– Как!? – воскликнул худощавый священник, у которого вновь прорезался голос. – Вы меня узнали?
– Узнал, – спокойно ответил мужчина, сходя с кафедры. – И приеду обязательно в день весеннего равноденствия будущего года.
– Вы уже и дату знаете?
– Знаю, – немного усмехаясь, ответил незнакомец, отступая всё дальше и двигаясь в направлении противоположной к кафедре стены. – И очень надеюсь, что наша встреча состоится.
– Можете в этом не сомневаться! – воскликнул полный священник.
– Я вам верю господин Префект.
– Как?! – воскликнул он. – Вы и меня узнали?
– Да, – спокойно ответил незнакомец, – и в случае надобности, всегда смогу всех вас найти. Ведь вы же не потеряете доверенную мной вам вещь?
– Эту!? – вновь воскликнул священник и прижал к своему сердцу табакерку с камнем. – Никогда! Она будет храниться в тайнике этого собора, известном только нам троим, – и он обвёл рукой себя и двух других священников.
– Тогда я спокоен, – сказал незнакомец, пятясь к стене, где вдруг на секунду исчез из виду, скрывшись в единственном тёмном углу помещения.
Но и этого мгновенья мужчине оказалось вполне достаточно, чтобы незаметно покинуть подземелье, воспользовавшись скрытой потайной дверью, известной, почему-то, только ему одному. Даже дежуривший у лестницы каноник не успел ничего увидеть. Поэтому бросившиеся по мановению руки священника следом за ним люди наткнулись лишь на глухую и холодную серую стену.
Когда же они вернулись к кафедре с дико шарящими вокруг себя глазами, полный священник откинул крышку табакерки и издал истошный, дикий крик.
– Что там?
– Что вы увидели?
Тут же посыпались вопросы испуганных его криком людей.
Трясясь всем телом, священник перевернул табакерку внутренним донышком вниз, и, посмотрев на взволнованных братьев, еле выдавил из себя лишь несколько фраз:
– Там, ничего нет. Пусто.
Часть первая
Бернардо: – Присядем, И разрешите штурмовать ваш слух, Столь укреплённый против нас, рассказом о виденном.
Горацио: – Извольте, я сажусь. Послушаем, что скажет нам Бернардо.
У. Шекспир «Гамлет…»
1 глава
В северо-западной части федеральной земли Баварии раскинулась одна из её самых живописных областей включающая в себя красивейший округ – Нижнюю Франконию.
Именно здесь, утопая в зелени лесов, покрывающих холмистую местность этого региона, на берегу реки Майн, вырос великолепный, пусть не очень величественный, но древний – город Вюрцбург.
Корни своего происхождения он надёжно спрятал глубоко под землёй. Землёй, порождающей прекрасные урожаи винограда, из которого местные виноделы вот уже много веков производят отличное вино. И здесь же, громоздясь на одном из холмов, расположилась величественная крепость Мариенберг, надёжно оберегающая этот чудный уголок баварской земли от набегов врагов.
В один из последних дней летнего месяца, когда лиственный лес ещё только собирался окраситься в томные и ярко-вычурные цвета, на кривой грязной дороге, ведущей в этот славный город, появилась большая крытая платформенная повозка – настоящий дормез. Запряжённый шестёркой лошадей, он даже не подпрыгивал на ухабах и буграх дорожного полотна, что говорило о том, насколько тяжёлым был его груз. И действительно, присмотревшись, можно было увидеть привязанный цепью к широкой длинной крыше повозки огромный ящик, чем-то по форме похожий на гроб. На нём лежал небольшой чемодан, примотанный к ящику лишь пеньковой верёвкой.
Четыре больших колеса дормеза, рассекая чёрную раскисшую после дождей жижу и надрывно скрипя осями, медленно, но уверенно, приближали свою тяжёлую ношу к старинному городу Вюрцбургу. Острые шпили его кафедрального собора постепенно пронизывали тёмный покров ночи, заставляя в окнах домов загораться масляные светильники и восковые свечи. Размывая образы строений, бархатная мгла оставляла место лишь их одиноким огонькам, напоминающим скопление светлячков; но по мере наступления непроглядной темноты и эти пятнышки света начинали поочерёдно гаснуть.
Грохоча по булыжной мостовой, большая тяжёлая повозка, наконец, въехала в город. Медленно перебравшись через мост и миновав вдоль набережной реки пару старинных церквей, она остановилась. Дверь дормеза распахнулась, и из его недр вышел человек; довольно высокого роста и очень плотного телосложения. На его голове был кондовый цилиндр, а на широких плечах дорожный плащ с верхней наружной подстёжкой. В правой руке он держал длинную массивную трость с изящно изогнутой ручкой, увенчанной большим эллипсоидным набалдашником. Созданный, словно из огранённого горного хрусталя, набалдашник сверкал даже в непроглядном сумраке ночи, которая уже окончательно вступила в свои права.
Данный предмет имел мало чего общего с теми тросточками, которые только начинали входить в моду и скорее напоминал дорожный посох какого-нибудь пилигрима. Заслуживающая всяких похвал, виртуозная и филигранная работа весьма искусного мастера.
Но даже такого поразительного и чарующего блеска набалдашника трости было недостаточно, чтобы затмить тот фееричный радужный ореол, который изливался от огромного драгоценного камня в золотой раковине на перстне незнакомца, надетого на его мизинец левой руки. И именно на эту же кисть была натянута чёрная кожаная перчатка, обрезанная по фаланги всех пяти пальцев; возможно для того, чтобы демонстрировать окружающим своё дорогое и поистине великолепное украшение.
Ступив на мощёную мостовую, и при этом, громко цокнув высокими каблуками лакированных туфель с посеребрёнными пряжками, человек огляделся.
Улочка была узкой и очень уютной. Вдоль неё тянулась вереница высоких каменных домиков с красными черепичными крышами. Они располагались настолько близко друг к другу, что казалось, будто их жители могут здороваться за руки, не выходя из своих квартир.
Прямо перед незнакомцем находилась одна из дверей такого дома.
Человек вытащил из-под плаща руку с зажатой в ней тростью и постучал в эту дверь. Почти сразу же, за дверью послышались чьи-то быстрые шаги, щёлкнул замок, и она со скрипом открылась.
В проёме показался низенький, полный и лысоватый мужичок с фонарём в руке. На вид ему было лет пятьдесят.
– А, наконец-то вы приехали герр Штанц, – поприветствовал мужичок ночного гостя, и тут же освободил ему проход, приглашая тем самым войти.
Резко разорвавший ночную тишину лай бездомных собак, заставил мужичка вздрогнуть и грубо выругаться в их адрес.
– Вот собачье племя! Давно же вас никто не отстреливал, – прогремел он, опасливо оглядывая в свете своего фонаря тёмную улицу.
Ступив на порог дома, гость обернулся и спокойно спросил:
– А вы, я так понимаю, и есть герр Хорьх, арендатор? – тембр голоса ночного визитёра был басовит и грозен, а по густоте и насыщенности звучания ему мог бы позавидовать любой оперный тенор.
– Всё верно, это я, – кланяясь, словно при дворе, ответил хозяин жилья. – Ваше письмо и щедрый залог курьер доставил ещё два дня назад и с тех пор ваша комната ждёт вас.
– Очень хорошо, – продолжая диалог на пороге, проговорил гость, и встретивший его мужичок заметил, как необычно у него при разговоре опускается уголок нижней губы со шрамом, – а то, знаете ли, я не совсем доверяю этим почтовым дилижансам. Да, курьером оно как-то надёжней, хотя и тут остаётся риск потерять свои деньги, но он минимален. Куда прикажете моему слуге переместить экипаж?
– Сейчас я открою ему въезд во двор, – ответил хозяин жилища. Затем обратился к тому, кто сидел на козлах: – Проедьтесь, пожалуйста, во-о-о-н к тем железным воротам и там остановитесь.
Захлопнув входную дверь, за которой продолжал раздаваться неистовый собачий лай, мужичок прокричал на весь дом:
– Эльза, прими нашего гостя, а я пока заведу их экипаж к нам на двор!
После этих слов он пересёк гостиную и скрылся за одной из её дальних дверей.
Помещение внутри освещалось несколькими зажжёнными светильниками, свисающими с довольно низкого потолка. Гостиная была опрятна, но сильно заставлена мебелью, многие шкафы и комоды которой, казались попросту лишними. По широкой деревянной лестнице в помещение спустилась очень худая пожилая женщина в застиранном платье.
– Добро пожаловать герр Штанц, – поздоровалась женщина с гостем.
Мужчина ответил ей лишь едва уловимым поклоном головы.
Вид у гостя был довольно суровый: широкий лоб пересекали несколько глубоких морщин, на переносице собралась складка от нахмуренных, хорошо очерченных кустистых бровей, а круглые большие глаза с острым взглядом и неестественно чёрными зрачками придавали его лицу выражение постоянного недовольства и злобы. Под длинным прямым носом росли ровные, пышные, но ухоженные усы с закрученными концами. Левый угол нижней губы визуально оттягивал прямой глубокий шрам лилового оттенка. Из-за широких волевых скул и массивного подбородка, лицо казалось чуть-чуть одутловатым. Возраст его определить было практически невозможно. Он выглядел, как на тридцать пять, так временами и на пятьдесят, всё зависело от мимики и выражения лица, которые постоянно менялись. Вследствие выдающегося роста под шесть с половиной футов, он чуть ли не посшибал макушкой своей головы все светильники, весьма предусмотрительно заранее сняв с себя высокий цилиндр.
– Отобедаете? – поинтересовалась у гостя пожилая женщина.
– Да, – ответил мужчина, – пока я плотно не поем, ни за что не засну.
– Тогда пройдите в столовую, там уже накрыт для вас стол, – указала ему хозяйка на одну из дверей.
Мужчина повесил плащ на огромную старую вешалку, тут же оставил цилиндр, и, стуча тростью по скрипучему деревянному полу, прошёл из передней в маленькую уютную столовую.
Тем временем хозяин дома, вооружившись стареньким фитильным ружьём из-за соображений собственной безопасности, ввиду нескончаемого лая дворовых собак, впустил на внутренний двор своего дома экипаж гостя. Заперев въездные ворота, он подошёл к повозке, чтобы распрячь лошадей, но был внезапно напуган неким низкорослым существом, ловко спустившимся с козел дормеза.
Сначала ему показалось, что на землю соскочило какое-то животное наподобие обезьяны, приглядевшись же внимательнее, он понял, что перед ним всё-таки человек. Только человек этот был очень низкого роста и с невероятно длинными руками. Из-за густой шевелюры волос, лица карлика никак не удавалось рассмотреть.
Он обошёл повозку, и как настоящая обезьяна, вскарабкавшись сзади на её крышу, спустил вниз большой чемодан гостя.
Всё это карлик проделал почти молниеносно и с такой невероятной лёгкостью, словно огромный багажный чемодан ничего и не весил. Теперь, на крыше оставался лишь один огромный ящик, накрепко привязанный цепью. Мыча и гукая, слуга стал подталкивать опешившего хозяина заведения в спину, тем самым как бы намекая ему показать то место, куда следует отнести вещи своего господина.
Ошеломлённый мужичок развернулся и направился к входу в дом с внутреннего двора, слыша, как когтистые лапы одичавших собак, уже царапают въездные ворота.
«Странно, чего это они сегодня так гавкают», – недовольно пробубнил он, поднимаясь по маленькой каменной лестнице.
Войдя в прихожую и миновав длинный коридор, он оказался в вестибюле, где показал карлику лестницу, ведущую в комнату его господина.
Сам же хозяин столь странного слуги уже находился в столовой. Усевшись на стул с низкой и неудобной спинкой, он, без малейших церемоний, начал свою одинокую трапезу.
Глотая очередной кусок холодной говядины, он вдруг услышал за одной из стен дома, чей-то тяжёлый кашель. Чуть поперхнувшись и протолкнув пищу добрым глотком домашнего вина, мужчина прислушался, пытаясь распознать источник этого звука.
Через минуту кашель повторился, а вслед за ним раздались и шаги входящего в столовую хозяина дома, всё ещё державшего в руке своё старое ружьё.
– Не обращайте внимания, – сказал он, увидев, как гость насторожился. – Это кашляет наша дочь, Герти. Вот, прошли уже больше двух месяцев, как она искупалась в холодных водах Майна, а всё не может выздороветь. Не помогли и местные лекари. Что делать, ума не приложу.
Вслед за его словами опять послышался тугой надрывный кашель.
– Кстати, ваш слуга принёс только один чемодан, – добавил мужичок. – Остальные вещи накрепко привязаны цепью и закрыты на замок.
– Не прикасайтесь к ним! – резко ответил гость. Затем, более мягко добавил: – Там ценные книги и кое-какой инструмент. Что же касается вашей дочери, то ей поможет только священник.
– Вы так верите в силу молитвы? – удивлённо спросил его, хозяин жилища.
– Нет, – ответил человек, – я так верю своему слуху, а судя по тому какие хрипы, раздаются при кашле вашей дочери у неё последняя стадия загнивающих лёгких. По всей вероятности у девочки не спадает жар?
– Да, вы правы, – тихо проговорил хозяин. – Но, откуда вам это известно?
– Я доктор, – ответил гость, наливая себе ещё вина.
– Ах, доктор! – вскинув брови, воскликнул мужичок. – Так значит, доктор, вы вот так, сходу, определили болезнь моей несчастной единственной дочери?
– Извините, – причмокивая, и громко ставя оловянный стакан на стол, сказал человек, – я просто очень устал и слегка позабыл о врачебной этике. Но, к сожалению, это правда. Лучше, давайте поговорим с вами вот о чём…
– О чём же? – сипло спросил хозяин дома, присаживаясь за стол.
– Видите ли, я очень давно подыскиваю себе постоянное место жительства. Когда-то моя профессия заставила меня покинуть город, в котором я жил, и отправиться на войну. Честно выполняя свой долг в войсках конфедерации, судьба кидала меня по всей территории Восточной Европы, пока я не оказался в ваших краях. Вюрцбург мне очень понравился, и я хочу у вас спросить; свободен ли ещё дом, принадлежавший когда-то фон Веберам?
– Странно, что вы мне задаёте такой вопрос, – немного удивился хозяин. – Разве вы уже бывали в нашем городе?
– Ни разу, – категорично замотав головой, ответил герр Штанц.
– В таком случае разрешите у вас спросить, откуда же вам известно про имение фон Веберов? Неужели вы о нём слышали где-то за пределами нашего города?
– Я узнал о нём от трактирщика из Карлштадта, где останавливался позавчера. Не найдя подходящего для себя дома у них в городе, трактирщик мне любезно сообщил, что в соседнем Вюрцбурге есть свободное имение, принадлежавшее когда-то фон Веберам. Он-то любезно и порекомендовал остановиться у вас, дав мне ваш адрес. А проехав сегодня вечером по вашему городу, я понял, что это и есть то место, которое я так долго для себя искал.
– А-а-а, – раскрыв рот, потянул хозяин заведения. Хотя в его взгляде читались явные нотки сомнения.
Вскоре в столовую вошла и хозяйка, та самая пожилая худощавая женщина.
– Эльза, наш гость оказывается доктор, – сообщил ей муж. – И он собирается остаться жить в нашем городе, купив себе имение графа фон Вебера.
– Да ведь их особняк находится на самой окраине Вюрцбурга, – сказала удивлённым писклявым голосом женщина. – А усадьба там сильно запущена. Вам придётся немало вложиться в неё.
– Так значит, этот дом по-прежнему никому не принадлежит? – переспросил у своей жены муж.
– Насколько мне известно – никому, – ответила женщина, убирая со стола грязную посуду.
– Прекрасно, – кивнул головой представившийся доктором, гость, явно довольный полученной информацией. – Завтра же отправлюсь посмотреть это имение. Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию и показать его точное месторасположение? – спросил он, пристально смотря на хозяев жилища.
– Конечно-конечно, – ответил герр Хорьх, – как только вы будете завтра готовы, я закажу фиакр и съезжу с вами туда. Хотя, любой возница на площади знает, где находится поместье фон Веберов.
– Но с вами, будет всё же сподручней, – сказал гость, кладя на стол золотую монету.
– Ах, можете не сомневаться, он с вами съездит, – заверила гостя хозяйка, молниеносно хватая со стола монету, и многозначительно смотря на мужа. – Не правда ли, Георг?
– А? – облизнув губы, переспросил её мужичок, которого она назвала Георгом. – Ну да, конечно-конечно, – пробубнил он, проследив жадным взглядом, как монета скрылась в кожаном мешочке на поясе жены.
– А теперь позвольте проводить вас в вашу комнату, – сказал он, вежливо обращаясь к гостю, когда женщина отошла от стола, унося в своих руках грязную посуду.
– Нет-нет, – отказался гость, – не беспокойтесь. Я ещё хочу проверить сохранность своего багажа. Путь, видите ли, был неблизким, а дорога очень ухабистой, а у меня в поклаже, как я уже сказал, имеется много хрупких и дорогих вещей. Так, где вы его оставили?
– Во дворе, – ответил хозяин. – Пройдите в ту маленькую дверь в гостиной, за ней находится коридор и выход на улицу.
Больше ничего не сказав, гость вытер салфеткой губы и направился в указанном направлении. На улице было уже очень темно. Внутренний двор дома представлял из себя колодец, окружённый тремя соседними строениями и большими общими въездными воротами с аркой, за которыми по-прежнему разрывались городские бездомные псы.
Небо было ясным и засыпано мириадами звёзд. Гость ступил на довольно грязный двор и, не обращая никакого внимания на собачий гвалт, направился к своему экипажу. Поднявшись на место кучера, он стал осматривать огромный дорожный ящик, привязанный цепью к крыше дормеза.
