– Иди к себе!
Но схватив мои руки, он рывком прижал меня к стене, издавая недовольные звуки. Эннир начал биться сквозь решётку к нам. Если он и раньше терпеть не мог свою «замену», то теперь взаимная неприязнь росла с геометрической прогрессией.
Первый (безымянный) оборотень приблизился, разглядывая моё лицо, и в особенности губы.
– Только попробуй, – предупредила я, но он всё равно склонился и понюхал их.
– Ну чего ты добиваешься? – спросила устало.
Он лизнул меня по губам. Увернуться не успела.
– Я не буду приходить к тебе! Совсем! Никогда!
Почувствовала себя истеричкой, но это было единственное, чего он боится, чем можно им управлять. Оборотень тут же отлетел на метра два, не меньше, глядя теперь издали чуть обиженно. Отлично. Он ещё и недоволен!
– Вот там и стой! Животное.
Внутри поднималось раздражение на него. Вместо того чтобы успокаивать того, кого планировала, вожусь тут с этим… В какой-то момент я уже почти ненавидела его. За то, что такой неудобный. За то, что не может сыграть отведённую себе роль. Пока не напомнила себе, что, собственно, из-за меня он такой сейчас…
*История Элики – частично в романе Дыши со мной и Останься, планируется ещё отдельная книга*
*История Эрдана – в романе Посмотри на меня и Отвернись*
Глава 3
Кое-как успокоив Эннира, повела свою головную боль в его палату, но он упёрся, отказываясь заходить. Встал истуканом, пожирая меня взглядом.
– Я не могу оставить тебя в коридоре!
Он издал звук, похожий на просительное «мур». Я бы умилилась, что огромный оборотень ведёт себя как милый котёнок, если бы недавно он не пытался заявлять на меня свои права. Хотя кого я обманываю? Не помню, когда и чему в последний раз умилялась вообще.
Было ли мне его жаль? Возможно. Отчасти. Где-то глубоко внутри, куда сама старалась заглядывать пореже. Но тут в голову пришла другая мысль. Как бы я поступила, окажись в такой ситуации Эннир? Оставила бы в клетке, отправив медсестру обрабатывать раны? Как бы не так. А значит, моя маскировка даёт явный сбой, когда так демонстративно отталкиваю его от себя.
Решившись, натянула привычную уже маску и вновь приказала:
– Иди за мной.
Он затормозил недоверчиво. И я вспомнила прошлый раз, когда вёл себя подобным образом. Тогда я объяснила всем, что запереть его лучше для его же блага. Но сегодня хотела попробовать поступить иначе. Более правдоподобно.
– Нет, не в карцер. В мой кабинет. Там ты ещё не был.
Оборотень фыркнул. Но послушался и поплёлся за мной. Так я и вела его под удивлёнными взглядами персонала, контролируя лишь взглядом, чтобы никого не покалечил, если покажется, что кто-то тут на меня претендует. И с одной стороны, моя неожиданная доброта как раз сработает на руку, показав особенное к нему отношение. А с другой… мне на самом деле совсем не хотелось оставаться одной… И его присутствие за спиной давало какое-то мнимое, но всё же ощущение защиты.
В кабинете он принялся озираться по сторонам, трогать всё подряд, что казалось интересным или просто было блестящим и попадалось ему на пути. Ну как ребёнок.
Хотя с учётом его возраста (навскидку ему от двадцати двух до двадцати пяти), может ещё правда из него не выветрилось детство. Тут же ещё сыграло роль, что уже несколько лет он застрял в полутрансформации и провёл их в клетке. А звериные повадки тоже не так просто перебороть.
– Не сломай, – предупредила, и он тут же выронил мою любимую ручку на пол.
– Подними и положи туда, откуда взял.
Полузверь поморщился и не послушался. Конечно, напридумывал себе, что я – его самка, а значит, не могу им командовать. Но не переубеждать же. С кем тут спорить? Вот с ним?
– Сиди тихо. Когда вернусь, обработаю твои раны.
Он продолжал стоять и смотреть. Упрямый невозможно.
Пришлось взять за руку, усадить на диван, уточнив, что рвать обивку нельзя, вручить печеньки и только потом позволить себе скрыться за второй дверью, где был душ. Конечно же я заперлась изнутри… Но разве ж остановит хлипкая задвижка любопытного оборотня с немереной силищей. И почему я заранее не подумала, что он захочет пойти за мной? Ведь это было предсказуемо…
Нервничаю просто и совершаю всё больше ошибок с каждым разом.
Дверь грустно всхлипнула, когда он вошёл, а я замерла под очумелым взглядом… Моё тело прикрывала только пена и чуть запотевшее стекло душевой. Закрываться и пытаться сбежать было глупо, и я попыталась не показать страха, а наоборот уверенно дать отпор. Но он почуял мои опасения и, медленно приблизившись, вошёл в кабинку, стараясь не делать резких движений.
– Тебе сюда нельзя.
Но полузверь и не думал уходить. Он оглядывал меня с ног до головы, и его глаза пылали. М-да. Вот это денёчек… Не успела сделать хотя бы попытку выскользнуть, как он быстро развернул меня к стене и надавил на шею, вынуждая чуть наклониться к кафелю.
– Не смей! – попыталась оттолкнуть, но он же весит больше центнера.
– Ты же помнишь, что я никогда больше… – он заткнул мне рот своей ручищей, а второй и сжал талию, устраивая меня поудобнее. Для себя.
Такого развития событий я не ожидала. Думала, что на сегодня всё уже закончилось. Но кажется, его притяжение сильнее всех остальных инстинктов… Усмехнулась мысленно, осознавая, что почти каждый из них ведёт себя со мной именно вот так. Именно поэтому никогда не выбираю себе в партнёры оборотней – только людей… Именно поэтому держусь от них всех подальше. Именно поэтому не позволяю привязываться ни к кому из них. Кроме одного.
Но странное дело, что этот не торопился. Он вдруг ткнулся носом в мою шею… Точнее, сначала я подумала, что в шею. А потом сообразила, что в место, где раньше стояла метка… Он же не может её почуять. Почти никто не может! Но кажется…
Его лапы разжались. А когда я резко обернулась, то встретилась с его полными обиды и неверия глазами. Будто бы он считал, что я предала его… Выходит, всё же почуял на мне метку другого. Но не успокаивать же его было. Кто он мне? Да и так даже лучше. Теперь на меня претендовать он не станет.
А над тем, как он выяснил то, что никто другой не может, я подумаю позже.
– Выйди и больше не смей ко мне вот так заявляться, – заговорила привычным командным тоном как-то машинально.
Во-первых, это позволяло мне соблюдать бесстрастность. Во-вторых, – держать в ежовых рукавицах своевольных котов в центре. И уж совсем я не ожидала, что, понурив голову этот конкретный кот, отличающийся от других особенной вредностью, просто послушается и уйдёт…
Закончив спокойно гигиенические процедуры и с удовольствием смыв с себя чужие запахи не только гелем, но и специальными средствами, чтобы самой не чувствовать и больше его не провоцировать, я вышла в кабинет. Полузверь сидел на диване, прилежно уложив огромные ладони с когтищами на колени. Надо же.
Чудо, не иначе.
– Встань, я обработаю твои раны, – он беспрекословно подчинился. И ни жестом не показал недовольства, не пытался меня обнюхать, дотронуться – ничего из того, что делал обычно.
Обтерев его полотенцем, сделала, что собиралась, и усадила обратно:
– Хочешь поесть?
Молчание. Ну вообще я не рассчитывала даже на кивок. Спросила ради приличия… Или просто чтобы не молчать. Поэтому дала распоряжение принести ко мне его обед, и приказав сидеть смирно, занялась делами. Тут же мне перезвонил Эрдан с сообщением, что волков они забрали, но, разумеется, мне лучше снова пожить в загородном доме прайда. Отдохнула, называется. Ушла с работы пораньше. Размечталась.
Краем глаза отметила, что оборотень так и не пошевелился ни разу. Ничего не ел. Больше ничего не трогал. Не рычал. Не пытался на меня претендовать. Даже не разглядывал – сидел с закрытыми глазами, словно бы спал. Может транквилизаторы подействовали с опозданием?
Хотя его сердце стучало слишком часто. Нет, не подействовали. Просто молча и не двигаясь сидит. Не спит.
Спустя ещё час, я решилась сделать вторую попытку покинуть центр, и повела его обратно в палату. Правда, в другую. Прежнюю ещё предстояло ремонтировать. Теперь ему придётся пожить в камере, расположенной в отдельном закутке общего коридора. Я уже приготовилась к новой порции возражений и рычаний, но полузверь молча прошёл внутрь и забрался на постель лицом к стене, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. Ведёт себя как подросток.
– Так ты на метку обиделся? – поняла по его странному поведению.
Обычно не заставишь войти внутрь, если выпустили. Да и с меня он взгляда не сводил. А тут посмотри-ка, игнорирует. И опять на вопрос – ноль реакции.
– Я уже говорила тебе, что не твоя.
И вновь молчание.
Возможно, на меня бы это подействовало, будь я к нему привязана чуть сильнее. Или хоть немного в принципе. Но уже давно расставив для себя приоритеты, я не обманывала ни его, ни себя. Потому просто заперла камеру и уехала в свой очередной временный дом.
Завтра предстояло выписать нескольких бывших подопытных, которые полностью уже могли контролировать оборот и своё сознание, а потому и содержались не тут – в помещениях для полузверей, а на этаже выше – в обычных больничных палатах.
В выделенной специально для меня на всякий пожарный комнате уже были мои вещи. И я попыталась максимально расслабиться, переставая себя контролировать. Но как часто бывало, если много накопишь, то потом начинает лавиной сходить. Вот и сейчас, стоило мысленно снять свою маску, как на глаза навернулись слёзы. И я оставила эту затею. Как-нибудь в другой раз.
Не сегодня.
Зато всю ночь меня мучили горячие сны. В них я видела того, кто поставил мне метку несколько лет назад в лаборатории чёрных волков, и теперь он требовал меня обратно. Желал обладать тем, на что, считал, имеет право. Только вот в этот раз неожиданно появился и второй полузверь, имени которого я также не знала, но который теперь точно знал о наличии метки.
Он просто стоял в стороне, наблюдая, как я пытаюсь убежать от своей истинной пары, и ничего не делал. Только смотрел своими укоризненными, пронзительно-голубыми, как у всех ирбисов, глазами.
Проснулась в холодном поту. Нужно было что-то решать уже со своими гормонами, но я никак не решалась вколоть себе успокоительного – это несколько притупило бы мой дар. И помимо опасности для меня (в случае чего не защититься даже), означало бы снижение эффективности моей крови для нужных препаратов.
У нас и так уже остались только самые тяжёлые случаи из подопытных. И всё никак не удавалось победить результаты прежних экспериментов и привести их в человеческий вид, хотя бы даже уже без второй сущности. Но те, кто точно знал рецепт гадости, которой их пичкали, нам это не скажут. Или потребуют непомерно высокую цену.
Я ни раз уже думала, что мои прежние… хозяева могли бы предложить Эрнарду сделку: помощь членам его прайда взамен на меня. И что-то подсказывало, что возможно уже даже предлагали.
Пока он отказывался. Как поступит дальше, когда они начнут нападать серьёзнее, я не знала. Тем более, что и его, и его племянника от себя уже защитила… Спустя совсем немного времени после того, как они дали мне защиту. Не хотела случайно спровоцировать этих двоих на нечто, через что потом перешагнуть будет сложно.
И если они меня потом подставят, это будет мой самый грандиозный провал…
Но с собой сейчас что-то нужно было делать. Самка во мне требовала самца рядом. И чем сильнее и настойчивее он будет, тем больше ей это подойдёт. Даже вчера в душе, я пыталась сопротивляться, а она – нет. И давно уже уговаривала меня выбрать самого-самого… Например, этого голубоглазого.
На краю сознания даже мелькнула мысль, что может стоило поддаться тому, кто так яро желал мной обладать вчера. Был бы он обычным оборотнем, без звериных клыков и когтей, казался бы красавчиком. Ну и пусть немного младше меня. Пусть немного смазливый. Губы его эти с лункой, чуть пухлые… Зато сильный, крепкий, упрямый…
Остановив себя на опасных для дела мыслях, отправилась поскорее в лабораторию. С утра голова работала лучше всего. Вдруг именно сегодня мне удастся сделать то, что не получалось последние несколько лет?
А о подобном даже думать нельзя. Он – мой пациент, это раз. Два – он не отдаёт отчёта своим действиям. И три – это испортит мой план, подвергнет риску жизнь Эннира.
Вот только стоило ступить на порог центра, как тут же ко мне кинулась одна из медсестёр.
– Там… Он…
Снова он!
– Что на этот раз? Буянит?
– Нет… – она казалась растерянной. – Вообще ни на что не реагирует. Мы боимся войти в палату, чтобы проверить. Но вроде дышит…
Вроде… Сердце забилось тревожнее, и я ускорила шаг.
Издалека заметила, что он лежал в том же положении, что и вчера. И даже когда я позвала, не шелохнулся. Войдя внутрь, держала наготове электрошокер – вдруг бросится. Но полузверь даже на миллиметр не двинулся. И никак не отреагировал.
Я присела рядом на его постель.
– Ты бы хоть знак подал, что живой, – вздохнула и отложила орудие защиты. – Испугал медсестёр.
Он продолжал игнор. Тогда положила руку ему на плечо и чуть сжала. Он её сбросил небрежным движением, не оборачиваясь.
– Какие мы обидчивые, – даже улыбнулась устало.
Это могло бы быть мило. Его поведение. Если бы не доставляло мне столько хлопот.
Меня ждут для подтверждения выписки другие пациенты, нужно найти способ придумать, как помочь тем, кому повезло меньше, а на меня вновь открыта охота (и хорошо, если только на меня), но вместо того, чтобы решать свои проблемы, нужно возиться с ним.
Хотя самка внутри повела носом, принюхиваясь к нему. Он ей совершенно точно нравился. Пришлось её одёрнуть.
Тот, кто поставил нам метку, ей тоже понравился. Она даже скучала по нему. И это несмотря на то, что он сделал это обманом, наверняка преследуя свои цели. Ей было всё равно. Мне – нет.
– Послушай, я не обязана тебе ничего объяснять. И играть в святую невинность не буду. Ни раз уже говорила тебе, что я не твоя и что моё присутствие возле тебя – необходимость. Так почему тебя удивило наличие метки? Да, я – чужая пара. Что теперь? Устроишь из-за этого голодовку?
Он приподнял голову и смерил меня непонятным взглядом своих голубых глаз. Но тут же вновь отвернулся.
– Прекращай этот детский сад. Я не могу сидеть с тобой весь день.
Послышалось неопределённое рычание, которое вполне можно было бы принять за ругательство. Я встала.
– Хватит!
Он подскочил с постели и оказался ко мне вплотную, прожигая злым взглядом. Весь его вид говорил о том, что раз я с ним вот так, то и он тоже теперь будет относиться ко мне иначе.
– Напугал, – хмыкнула, провоцируя его намеренно. – А то без твоих обожающих взглядов не проживу.
Но кажется в этом полузвере от зверя было гораздо меньше, чем от человека. Даже уязвлённое самолюбие вот в наличии. Он ударил кулаком в стену и прыжком увеличил между нами расстояние втрое. Наверное, чтобы не ответить мне на оскорбление. Именно этого я и добивалась. Мне его апатия ни к чему. Пусть злится. Пусть бесится. Зато начнёт принимать пищу. Лекарств для него всё равно нет.
Только вот даже выйти не успела, как он меня остановил и, сдёрнув с себя вчерашний повязанный вокруг бёдер халат, протянул его мне. Вроде как – вот, забирай, мне от тебя даже этого не надо. Маленький, обиженный мальчик.
Я покачала головой и бросила тряпку в корзину для грязного белья неподалёку, а затем заперла его, бросив последний взгляд на обнажённую, бугрящуюся мышцами спину, и таки отправилась туда, куда собиралась изначально, стараясь больше не думать о нём.
Весь день носилась по центру, потому к вечеру ног уже не чувствовала. Хоть меняй привычные шпильки на тапочки. Но мне казалось важным выглядеть строго и собранно. Так проще было не показывать свои слабости и держать всех на расстоянии. Почти всех…
Элика спокойно вошла в мой кабинет, постучавшись лишь формально, и тут же уселась с ногами в глубокое кресло, сладко потягиваясь. Я покачала головой. Но промолчала. Опять ей в голову ударил наш эксперимент. Можно простить.
– Ты вчера сказала переселить меня в загородный дом прайда, – начала она, рассматривая свой маникюр.
– Сказала. Он лучше охраняется.
– Значит… и про эксперимент рассказала? – она бросила на меня быстрый взгляд.
– Эрнард не выгонит тебя, – сразу решила развеять её опасения.
– На его месте я бы выгнала.
– Поэтому он на своём месте, а ты на своём.
– На меня только перестали смотреть как на шлюху… Если он разозлится…
– Он не разозлится. Я взяла ответственность на себя.
Мне хотелось прогнать её и побыть одной. Но я прекрасно понимала её переживания: после того, как глава прайда разорвал с ней личные отношения, а как я поняла, она ему там ещё и что-то высказала, Элика боялась потерять место в центре и считала, что в угоду паре, Эрнард может от неё избавиться насовсем. Она отказывалась видеть, что он – не эмоциональный мальчишка, идущий на поводу у обид, как некоторые, и прежде, чем принимать решения, взвешивает их, думая не только о себе, но и о бывших подопытных, о центре, о прайде… Мне вот тоже уже отвесил «благодарность» за такую подставу. Но не прогнал. Её и подавно прогонять не станет.
– Ладно, – протянула она и грациозно поднялась, подходя к окну. – Вообще я зашла спросить про того, кто вчера разворотил камеру.
– Что спросить?
– Ну, с чего такое буйство?
– А почему ты вообще им интересуешься?
Элика закатила глаза:
– Просто. Жалко его.
– Тебе к нему даже подходить запрещено, ясно?
Она как-то странно отвела взгляд.
– Ты к нему уже подходила, да? – я тоже поднялась.
– Что ты с ним сделала? – кошка, кажется, напрочь теряла ощущение границ.
Но выяснить, что он один может выдержать нашу с ней общую теперь особенность, можно было только одним способом… И почему-то мысль, что она тоже могла ему понравиться, неприятно царапнула. Хотя никогда в жизни я не испытывала чувство ревности.
Глава 4
Нависшую над ней угрозу, Элика поняла сразу же. И мигом отскочила к двери. Всё же кошачья чуйка заработала наконец, только недостаточно. Выйти же ума не хватило, как и прекратить этот разговор. Или любопытство пересилило доводы разума.
– Подойдёшь к нему снова, я больше не дам тебе инъекций, – произнесла холодно, как умела, лишь бы скрыть неприятные ощущения внутри.
Знала ведь, что моя кровь вызывает зависимость. Поэтому и нужно было, чтобы она согласилась добровольно это терпеть. Заставлять кого-то мучиться из-за необходимости соблюдать график, было бы слишком жестоко. Потому и была к ней всё время снисходительна. Но сейчас она меня почти вывела – раз. А два – если он начнёт реагировать на неё, как на меня, весь план полетит к дьяволу.
– Стерва, – отозвалась Элика спокойно без капли злости. – Просто признайся, что он тебе тоже понравился, вот ты его и привязала к себе.
Про себя я отметила «тоже», а вслух:
– Пожалуй, расскажу всем про эксперимент и посажу тебя в клетку. Как остальных подопытных.
Если бы она заигралась и не стала следовать моим просьбам, я правда бы это сделала. Что во мне осталось от обычного человека за все годы, которые я вынуждена гасить в себе эмоции? Может быть, какие-то крохи только. Привычка ставить на первое место дело, а потом уже себя и остальных так просто никуда не денется.
– Ты можешь, да, – лениво она поправила волосы. – Только мне что в клетке, что так – всё одно. Не напугаешь. А ещё тот парень, о котором ты просила отдельно заботиться… Он такой же…
– Вот и делай, что я просила. Заботься. Молча.
Это было нужно, чтобы самой реже к нему подходить. Чтобы не заметил никто мою с ним связь.
– Но почему они не реагируют на это? Не антидот же ты им дала. Обоим… Ещё и похожи, как братья… – прищурилась кошка.
– Я думала, ты умнее, и не станешь задавать вопросов, которые не следует задавать, – у других от такого моего голоса мурашки бежали, эта же не впечатлилась. Явно дают о себе знать начавшиеся в её организме изменения.
Зато в её глазах отразилась какая-то мысль, которую она мне озвучивать не стала. Вместо этого спросила:
– Как его зовут?
– Кого?
– Того, о котором нужно заботиться, – она как-то странно, немного даже игриво прикусила губу.
И я вдруг с удивлением поняла этот жест. Да он же ей…
– Даже не вздумай! – начала было, уже собираясь запретить строго-настрого, угрожать, если нужно, но остановилась. Ведь это может быть шансом. Мы все знали, что произошло с Эрданом, но больше никому тут так не повезло. А она…
– Его зовут Эннир, – приняла решение за мгновение, естественно, не озвучивая ей свои мысли.
– Эррин… Эннир… Совпадение? Не думаю, – приложила она пальчик с длинным ногтем к задумчиво сложенным губам.
– Вот именно, что не думаешь. А следовало бы. Ко второму не приближайся. Увижу – я тебе озвучила свои дальнейшие действия.
Элика же поспешно кивнула и выскользнула из кабинета, словно получила то, за чем пришла. А может и правда приходила только, чтобы выяснить имя и то, как я отношусь к этим двоим. Претендовать на выбранного мной самца она бы не осмелилась, даже если он чокнутый полузверь в клетке. Я же сейчас ей дала зелёный свет к одному, и красный ко второму. Ещё бы не перепутала эта умница. Хотя вроде и правда не дура. Зато я…
Её слова зародили во мне какие-то новые, не слишком приятные мысли. Считать того, кто смотрит на меня как на божество, лишь своей игрушкой, нужной для достижения всеобщей цели, было проще. Если я начну относиться к нему иначе… Нет. Ни в коем случае нельзя привязываться. Стоит отступиться, и чёрные волки и люди, с которыми они сотрудничают, получат оружие массового поражения… Меня.
Но всё равно промучившись с добрый час, отправилась к палате безымянного полузверя. Он лежал в том же положении, что и утром. Я тихо вошла и вновь присела на его постель. Он только вдохнул поглубже, но не повернулся.
Проверив, что отсек пуст, я заперла дверь изнутри, опустив стекло и жалюзи снаружи, и протянула руку к его голове. Погладила осторожно, пропустив отросшие почти до плеч светлые волосы сквозь пальцы.
На это он уже не мог не реагировать, потому приподнялся, сканируя меня подозрительным взглядом. И вдруг подумала, что сделать для него хотя бы малость не так сложно.
– Хочешь, придумаем тебе имя? – предложила, но уже заранее решила, как и зачем его назову. Даже если он не поймёт. Но я приучу его откликаться.
К моему удивлению, он кивнул. Надо же…
– Нир. Нравится?
Вместо ответа благодарно потёрся щекой о мою ладонь. Видимо, нравится. Хотя я и спросила лишь для вида. И имя это… Отмахнулась от нехороших мыслей.
– Прекращай свою забастовку. Тогда разрешу тебе гулять.
Он недоверчиво прищурился. Ну да, я сегодня слишком добрая.
– Может мне просто так хочется? – и чтобы отвлечь его, поправила вырез декольте халата.
Он, то есть теперь Нир, сел и вопросительно приподнял подбородок.
– Просто, – пожала я плечами. – Настроение хорошее.
Вряд ли поверил. Но по крайней мере, сделал вид. А мне вдруг не захотелось отнимать у него свою руку.
Когда Элика сегодня намекнула, что пыталась как-то на него воздействовать, я впервые, кажется, приревновала. Вот его. Наверное, просто привыкла к тому, что кроме меня не видит никого. И неважно, чем там вызвана его эта больная привязанность.
Почему-то сейчас я была уверена, что он не станет больше повторять то, что попытался в душе. Не после того, как узнал про чужую метку. Кстати, именно к ней он потянулся и коснулся пальцами, глядя на меня вопросительно.
– Не твоё дело, откуда и чья, – одёрнула его.
Раскрывать душу точно не собиралась. Не с ним. Как минимум потому, что я ему совсем не друг. Одно дело – погладить, посидеть рядом, а другое – наизнанку выворачиваться перед кем-то. Почти никто не знал про метку…
В тот день я разрезала её ножом до самого мяса, чтобы заставить кожу срастись и не оставить следов. Времени было мало, пока она ещё была свежая, а из лаборатории я сбежала, поэтому пришлось проводить эту процедуру без анестезии и антисептиков – прямо в машине. Вспомнив ощущения, я вздрогнула.
Там, на пустыре, я пообещала себе, что это последняя боль, которую я испытываю из-за тех тварей. И больше никогда не позволю себя использовать. Никому. Ни одной живой душе.
Уезжала оттуда спустя несколько часов уже совсем другой. Готовая переступать через головы, если нужно, но сдержать данное себе обещание. Тогда я ещё не знала, где именно Эннир, и что у меня потребуют ирбисы взамен…
Нир рыкнул, вырывая меня из воспоминаний. Мой ответ ему явно не понравился. Как и тон. Снова. Сидел напротив теперь недовольный и сверлил меня этим своим взглядом внимательным, пронизывающим.
– Мне казалось, что мы с тобой все точки над И расставили. Я не твоя, – повторила спокойно раз в сотый.
Он нахмурился. Может думал о том, почему я тогда прихожу. Или просто ни слова не понял. Если с остальными мы проводили тесты, выясняя, сколько в них осталось человеческого, то к этому я никого не подпускала. И сама никаких тестов не проводила. Потому что неважно совсем, сколько в нём осталось разума. Сколько бы не было – это ему не поможет.
Да и вёл он себя чаще как зверь, контролируемый инстинктами. Пусть и необычный зверь – как-то же учуял метку, которые не замечали остальные. Но, например, его ко мне отношение основано лишь на физическом притяжении. Уверена.
Уже встала, собираясь уходить, как он удержал меня за руку и чуть приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать. Но вместо этого зарычал. Я поморщилась. Не от того, что он полузверь, а оттого, что никогда человеком не станет. Элика права, всё же он не такой, как остальные. Он… другой. Есть в нём нечто, что заставляет смотреть на него, да и приходить чаще, чем следует. Только это нехорошо. Для меня так точно. Для него – ещё хуже.
Вырвав из захвата свою ладонь, я уже подходила к двери, как за спиной услышала грубый, надтреснутый голос:
– Рррри… ннн… аъ…
Остолбенела. Даже испугалась на миг повернуться и увидеть его глаза. Но этого не понадобилось. Потому что он подошёл ближе, сам встал передо мной и повторил с огромным трудом, складывая звуки в одно слово, так сильно напоминающее моё имя. Наверное, этот вариант ему даётся проще. С буквы «р». Хотя никто никогда меня так не называл.
Упрямо он повторил это ещё несколько раз, пока не сократил перерывы между звуками так, что получилось почти одним словом, и голос не стал больше похож на обычный человеческий. Приятный…
– Молодец, – похвалила растерянно.
Признавать свою ошибку было непросто. Я не привыкла это делать. Но сейчас вынуждена была сама себе признаться, что считала его больше животным, чем человеком. И относилась соответствующе. Но человек в нём боролся с собой, отказываясь исчезать насовсем. Возможно во мне он нашёл ту самую ниточку, которая тянула его наверх.
Одновременно я была и рада этой ошибке, и раздосадована. Если он выберется из своего личного ада, то это испортит мне совершенно всё. Но тогда он станет обычным оборотнем… Обычным… мужчиной… От этой мысли внутри стало как-то тепло. Ненадолго.
– Ещё что-то можешь сказать? – уточнила уже деловым тоном, но он мотнул головой.
– Ладно… Тренируйся пока с именем только. Потом может придумаю тебе ещё слова. Похожие, – и всё же засобиралась уйти, как он вновь взял меня за руку, заглядывая в глаза.
Я поняла, что ждёт не только похвалы, но и какой-то награды. А что я могла ему дать? Погладила по щеке свободной ладонью и улыбнулась. Только его лицо осталось серьёзным. И даже каким-то решительным. Он приблизился почти вплотную, осторожно провёл острыми когтями по моей шее, на грани того, чтобы повредить кожу, а сам задышал чаще. Хотя в момент, когда взгляд остановился на месте, в котором стояла невидимая теперь метка, в его вытянутых зрачках и мелькнула злость, но тут же исчезла, уступая совершенно иным чувствам.
От места такого опасного касания у меня разбежались мурашки. И дыхание тоже сбилось. Нир наклонился, пока я была обезврежена собственными ощущениями, и коснулся моих губ своими. Мягко, легко – одним словом, необычно для него. Чаще он хватал, сжимал, дёргал. Но сегодня кажется особенный день: он впервые сказал моё имя и решил быть нежнее. А ещё кажется – получить свою награду, несмотря ни на что. Даже чужая метка, которая должна была отпугнуть, не остановила.
Его горячий язык пробежался по моей нижней губе и скользнул выше, настаивая, чтобы я приоткрыла рот. Изнутри меня ударило волной возбуждения. И он тоже почувствовал, бросив мою руку и осторожно сжимая теперь уже талию, прижимая к своему большому, тёплому телу…
Искушение было слишком велико, чтобы ему не поддаться. Оправдав себя, что сделаю это лишь единожды и никогда больше, я позволила ему скользнуть языком между моими губами и сама устремилась навстречу. Даже если он удивился, то виду не подал, или я просто не почувствовала. Потому что была сосредоточена на вкусе его поцелуя, на том, как аккуратно он прикусывал мои губы, не позволяя своим клыкам причинить мне вреда.
Моя спиртовая настойка меньше била в голову, чем этот поцелуй. И чтобы он перестал осторожничать, сама перешла в полутрансформацию, укладывая обе ладони на его шею и затылок, вынуждая склониться сильнее и прижаться больше. Второго приглашения или уговоров не понадобилось. Не сдерживаясь дальше, он принялся целовать меня так, будто дышал этим – жадно, влажно, не стесняясь и не вдаваясь в сомнения.
Видеть и чувствовать его напор было приятно. При том, что меня не принуждали, не заставляли, а соблазняли. Я ни с кем не могла быть сама собой. Не могла отпустить себя и просто получать удовольствие, как вот прямо сейчас. Сейчас, когда он методично разрывает на мне блузку, пытаясь добраться до груди…
Стоп. Я же собиралась только целоваться!
Немедленно упёрлась руками в его каменные плечи, одновременно понимая, что проиграла заранее, и если сам не захочет, то уже не прекратит. Умница, Эррин! Войти в клетку к сильному самцу, который только об этом и мечтал последние годы, спровоцировать, а теперь попытаться остановить… Это же просто железный план. Надёжный, как швейцарские часы.
Глава 5
И самая главная проблема – что именно на него я вообще никак не могу воздействовать. Против него защищаться мне нечем. Ещё недавно мне казалось, что научилась выстраивать вокруг себя стену, обеспечивая безопасность. Только сегодня так легко попалась. Ещё и спровоцировала, выходит.
Однако вместо ожидаемой грубости в ответ на мои действия, он вдруг остановился, проникновенно глядя прямо в глаза. Взял меня под ягодицы своими крупными ладонями и дёрнул вверх, заставляя обхватить свой торс ногами. Затем в пару шагов вернул нас обоих на кровать.
– Ты не понял? Я. Не. Хочу! – проговорила чётко, стараясь по его выражению лица понять, что собирается делать дальше. А ещё старалась не думать, что солгала ему.
Нир мои слова успешно проигнорировал и уложил на матрас, прижав к нему одной лапищей. А сам навис сверху, на расстоянии нескольких сантиметров, удерживая свой вес на локте, и принялся покрывать короткими поцелуями мою шею и плечи.
– Остановись! Я не… – вновь попыталась оттолкнуть. Безуспешно. Ещё и рот мне заткнул поцелуем.
В следующую же секунду когтями разорвал на мне вообще всю одежду – просто надвое – и отбросил в сторону, оставляя меня полностью обнажённой. Теперь я ощущала кожей тепло его разгорячённого тела. И хотя это было приятно, но ни на мгновение не могла забыть, к чему в итоге всё приведёт.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Меня окутывал его запах, его жар. Самка внутри игриво поглядывала, радуясь, что мы отхватили такого сильного самца. Мне казалось, что эта зараза в тайне даже радуется тому, что он меня заставляет – вроде вот я её всё время усмирить пытаюсь, не даю ей своевольничать и к нему приближаться, хотя ей хочется, а он взял – и заставил меня, фактически исполняя её желания.
– Услышь же, – впилась в его шею когтями.
Но в ответ он что-то там прорычал, не переставая целовать. Только теперь мою грудь.
Выбраться из-под его тела было просто нереально. И, как и в тот, первый раз, с другим, я просто смирилась и прикрыла глаза. Если я допущу насилие, сама всё испорчу. Сейчас проще вновь уговорить себя, что я не против. Он мне нравился. Я его хотела. А то, что нельзя…
К моему удивлению, сломив сопротивление, полузверь не бросился овладевать покорной уже теперь самкой, а продолжал самозабвенно целовать, рассматривать, трогать как-то с интересом будто бы. Я чувствовала его возбуждение, но он не давил и не делал ничего из того, что я себе представила.
Распахнув глаза, увидела, что смотрит мне в лицо. Будто пытается до меня донести что-то важное. Но раз всё равно не выходит, потряс головой и погладил меня от плеча до груди. Не удержался и сжал последнюю легонько. А потом вновь бросил на меня такой взгляд… Ну как ребёнок, который балуется, и ждёт реакцию на это родителя. Так он играет со мной, шутит, флиртует… Даже выдохнула.
– Хочешь сказать, что принуждать не станешь? А сейчас что тогда делаешь?
Полузверь хмыкнул и неожиданно коснулся меня ребром ладони между ног, которые всё ещё обнимали его за бёдра. От этого я выгнулась и не удержала стон. Словно проверяя, он повторил движение, теперь задевая клитор, и я схватилась за его плечи. Нормальные у него такие игры…
Ещё до того, как испугалась, была возбуждена до предела. И теперь его странной ласки оказалось достаточно, чтобы вернуть мне желание. С другой стороны – что ещё он мог сделать? На его руках были острые когти, поэтому касаться меня там пальцами – совсем плохая идея.
