– Понял, – сухо ответил я, поднимаясь с кровати и поправляя одежду.
Уже на пороге Валентин окликнул нас, и когда мы остановились, завороженно произнес:
– Мия, тебе нет равных.
Через секунду мы шагнули по ту сторону комнаты и отправились в свой корпус.
– Спасибо, что пришла за мной.
– Мы теперь у них на привязи, нужно следить друг за другом.
– Мне кажется, это конец, – отчаянно выдохнул я. – Моя память открыла замки и выходит наружу, и воспоминания просто ужасают.
– Мне легче, – Мия грустно пожала плечами, – есть причина бороться. И жизнь такая, если честно, опостылела. Поэтому пребывание здесь принимаю как возможность расплатиться с обидчиками.
– Хочешь сказать, что у тебя есть причина быть здесь, а у меня нет? Это не так. Мама пыталась закрыть от меня любое воспоминание о той ситуации, оберегала, отвлекала, устраивала мою жизнь так, словно в ней никогда не было внедрения и повреждения. Я вырос с такой установкой, блокируя саму мысль о том событии. Только отец с раннего детства напоминал мне о возможности возвращения той стороны. Как я не противился, это, кажется, началось. Многое сходится. Еще по инерции мой рассудок живет старой жизнью, которую я себе нарисовал, но с каждым днем позиция меняется. И… Хорошо, что ты рядом. Ты помогаешь мне.
Мия не отреагировала на мои слова, потому что впереди показалась Эвелин. Потрясая пышными каштановыми кудрями, она подбежала ко мне и заботливо оглядела.
– Марк! Ты в порядке? Мы все переживали, я переживала. Очень.
Ощущая цепкие девичьи пальцы на своих плечах, я заставил себя улыбнуться:
– Все хорошо. Спасибо за сочувствие.
Ко мне, как бы невзначай, шагнул Ян. Держа руки в карманах, он поинтересовался:
– Что там? Проблемы? Помощь нужна?
Я внутренне удивился его поведению и ответил:
– Это мелочь. По правде сказать, проблемы впереди. Наши проблемы. Завтра начнется подготовка, где нас введут в курс дела.
– Супер, – отозвался Леон.
– Спорное утверждение. – Я оглядел всех ребят. – Послушайте, вы уже знаете о своих способностях, учитесь управлять ими, чтобы они не стали управлять вами.
– Легко сказать – учитесь, а как это сделать? – недоумевала Стефания.
– Спроси у своего дружка, – бросил ей Ян. – Тот, вероятно, знает.
– Какого дружка?
– Томас. Думаешь, я ничего не вижу?
Стефания растерянно моргнула.
– При чем здесь он? Что такого, если я ему нравлюсь?
– Правда? – усмехнулся Януш. – А не наоборот?
– Друзья, перестаньте, – вмешался я. – У меня нет ответа на вопрос – как учиться управлять, потому что каждый из нас индивидуален. Пробуйте. И еще, если в процессе подготовки почувствуете скованность тела, невозможность проявить свою силу, обращайтесь к Серафиму. Только осторожно, чтобы этого никто не видел из людей не нашего круга. Это важно. Такого парня нужно беречь, мы без него никто.
– Значит, все выяснится завтра, – заключила Эвелин. – Там мы и узнаем, кто на что способен. Марк, можно тебя на пару слов, – спросила она для приличия и потянула в сторону.
Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу.
– Зачем так далеко? – удивился я.
– Возле тебя всегда кто-то есть. А мне хочется наедине пообщаться. – Эвелин остановилась в тени высокого старого дерева, кора которого местами сыпалась крошкой, и развернулась, отпустив наконец мою руку. – У всех нас начинается новая жизнь, и мне хотелось бы учиться от тебя. Ты особенный, этого не видит только слепой. Позволь мне быть рядом.
Я был в недоумении.
– Конечно, мы и должны быть рядом, это даже цель. Все мои знания будут вашими. Мы уже обсуждали этот момент.
– Ты не понял. Я не про всех, я про тебя и меня. Хочу питаться от тебя всем, чем можно.
– Эвелин… О чем ты?
– Марк, ты ведь меня совсем не знаешь, не отталкивай сразу. Дай время, увидишь меня со всех сторон. Я буду стараться…
– Подожди, – остановил я. – Ты хочешь, чтобы мы были больше, чем союзники?
– Хочу. Разве ты не видишь моего отношения к тебе? С первого мгновения сознания в контейнере я увидела именно тебя, и теперь совершенно уверена, что судьба не случайно нас свела. Давай попробуем, мы уже не маленькие дети.
– Эвелин, должен тебя разочаровать. Я тебе не подойду.
– Ну вот, начинается…
– Послушай, ты прекрасная, красивая девушка, дело не в тебе, а во мне.
– Я тебе совсем не нравлюсь?
– Мне нечем тебе ответить. Вообще нечем. Со мной однажды произошел случай, после которого мне недоступно чувство любви.
Эва подняла брови.
– Половая проблема?
– Нет. Я не умею любить. Мне это недоступно. Во мне нет этого чувства. Поэтому, извини.
– Что за чушь? Ты попробуй, вместо того, чтобы твердить про недоступность. Наверняка не пробовал.
– Это проблема иного характера, – печально ответил я. – Лучше обрати внимание на другого парня. Он тебе точно ответит.
– О ком ты? – нахмурилась Эва.
– Серафим. Вот уж кто точно одарит тебя по полной программе чувств.
– Марк, ты не слышишь меня! Мне не нужен Серафим, мне нужен ты. А у тебя аудиенция только с блондинкой! Чем она лучше меня? – Эвелин нервно махнула рукой, напуская туман и искажение пространства.
В этот момент нас пригласили на обед и разговор оборвался.
Весь остаток дня я ходил, как на иголках. Казалось, что смыкается гигантский капкан, обезвредить который я не в силах.
Мия вела себя как обычно: задумчиво смотрела на бронзового кролика в руке и крайне редко отзывалась на общение. Отверженная мной Эва, гордо и обиженно поглядывала в мою сторону. Остальные продолжали жить как жили. И только мне не находилось место покоя, я волновался, не имея возможности предугадать грядущие события. А они неумолимо приближались, и наступило утро нового дня. Утро, когда нас всех повели в левый корпус.
Путешествуя по коридорам, я снова увидел в лаборатории мужчину, который показался мне знакомым во время первой прогулки по институту. Мужчина заметил меня в группе ребят и опять изменился в лице, но понять его эмоции было сложно, он и радовался и боялся одновременно.
Вскоре мы попали в комнату, где нам выдали белые рубашки на запа́х, похожие на медицинские, белые носки и тапочки, а после направили в лабораторные коридоры. Как пояснил Роберт, для дальнейшей работы нам необходимо сдать анализы и пробы на экстренный случай. И мы сдавали кровь, слюну, всевозможные соскобы, ложились под аппараты МРТ, УЗИ и прочие исследования. У всех был боевой настрой, но растерянность взяла верх, повергая в легкий шок от процедур, которые нам проводили. Только Леон, полный восхищения, расспрашивал лаборантов о методах и работе новых аппаратов, что он увидел.
После исследования нашего мозга на ЭЭГ нас отпустили, и мы вернулись в свой корпус. В столовой был готов шикарный обед, который мои голодные друзья тут же смели, и усталые все снова разбрелись по комнатам.
Мужчина из лаборатории не давал мне покоя, и, памятуя о том, что мы вступили в местное общество и теперь можем передвигаться, я отправился в левый корпус. Моя ориентация в этой закрытой части здания оставляла желать лучшего. Двери, кабинеты, люди. Последние, кстати, встречались не часто, и все упорно хранили молчание. Еще мне хотелось спуститься в подвальные помещения, но прежде нужно было постараться разыскать мужчину.
Заглядывая в просторные залы лабораторий, я вызывал удивленные взгляды людей в белых халатах, а еще сконфуженное состояние практически всех сотрудников и какое-то испуганное игнорирование меня.
Наконец в одном помещении я обнаружил того мужчину. В ответ на мое приближение, незнакомец сразу опустил голову, искоса поглядывая по сторонам.
– Привет, – улыбнулся я ему, – можно поговорить?
Мужчина отрицательно качнул головой, продолжая смотреть вниз, затем сделал вид, что пересчитывает пробирки на столе.
– Просто пару вопросов, – не унимался я. – Мне показалось…
В этот момент незнакомец взял листок бумаги и что-то быстро чиркнул по нему, оставив запись для меня на столе, а сам удалился в другой конец помещения. Я незаметно смахнул листок себе в ладонь и пошел к выходу, разглядывая послание, на котором были нарисованы две мужские фигуры, вероятно, мы с ним, и стрелка наверх, где располагалась камера наблюдений. Ниже оставлено имя «Федор».
– Ты что здесь делаешь? – вдруг раздался голос Томаса.
От неожиданности я подскочил, сминая в кулаке записку, и выпалил:
– А ты?
– Хм, – Томас озадаченно дернул бровями, – однако.
– А почему ты задаешь мне такой вопрос? В чем-то проблема?
– Вас отпустили отдыхать, но ты здесь. Что тебя интересует в этом отделении?
– Я подписал контракт, который дает мне право передвигаться по всей территории. Или есть скрытые пункты договора?
Томас замолчал, глядя в мои глаза. И я не знал, как расценивать этот момент, просто стоял и смотрел в ответ.
– Марк, тебе лучше пойти к своим, – сухо произнес Томас. – Иди, отдохни, у вас взяли много крови, нужно набраться сил перед началом подготовки. Что ты прячешь в руке?
– К своим? Ты отправляешь меня к «своим»? – Мне удалось сменить тему. – Может быть, я уже среди своих? Вот прямо сейчас. Тебе не нравится мое присутствие? Давай спросим у Валентина, пойдем вместе, пусть он рассудит. – Я направился по коридору, оглянувшись на опешившего Томаса, конечно, блефуя, но это сработало. – Или не будем портить отношения?
Мой собеседник зло выдохнул и нервно улыбнулся:
– Давай не будем портить. Согласен.
Это было моей маленькой победой, я развернулся и отправился на выход, сжимая записку в кулаке.
По пути в свой корпус мне встретилась Мия, она медленно брела по коридору, заглядывая в каждое окно.
– Ты что-то ищешь? – поинтересовался я.
– Да, – печально ответила Мия. – Свою нормальную счастливую жизнь.
– Можно мне с тобой?
– Тебе можно.
Мы спустились во двор и побрели вокруг института, и когда в зарослях показалось ограждение, направились туда.
Погладив рукой ржавые металлические решетки забора, Мия задумчиво произнесла:
– Это конец.
– Что? – переспросил я. – О чем ты? Что-то случилось?
– Давно случилось. Очень давно… Где-то здесь расположено их место силы. Я чувствую его. Поверь, оно ужасно.
– Мне пока сложно это понять. Но, глядя на тебя, можно представить, насколько все серьезно.
Мия бросила взгляд на мой сжатый кулак.
– Что там у тебя?
– Это оставил мужчина на мое предложение поговорить. Он встречался мне пару раз в лаборатории и все время странно реагировал при виде меня. Я пошел разузнать о нем, но он чего-то боится. Они все боятся, запуганные какие-то. Мужчина не поднимал головы, просто оставил это. – Я расправил смятый листок и продолжил: – Вот, видишь, он указал на видеокамеру, перед которой опасается сделать что-то не так. И вот это имя оставил.
– Это его имя, – предположила Мия. – Он человек. В лаборатории все люди, только некоторые нарушенные.
– Нарушенные? Это как?
– Мне кажется, у них что-то с мозгом. И эта проблема пришла извне.
– То есть, на их мозг намеренно воздействовали?
– Да. Как видишь, здесь это не проблема. Полное лабораторное оборудование в нескольких экземплярах.
Оглядев Мию, я спросил:
– Ты настолько чувствуешь людей?
– Бывает, – пожала плечами она. – Самым трудным теперь будет принять работу, на которую мы подписались.
– Ты какая-то уставшая, или это так выражается грусть?
Мия помолчала, глядя на свою дрожащую руку, которой держалась за ржавую трубу ограждения, и тихо произнесла:
– Что-то произошло. Не могу точно сказать что, но чувствую себя очень скверно.
В следующую секунду ее ноги подкосились, и я успел поймать ослабевшее тело у самой земли.
Нужно было поскорее отнести Мию на наш этаж, потому что не хотелось отдавать ее в руки тех, кто здесь обитает. Торопливо пробираясь сквозь высокую траву и разросшиеся ветки деревьев, я крепко прижимал безвольное тело, в надежде, что ребята мне помогут.
Наконец, пробравшись незамеченным, я пнул ногой дверь в свою комнату и уложил ослабевшую Мию на кровать, затем вышел в коридор и стукнул в комнату Леона. Ответа не последовало, пришлось заглянуть внутрь. Леон лежал на кровати, закрыв глаза, но на все мои оклики и попытки разбудить его – не ответил. Серафим оказался в таком же состоянии, как и все остальные ребята.
В ступоре я остановился, растерянно глядя перед собой. Что произошло? Я видел такое только в страшных фильмах. Почему они не приходят в себя? И если все сражены какой-то штукой, почему я не с ними?
Так, только не паниковать. Я должен быть готов ко всему. Нужно сосредоточиться и подумать.
Время шло, но никакое объяснение не появилось. Ждать, когда поднимутся мои бессознательно существующие друзья, было бессмысленно, и я отправился к Валентину.
По дороге во мне возросла решимость выяснить ситуацию, потребовать объяснений условий работы, чего мы до сих пор не получили. Я кружил по левому корпусу, не встретив никого, кто бы знал, куда мне пройти. Наконец дорога завела на винтовую лестницу в самом конце корпуса, и меня потянуло туда, только почему-то вниз. Сделав пару шагов, я ощутил некую дрожь, исходящую снизу, и неприятное чувство страха.
– Меня ищешь, брат? – раздался голос Валентина, который разрушил всю мою решимость в прах.
Я медленно развернулся, поймав гипнотический взгляд темных глаз. Вот и все. Один только взгляд. У меня нет шансов победить.
– Угадал, – ответил я как можно тверже. – Мне бы хотелось знать, что с моими ребятами?
– Им нужно отдохнуть.
– Это ненормально. Что вы с ними сделали?
– Так нужно, брат, – мягко повторил Валентин. – Доверься мне.
– Я тебе не брат.
В ответ на это Валентин снисходительно улыбнулся.
– Они все в одном состоянии, – я указал рукой в сторону правого корпуса. – Что это?
– Это подготовка к раскрытию способностей, которые наши друзья имеют в избытке.
– Вы сделали это во время сбора наших данных в лаборатории?
– Точно, – Валентин довольно качнул головой.
– И не спросили согласия?
– Этого не требуется. У нас есть договор. Ты не читал его?
– Читал, – солгал я, понимая, что выгляжу глупо. – Тогда почему я не с ними? Почему стою здесь?
– Ты не они, – с ударением произнес Валентин. – На тебя такие методы не действуют. Просто прими это.
Я содрогнулся, ощущая тяжесть от присутствия главы института.
– Ты обещал озвучить наши рабочие моменты. Почему тянешь?
– Вы были не готовы.
– Когда будем готовы?
– После пробуждения наших друзей встретимся и поговорим.
Мне осталось развернуться, чтобы уйти, но Валентин окликнул меня.
– Марк, я очень рад, что мы вместе.
– Уже слышал.
Не сводя с меня глаз, Валентин шагнул ближе.
– Стой, – отрезал я, выставив руку. – Мне нужно вернуться к ребятам.
Когда я шел обратно, не мог поверить в свою смелость. Такое ощущение, что в ту секунду моего противостояния я был главный.
Вдруг в конце коридора показался Серафим, торопливо идущий мне навстречу.
– Что происходит? – настороженно спросил он. – Что с нами? И почему ты идешь с той стороны?
– Я встречался с Валентином, выяснял ситуацию. У вас подготовка к раскрытию способностей, это сделали в лаборатории. На меня такой метод не действует, как оказалось. Ребята очнулись?
– Когда смотрел, поднялась только Мия.
Мы вернулись в нашу зону и поняли, что все уже пришли в себя.
– Что за подстава? – возмутился Януш. – Мне это не нравится. Не привык быть у себя же без контроля.
– Издевательство, – вторила ему Эвелин. – Без предупреждения. Захотели – отключили нас.
Я поглядывал на Мию, которая задумчиво смотрела перед собой. Она была очень тихая, что заставило меня спросить ее отдельно:
– Мия, как ты?
В ответ она кивнула и постаралась изобразить улыбку.
– Вижу, вы в чудесном бодром состоянии! – раздался голос Антона, вошедшего на нашу зону. – Пройдемте за мной на разговор.
– Одни разговоры! – рявкнул Ян. – Вы другое умеете?
– Умеем, – загадочно улыбнулся Антон, перекидывая на пальце брелок. – Скоро увидишь.
Мы прибыли в зал, где подписывали договора. Скоро в помещении появилось тринадцать помощников Валентина, и сам он не заставил себя долго ждать. Мне от этого сборища стало не по себе, просто до удушья. Хотелось выбежать из здания на воздух и вообще бежать, куда глаза глядят. Но мои глаза глядели на хозяина положения и на его тринадцать помощников, которые второй раз предстали в полном составе.
В этот раз мне удалось разглядеть всех получше. Джозеф Браун – сопровождал нас в поездке, врач института Роберт Кински – встретил нас по приезду на остров, Томас Горр, смахивающий поведением на Валентина, не нравился Яну и Леону за неравнодушное отношение к Стефании, яркая Хлоя Грин, умело скрывающая свою агрессию, и Антон Седов, пославший звуковую волну во время разборок между Яном и Хлоей. С этими людьми мы уже были знакомы, а вот остальных увидели только на посвящении.
Кристофер Джонс задумчивый элегантный блондин, абсолютный альбинос Тор Йохансон, возле которого флегматично держался маленького роста человек с такими же белыми волосами. Только в этот раз я увидел его не со спины и обомлел: им оказался ребенок. Ребенок альбинос на вид лет десяти, его имя Стивен Ли.
Остальные снова находились в полумраке, не давая увидеть их, как и в прошлый раз. Среди них выделялись трое похожих, как близнецы, темноволосых мужчин, у других из полумрака виднелись только очертания.
Выдержав паузу, Валентин опустился на центральный резной стул и, легко закинув ногу на ногу, посмотрел в нашу сторону со словами:
– Дорогие друзья, результаты ваших исследований готовы. Все хорошо.
– Да что ты? – съязвил Януш. – Все хорошо, да? У нее тоже все прекрасно? – Он указал на сестру. – Или наши проблемы вам совсем не проблемы?
– Я не договорил. У Стефании есть новообразования, но это не мешает заниматься той деятельностью, которую мы предложили.
– Что? – Леон раскрыл глаза. – Новообразования? Где?
– В головном мозге, – ответил Валентин.
– Почему ты мне не сказала? – встревожился Леон. – Ты знала?
– Догадывалась. – Стефания бросила взгляд на брата. – Они скрывали от меня полную картину.
– И тебе это не мешает, да? – повторил вопрос Ян, с вызовом махнув головой на главного.
– Нет, это не проблема, – спокойно ответил Валентин. – И на данном этапе мы можем убрать образования из ее головы. Это не мгновенный фокус, предстоит лечение, не все сразу, но результат гарантирую.
– Я под нож не лягу, – отрезала Стефания.
– О, такими древними методами мы не работаем, – сморщился Роберт.
– Без ножей, – улыбнулся Томас. – Было бы расточительством нарушать гармонию такой красивой женщины.
– Вы согласились сотрудничать с нами, мы умеем быть благодарными, – пояснил Валентин. – Вам уже известно, что каждый из вас имеет сверхспособности, которые по развитию практически на нулевой отметке. Для нашей деятельности их нужно открыть на полную мощность, поэтому с вами будет проведен курс обучения и раскрытия, а после начнется новый этап. Но все по порядку.
– Вы будете раскрывать наши силы искусственно? – насторожился я.
– Не стал бы это так называть, – качнул головой Валентин. – Это похоже на откупоривание бутылки с шампанским. Неумелость может привести к разрыву емкости, а если все делать со знанием, получится открыть и насладиться напитком.
– Думаю, будет интересно, – мечтательно произнесла Эвелин.
– Точно, – подтвердил Валентин, переворачивая в пальцах мятную карамель. – Еще одна деталь. У каждого из вас процент раскрытия разный, поэтому методы могут отличаться. Пугаться не стоит. Леон принят в лабораторию, как сотрудник, поэтому он сможет наблюдать всю прозрачность процесса.
В этот момент мы оглянулись на Леона, который от такой новости даже поднялся и пораженно переспросил:
– Я принят в лабораторию?
– Да, друг мой, – улыбнулся наш загадочный руководитель. – Завтра мы ждем тебя в левом корпусе в первом зале лаборатории.
– Будет интересно, – добавил Антон.
– У нас всегда интересно, – заметила Хлоя, которая все это время поглядывала на меня.
Леона так потрясла новость о предложении работать, что он закрыл лицо руками и просидел в таком положении какое-то время. После выпрямился и восхищенно уставился в одну точку. Было понятно, что парень потерял себя от радости.
Мы получили первые инструкции и, в принципе, могли расходиться, но меня интересовали члены тринадцати, и каким-то внутренним притяжением они заставили остаться в то время, когда ребята покинули зал.
Памятуя о том, кем могут быть все эти люди, я снова оглядел ребенка альбиноса и подошел к Валентину с вопросом:
– С вами несовершеннолетний. Это шутка?
Валентин покачал головой:
– Мы не изверги. Стивен наш брат, просто его тело однажды перестало расти. Когда уже ты начнешь нам доверять?
– Рад видеть тебя, Марк, – сказал вдруг появившийся рядом Стивен.
Его голос напоминал детский, но в более низком исполнении. Я обернулся и увидел очень внимательный взгляд прозрачных глаз с красными зрачками. Веер белых ресниц делал этот взгляд почти инопланетным.
– Привет, – растерялся я, рассматривая необычное лицо маленького человека, не в силах оторваться.
– Марк, – кивнул мне подошедший Тор Йохансон. Этот альбинос хоть и был взрослым, но выглядел не менее странно. – Давно хотел с тобой увидеться. Мы ждем тебя, твою работу, твое появление.
Вид двух альбиносов сбил меня с толку, даже более, чем остальные члены сообщества, сплошь одетые в черные одежды и выглядевшие одинаково молодо, стройно и подтянуто.
– Ты не такой, как все, – тронул меня за руку Стивен. Он склонил голову набок и прищурил глаза, как-то пытливо глядя снизу сквозь мое лицо. – Ты наш. Ты знаешь.
От признаний Стивена мне стало не по себе, чтобы скрыть это, я задал новый вопрос, указывая на троих похожих мужчин:
– А те трое? Они в родстве?
– Это братья Рабовски, – ответил Валентин. – Карл, Сэм и Алан. Тройня.
В этот момент братья словно услышали нас и появились рядом, приветствуя меня:
– Марк, рады знакомству.
– И особенно сотрудничеству, – добавил Карл.
Почти вся группа помощников Валентина, кроме двоих у темной стены, стояла вокруг меня. Это очень давило и нарушало мое личное пространство. Я чувствовал какое-то удушье, что-то сковывающее и стягивающее, от чего хотелось немедленно освободиться, удалиться как можно дальше, потому что с каждой минутой пребывание среди этих людей становилось все более невыносимым.
– Тебе тяжело с нами, – заключил Стивен, внимательно разглядывая мое лицо. – Очень жаль.
– Он привыкнет, – уверенно произнес Валентин, и, шагнув ближе, обратился ко мне: – Брат, мы очень нуждаемся в тебе. Потерпи, это пройдет.
От близкого присутствия главы института мне стало совсем плохо, я из последних сил держал себя, потому что передо мной все кружилось, а вокруг – звучало. Звуки распространялись по всей территории, плыли в пространстве, окутывая голосами. Да, это были голоса. Они шептали, звали и манили, и этим наводили дурман.
– Позвольте, – вдруг раздался знакомый голос. – Мне тоже нужен Марк.
Голос словно отрезал от меня странное звуковое состояние, вырвав в реальную обстановку, и я увидел Мию. Она подошла ко мне, заставив толпу расступиться, взяла за руку и без объяснений потянула за собой.
