Александр Афанасьев "Морена-2. Золото партии"

– Их же… было двое.

– Ну и что?

…

– Так тебя подвезти?

Ну же… давай.

– Постой…

– Что такое?

– Я… я должен как то отблагодарить вас…

– Тебя. В Израиле нет обращения на «вы».

– Хорошо… тебя.

Они помолчали

– Ты испугался?

– Немного… если честно.

Она улыбнулась.

– Неправда. Ты смелый.

Дэвид нервно усмехнулся.

– Да уж. Я в полной мере проявил свою смелость.

– Я серьезно. Когда ты увидел их, ты защитил меня. Встал между мной и ими. – Морена помолчала и солгала: – Для меня никто еще такого не делал…

* * *

«РейнджРовер Велюр» – идеальное транспортное средство, или, по крайней мере, близкое к таковому – она оставила на платной стоянке близ аэропорта Лондон-Сити – аэропорта, расположенного в центре Лондона и примечательного тем, что с него, например, летают члены Королевской семьи, если им надо куда-то лететь. С него же летают многочисленные бизнес-джеты, и «рейс № 1»: Лондон-Нью-Йорк, Раньше этот рейс выполнял Конкорд, теперь – специально переделанный Аэробус-319, изготовленный в нескольких экземплярах только для этого маршрута. Всего тридцать посадочных мест вместо ста пятидесяти и увеличенная дальность полета.

Дэвид летел чартером, вместе с топами нескольких других банков и крупными финансовыми воротилами этого города… раньше они все летели бы частными самолетами, но сейчас на дворе не 2000 год, и экономят все, даже топы. Улыбка таможеннику и израильский паспорт – израильтян никак не могли подозревать в терроризме – помогли ей пройти в посадочную зону, и когда Дэвид, уставший, чуть смурной, в своем безупречном костюме от Эндерсон энд Шепард[8 - Одна из старейших лондонских контор, у них обшивается в частности принц Уэльский] появился в дверях терминала – она уже бежала к нему.

– Дэвид…

– Господи, Элис…

Он выпустил из рук пакет… кажется, там были швейцарские сладости… шоколад, чтобы противостоять нападению.

– Элис… люди же…

– Плевать.

Она поцеловала его и с вызывающим видом повернулась к группе джентльменов, которые в совокупности владели и управляли имуществом более чем на полтриллиона британских фунтов.

Первым оправился от изумления Гэри МакКлюр, управляющий директор Королевского банка Шотландии.

– Надо же… – с кислой миной заявил он – оказывается, на свете еще существует любовь. Я перестал в это верить после развода. Только не помню, после какого по счету…

* * *

– Элис – решительно заявил Дэвид, когда они вырулили со стоянки (она была за рулем) – пока мой развод не завершен, мы не должны быть столь… публичны.

– О, да. Типично британская мораль.

– Дело не в этом. Я бы не хотел травмировать Сашу. Ей и так непросто… из-за всего этого.

Сашей – звали дочь Дэвида. Ей было тринадцать.

– Хочешь, я скажу, что на самом деле ее травмирует?

…

– Неправда.

– Элис…

…

– Эта твоя израильская прямота. Так нельзя.

– Можно. Я поговорила с Сашей.

– Господи!

– Не веди себя так, как будто небо падает тебе на голову. Мы теперь подруги в социальных сетях. Она сказала, что рада за тебя, что ты теперь не один. И написала, чтобы я хорошо заботилась о тебе. Иначе она меня убьет.

– Поверить не могу… – пробормотал граф

* * *

Еще только начиная отношения, они договорились не съезжаться, по крайней мере, до тех пор, пока они оба не будут к этому на сто процентов готовы. Дэвид, наверное, никогда не будет до конца готов… пока не будет готова она – а ей по многим причинам было удобно жить отдельно и в своей квартире. Так что…

Но как любовник он ее более чем устраивал. Настоящий британский джентльмен, трогательно влюбленный в нее. Он ничего не хотел знать лишнего, все время пытался заботиться о ней, опекать. Он никогда не напивался вдрызг, ни разу не поднял на нее руку, они даже не поскандалили по-настоящему ни разу. Когда выдавалось свободное время, они садились в скоростной поезд или на самолет и летели куда-нибудь на континент, на уик-энд. Чаще всего в Париж, хотя за то время, пока длились их отношения – они побывали почти во всех столицах Европы. Просто гуляли по городу, как туристы, осматривали достопримечательности, музеи. Ей же – на континенте было легче связаться со своими кураторами из французских спецслужб и передать добытые ею материалы. В Лондоне – он мягко и ненавязчиво учил ее, как вести себя в обществе, куда ходить, где и во что одеваться, кому жертвовать…

Никакого сравнения с мужчинами из тех мест, где она родилась… жестокими, никчемными, не нашедшими себя в жизни или потерявшимися, поднимающими на женщин руку, трусливыми и лживыми…

После того, как Дэвид окончательно ушел из семьи – он оставил и старую квартиру в районе Челси. С ее помощью он купил приличную квартиру в новом, только что построенном доме с индексом W-8. Почтовые индексы были одной из фишек британской столицы, по ним определялась стоимость жилья. Конечно – W-восемь это не то что W-три (Челси) или W-один-ка (Мейфер) или XW-один (Белгравия) – но тоже неплохо. В Мейфере и Белгравии – не было по-настоящему удобных домов, одно старье за совсем не смешные деньги. А в Кенсингтоне – велась стройка, и жилье можно было подобрать по-настоящему современное и удобное…

«РейнджРовер» медленно вполз на подземную парковку, она отпустила руль – автоматическая система сделает все сама.

– Ты выглядишь… каким-то невеселым, – констатировала она, – и дело вовсе не во мне и не в Саше. Что произошло?

Дэвид невесело усмехнулся:

– От тебя ничего не скроешь

– Я могу чем-то помочь?

– Наверное, нет…

Машина остановилась окончательно, мигнув рубином стопов в темноте.

– Элис…

Она уже взяла сумочку, чтобы выходить, но его голос заставил его остаться на месте.

– Что если мы уедем?

Это было неожиданно. Но она давно разучилась удивляться.

– Куда ты хочешь уехать?

– В Израиль.

– Почему именно туда?

Он посмотрел на нее.

– Есть тому причина.

– Послушай, Дэвид… – она стала рассудительной, спокойной и хладнокровной – Есть немало тех, кто считает, что дауншифтинг решит все их проблемы, но я никогда не думала…

– Это не дауншифтинг[9 - Набирающее популярность явление, когда успешные люди увольняются с хорошей работы, перебираются куда-то на остров Гоа и начинают искать смысл жизни.], Элис.

– А что тогда?

– Есть то… с чем мне не справиться.

– Ты серьезно болен?

Он невесело улыбнулся.

– С чего ты взяла?

– Почти со всем остальным можно справиться.

– Это не так…

Она решительно толкнула дверь машины.

– Все ясно, пошли. Буду тебя реабилитировать…

* * *

С подземной парковки был лифт наверх, он активировался только карточкой доступа – для всех остальных был только холл со швейцаром. Карточка доступа была у Дэвида, он приложил ее – и лифт поехал наверх. Они молчали, понимая, что дома разговор продолжится, и он будет далеко не таким простым, как хотелось бы.

Лифт мелодично звякнул, бесшумно откатилась в сторону дверь. На этаже было только две квартиры…

И когда этот тип – он не выглядел опасным, был прилично одет – шагнул им навстречу – она все сразу поняла. Это и есть – оно. То, ради чего ее подвели к Дэвиду, тот самый момент, когда нужно действовать. Адмирал ей ничего толком так и не сказал – но она поняла – вот оно. И почти мгновенно превратилась из подающей большие надежды молодой звезды Кэнери-Уорф в загнанного в угол хищника.

Морена действовала быстро, даже очень быстро – она махнула сумочкой перед собой, рассчитывая сбить его атаку и выиграть хотя бы пару секунд, но неизвестный был еще быстрее. Он выбросил вперед левую руку, и у Морены подкосились ноги, мир закружился перед глазами – и она упала.

Дэвид, потрясенный произошедшим, шагнул вперед и сделал, возможно, один из самых смелых поступков в своей жизни – он ударил неизвестного. Боксерский хук – достиг цели, но не сбил незнакомца с ног; тот провел ответный удар – прямой в солнечное сплетение, ничего хитрого – и англичанин упал рядом со своей подругой, хватая ртом воздух как выловленная из воды рыба.

Появились двое, оба молодые, на них была униформа службы доставки супермаркета Теско. С ними была большая коробка, такая большая, что в нее мог уместиться человек. Они вопросительно посмотрели на убийцу.

– Этого.

– А с этой что делать?

Убийца посмотрел на женщину, в нем шевельнулось что-то вроде жалости… в конце концов, она была виновата лишь в том, что видела его лицо. Но мир был жесток к нему всегда – и он не собирался быть к миру хоть чуточку добрее.

– Бросьте ее там, за шахту лифта. И пошевеливайтесь…

* * *

От удара – когда они бросили ее – Морена пришла в себя.

Больно почему то не было. Она понимала, что ранена, и ранена очень тяжело – но больно не было. В голове была какая-то пустота… она понимала, что мозг получает все меньше и меньше кислорода и если так будет продолжаться и дальше, она умрет.

Умрет…

А она не собиралась умирать.

Не шевелиться.

Он учил ее – при ранении, если ничего не можешь сделать, то, по крайней мере, не шевелись. Чем меньше ты будешь шевелиться, тем меньше будет кровопотеря. Человеческое тело обладает удивительными резервами, о которых мы даже не подозреваем, и в критической ситуации – возможно, оно сможет помочь себе само.

Но кое-что она еще могла сделать…