– Садитесь, чего стоите-то! – Снова приняла на себя роль главнокомандующего Ирга.
И мы поспешили рассесться по своим местам и принялись за еду. Больше всего завтрак понравился мальчишкам, которые с удовольствием скатывали из блинчиков трубочки и макали их в теплый жидкий мед. Бабуля безмятежно жевала мое кулинарное изобретение, словно это было самое обычное блюдо. Отцу пришлось по душе сало, завернутое в блины. Лишь Марта и Ирга ели незнакомое блюдо с подозрением. Я решила не обращать на них внимание и наконец-то с удовольствием поела в этом незнакомом мне мире.
После вкусного завтрака, который чуть не стал причиной моего провала, мы с Мартой снова пошли на прополку. По дороге нас перехватила бабуля.
– В полдень возвращайтесь-ка домой, девоньки! Нечего на солнцепеке сидеть. Дома и прохладней, и работа для обеих найдется, – сказала старушка и свернула в птичник.
Мысль о посещении местной школы подгоняла меня, поэтому я старалась работать быстрее. Сестрица едва поспевала за мной.
– Куда так торопишься, Тонька? – Наконец остановила она меня. – Закончим эту работу, нам найдут новую. Только зазря вымотаемся!
Слова девочки подействовали на меня отрезвляюще. Действительно, сколько бы мы ни сделали, рассчитывать на похвалу не стоило. И отдыхать лишнюю минуту нам никто не позволит. Закончим прополку – будет уборка в птичнике, заготовка дров или сбор урожая. И так всю жизнь. И я буду грызть землю, но вырвусь из этой жизни!
– К деду Вене хочу сходить сегодня, – ответила я сестрице, после небольшой паузы.
– Не передумала? – спросила она.
– Нет. Я на что угодно согласна, лишь бы не замуж!
– Смелая ты! Я бы так не смогла, – в голосе Марты я услышала восхищение. Наверное, девочки раньше дружили, хоть и не были родными сестрами. Мне стало жаль оставлять ее, но она сама добровольно никогда бы в школу не пошла, а предпочла бы привычную, пусть и тяжелую жизнь. Тратить время на уговоры я не хотела – у самой шансов вырваться было ничтожно мало.
– Как думаешь, сколько у меня есть времени?
– Не знаю. Ты, верно, уж заметила, что матушка заставляет меня смотреть за всем, что ты делаешь и запоминать. А раньше гнала прочь, чтобы под ногами не мельтешила. Значит недолго. Но уговора с Кайлом точно пока еще не было. Через три дня праздник Солнцестояния. Там целый день работать никто не будет, гуляния пройдут. Думаю, что там и сговорятся.
– Солнцестояние, – повторила я, – наверное, ты права.
В моем мире это был день с самой короткой ночью в году. Разгар лета, когда можно было подвести итоги весенней посевной и подготовиться к сбору первого урожая. Время цветения и заготовки целебных трав.
Многие пары сговаривались о свадьбе в эту волшебную ночь, а играли ее после уборки урожая, когда еды вдоволь и есть время отдохнуть. Но меня ждала иная судьба. Если я не сбегу из дома в течение трех дней, то меня как скот продадут в семью, где я буду всего лишь рабочей единицей.
Дальше я не слишком активничала, и Марта с облегчением выдохнула. Да и здраво поразмыслив, я решила, что не стоит идти в школу вспотевшей и грязной.
Глава 3
Солнце стояло в зените и нещадно палило, когда Марта сказала:
– Пойдем домой, пока удар не получили. Эти дни будет особенно жарко.
Мы едва успели прийти к дому и умыться, как появилась бабуля.
– Вернулись, девоньки! Ты, Марта, поди под навесом сено поворочай, чтоб сохло равномерно. А мы с Тонькой пока сходим к старосте: надобно документы выправить.
Судя по всему, Марта была довольна назначением и радостно убежала на зады, где стоял большой навес, под которым на ветру сохло пахучее сено.
Впервые с того момента, как я очнулась в этом теле, я покинула территорию нашей усадьбы. Мне было очень интересно и я никак не могла понять, куда я попала: просто в прошлое или в совершенно иной мир. Слишком мало было информации. Поэтому я шла, стараясь подмечать любую деталь.
Постройки были сплошь деревянные, сколоченные из грубых неровных бревен. Окна – большая редкость. Их либо не было вовсе, либо они закрывались глухими ставнями. В домах, которые выглядели побогаче, имелись мутные стекла, сами окна были обрамлены резными наличниками, а ставни выкрашены в синий или белый цвет. Понятно, что позволить себе остекление могли не все жители деревни. А те, кто все-таки смог это сделать, ужасно гордились и всячески подчеркивали этот факт.
Расположение зданий и планировка улиц напоминала мне Восточную Европу века тринадцатого. Но что-то было не так. Сначала мы шли по проулку с грязной неровной дорогой, потом вышли на улицу пошире и домами побогаче. Наконец, оказались на центральной улице села, где спокойно могли разъехаться четыре телеги, а пешеходные дорожки вдоль домов были покрыты дощатыми настилами, чтобы путники не испачкали одежду в непогоду.
Мы шли не менее получаса, постепенно приближаясь от бедной окраины к яркому и богатому центру. И, наконец, я поняла, что меня смущало. За все время я не увидела ни одного купола церкви или какого-то другого религиозного сооружения. А в таком селе в Европе точно должна была быть церковь, а может и не одна!
Да еще и праздник Солнцестояния. Явно что-то языческое. Спокойнее, Антонина!
Попади я с моими знаниями истории просто в прошлое, можно было бы неплохо устроиться. Ключевые исторические события известны. А вот с другим миром явно сложнее.
Из задумчивости вывела бабуля, которая уже несколько раз окликнула меня и, видя, что я не отвечаю, даже толкнула в бок.
– Тонька, пришли уже! Хватит по сторонам глазеть. Сейчас посидишь тихонько на лавочке в уголке, я с Веней поговорю. Да лицо поумнее сделай, чтоб увидел, что из тебя толк выйдет.
С этими словами старушка толкнула высокую калитку перед широким двухэтажным зданием. Дома в два этажа были здесь большой редкостью, а чтоб такие большие – тем более. Сразу понятно было, что это не жилое здание, а казенное. Все сделано добротно, но без излишних украшений. Здание школы смотрело на улицу двумя рядами окон по четыре в ряд. Уже одно только это должно было говорить о том, что образование в будущем несет достаток. Однако почему-то крестьянское население не спешило отдавать детей в школы.
В здании школы после полуденного зноя было прохладно. Пахло деревом и травами. Мы оказались в просторном холле с высоким потолком. Стены были обиты досками и выкрашены в белый цвет, отчего помещение казалось просторнее и светлее.
На стенах в рамках висели портреты пожилых мужчин и женщин. “Наверное, ученые”, – подумала я. Хорошо, что женщины в этом мире тоже занимаются науками. Больше всего меня заинтересовала доска с прикрепленными к ней листками желтоватой бумаги. Объявления или расписание занятий? Я подошла ближе и с интересом стала разглядывать их.
Листы по размеру были чуть больше, чем привычные мне тетрадные, только бумага плотнее и более грубая. А вот написанный текст мне не говорил ничего. Язык был совершенно незнаком, начертание больше всего походило на арабскую письменность. Здесь явно использовали привычный мне стиль письма слева направо, а слова складывались из букв, а не записывались целиком иероглифами.
К нам вышел высокий седой мужчина. Судя по количеству морщин, был ровесником моей родственницы. Однако казался моложе, чем бабуля, из-за особенной, присущей только военным, стати. Мне даже стало неловко за ее хоть и опрятный, но не слишком ухоженный вид.
– Веееенечка, – тягуче пропела бабуля, протягива морщинистые руки к мужчине.
– Клариса, душа моя! – мужчина радостно заключил бабулю в объятия.
После теплых приветствий мы были приглашены в учебную комнату, которая одновременно служила кабинетом для учителя.
Здесь было целых два окна и шесть длинных парт с лавками. Парты стояли в три ряда и за одной легко могло поместиться пятеро детей, не меньше!
На противоположной от окон стороне расположились открытые стеллажи с книгами, баночками для чернил и стопками бумаги.
– Деточка, можешь посмотреть книги, пока мы с Кларисой побеседуем, – ласково сказал мне мужчина, увлекая бабулю в другой конец учебной комнаты.
Я осталась наедине с учебниками. Какая удача! Но как получить информацию об устройстве мира, не умея читать? Я сгребла с полки самые потрепанные книги. Наверняка, они используются чаще всего. Я устроилась на последней парте и с огромным интересом погрузилась в изучение, стараясь найти знакомые знаки и символы.
Первый же открытый учебник оказался аналогом нашего букваря. Значок-буква, несколько вариантов ее написания и схематические изображения предметов, названия которых начинались с этой буквы.
Я только сейчас поняла, что совершенно спокойно говорю на местном языке, даже не задумываясь об этом. В голове я произносила название предмета на русском, а если пыталась сказать его вслух, то получался совсем другой набор звуков. Что ж, знание языка оказалось приятным бонусом при перемещении в тело несчастной девочки.
Следующей книгой было пособие по чем-то вроде арифметики. Я пролистала учебник. Изображения цифр были не знакомы. Однако, на первых десяти страницах каждая цифра сопровождалась соответствующим числом предметов. Таким образом имеем десятичную систему счисления. Значит, таблица умножения здесь все так же работает. Осталось выучить названия и начертания цифр.
Но больше всего меня заинтересовал учебник по географии. Карты! Подробные и не очень, но они давали представление о мире, куда я попала.
Я жадно листала страницы, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. Что ж, однозначно я была не на Земле. Ни в одном из изображений стран и континентов я не увидела знакомых силуэтов.
Радовало то, что у жителей этого мира не вызывало сомнения шарообразное строение планеты, было понятие о широте и долготе. На полях карт были изображены парусники, преодолевающие моря и океаны. Отважные путешественники держали в руках подзорные трубы, компасы и астролябии для определения координат.
На планете было три крупных континента и множество островов, раскиданных по водному пространству. Белых пятен на карте не было. А это значило, что люди этого мира довольно хорошо знают его.
Я листала учебник дальше. Страницы, посвященные животному миру, захватили мое внимание. Я с любопытством рассматривала изображения как вполне привычных мне животных, так и совсем диковинных. Отдельная страница была посвящена летающим ящерам. Динозавры? Драконы? Ответа я пока не знала, но собиралась получить его в самое ближайшее время.
– Заинтересовалась? – услышала я над ухом ласковый голос деда Вени и посмотрела на него снизу вверх. Он с улыбкой смотрел на мой искренний восторг, который вызвали учебники.
– Любознательность – основополагающее условие успешного обучения, – продолжил он, – только жажда знаний и упорство в изучении предмета приведут ученика к успеху в постижении наук. Скажи-ка, Тоня, а ты сама-то хочешь учиться в школе?
Я так активно закивала головой, что она закружилась от усердия. Мужчина рассмеялся.
– Что ж, обычно я набираю учеников помладше. Их умы податливы и пластичны, – обратился он к бабуле, а я замерла в ожидании, готовая умолять взять меня в ученицы, – но сейчас мне очень нужны девицы, годные к управлению домохозяйством. Обычно такое обучение занимает несколько лет, но в глазах этой девочки я вижу такой интерес к знаниям, что мы легко сможем освоить основную программу в сжатые сроки.
Я сидела, боясь выдохнуть, чтобы не спугнуть удачу. Меня возьмут в школу! О том, как эту новость могут воспринять мои родственники, я даже не задумалась.
Назад я не шла, а летела! Бабуля только посмеивалась, глядя на мой восторг. А я и сама не понимала, почему не могу выражать свою радость спокойнее. Наверное, дело в молодом организме.
После посещения школы и знакомства с ее управляющим и единственным учителем Веней мы отправились к старосте. Документов у крестьян на руках не было. И не потому, что они были ограничены в передвижении. Отнюдь! Так всем было удобнее: малограмотные крестьяне в повседневной жизни не нуждались в метриках и им не приходилось беспокоиться о хранении документов.
Дом старосты был единственным каменным во всей деревне. В случае пожара, которые наверняка случались частенько, все документы должны были уцелеть.
Для жилой и рабочей половины были отдельные входы с разных сторон. Не дав толком рассмотреть необычное строение, бабуля завела меня по крутым ступеням в одну из дверей. Внутри было темно и прохладно и немного влажно, как в погребе.
– Тис Гард, доброго дня! – Приветствовала бабуля пожилого немного сутулого мужчину, сосредоточенно переписывавшего текст из огромной книги на листок с гербовой печатью.
– Тисса Клариса, какими судьбами? – ответил ей мужчина, отрываясь от записей и щуря подслеповатые глаза.
– Надобно документы для внучки справить, – сказала бабуля и ткнула в меня пальцем, – девке скоро съезжать от нас.
– А, понимаю, замуж выдаете, – староста усмехнулся, – хорошее дело. Сейчас все сделаем.
Старушка не стала уточнять, что документы нам нужны для устройства в школу. Сейчас нам нужно было получить метрику на руки, чтобы я могла переехать жить в другое место, отдельно от отца и мачехи.
Мужчина встал и подошел к стеллажам, высившимся позади него. Он долго водил крючковатым пальцем, испачканным в чернилах по корешкам учетных книг, пока не нашел ту, что искал.
– Тоника Брюлле, пятнадцать лет, – произнес он и шлепнул на стол увесистую книгу в кожаном переплете, – отец крестьянин Крэг Брюлле, мать – Аманда Кирг, дочь безземельного графа Пирстона Кирга.
Я мысленно присвистнула. Девочка-то непростая была. Что там мне Марта говорила про обряд шамана и силу крови?
Тем временем староста стал выписывать данные о родителях и дате рождения из метрической книги на отдельный лист с гербовой печатью.
– Какую цель получения документа указать? Замуж?
– Так это, на учебу она поступает. В сколу нашенскую, – ответила бабуля, – вот и документы нужны. Только…
– Что “только”? – мужчина оторвался от документа и с прищуром посмотрел на бабулю.
– Можно ничего не писать в документе? – бабуля посмотрела на старосту таким просящим взглядом, что мне стало смешно, а ему неловко. – Вдруг, все-таки замуж.
– Можно и не писать, – мужчина пожал плечами, – так даже быстрее будет. Все равно же и свадьба, и учеба в поселке будет. А, значит, все одно ко мне придете.
Бабуля закивала головой так быстро, что я забеспокоилась о ее здоровье. Староста закончил заполнение метрики, поставил размашистую подпись, дал чернилам подсохнуть и торжественно вручил документ моей сопровождающей, проигнорировав мою робко протянутую руку.
– Пока еще, юная тисса, ты несовершеннолетняя, – пояснил он, – и получать документы за тебя может либо опекун, либо его полномочный представитель – жена или мать. Ну а потом уж учитель или муж, что бы там вы ни замыслили.
Получив желанный документ мы с бабулей вышли на улицу. Зной понемногу отступал, обещая вечернюю прохладу.
– Метрика у нас есть, решение Вени о зачислении тебя в ссссколу тоже, – как ни старалась бабуля, а выговорить “школу” через букву “ш” у нее не получалось. Получался какой-то протяжный свистящий звук.
– Когда же я приступаю к учебе? – спросила я.
– Давай-ка не будем затягивать. На Солнцестояние ты должна быть уже приписана к сколе, чтобы Кайл не смог заявить на тебя права. Вещей у тебя немного, можно и не собираться, а прямо завтра и пойти с утречка. Ирга, конечно, побушует по первой. Но если Веня успеет запись сделать, а я ее скреплю, то дать делу обратный ход никто не сможет.
Мне показалось, что наш маленький заговор омолодил бабулю, она озорно посматривала по сторонам и улыбалась каким-то своим мыслям. Наверняка, представляя реакцию Ирги на наш неожиданный ход. Как оказалось, мачеха не сидела сложа руки и устроила нам еще более неожиданный сюрприз.
Глава 4
Мы еще не зашли в дом, как заподозрили неладное. Младшие братья Парк и Тир вместо того, чтобы, по-обыкновению, драться и валяться в пыли, чинно ходили вокруг дома. Еще более необычным был их внешний вид: вместо коротких неряшливых штанишек – брюки до середины голени и белые рубашки с вышивкой по вороту. Наряд мальчиков и то, как они держались, говорил о том, что в доме происходит что-то необычное.
– Я зайду внутрь, а ты обойди-ка дом и послухай с улицы, где печка, – сказала бабуля, – не к добру это.
Я обежала дом и приникла к небольшой щели в стене, стараясь расслышать и рассмотреть все происходящее в доме. Хорошо, что никто сейчас не занимался готовкой, а не то жар от печи не дал бы припасть к заветной щели.
После яркого дневного света я не сразу смогла рассмотреть, что происходит. Сначала услышала голоса, а потом и глаза приноровились.
В доме находились двое: Ирга и незнакомый мне мужчина. Почти сразу к ним присоединилась бабуля.
– Доброго дня, тис Кайл, – приветствовала бабуля, а я охнула, сообразив, что вижу жениха. – Чем обязаны?
Мужчина хотел было что-то ответить даже издал какие-то звуки, но мачеха его перебила.
– Кайл пришел уговариваться о свадьбе. Так неожиданно! – радостно воскликнула Ирга, а я поняла, что впервые вижу, как она улыбается. Женщина была одета так же нарядно, как и ее младшие дети, которых мы встретили у входа: чистый синий сарафан из-под которого виднелась белая праздничная рубаха, а на голове повязан такой же синий платок.
– До Солнцестояния-то еще два дня! Стоило ли рабочий люд отвлекать от дел? Пришел бы в праздник к отцу родному, да и уговорился бы честь по чести, – резонно заметила моя защитница. При этих словах Ирга дернулась, что не утаилось ни от моего внимания, ни от бабулиного.
Я посмотрела на жениха. Вот уж точно, лучше утопиться, чем замуж! Невысокий, коренастый, с наметившимся животиком. Точный возраст мужчины угадать было сложно из-за неаккуратной бороды и кустистых бровей, нависающих над глубоко посаженными глазами. Кайл двигался как-то суетливо, почти дерганно, что выдавало в нем очень нервного человека. Его руки в беспокойстве постоянно что-то теребили. Вот уж точно, такому нельзя давать власть! Особенно над женщиной.
– Зачем тянуть? Кайл как раз пришел поговорить о том, чтобы побыстрее устроить судьбу девочки, – в голосе Ирги растекалась патока, – вот на Солнцестояние свадьбу и сыграем.
Мужчина активно закивал, выражая свое полное согласие. А я поняла, что он еще ни слова не произнес. Умеет ли он вообще разговаривать?
– А где Крэг? – огляделась бабуля в поисках сына и главы семейства.
– Не вернулся еще из леса, – неуверенно ответила мачеха, и по ее голосу стало понятно, что действует она на свой страх и риск, как несколькими часами ранее это сделали мы с бабулей, отправившись в школу на собеседование.
– Нехорошо это – без главы семейства девку-то сватать. Тем более первую из семьи. Люди скажут, что продали, как корову, – пока бабуля говорила, Ирга старалась вежливо улыбаться, однако улыбка ее все больше становилась похожа на оскал.
– Если уж так не терпится на Солнцестояние свадебку-то сыграть, то пусть завтра к ужину и сватов засылает, да чтоб договорились с отцом семейства, а не с бабами! – заявила бойкая старушка тоном, не терпящим возражений.
Кайл вопросительно посмотрел на Иргу, а та только плечами пожала. Причин беспокоиться о свадьбе она не видела, а потому согласилась исполнить прихоть старой бабки.
– Хорошо, но завтра, после окончания работ приходите к нам, тис Кайл с дружками. Днем невеста угощений наготовит и стол накроет, а уж вечером, по обычаю, девку засватаем.
Бабуля, казалось, была удовлетворена полученным ответом. Жениха это тоже устраивало, а потому он криво поклонился женщинам и как-то боком вывалился из дома, поспешив восвояси.
Единственным человеком, кого совершенно не устраивали достигнутые договоренности, была я. Отойдя от стены, я присела на вязанку хвороста. Мысли метались в голове, а я пыталась поймать хоть одну из них, и лучше бы – здравую. Которая поможет мне избежать ненавистной свадьбы и попасть в заветную школу.
Пока получалось, что бабуля и мачеха имеют равные права на обустройство моей жизни, но решающий голос – у отца.
Бабуля покинула дом сразу после ухода моего жениха, и я не успела перехватить ее, чтобы поговорить. Я все еще сидела на куче хвороста, уронив внезапно потяжелевшую голову на руки. В таком положении меня и обнаружила Марта спустя некоторое количество времени.
– Идем, ужин пора готовить, – сказала девочка, – давно я не видела мать такой счастливой. Она разрешила приготовить что-нибудь вкусное.
Я нехотя поплелась за сводной сестрой в дом, надеясь, что не встречу счастливую мачеху.
В прошлой жизни я часто отвлекалась от тяжелых мыслей за приготовлением чего-то необычного. Друзья и коллеги мужа без устали нахваливали мои кулинарные таланты. На всех встречах научного общества главным блюдом становилось то, что готовила жена профессора Иванова. Оно и понятно! Ни детей, ни научных проектов, обычная школьная учительница. Однако, умение накрыть праздничный стол, имея очень скудный набор продуктов, не раз меня выручало.
Вдобавок, я надеялась, что отец, как и все остальные мужчины, когда-либо пробовавшие мои кулинарные шедевры, согласится выслушать и исполнить мою просьбу.
Я не была настолько наивной, чтобы полагать, что отец не в курсе замысла Ирги. Однако, только его слово против ее могло остановить мое скоропостижное замужество. К тому же бабуля куда-то исчезла, а без нее у меня совсем не оставалось союзников в этом доме. Приходилось полагаться на собственное чутье.
– Пойдем, приготовим что-нибудь необычное, – сказала я, и мы с Мартой пошли смотреть выделенный нам набор продуктов.
Огонь в очаге уже горел, от чего в доме сразу сделалось жарче, чем на улице. Мяса все так же не было. Зато был хороший кусок сала, клубни, очень похожие на молодой картофель. Разрезала один из них, понюхала, лизнула – точно картофель. От большого куска сала отрезала брусочек, а затем порубила его поперек, разделяя на небольшие квадратики.
– Порежь остальное так же, как я, – велела я Марте, а сама взялась за картофель.
Промыв и обсушив клубни, я порезала их на толстые кружочки. Кожуру решила не счищать – вкуснее будет. Взяла жаровню с высокими бортами и сложила кружочки картофеля, перемежая их квадратиками сала. Чтобы все равномерно прогрелось, накрыла жаровню сверху другой сковородой.
Затем присела у очага и раздвинула угли кочергой. Подготовив таким образом аналог духовки я установила жаровню прямо на расчищенное место. Уже через пару минут сало растопилось и весело шкворчало. Спустя полчаса по дому разносился божественный аромат жаренной картошки с салом.
Тем временем я нашла кислую капусту, корнеплоды вроде белой морковки и редьки. Порубила овощи мелкой соломкой, смешала с капустой и залила растительным маслом. Если судить по запаху – оливковым. Хорошо бы потом узнать, как все эти овощи правильно называются.
Когда пришло время доставать жаровню, почти все семейство собралось за столом. Не хватало только бабули, что несколько беспокоило меня. Отец и братья шумно втягивали воздух, Ирга пыталась угадать, что же я приготовила на ужин, но не считала нужным спросить, и ходила, поджав губы. Марта, имевшая самое непосредственное отношение к приготовлению необычного ужина, была невероятно довольна собой и накрывала на стол с важным видом.
Когда пришло время, мы с Мартой в четыре руки достали жаровню с ароматным блюдом и водрузили ее в центр стола. Семейство принялось рассаживаться по своим местам.
– А где мать моя? – спросил глава семейства у Ирги, но та лишь равнодушно пожала плечами.
В этот момент дверь отворилась и вошла бабуля вместе с управляющим из школы. Вот уж кого точно не ожидали увидеть в тот вечер в нашем доме. Бабуля сделала мне страшные глаза, явно стараясь подать какой-то знак.
– О, дед Веня! – Обрадовался отец, а Ирга вся как-то подобралась. – Какими судьбами? Проходи к столу! Жена, неси пива!
Мачеха метнула недовольный взгляд на гостя, но, ничего не сказав, скрылась в закутке, служившем кладовкой, чтобы принести кувшин с кислым пивом.
Тем временем учитель не спешил садится, хотя уже бросал заинтересованные взгляды в сторону стола.
– Погоди, Крэг, – сказал он отцу, – давай сначала о делах поговорим. А потом можно и пива.
– Какую сделку?
– Видишь ли, пришло время определять отроков на учение. Из каждой семьи, где больше трех детей, надобно представить одного на три года для обучения в школе. Вот и указ имеется, – учитель достал грамоту, исписанную мелким убористым почерком, и помахал ею перед носом отца. Но все в этом доме были безграмотны, а потому не могли ознакомиться с текстом указа.
– Прям из каждой семьи? – подала голос Ирга.
– Да, пока одного отрока на три года. В следующем году хотят сократить число безграмотных и звать уже каждого второго. Кроме тех семей, что уже отдали одного ребенка в полное распоряжение школе. Такие семьи получают пожизненную охранную грамоту.
– Что значит в полное распоряжение? – не унималась мачеха.
– К примеру, сейчас проходит набор девочек для обучения в прислужницы в господские дома. Такая девочка выкупается из семьи и больше туда не возвращается, а после уезжает на место службы или для дальнейшего обучения.
– Вот еще, девок вам подавай! – Отец стукнул кулаком по столу. – Нужен отрок – забирай Тира. Он мелок и криклив, через три года, может, и будет от него толк. А нет – и не жалко!
Раздался протяжный вой – это не выдержало материнское сердце. Ирга вцепилась в младшего сына, будто его забирали прямо сейчас. Мальчик, опешив от реакции матери, нахохлился, как маленький воробушек.
А я поняла, что шанс на то, чтобы вырваться из традиционного уклада, тает, как утренний туман над рекой.
Отец хмуро смотрел на гостя, но на выручку пришла бабуля:
– А вот если бы девочка из нашей семьи пошла бы в ученицы, то какая выгода кроме охранной грамоты для остальных детей? Какой выкуп даётся?
На словах о выкупе мачеха почти прекратила причитать, а взгляд отца стал более заинтересованным.
– Выкуп семье дается такой, что ни один жених за девку не выложит. Вот за сколько вы сговорили старшую девочку? – спросил учитель у Ирги.
– Семь золотых, – ответила та и покраснела.
– Даже коровы не купить, – заметила бабуля.
Отец молча перевел взгляд с жены на мать. Он хотел было что-то сказать, но гость перебил его:
– А вот школа бы ее за пятнадцать выкупила. Смогли бы и корову взять, и пару свинюшек, и на приданое второй девочке отложили бы, чтоб она могла жениха по сердцу выбирать, а не по родительскому карману.
Я видела, что каждое слово учителя бьет в самую цель. Семья остро нуждалась в деньгах.
– Да зачем девке учиться, раз уже и жених сыскался? – спросил отец.
– Сватов не засылали еще, – заметила бабуля, – да и хорошо бы у самой Тоньки спросить, чего она хочет. Про живого человека говорим, а не про скотину!
Кажется, последние слова стали не меньшим аргументом, чем размер предложенного выкупа.
– Тонька! Поди сюда, садись, – глава семейства хлопнул ладонью по лавке рядом с собой. Я тихонько подошла, но не села, так и осталась стоять, чтобы в глаза ему смотреть, открыто, как равному.
Несмотря на принятое в этом мире отношение к детям как к имуществу, этот крепкий мужчина, простой крестьянин, старался честным трудом прокормить семью, любил своих домочадцев и заботился о них в меру своих возможностей.
– Ответь-ка, дочь, – излишне торжественно начал он, – и не скрывай своих мыслей от отца! Пойдешь ли ты замуж за Кайла или хочешь в учение поступить? Будет так, как ты решишь, неволить не стану. Не думай, что мне золото важнее счастья единственной дочери!
Похоже, отец считал, что любая девочка считает великим счастьем выйти замуж за соседа. Но раз уж мне предоставили право выбора, то я решила им воспользоваться и сказала:
– Отец, благодарю за заботу! Это тяжёлый выбор, но я бы предпочла учение.
В комнате повисла тишина. Кажется, никто не дышал, ожидая ответа главы семейства.
– Тонька, ты уверена? – в голосе Крэга слышалось беспокойство. – Увезут же тебя далеко от родного дома, будешь жить на чужбине. Не хозяйкой при муже, а прислужницей в барском доме. Девкой бесправной!
С каждым словом голос отца становился громче и резче. Я увидела, что учитель хочет вмешаться и перебить, чтобы заявить о несправедливости таких суждений.
– Отец, я уверена, – сказала я смело, – не по сердцу мне Кайл. Я хочу посмотреть мир. Не представляю, что проживу в нашей деревне всю свою жизнь.
Я заметила, как Марта стоит в углу, прижав ладони к пылающим щекам. Наверняка она не могла предположить, что у ее сестры есть такие дерзкие мысли.
– Кровь проснулась, – едва слышно сказала бабуля, но в тишине ее голос разнесся, как глухой раскат грома.
– А что за кровь у девочки? – живо поинтересовался учитель.
– Мать из благородных была, – пояснила бабуля, – да померла вторыми родами.
– Тогда ей самое место в школе. За благородную кровь ещё золотой сверху накину. И охранную грамоту на всех детей нынешних и будущих дам, – учитель выразительно посмотрел на живот Ирги, а я только сейчас заметила, что он несколько больше положенного.
Отец обвел взглядом своих самых близких женщин: мать и жену. Те утвердительно кивнули. На этом семейный совет был завершён.
– Что ж, по рукам! – воскликнул отец. – Дед Веня, садись за стол, отметим это событие!
Гость сел на почетное место по правую руку от хозяина дома, а семейство, подгоняемое чувством голода, принялось оживлённо рассаживаться вокруг стола.
Мы с Мартой разложили еду по грубым тарелкам. В этот раз никто не разглядывал необычное блюдо. Тишину нарушал лишь стук ложек да довольные возгласы мальчишек.
Когда с ужином было покончено, учитель поблагодарил хозяйку за угощение и спросил:
– Когда вы ожидаете сватов?
– Завтра вечером, – ответила Ирга, косясь на мужа и все еще ожидая его гнева за самоуправство.
– Пожалуй, будет лучше, если мы подпишем все документы сегодня, и девочка уйдет со мной. Причитающееся золото и охранную грамоту на остальных детей вы получите в школе завтра утром.
Отец согласно кивнул, и учитель тут же вытащил документы, которые нужно было подписать. Учитывая, что грамоте никто обучен не был, пришлось читать вслух.
Стандартный канцелярский текст назначал школу, в лице ее управляющего, моим опекуном с правом определения дальнейшего места жительства и рода занятий.
Прощание было быстрым и скомканным. Кажется, лишь старушка будет скучать по бедной девочке. А вот мачеха, уже не стесняясь, вслух прикидывала, на что сможет потратить свалившееся на семью богатство.
На прощание бабуля дала мне в руки узелок со сменой белья, отдала метрику учителю и крепко обняла.
Я уходила в новую жизнь осознавая, что любые испытания предпочтительнее, чем спокойная жизнь бесправной крестьянки.
Глава 5
Был уже поздний вечер, когда мы с Веней подошли к школе. День выдался длинный и сложный, а потому под конец я еле передвигала ноги и мечтала только о том, как бы скорее оказаться в постели.
– Жилые комнаты имеют отдельный вход со стороны двора. Но можно пройти через парадную дверь и дальше мимо классов, – сказал учитель, когда мы заходили в школу так же, как делали это с бабулей несколькими часами ранее.
Внутри было довольно темно, и Веня зажег две свечи в маленьких подсвечниках, похожих на чашечки. Одну свечу он дал мне, а вторую оставил себе.
– Сейчас определим тебе комнату, а завтра уже познакомишься с другими учениками, – говорил он, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж.
Миновав светлые широкие коридоры, мы оказались в более тесном и узком проходе, куда выходил десяток дверей. Над каждой дверью было небольшое слуховое окно. То ли для вентиляции, то ли для того, чтобы легче было следить за поведением учеников не заходя в комнату.
– Обычно мы селим учеников по два-три человека в комнате. Но сейчас в школе нет девочек твоего возраста, поэтому поживешь пока одна. Надеюсь, не заскучаешь.
С этими словами Веня толкнул дальнюю от входа дверь, и мы очутились в небольшой комнате с двумя кроватями. Окон здесь не было, но это было единственное ее сходство с той, которую я делила со сводной сестрой в родительском доме.
– Умывальник и туалет на улице. Завтрак в шесть, часы висят в коридоре как раз напротив твоей двери. Одежду и остальные принадлежности утром выдаст тисса Лара. Занятий у тебя завтра нет, обустраивайся.
Управляющий школой ушел, а я присела на краешек кровати и осмотрелась на своем новом месте жительства при свете тусклой свечи. Между двумя кроватями располагался крепкий стол, стульев в комнате не было – они бы здесь просто не поместились. Сидеть можно было только на постели.
Над столом – два ряда полок для книг или посуды. На стене над каждой кроватью – несколько крюков для одежды. А около самого входа у стены стоял сундук. В нем обнаружилось постельное белье и несколько отрезов ткани, которые, как я решила, использовались в качестве полотенец.
Я застелила постель и с наслаждением устроилась на новом месте. Кажется, с первым испытанием в жизни в новом мире я справилась. Сколько их еще будет впереди?
В первое же утро на новом месте я чуть было не проспала. Хорошо, что через слуховое окошко доносились голоса и детский смех. Я не сразу поняла, почему Парк и Тир так приветливо разговаривают вместо того, чтобы по привычке мутузить друг друга.
Только через минуту сообразила, что нахожусь совсем не дома, а в своей новой комнате в школьном общежитии. От этой мысли я моментально проснулась и, схватив отрез ткани для вытирания, я выбежала из комнаты в поисках удобств.
В коридоре было светло, несмотря на то, что окно было одно. Сквозь мутноватое стекло пробивались солнечные лучи. Я усмехнулась: принцип благоустройства школ в этом мире не отличался от того, который я наблюдала, проработав на одном месте больше тридцати лет. Выбеленные просторные коридоры и окна с дорогим прозрачным, как слеза младенца, стеклом обращены на фасад. Туда, где их увидит проверяющий. Часть здания, где находились жилые помещения, выглядела иначе: узкие темные коридоры с одним окном в торце и тесные комнаты учеников вообще без окон.
Среди учеников было человек десять мальчиков разного возраста, от семи до двенадцати лет. И всего пара девочек лет десяти. Я казалась самой себе ученицей выпускного класса, случайно очутившейся в начальной школе. Детишки с интересом поглядывали на меня, гадая, не являюсь ли я кем-то из работников школы, и на всякий случай, перестали бегать по коридору и громко смеяться.
Я быстро справилась с бытовыми нуждами и поспешила за детьми, которые ровно в шесть двинулись вниз по лестнице, откуда уже тянулся запах свежей выпечки.
Столовая, находившаяся на первом этаже, была просторной и светлой. Одно большое окно, длинный дубовый стол и две широких лавки по по обе стороны от него. На столе – два больших блюда с ароматными пирожками, творог, мед, простокваша и горячий травяной чай. Дети быстро заняли свои места и принялись за завтрак, а я замешкалась.
– Тоника, здравствуй, – ко мне подошла высокая худощавая женщина лет сорока, – меня зовут Лара, я помощница управляющего. Тис Вен рассказал мне, что ты прибыла вчера вечером и будешь учиться в нашей школе по индивидуальной программе. Зайди ко мне после завтрака. Мой кабинет находится рядом с выходом из столовой.
– Хорошо, тисса Лара, я обязательно зайду.
Женщина кивнула и удалилась из столовой, а я поймала на себе заинтересованные взгляды десятка детских глаз. Конечно же, они все слышали и теперь сгорали от любопытства.
– Меня зовут Тоня, Тоника, – пояснила я, присаживаясь на край лавки и хватая последний пирожок с тарелки, – буду учиться вместе с вами. Но так как я сильно старше, то у меня будет какая-то особенная программа.
– Тоня, а можно я тебе тут все-все покажу потом? – спросил самый маленький мальчик. Едва ли ему исполнилось семь лет.
– Я – Берт, и мне сказали, что я могу стать наставником для следующего новенького в нашей школе, – продолжал мальчуган.
Мальчик был очень серьезным, а его друзья прятали улыбки в кулак. Я решила не расстраивать малыша, и согласилась.
– Конечно, Берт! Я буду очень рада, мне и правда очень нужен наставник. Я схожу после завтрака к тиссе Ларе, а потом ты мне все покажешь и расскажешь.
Малыш весь светился от собственной важности, а я поняла, что нашла себе идеального наставника в этом мире. Берт едва ли распознает во мне иномирянку.
После завтрака я отправилась в кабинет к помощнице управляющего. Я рассчитывала если не на ее дружбу, то хотя бы на покровительство. Мне так много нужно было узнать о мире и особенно о том, как женщина может здесь самостоятельно жить и строить карьеру.
