– Пульсар нам необходим для заброски на Корару маяка с контейнером, содержащим запутанные частицы, – продолжил объяснять Ластик. – Расскажу тебе с самого начала. Сначало мы берём две частицы и запутываем их между собой. То есть делаем так, чтобы состояние одной частицы стало зависимой от состояния другой. Между частицами устанавливается так называемый квантовый туннель, который сохраняется на расстоянии. Одна частица остается на Земле, а другая отправляется на Корару через балк, ориентируясь на Пульсар. Частица возвращается в брану рядом с Пульсаром и по инерции продолжает двигаться в направлении Корары. Мы аналитически вычисляем, через какое время она должна достигнуть поверхности планеты, и в нужный момент закидываем туда маяк тем же способом, но уже ориентируясь на эту запутанную частицу. Когда маяк с контейнером будет на планете, мы сможем спокойно перемещать туда зонды и людей, не полагаясь на небесные тела, и без всех этих сложностей с подгадыванием удобного момента.
– Хм, – задумалась Элли. – Похоже на то, как строят висячий мост над пропастью. Сначало закидывают на противоположную сторону верёвку с крюком, цепляясь за подходящее дерево, а затем какой-нибудь смельчак перебирается на другую сторону и помогает на другом конце построить полноценный мост, чтобы люди безопасно могли ходить туда и обратно. Пульсар – это то самое подходящее дерево. Верёвка с крюком – те две запутанные частицы. А маяк – уже полноценный мост.
– Я бы лучше и не придумал, – Ластик заблестел золотом.
Они уже подъезжали к дому. Элли перекидала картриджы из велосипедных сумок в пакет, который она взяла со скамейке у дома, и бросила велосипед со шлемом в кустах. В прихожей она сняла с себя очки и обувь.
– Сделай-ка мне сочного бургера, – скомандовала Элли. – И чайник не забудь поставить.
– Как только заправишь новые картриджы, – ответил Ластик. – У меня рук, к сожалению, нету.
Элли зашла на кухню и подошла к принтеру. Дверца так и осталась открытой с прошлого раза. Она выудила картридж из коробки с рисунком бургера и вставила куда-то в щель с боку принтера. Принтер зажжужал, переваривая новый картридж.
– Запусти, когда будет готово, – сказала Элли.
– Без проблем, – ответил Ластик.
Элли устало повалилась на диван и мечтательно уставилась в потолок.
– Значит, на Кораре живут инопланетяне? – спросила Элли.
– Наврядли, – ответил Ластик, не отходя от принтера. – Возраст Амиры, голубой звезды, очень молодой. Маловероятно, что там успела бы сформироваться жизнь за столь короткий промежуток времени. Если только какая-то совсем примитивная форма.
– Стоп, – удивилась Элли. – Почему же тогда на сайте Совета упоминаются внеземные цивилизации? Я думала, что они отправляют земного представителя на Корару для встречи с новой расой. Разве не так?
– Ты не совсем правильно поняла, – ответил Ластик, пульсируя голубым.
Принтер выдал сообщение о готовности, и Ластик запустил его на печать бургера для Элли. Теперь он со спокойной душей подлетел поближе к дивану.
– Это они имели ввиду парадокс Ферми, – продолжил он. – Во Вселенной существует такое огромное количество звёзд и планет, что представляется абсолютно невероятным, что мы одиноки. Возникает закономерный вопрос: где же тогда все? Почему инопланетные расы не выходят с нами на связь? Можно, конечно, предположить, что мы были первыми. Однако возраст Вселенной почти в три раза больше возраста Солнца и Земли. Первые звезды начали образовываться уже через 200 миллионов лет после появления Вселенной. Неужели преимущества в добрый десяток миллиардов лет было недостаточным для появления других рас? В этом и заключается парадокс.
– Причём же тут Корара тогда? – спросила озадаченная Элли.
– Есть много гипотез, объясняющих парадокс Ферми, – начал Ластик. – Одной из самых популярных на данный момент является гипотеза зоопарка.
– Зоопарка? – хмыкнула Элли.
Заслышав сигнал готовности бургера, она вскочила с дивана и подошла к принтеру. Под крышкой дымился ароматный бургер, в точности как с рекламной картинки на упаковке. Она аккуратно извлекла его и переложила в тарелку. Рядом уже вовсю бурлил чайник. Она достала кружку с полки, кинула туда пакетик чёрного чая с бергамотом и пару кубиков сахара, а затем залила кипятком из чайника. Пошарив в холодильнике, она вытащила коробку с молоком и плеснула его в кружку. Взяв кружку и тарелку с бургером в обе руки, Элли уселась за стол.
– Да, зоопарка, – подтвердил Ластик. – Ещё в тридцатых годах двадцатого века Циолковский писал об этом. Высокоразвитые цивилизации не контактируют с нами, потому что мы еще не достигли определенного порога технологического развития.
– То есть инопланетяне следят за нами с неба и ждут, когда мы изобретем ту самую технологию? – с набитым ртом спросила Элли.
– Необязательно, – ответил Ластик. – Скорее всего они даже не подозревают о нашем существовании.
– Как же они тогда узнают, когда мы достигнем порога? – не унималась Элли, запивая очередной кусок бургера обжигающе-горячим сладким чаем.
– Если бы я был инопланетянином, то я бы изобрёл некий автоматический детектор, который бы регистрировал необычные возмущения в пространстве-времени, бране или балке, – ответил Ластик. – Я бы настроил его на определенный порог, выше которого можно было бы с уверенностью предположить, что очередная цивилизация наконец-то достигла достаточного уровня для первого контакта.
– И вы думаете, что прыжок на Корару вызовет срабатывание этого детектора? – спросила Элли, доедая последний кусок.
– Может быть, конечно, нескромно со стороны землян делать подобные предположения, но технология межзвездного перемещения через балк действительно очень продвинута, – начал оправдываться Ластик, делаясь розовым.
Элли допила чай и пошла опять на диван. Она легла и сладко потянулась. Бессоная ночь начала сказываться. Уже почти засыпая, она вытянула из под себя плед и укуталась как смогла.
– Иди ко мне, – протянула она руку к Ластику.
Ластик подлетел к Элли и приземлился рядом. Она прижала его себе к груди и укрыла пледом, чтобы он не мёрз. Хотя как он мог замёрзнуть? Он же был ненастоящим. Ластик перестал светиться, чтобы не мешать Элли спать, и затих.
2. Базилик
Элли уже третий день не вылазила с огорода. Она давно уже пыталась вырастить полную коллекцию ароматных трав у себя на грядке под окном для своих кулинарных экспериментов, но это было не так уж и просто. Всякая мята и чабрец росли как сорняки и почти не требовали ухода, но, к примеру, проклятый базилик был совсем уж капризным и привередливым: то сгорит от солнца, то сгниет от воды. Да ещё как на грех оказалось, что это однолетнее растение. Надежды на то, что вялый кустик базилика, посаженный в прошлом году, оживёт этой весной, рассыпались прахом.
Ластик тем временем, как обычно, парил в центре спальни и медленно пульсировал лавандовым цветом. Когда он так делал, это значило, что он выделяет вычислительные ресурсы своей системы учёным Совета на их научные нужды. Совету требовалось проделывать огромное количество расчётов для предстоящего путешествия на Корару. Иногда они могли даже получить эксклюзивное право на использование любых персональных ассистентов. В такие моменты Ластик не мог полноценно разговаривать, поэтому Элли использовала его для прослушивания аудиокниг.
Когда на электронный ящик пришло письмо с поздравлением о выборе кандидатуры Элли в качестве первого межзвёздного путешественника, Ластику пришлось резко отключиться от сервера Совета. Он открыл письмо и внимательно перечитал его несколько раз. Он тщательно проверил адрес отправителя, убеждаясь, что это не скам, и осторожно начал пульсировать всеми цветами радуги. Перечитав письмо в десятый раз, он уже засветился совсем ярко, и какой-нибудь прохожий в этот момент мог бы подумать, что у Элли дома вечеринка. Сначало он закружил по комнате, а потом кинулся через окно к Элли. Не расчитав свои габариты, он стукнулся об косяк окна и отскочил назад на письменный стол. Он на минутку сделался тёмно-пурпурным, но потом опять засветился радугой и полетел к камину. Вылетев через трубу, он камнем упал на грядку рядом с Элли. Она в это время сидела на корточках в широкополой шляпе и ковыряла землю лопаткой. Солнце уже клонилось к закату.
– Что случилось? – испугалась Элли.
– Ты не поверишь! – зачастил Ластик. – Пришло письмо от Совета. Тебя выбрали!
– Куда выбрали? – Элли уже и забыла про свою заявку.
– Корара! Мы летим на Корару! – сказал Ластик и взвился вверх, выделывая круги в воздухе. Это он так танцевал.
В голове у Элли помутилось. За её короткую жизнь у неё было не мало сюрпризов, но такого масштаба – никогда.
– Ты уверен? – спросила Элли. – Может розыгрыш?
Так как очков на ней не было, Ластик вывел голограмму письма у неё прямо перед носом.
– Действительно, Совет, – всё еще недоумевала Элли. – Ничего себе. А я уже и забыла про это.
– Нам надо дать подтверждение, что ты согласна. Ты же не передумала? – забеспокоился Ластик.
– Хм… у меня вообще-то базилик, – сказала Элли и задумчиво посмотрела на полудохлый кустик. – Может в следующий раз?
– Очень смешно, – ответил пунцовый Ластик. – Подтверждать?
– Конечно подтверждай, дурачок, – Элли запрыгала от радости. – Я стану селебрити! Красные дорожки, интервью!
Ластик уже мигал, передавая подтверждение Совету. Элли скинула с себя шляпу и, счастливая, упала спиной на мягкую траву. Небо сегодня было таким безмятежным. Ей всё еще не верилось. Интересно, почему именно она?
3. Сборы
Рано утром должен был прилететь вертолёт. Элли суетилась по дому, стараясь ничего не забыть. На кровате стоял открытый рюкзак, рядом валялась в беспорядке одежда.
– Тэкс, – думала вслух Элли. – Что мне там может понадобиться? Возьму пару смен белья, пожалуй, и крема. Солнце там, говоришь, жёстко печёт?
