Над тобою месяц проплывает,
Звёзды меркнут, и, светла, как сталь,
Лунная дороженька живая
Убегает в зыбчатую даль.
Мне понятен шёпот твой угрюмый,
Тяжкая порывистая речь, —
И тобой навеянные думы
Я сумею в сердце уберечь.
Море, море! Ты – моя отрада,
Я к тебе пришёл издалека,
И твоя звенящая прохлада,
Чуткое дыханье ветерка
Мне – сибиряку – напоминают
Дальние родные берега,
И перед глазами оживает,
Словно море, вечная тайга…
Так сижу у берега, немея,
Морем полонённый навсегда.
На востоке небо лиловеет,
Утро из тайги идёт сюда.
Здравствуй, утро – море голубое,
Здравствуй, вековая благодать!
Трепетным взволнованным прибоем
Ты меня приветствуешь опять.
У моря
Упало солнце за горой.
Зажглись полночные миры.
И огоньков пугливый рой
Присел на склон Дарсан-горы.
Внизу волшебная волна
Ласкала скалы и песок —
И говорлива, как струна,
И рокотлива, как басок.
Той песнею упоены,
Услышав чаек поздний крик, —
Нам в море, на простор волны,
Вдруг захотелось в этот миг.
А море Чёрное несёт
За валом вал, за валом вал…
Желанье странствовать растёт,
И в море я тебя позвал.
И вот упругая волна
Как бы на дно бросает нас,
Потом вздымает вверх она,
И сердце замирает враз.
Мы подставляем грудь ветрам.
Кругом вода, вода, вода.
Маяк подмигивает нам
У Ласточкиного гнезда.
А мы притихли на корме
И вновь глядим на берега —
Переливаются во тьме
Далёкой Ялты жемчуга.
Грёзы
Черноморье на ночь укачало
Корабли у самого причала.
Хорошо у моря в полнолунье
Слушать говорок волны-шалуньи.
Вот она несётся – буревая, —
Кружева на пляже вышивая;
А вон там прохладу расплескала
Изумрудным бисером на скалы.
Ветерок порхает еле-еле,
Соловейка рассыпает трели,
Белый цвет акация роняет —
Тонкими духами опьяняет;
Юношам и девушкам влюблённым
Розы отдают свои бутоны…
Хорошо у моря в полнолунье
Слушать говорок волны-шалуньи
И вдыхать небесную прохладу…
Ну а с сердцем – никакого сладу! —
Ведь под этим небом, за Алтаем,
Спит моя царевна молодая,
Спит и видит море голубое,
Спит и слышит говорок прибоя,
И меня, быть может, молчаливо
Замечает около залива,
Да губами нежными своими
Произносит суженого имя.
За плечами крылья вырастают,
А царевна шепчет: – Вылетаю!..
Ветер волны разбивает гневно…
Рядом опускается царевна.
Смотрит полевыми васильками,
Обнимает белыми руками…
Хорошо у моря в полнолунье
Слушать говорок волны-шалуньи.
Из окна вагона
Внизу чуть плещется река.
Зигзагами мелькают кроны
Белёсого березняка
И кедров матово-зелёных.
А даль уходит от окна —
И тёмная и голубая.
Остроконечная луна
Несётся,
Листья разрубая.
И вдруг затеплился восток,
Лес встрепенулся, полусонный,
Лучей стремительный поток
Обрушился на сосен кроны.
И вот незримая рука
Незримой кистью набросала
Цветной узор на облака
И звёзды вмиг затушевала.
Туман поднялся.
И роса
Вмиг засверкала самоцветом.
Из рощи птичьи голоса
Меня поздравили с рассветом.
Майский ветер
Майский ветер растопил снега,
Взбудоражил воды Енисея
И его крутые берега
Лютиками белыми усеял.
Оживает солнечный борок,
Уплывает облаков завеса.
Выметает майский ветерок
Листья прошлогодние из леса.
Майский ветер отворил окно,
Пробежал по комнате,
Играя,
Словно кахетинское вино
Молодых и старых опьяняя.
«Клокочет, пенится река…»
Клокочет, пенится река,
По камням прыгает, играя.
Плывут седые облака,
Вершины сосен задевая.
Прохладой дышат небеса.
Вдали едва видна дорога,
За ней раскинулись леса,
Позолочённые немного.
А рядом – золото полей —
Пшеница поднялась стеною.
И мне становится теплей.
И я спешу в село родное.
Тундра
Говорят, что тундра мертва,
В ней так пусто и так бело,
Только северная сова
Вечно ищет в снегах тепло.
Говорят, что тундра нема,
В ней рукой подать до беды.
Злая снежная кутерьма
Заметёт, мол,
Твои следы.
Вот и тундра!
А под крылом
Город крылья расправил сам.
Там, где каменных скал излом,
Трубы тянутся к небесам.
Вот оленьи бредут стада,
Вот охотники у костра,
Тянут ненцы из-подо льда
Сети, полные серебра.
А весной заалеет вновь
Бесконечной тундры простор —
И коврами своих цветов,
И глазами своих озёр.
«Блуждающий, прилёг я на траву…»
Блуждающий, прилёг я на траву.
А сумерки спускались тихо, сонно…
Вершины гор поплыли в синеву,
Сливаясь с почерневшим небосклоном.
И нечем было развести костёр.
И не уйти от липкого тумана…
Устал. Промок. И вдруг от дальних гор
Прорвался луч – нежданный, но желанный.
Скорей туда! Эх, мне б сейчас коня —
Понёсся б я быстрее пули, ветра.
Не шёл – бежал… Но свет ведёт меня
От этих гор за тыщи километров.
Туда бы не попал я никогда —
Вела меня Полярная звезда.
Вот так и мир: хоть сотни лет иди,
А края не найдёшь и не познаешь…
Но надо жить! Ты к свету пробиваешь
Ещё не проторённые пути.
Дымок костра
…Искры гаснут на лету…Из песни
Дымок костра… О, дивный запах!
Через прошедшие года
Его я чувствую всегда,
Идущего на мягких лапах.
Трещат берёзовые ветки,
Танцуют язычки огня,
В полон берущие меня —
До каждой мысли, каждой клетки.
Уха вскипает. Пар клубится.
И гаснут искры на лету,
И слюнки потекли во рту,
И хочется ухой упиться.
В костре – волшебные виденья…
Мне хочется дымок вдыхать
И в мыслях над костром порхать…
О, эти дивные мгновенья!
И вот уже перед глазами —
Мои сибирские края,
Россия – родина моя
С её озерами, лесами,
С её бескрайними полями,
С её брусникой и жарками…
И я – песчинка мира – я.
Дочери
«Дочка, примостившись на колени,
Просит: напиши стихотворенье…» —
Я писал, – тому немало лет.
И сейчас те строки без волненья,
Доброго святого озаренья
Не могу читать, хотя и сед.
А сегодня дочке стало сорок.
Этот день всегда мне будет дорог,
Как солдату честь его полка.
За плечами лет прошедших ворох,
Только есть в пороховницах порох —
Значит, будет новая строка.
Сорок лет – не много и не мало…
Я горжусь, что дочка не искала
Лёгких и проторенных путей.
Никогда не жила вполнакала,
Человеком – Человеком стала!
Нужным для Отчизны и Людей.
С матерью горжусь, что у порога
Выбрала нелёгкую дорогу,
Окунулась в трудные дела.
Здесь для рифмы сказано: ей-богу,
Я хочу – не мало и не много:
Чтобы дочка счастлива была.
Чтоб она всегда гордилась сыном.
Сын же пусть подставит свою спину —
Ношу взгромоздит потяжелей.
Чтобы вырос добрым он детиной,
С бабушкой мы скажем Гоше-сыну:
– Отрок, ты усилий не жалей!
И, как говорится, в заключенье
Юбилейного стихотворенья
Пожеланий длинная строка:
– Творческих успехов, вдохновенья,
Всех твоих задумок исполненья,
Радости и счастья на века!
Ёлка
Ёлка залита огнями,
Огоньки как свечи,
И звезда горит над нами
В новогодний вечер.
Соберёмся мы у ёлки
(Здесь нам так привольно!)
И потрогаем иголки:
Больно иль не больно?
А на ветке, там, где вата, —
Затевают игры
И котята и мышата
С полосатым тигром.
От ерша большая щука
В тину уплывает,
Даже Моська – эта злюка —
На слона не лает.
А когда наскучат козы,
Щуки и глухарки,
Дед Мороз войдёт с мороза —
Принесёт подарки.
Ёлка залита огнями,
Огоньки как свечи.
Дед Мороз играет с нами
В новогодний вечер.
Дед мороз
Что-то есть особенное в сказке…
Зимний вечер,
Снежная гора…
Дед Мороз катает на салазках
Детвору из нашего двора.
Щёки у Мороза ярки-ярки.
Длинный посох в старческой руке.
За плечами для ребят подарки
В домотканом вышитом мешке.
Где здесь быль,
А где начало сказки? —
Всё смешалось, милое до слёз…
И летят, летят стремглав салазки:
К нам пожалуй, Дедушка Мороз!
Снегурочка
Все дороги вьюга-злюка замела,
Месяц выставил точёные рога,
Но Снегурочка
На ёлку к нам пришла,
Видно, девочке
Не страшна и пурга.
Отряхнула снег пушистый
У дверей,
Русы косы по-над шубкой
Развела.
И по лестнице наверх
Бежит скорей,
И сияющая в светлый зал вошла.
Музыканты заиграли
Веселей:
Каблуки, дружок-приятель,
Береги!
Но становится под шубкою
Теплей
Белой дочери
Мороза и Пурги.
И Снегурочка
Снимает шубку с плеч,
Начинает вместе с нами
Перепляс,
А на девочку
(Да ярче этих свеч!)
Сколько смотрит
Восхищённых в зале глаз.
Окружив её кольцом,
Сказали мы
(Нас, весёлых,
Невозможно ведь унять):
– Оставайся в нашем классе,
Дочь Зимы,
Научи-ка ты нас
Сказки сочинять.
Отвечает:
– Мне с такими по пути…
И под сводом
Раскололась тишина.
А не верите,
Мы просим вас зайти:
Вот сидит она
За партой
У окна.
Снежок
Сделав бешеный прыжок,
Улеглись метели.
Тихо падает снежок
На поля,
На ели.
В поле снега пелена —
Добрая примета:
Будет влажная весна,
Ласковое лето.
А наступят вечера,
И заря растает, —
За оградой детвора
Снежный ком катает.
И ребятам невдомёк,
Что сегодня небо
Как бы делает намёк
На обилье хлеба.
Зима
Надвигается зима,
Утепляются дома.
Небо сеет снег колючий!
На дворе сугроб… Такой!
И несутся злые тучи
Над уснувшею рекой.
За окном метель метёт,
Затянуло небосвод.
На стекле мороз-художник
Лепит ёлок хоровод.
Снег ложится на поля,
Вся белёшенька земля,
Снова пухом серебристым
Обрастают тополя.
А ребятам снег глубокий,
Вьюга-злюка – нипочём.
А мороз ребячьи щёки
Натирает… кирпичом.
Ой, зима, ой, зима,
Наша русская зима.
Снеговик
Возле школы, за оградой,
Слышен смех ребят.
Поселковые ребята
«Бабу» мастерят.
Поселковые парнишки
Лепят от души…
Под окном – тетрадки, книжки
И карандаши.
Ком за комом,
Ком за комом, —
Чуть пониже крыш…
Ну, такую разве дома
С братом смастеришь!
Брови – уголь,
Нос – картошка,
Волосы – бурьян,
Губы вылепил Серёжка,
А глаза – Иван.
Разогрелись щёки жарко,
Ветер – не беда.
Поработали недаром —
«Баба» хоть куда!
Из окна не наглядится
Зоя Ильина,
Так гордится,
Так гордится
Детворой она.
Ведь сама в родной сторонке,
В хуторе степном
Бегала наперегонки
С братом-шалуном.
А самой едва минуло
Девятнадцать лет…
И невольно улыбнулась
Этому в ответ.
Как училась и мечтала,
Как входила в класс,
Как учительницей стала
И ночей недосыпала —
Вспомнила сейчас.
И как будто ближе стали,
Ясные без слов, —
И надежды, и печали
Этих шалунов.
Обняла бы всех руками,
Вышла б к ним за дверь
И пошла б играть снежками,
Да нельзя теперь.
Сон
Наша Галя видит сон:
Весна идёт со всех сторон.
Вот пустили почки
Клейкие листочки,
Ручейки смеются
На дворе до ночки.
С юга, от границы,
Прилетели птицы,
Под окном у девочки
Начали гнездиться.
Солнышко сияет,
Лютик расцветает,
Наша Галя в платьице
В рощице гуляет…
А проснулась, как назло:
За окном белым-бело.
В классе
Вот к доске подходит Света,
Стала с тряпочкой в руке,
Слово ласковое «Лето»
Написала на доске.
Кто-то шепчет в уголке:
– Искупаться бы в реке!
Но за парту Света села.
И к доске идёт Фома,
Мальчик пишет белым мелом
Слово новое «Зима».
Шепчет другу рыжий Влас:
– Эх, на лыжи бы сейчас!
«День длиннее, ночь короче…»
День длиннее, ночь короче,
Льдинки точат берега
Ручеёк бежит, воркочет,
Топит вешние снега.
Трель скворца коснулась слуха,
Над землёй туман, как пар.
Слёзы льёт зима-старуха
С крыш на мокрый тротуар.
Да в соседнем парке ели
Заалели поутру,
Да опять помолодели
Сосны хмурые в бору.
И мечтает о наряде
Дочка с куклой у окна,
И в её лучистом взгляде
Так и светится весна…
Война меня не отпускает
Война меня не отпускает
Година за годиной тает —
Война меня не отпускает,
Хотя её я не зову —
Она во сне и наяву,
Она снарядами грохочет,
Она ежеминутно хочет
Напомнить город Сталинград,
Где – и спасение, и ад,
Где крепло фронтовое братство,
Товарищей моих богатство,
Где пополам делили мы
И хлеб, и холод той зимы,
Где повернули ход войны
Твои, Отечество, сыны!
…Година за годиной тает —
Война меня не отпускает.
Баллада об уроке
Двадцать три девятиклассника
московской школы № 56 вместе
с учителями ушли в ополчение
Июнь…
Немцы двинулись на восток.
В классе девятом проходит урок.
Учитель поднялся со стула, сказал:
– Иду к военкому… А там – на вокзал.
Хочу ополченцем уйти на войну,
Хочу постоять за родную страну…
И круто шагнул он за классный порог:
– С фронта вернусь – закончим урок!..
Парни с восторгом смотрели вослед —
Каждому было шестнадцать лет.
В окнах домов не гасился свет —
Парни держали военный совет.
Шёл разговор о народных полках…
Слёзы блестели у матерей на щеках.
Зорька сменила вечерний закат —
Парни отправились в военкомат.
Навстречу учитель. Уже политрук:
– Ребята! Братишки!! —
Пожатие рук.
– Товарищ учитель, мы прибыли в срок,
Вместе на фронте закончим урок!
А матери пишут вечерней порой:
«Сыночки, живыми вернитесь домой…»
Не каждый вернулся домой —
На восток,
Но ворогу задан был грозный урок.
Сестричка
Он только что выбыл…
Из огня…
И истекает кровью быстро.
– Сестричка, прошу —
Застрели меня,
Благословлю этот выстрел.
Она же шепчет:
– Родной, потерпи,
Мы спасём тебя…
Честное слово…
…А утром вырыта яма в степи —
Его пристанище и основа.
А рядом с холмиком тем лежит
Его
Нетронутая винтовка…
Сестричка плачет без остановки,
И чёрный ворон над ней кружит.
Баллада о связисте
Виктору Хохлову, фронтовому
связисту, писателю
Связист прохрипел в трубку:
– Есть! Связь…
И вдруг умолк.
Недобрая весть,
Печальная весть
Взбудоражила полк.
А связь с дивизией —
Вот она! —
Работает как часы.
…Залпом нарушена тишина
У прибрежной косы;
В атаку брошен стрелковый полк,
Навстречу – шквал огня,
Но провод работает —
Не умолк! —
Словами команд звеня:
– Ожил у берега пулемёт —
Дайте ему «прикурить»!
– Подавите вражеский дот!
– Атаку огнём прикрыть!
«Катюши» ударили. Полк опять
Ринулся на врага.
– Цель: высота сто двадцать и пять,
И пустятся фрицы в бега!..
А когда завершился бой,
Победу неся с собой, —
Связисты по «нитке» своей пошли —
Парня того нашли.
Он – бездыханный – в поле лежал,
Провод зубами зажал.
…Память, храни имена парней,
Таких, что гранита и стали прочней!
Санинструктор
Андрею Кондратьевичу Годовых
Друг Кондратьич, присядем рядом,
Вспомним прежние времена,
Как прикладом и как снарядом
Нас испытывала война.
Не забыть тебе сорок первый,
Грозный Северо-Западный фронт…
У солдат словно струны нервы,
Грохот взрывов и чей-то стон.
И у смертушки на краю
Ты спасаешь солдат в бою.
Ранен был.
Оклемался малость,
Отоспался в палате всласть,
И прибыть тебе предписалось
В Верещагино, в нашу часть.
Мы на фронт уезжали снова.
К Сталинграду пришла беда.
Жаркий бой у балки Грачёвой
Не забудется никогда.
Не забудутся Пять курганов,
Высота сто двенадцать и пять…
Несть числа перевязанным ранам,
Но вперёд под огнём ураганным
Ты, Кондратьич, ползёшь опять,
Вновь у смертушки на краю
Ты спасаешь солдат в бою.
Не забудем и переправу.
Помнишь, друг мой, как на Днепре
Тёмной ночью —
Не ради славы —
Плыли в лодке мы в сентябре.
В небе вспыхивали ракеты,
Озаряя речную гладь.
Взрыв!
Солдатская лодка, где ты? —
На воде ничего не видать;
На воде лишь круги от воронки —
Был солдат
И – солдата нет.
Над рекой посвист пули тонкий
И удары весла в ответ.
Вот и берег, где враг укрылся.
Укрепления как броня!
На десантников навалился
Шквал неистового огня.
Мне осколок царапнул шею —
Я лечу, лечу в пустоту…
А Кондратьич спешит скорее
Перевязывать рану ту.
И – вперёд!
И вперёд к высотам.
Справа, слева гремит «ура!»…
Так был ночью десантом с ходу,
С боем взят «пятачок» Днепра…
До Победы – такие вести —
Мы с Кондратьичем были вместе.
И Победа в мае пришла —
По домам солдат развела,
Но в боях рождённое братство —
Несравненное наше богатство.
Годы шли.
Повстречались вдруг —
В День Победы.
Всё шире круг
Побратимов наших солдатских.
И смыкаются сотни рук,
И слышнее сердечный стук,
И спасибо, Кондратьич-друг,
Говорим мы тебе по-братски!
Баллада о мастере
Памяти Льва Кербеля, автора памятника военкору, установленного у Дома журналиста
Там, впереди, закипает бой,
Снаряды сыплются градом…
Блокнот – с собой, «лейка» – с собой,
Что журналисту и надо!
Туда военкор держит свой путь.
Иного нет на свете:
О юном герое сказать не забудь
В дивизионной газете.
И о комбате промолви словцо,
Поднявшем солдат под горою;
О комиссаре, прошитом свинцом, —
Вечная память Герою…
А впереди фашистский Берлин.
Мысль беспокойна: что там?
И вот военкор у рейхстага один
Склоняется над блокнотом.
Это Мастер сумел подсмотреть,
Пройдя сквозь огни и воды, —
И в бронзу сумел военкора одеть
На многие-многие годы.
Памятник стал на веки веков —
Единый и многоликий…
А мы —
Обычай у нас таков! —
Несём военкору гвоздики.
А Мастер,
Прищурив левый глаз —
Не в облаках ли витает? —
Молча стоит около нас,
О чём-то своём мечтает.
– Спасибо, Мастер!
Так дерзай
В мире суровом и мглистом!
А нынче, пожалуйста, принимай
Поклон от нас, журналистов.
Комиссар
Фёдору Ивановичу Царёву
И когда захлебнулась атака,
И бойцы залегли по кустам,
И когда пулемёт не затакал, —
Комиссар появляется там,
Где решается замысел боя,
Где – «Вперёд!» иль «Ни шагу назад!»,
И, как водится, он за собою
Увлекает в атаку солдат.
И – «Ура!» над полями-лесами,
И – «За Родину, Сталина – в бой!»,
И, как водится, знамя над нами,
И, как водится, мы – за тобой.
Дрогнул враг.
Он поспешно отходит.
Он бежит по лесам, по полям…
Бой окончен.
Победа приходит
С горем, с радостью к нам пополам.
Бой есть бой…
И товарищей наших
Комиссар провожает, скорбя
Над могилой.
И пишет на павших
Наградные листы от себя.
И ему, потерявшему друга
В том бою, в том кромешном огне,
Надо в дальний посёлок Заструга
Сообщить о потере жене.
И сидит он в раздумьях тревожных
Над письмом, что ему отсылать…
Но утешить вдову невозможно,
Невозможно и не написать.
Вот и солнышко краешком встало,
И солдаты бригады в строю…
То письмо ему, друг мой, досталось
Тяжелей, чем атака в бою.
И ещё.
По горячему следу,
Чтобы истине торжествовать, —
Приказал комиссар за победу
Самых храбрых ему представлять
К награжденью.
Таких вот, как Мишин, —
Рядовой, а характером сталь…
И о подвигах ярко напишет:
Этих – к ордену, тех – на медаль.
…Годы мчатся.
И после Победы,
Выбирая дальнейший свой путь,
Комиссар, много в жизни изведав,
В журналисты решился шагнуть,
Чтобы словом горячим и делом
Обжигать молодые сердца,
Чтобы битву вести с беспределом
И за Правду стоять до конца.
И когда фронтовая поверка
Сводит нас за единым столом, —
Сила слов комиссара не меркнет
О сегодняшнем и о былом.
На Прохоровском поле тишина
Третье ратное поле России продается отечественному и зарубежному капиталу.
Из газет
На Прохоровском поле тишина…
Здесь вечным сном сыны страны уснули.
В земле осколки, каски, фляжки, пули
Оставила минувшая война.
На Прохоровском поле тишина.
На Прохоровском поле тишина.
Здесь шли бои, здесь люди умирали.
Над павшими знамёна преклоняли,
Навек запоминая имена.
На Прохоровском поле тишина.
На Прохоровском поле тишина…
Солдаты спят, не ведая, что поле
По дьявольской, по сатанинской воле
Уж продано!
Уж пропито!
До дна!
Кто этот хищник, плюнувший туда?
Кто святотатство совершить тут мог?
Пускай его, о, покарает Бог! —
Такому нет прощенья никогда.
На Прохоровском поле тишина.
Она страшней,
Тревожней,
Чем война.
Баллада о пушке
Где лес у городка произрастал —
Орудие легло на пьедестал.
Оно врага разило наповал.
Снаряд фашистский пушку миновал.
Она прошла полсвета, полземли,
и вот цветы на пьедестал легли.
Гнездо синица в пушке той свила
И жизнь своим наследникам дала.
То не снаряды жаркие летят —
Синички-крохи из ствола глядят.
С таким стволом готов я мирно жить,
А коль война – он может послужить.
Баллада о сердце
Виктору Кожемяко, рыцарю пера
Сердцу жаркому стало больно…
Может, надо сказать:
– Довольно! —
Не горю, дескать,
И не волнуюсь,
И во всём врачам повинуюсь.
Только это не жизнь, а мука,
Только это не песнь, а скука, —
Тлеть,
Забившись в сырую нору…
Разве гордым такое впору?!
И тогда —
Знаю, и минуты
Не стучать ему в тишине, —
Сердце к людям рванулось,
Будто
Душно сердцу наедине,
И – пылает оно в огне,
Сердце, раненное на войне.
Сын полка
Леониду Кузубову, поэту
Есть такое гордое поверье:
Сын родился – роду несть конца…
Перед ним распахнуты все двери,
Перед ним раскрыты все сердца.
Ну, а коль придёт беда к Отчизне —
Сыновья уходят на войну.
Мать-земля для них дороже жизни,
Постоять готовы за страну.
…В памяти моей мальчишка бравый,
Помню я его с военных дней,
Он не раз ходил —
Не ради славы! —
В тыл врага с котомкою своей.
Приносил он то, чему цены нет,
Побывав у чёрта на рогах…
Карту командир пред ним раскинет:
– Покажи, штабы где у врага?
И по дотам и штабам ударят
Так, чтоб не осталось ничего.
А комдив заметит:
– Ай да парень! —
И представит к ордену его.
Тот поход по кручам и долинам
Близкую победу предвещал…
А однажды Лёньку, словно сына,
Маршал Жуков чаем угощал.
Над Берлином нашей славы стяги,
Над планетой – Мира торжество.
И, как говорится, на рейхстаге
Есть автограф друга моего…
Клеветникам победы
В чём мы жили так, а в чём не так,Новые мальчишки разберутся,Но не троньте памяти атак,А не то погибшие проснутся.Марк Максимов
Когда уйдёт последний ветеран
В тот мир, где тишина и немота,
Где не страдают от военных ран,
Где безгранична тьма и пустота;
Где над тобою звёздные миры,
И лунный свет, и солнечный восход,
И не нужны застолья и пиры,
И не нужна прохлада горных вод;
…Когда ж уйдёт последний ветеран —
Я поднимусь над сонмищем лжецов,
Чтобы призвать к ответу подлецов —
Клеветников-иуд из разных стран.
