майский ландыш. Она неприкасаемая!
Она для меня всё. Лучшее, что я сделал в жизни, было ради этой маленькой крошки. Если её не останется в моей жизни, я просто провалюсь в ад. Чтобы крутить там чертям пластинки, разумеется.
– Она уже взрослая девушка, Тони. Лучшее, что ты можешь для неё сделать – перестань лезть в её жизнь, – словно мои мысли пробежали по лбу красной строкой, заметила Ариша.
– Да, ты права, – нехотя согласился я, позволив глазам отлепиться от идеальной попки, водружающейся на барный стул.
Что я могу? Сашенька мой лучший друг и это самая большая проблема. Она помнит тысячи вечеров, где мы болтали, обсуждая моих подружек. Сашка помнит даже больше имён девиц, с кем у меня был перепихон, чем помню я.
А сейчас… сейчас я каждый раз до смерти боюсь, что очередная бабочка однодневка, станет последней каплей. Сумарокова повзрослела, но осталась прежней жизнерадостной девчонкой, для которой моя музыка значит едва ли больше, чем для меня. А я боюсь, что однажды она скажет, что с неё хватит. Хватит вечеринок, девок и бездумной траты времени.
И тогда она уйдёт из моей жизни.
Когда-нибудь это случится, я знаю.
Сейчас, глядя на этот распускающийся бутон самой красивой в мире розы, я сожалел, что позволил случиться нашей дружбе. Встреть я эту знойную красотку с роскошными формами и безупречным содержанием, я бы ни за что её не отпустил. Теперь же, после сотен дружеских посиделок, где я хвастался очередной взятой «крепостью», уверен, от этого цветочка мне достанется лишь шипами по морде.
– Тони, помнишь, ты предлагал познакомить меня со своей семьёй? Мне кажется, что теперь я готова, – нежно покусывая мочку моего уха, замурлыкала Ариша.
– Ни хера не помню. Наверное, был пьян, – отклонил я голову, уворачиваясь от этих жалящих мои уши укусов.
Хера себе у баб память! Это было года три назад, когда в моих мозгах не было ничего, кроме тестостерона. Член обескровливал мозг настолько, что мимолётное влечение казалось большим чувством.
Недотрога трёхлетней давности, тем временем принялась облизывать мою шею, а её тонкая ладошка скользнула к моему паху. Но ни мне, ни моему дружку в штанах было не до прелюдий в диджейской рубке. Прямо мимо моего носа проплыла Сашенька, покачивая бедрами в нетрезвой походке. В компании того самого Годзиллы волосато-перекаченного.
– Сука! – выругался я, разозлившись, что эта хитрюга намеренно не смотрела в мою сторону, точно зная, что я не одобрю её выбор и остановлю.
– Тони! Оставь девочку в покое! Ну понравился ей этот… беспородный жеребец, тебе-то что? – заканючила Ариша, положив ладонь мне на щёку и разворачивая лицом к себе.
– Что? Ты делишь людей по их происхождению? – уставился я на ту, что когда-то казалась мне эталоном красоты, изыска и воспитания.
– Боже, Бертран, ты как с луны свалился. Тебе пора вынырнуть из мира своих битов и грез. В нашем мире всё и всегда делится. Лучше принеси мне выпить, – её рука снова на моих волосах. – Я люблю Периньон, помнишь?
– Конечно, Верочка, сейчас принесу, – бормочу я, убирая с башки эту внезапно ставшую мерзкой клешню, и улыбаюсь во весь рот.
– Ч-что? Я Арина! – в неподдельном ужасе и шоке распахнула зенки курица, делящая людей по сортам.
– Да пофиг, – ещё шире улыбаюсь я, отлично зная, как круто работает этот метод быстрого разрыва с бабами. – Потряси булками на танцполе, детка, потом пойдём потрахаемся.
– Ты в своём уме? – взвилась Ариша и её безупречнийшие черты лица исказились в довольно отвратительной гримассе.
– Что? – деланно изумился я, затем перевел взгляд на её тощий зад и добил: – А-а-а… булки усохли? Ну, тогда костями, старушка, костями!
Заржав как дегенерат, я спрыгнул с подмостка и широким шагом пересек огромный зал.
Антуан Бертран, по части избавления от излишне прилипчивых девушек, может курсы анти пикапа открывать. И вторые курсы по спасению чести и достоинства глупых маленьких хомячков!
Я был зол настолько, что не отдавал себе отчет, в том, что, по сути, обидел заинтересованную во мне девушку. Даже то, что интересовал я её лишь потому что моя персона удовлетворила её критерии, не давали мне права так жёстко с неё обходиться. Но, мой опыт мне подсказывал, что лучше две минуты побыть негодяем и подлецом, чем пытаться устанавливать рамки. С девушками никакие рамки не работают. Вообще. Все мои прежние «останемся друзьями» девушки, ещё продолжительное время не оставляли попыток перевести отношения в романтическое русло.
Остров, на котором расположены многочисленные строения нашего родового имения достаточно большой, и чтобы найти на нём Саньку потребовалось бы немало времени, учитывая, что укромных уголков тут на полсотни человек хватит. Но мне повезло. Я услышал бас этого волосатого чудовища, едва не проскочив мимо эллинга.
– Ты невероятно сексуальна, Саша, – усыплял бдительность вместе с разумом наглый потаскун.
– Правда? – раздался тоненький голосочек Сумароковой.
Что? Она серьёзно? Ты свои буфера видела, Хомячок? Я готов дрочить на них вечность!
Выглянув из-за угла, мысли о семяизвержении на шикарные круглые сиськи Санечки пришлось отложить. Крупные жилистые руки перекаченного мачо плавно сползали на аппетитную задницу Сашки.
– Подожди… я… кажется я перебрала. Мне пора, – попыталась отстраниться Саша, но гоблин её не позволил.
– Куда же ты? Мы ведь хотели посмотреть на огни Марселя, – продолжил дурить девчонке голову мудак.
– Она сказала, что ей пора, – максимально ровным голосом но с нескрываемой агрессией произнес я. – Убирайся отсюда, романтик хуев.
Самое хреновое, что я совершенно не узнавал чувака, которого занесло на мой остров. В мой дом. Что для моих вечеринок, признаться, было совсем неудивительно – многие мои друзья и знакомые привозили с собой ещё кучу народу, желающего потусоваться в фешенебельном замке Бертранов по системе «ультра всё включено». Знать бы какая тупая псина притащила в мой замок этого макака.
– Слышь, пацанчик, иди погуляй! Видишь, у меня тут наклёвывается! – отозвался придурок, не выпуская Сашку из рук и не глядя на меня.
– Что ты сказал? – охренел я больше с пьяной улыбки Саши, чем от дерзости мохнатого.
– Он сказал – наклевывается у него тут. Иди, погуляй, Антуан, – с насмешкой протянула Санька.
Услышав моё имя, ковёр ходячий обернулся и мне показалось, что поняв, с кем он имеет дело, мудак извинится и самоустранится.
– Девушке действительно пора, – почти миролюбиво сообщил я, вставая между ними и практически загораживая Санечку собой. – Ты её не получишь! Ни сегодня, ни потом. То, что у тебя на уме не произойдет, ясно?
– А я думаю, что девочка уже взрослая, чтобы решать самой, что ей делать, – ответил придурок, потянув Саньку за руку.
– Мне плевать, что ты думаешь. Девушка уйдет со мной, – угрожающе прорычал я, резко вскинув руку и ударив идиота по ключице веером торчащими из кулака костяшками.
С-с-сука! Макар был прав – удар эффективный, судя по взвывшему на луну шерстяному, но и мою руку прошила острая боль.
– Ты понятия не имеешь, с кем связался! – прошипел блохастый, всё ещё отходящий от удара под названием «От Беса, с любовью».
– Ты в моем имении, идиот, – напомнил я, хотя этот никак не меняло того, что реально не знаю что это за хрен.
– И что? Позовёшь на разборки старшего братика? – хмыкнул бабуин, определённо не зная, что никакого братика у меня нет.
– Я позову. Братика, – вдруг вмешалась Санька и я не выдержал, заржав в голосину.
Ну просто потому что старший брат Саньки – Сумароков Илья тип уникальный, который таким недалёким бабуинам может кошмар устроить хронический, даже не применяя физической силы.
– Лучше подумай ещё раз. С удовольствием отшлифую камень на тропинке твоей рожей, – посоветовал я.
– Думаешь, что если ты мелкий богатенький гадёныш, то ты вправе вмешиваться во всё? Решать, кто и с кем проводит время? Вы просто тупые, эгоистичные повесы, которые ничего собой не представляют. Без денег своих родителей ты никто! Никчемный музыкантишка, юзающий винил с чужими хитами! – взбесился Годзилла, аж покраснел от злости, но поражение принял, гордо развернувшись и словно вымуштрованный солдат, зашагал в сторону элинга.
– Quel salaud*, – вздохнул я, хмуро провожая его бритый затылок взглядом. – Где ты нашла этого мерзкого типа, Саня?
– Что? Вообще-то он не был мерзким, пока ты не заявился! – возмутилась мелкая нарушительница моего спокойствия, легонько тюкнув меня кулачком по моему торсу.
Развернувшись, я хотел смотреть собеседнице в глаза. Но не вышло. Её чертова грудь сейчас привлекла бы внимание даже самых асексуальных людей в мире. Тугие вершинки груди заострились и затвердели на холоде вечернего влажного воздуха и так призывно торчали, нескрываемые абсолютно тонкой тканью платья. О, дьявол! Дай мне сил! Потому что все остальные, похоже, на меня уже забили!
– Замёрзла? – пытался я всё же поднять глаза выше, но выходило из рук вон плохо.
Словно крупицы разума в моем мозге, как бурлаки, тянули глазные яблоки вверх, но груз оказался им не по плечу. Похоже потому, что каменеющий член в штанах, тянул их обратно.
***
*Quel salaud* – Вот придурок! (французкий сленг)
– Замёрзла? – окутывает меня глубокий голос Тохи, щедро украшенный хрипловатыми нотками.
– Не-а, – отрицательно качнула я головой, и звезды на небе начали сливаться в карусели. Кажется, с храбростью я перебрала.
Тоха всё ещё стоял слишком близко, что моему отрезвлению не способствовало. Он такой порочно красивый в этом свете луны. Его аристократические скулы в этом зловещем полумраке выглядели ещё острее. А в глазах можно было погибнуть, как в чёртовых темных омутах. Инкуб. Соблазнитель высшей пробы. Один мазнувший по тебе взгляд, и в груди нарастает приятная взволнованность.
Вот только для Антуана я просто лучший друг…
– Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, а по дороге ты расскажешь мне, почему ты так напилась, – приобняв меня за талию, как всегда мой доблестный друг спешил спрятать меня от тех глупостей, что я могу натворить в таком состоянии.
Потащив меня по узкой каменной дорожке, Тоха абсолютно не замечал, как я таяла от прикосновений его ладони к моему телу. Словно кусок масла на горячем тосте. Для него это просто очередной раз, когда он тащит Санечку домой, чтобы самому продолжить веселиться с какой-нибудь длинноногой девчонкой.
– А сам вернешься к своей мисс совершенство? – разозлилась я, вырвавшись из его обхвата и, качнувшись на высоких каблуках, едва не улетела со скалы в море.
Хотя лучше бы свалилась. Не так уж тут высоко, не разбилась бы, только, может, немного остыла. Стальная хватка на моей талии, жесткий торс за спиной и насыщенный бархатным хрипом голос разогнали эндорфины по венам с такой скоростью, что моя голова бедовая начала кружиться пуще прежнего. Тоха прижал меня к себе так крепко, что я чувствовала каждую мышцу стального тела Бертрана.
– Чёрт, малышка! Сейчас ты опасна сама для себя, – не выпуская меня из своего медвежьего капкана, заключил Бертран.
– Этот столбик так неожиданно выпрыгнул прямо на меня! – пожаловалась я, увидев, что зацепилась за небольшой осветительный столбик, который почему-то не работал.
– Угу. Я так и понял. Пожалуй, я буду держать тебя подальше от всяких ниндзя-столбиков, – развернув меня лицом к себе, покачал головой Тоха.
Его непослушная челка опять упала на лоб, и я автоматически потянулась к ней рукой, сдвигая вверх и… не смогла остановиться, обвивая Тоху за шею и запуская пальцы в шелковистые вихры на затылке.
Мгновенье никто из нас не двигался. А затем ладони Тохи медленно опустились с моей талии на бедра. В это время глаза Антуана заполонила темная мгла. Он буквально пожирал меня взглядом. Его грудь начала вздыматься всё быстрее, чёрный взгляд, полный похоти и огня, блуждал по моему лицу, будто пытался найти в нём сигнальный «стоп».
Решив, что возможно это мой последний шанс – завалить сегодня этого брыкливого жеребца в постель – я потянулась к его губам. Но мои планы снова были безжалостно разбиты. Губы соприкоснулись вовсе не с чувственным ртом принца, а с его холодной щекой.
– Саша, – произнёс Антуан, тоном в котором было нечто среднее между мольбой и проклятьем.
Крепкие ладони только на секунду соскользнули на мой зад, сминая его, но этого хватило, чтобы внутри меня расплескалась горячая волна. Я вся горела от груди до шпилек, непроизвольно выгибаясь в его руках, будто он как кукловод управлял моим телом. Мои щёки охватило языками пламени от того, что я почувствовала твердое давление его эрекции.
– Ты не знаешь, что творишь, Саша, – сверкнул глазами Тоха, словно злился на меня.
– Я знаю, – твердо заявила я, опуская ладони на его рельефные мышцы груди.
Я сто тысяч раз видела его обнаженный торс и столько же раз прикасалась к его плетеным каменным мышцам. Но раньше во мне не происходило такого смертельного урагана бушующих гормонов.
– Ты слишком пьяна, малышка, – перехватил мои запястья Тоха, поднимая высоко над головой.
– Я хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что ты делаешь со всеми своими крошками, Тони, – пропадая в черных пропастях его глаз, решилась я.
Тоха издал странный звук, что-то между стоном и рычанием, и, резко подхватив меня под зад, закинул на своё плечо. Но не успела я порадоваться тому, как развиваются события в лучших традициях пещерных людей, как Бертран вернул меня на землю и в прямом, и в переносном смыслах:
– Ты пьяна, Санечка. И я отведу тебя в твою комнату. Это единственное, чему я позволю случиться, – отрезал гребанный принц таким тоном, который не подразумевал ничего, кроме как: «Заткнись и выполняй, что я говорю».
Снова схватив меня за руку, Антуан шел со мной рядом, сурово сдвинув соболиные брови. Я знала, что будет непросто переступить через годы дружбы и перевести эту дружбу в горизонтальное положение. И, разумеется, понимала, что для Тохи я не просто очередная телка. И, учитывая, что наши семьи дружат, он, наверное, боится, что придется понести ответственность за то, о чем я его прошу.
– Боже, Бертран, ты решил, что мне нужна твоя холостяцкая свобода? – расхохоталась я так, что хрусталь в люстрах холла зазвенел. – Мы все знаем, что ты ни с кем не встречаешься. Я ведь говорю только об одной ночи.
– Что ты несешь, женщина? Это всё, что тебе от меня нужно? – насмешливо выгнул брови Тоха, явно уже не воспринимая меня как адекватного собеседника.
– Ну да, – кивнула я, неуверенно пожав плечами.
Нужно мне гораздо больше… он прав.
– Ты не соображаешь, о чем ты просишь, Саша, – тяжело выдохнул Тоха, останавливаясь у тяжелой добротной дубовой двери в выделенную мне спальню.
– Мне двадцать три, Бертран! А я знаю, что такое секс, только по фильмам для взрослых! И всё из-за тебя! Ты пасешь меня, как глупую овечку, сколько я себя помню, а сам в это время трахаешь всё, что не успело убежать! – с обидой выплеснула я, осознавая свое поражение.
Он ни за что не перешагнёт эту гребаную черту дружбы.
– Значит, ты не остановила бы этого мохнатого, если бы я не пришел? – гневно засверкал очами наследный засранец.
Его ярость была настолько… горячей, что я чувствовала жар его кожи, даже не дотрагиваясь. Раньше Тоха только посмеивался над неуклюжими попытками парней затащить меня в постель, но в последнее время его стало дико бесить любое чрезмерное внимание мужчин ко мне.
– У меня был план «Б», – буркнула я. – Мы вернулись бы в зал, и его остановила бы водка.
– Водка разгоняет, а не останавливает, – рявкнул Тоха, распахивая дверь и затаскивая меня в комнату. – Объясни мне, что на тебя нашло?
И снова это странное чувство, что я и Тоха становимся дальше друг от друга из-за моих к нему чувств. Раньше я бы не раздумывая разболтала ему всё, что у меня на уме. Но и он раньше всегда меня поддерживал, что за блажь отгонять от меня парней, если я ему не интересна как девушка?
В комнате кромешная темнота из-за выключенного освещения и плотно задернутых штор.
– Ничего я объяснять не собираюсь на том простом основании, что я женщина! – заявила я, хлопая рукой по выключателю.
– Козыри пошли? – хмыкнул Бертран и щёлкнул выключателем где-то выше. – Спокойной ночи, Санечка.
Щелкнул выключатель, и яркая вспышка света заставила меня на секунду зажмурить глаза, а когда я их распахнула, то наследная задница уже смылась, оставив меня один на один с десятками маленьких крючков на платье и неудовлетворенным желанием, болезненно ноющим в низу живота.
Теперь понятно, зачем Эмелин камеристка. Такие шмотки просто невозможно ни надеть самой, ни снять.
Вывернув руки, как гуттаперчевый акробат, всё, что я смогла, это только грязно выругаться. На платье, на Антуана и на гнусную подножку судьбы в целом. Почему бы мне не влюбиться в любого другого парня? Вот Самойлов Родька, например, подкатывал со своим хреном. Тёртым. Чем не вариант? Ах, ну да, и тогда же меня утащил Антуан, завернув в свой пуховик, как в мешок. Он просто не даёт мне ни единого шанса на отношения, скотина эгоистичная!
