Чем меньшее расстояние Сигмару оставалось преодолеть до виселицы, тем больше у него дрожали колени и тем сильнее наливались свинцом его ступни. А ещё у него нещадно чесался нос. Он попытался дотянуться до носа, но слишком короткие цепи его кандалов не позволили ему это сделать.
Во дворе уже стояла телега-труповозка. Увидев её молодой дракон – оцепенел. Не таким он представлял свой последний путь.
Сигмар хотел было взглянуть на небо, чтобы последним, что он увидит в этой жизни – было небо, а не его собственная труповозка, но не успел. Несколько сильных рук грубо схватили его, подняли и поставили на ящик. Стоявший рядом палач опытной рукой накинул ему на шею петлю…
Приговоренного к смерти била дрожь. Он поднял глаза к небу, но с его зрением творилось что-то очень неладное. Вместо прозрачной синевы чистого неба, его взору предстала сплошная кроваво-красная пелена.
До его ушей вдруг донеслось чьё-то неистовое бормотание-обращение к богам. Однако прежде чем он понял, что это было его бормотание и это он молился, начальник стражи отдал приказ:
– Вздернуть его!
Сильный удар выбил из-под ног Сигмара ящик.
Сам не понимая зачем, Сигмар со свистом втянул в себя воздух – столько, сколько смог, до пожара в лёгких, до боли ребрах – и… вдруг полетел…
Кроваво-красная пелена внезапно, словно по чьему-то хлопку в ладоши, рассеялась, и над головой дракона засияла, закружилась бездонная синева неба. Ему всё-таки удалось напоследок увидеть небо! Возликовал Сигмар. Что ж теперь можно и умереть…
Вот он рывок.
Верёвка болезненно впилась в кожу, челюсть клацнула с такой силой, что заболели зубы и ещё, кажется, он прикусил язык…
И это только начало! Дальше будет хуже! – «приободрил» себя Сигмар, внутренне готовясь к треску своих ломающихся позвонков и собственно удушению.
Однако он ошибся. На сей раз, правда, к счастью. Впрочем, наученный горьким опытом последних нескольких дней, молодой человек не спешил с выводами.
Вслед за первым рывком, последовал второй… Вслед за которым его босые ступни, а затем локти, пятая точка и даже затылок больно и резко врезались в твёрдую землю. Удар был такой силы, что даже тяжелые железные кандалы протестующе звякнули
– Пакуйте его в мешок и грузите на телегу! – скомандовал рядом с ним голос деда.
Сигмару бы обрадоваться, но ничего кроме злости и обиды он не чувствовал. И хотя с одной стороны, он понимал желание старого дракона проучить своего беспокойного внука. Более того, он и сам бы себе с удовольствием надавал тумаков и наставил памятных шишек, дабы навсегда отбить у себя охоту лезть туда, где его наверняка ждут неприятности. И всё же с другой стороны – Сигмар считал поступок своего деда слишком жестоким.
Его не загрузили, а швырнули на телегу. И повезли. Причём везли так, словно он и в самом деле был трупом.
Лежать в мешке, чем дальше, тем было всё менее и менее терпимо. Руки и ноги затекли, голова трещала, к горлу то и дело подкатывала тошнота – сказывалась контузия, полученная в результате столкновения с углом письменного стола.
«Неужели сложно было хотя бы соломки подстелить?!» – всё более и более злился Сигмар. Точнее уже не Сигмар, а отбивная из него – настолько хорошо над ним поработала команда из многочисленных колдобин и жёстких досок.
В конце концов, провидение всё же сжалилось над сначала повешенным, затем уроненным, после чего ещё и подвергшимся жестокому и извращенному избиению драконом и он потерял сознание…
Очнулся Сигмар от того, что его в очередной раз куда-то швырнули. Он прекрасно знал, что правильной тактикой было бы продолжать притворяться бессознательным. В этом случае он мог застать врагов врасплох, наброситься на них, раскидать и удрать. Однако боль, одолевавшая его измученное тело, была столь велика, что ему элементарно не хватило силы воли, и он… застонал.
– Достань моего внука из мешка! – тут же кому-то приказал его дед.
– А почему я?! – визгливо откликнулся этот кто-то. – Почему мне всегда поручают самую опасную работу?
– Потому что, лорд-констебль, ты – ниже нас статусом, – прошелестел, словно ветер из преисподней, голос лучшего друга его деда герцога Грейтстоундержского, лорда-канцлера Великой Логиртании.
– И потому что, Форкет, казнить моего внука, а значит и доставить его сюда в мешке, было твоей светлой идеей! – добавил дед.
– Да идея была моя, но решение было НАШИМ! Вы оба согласились с тем, что в интересах следствия необходимо действовать именно так, а не иначе! – продолжал отпираться от предложенной ему сомнительной чести лорд-констебль Форкет.
Сигмар пребывал в растерянности, грозящей перейти в ступор. И то и другое, впрочем, в последнее время, кажется, становились его естественным состоянием.
Пожалуй, решил он, пришло время изменить стиль поведения. Долой смиренность и апатию! Да здравствуют решительность, доблесть и героизм!
Сказано. Сделано. И доблестный дракон сделал над собой героическое усилие – решительно напряг закованные в кандалы занемевшие и сведенные судорогой мышцы. И… ему даже удалось шевельнуть указательным пальцем на правой руке и конвульсивно дёрнуть правой ногой. Но, если вы думаете, что на этом он и сдался, вы не знаете Сигмара делло Бранд. Драконы не сдаются!
– Делай, что тебе сказали, Форкет, или я тебя сейчас испепелю, жалкий ты трус! – под звон кандалов грозно… пропищал молодой, но очень решительный и доблестный дракон.
– И, правда, Форкет, не заставляй нас ждать! А то премии лишу! А если поторопишься, то кто знает, может ещё и сверху награжу! – пожурил своего подчиненного, понукая к действию, лорд-канцлер.
К слову, вдохновленный звоном антимагических кандалов лорд-констебль уже и так собирался приступить к развязыванию мешка. Но кто же отказывается от дополнительной награды? И потому Форкет поспешил заверить патрона в своих добросовестности и прилежании.
– Кто заставляет вас ждать?! Я-ааа?! Тут просто узел мудреный. Вот я и взял паузу подумать… – изрёк он, почесывая затылок.
И… проверенное средство активизации мыслительного процесса – не подвело. Пара минут и узел на мешке был развязан.
Первое, что понял Сигмар – это то, что ему в глаза бьёт слишком яркий свет – ярче даже, чем наутро после попойки. Он зажмурился, выставил вперед руки и раздраженно потребовал.
– Теперь кандалы!
– А кандалы, фаер делло Бранд, мы снимем только после того, как вы поставите свою подпись под условиями вашего условно-досрочного освобождения, – вкрадчиво сообщил лорд-канцлер.
– Не понял! – недоуменно-зло воззрился Сигмар на своего деда.
И он действительно не понял. Какое, к некросам, ещё условно-досрочное освобождение?! Дед что, мало за его счёт потешился?!
– Зря вы, молодой человек, так по недоброму коситесь на своего деда. Мой друг Адмар сделал для вашего спасения всё что мог. Но улики против вас были таковы, что безутешный в своем горе император – даже слышать не захотел о том, что вы, можете оказаться, невиновным. Однако вы оказались везучим сукиным сыном…
– Да что вы говорите! – саркастически фыркнул Сигмар, покосившись на тяжелые кандалы, сковывающие его израненные и растёртые в кровь руки и ноги. – Даже странно, как мне самому это в голову не пришло?! – хмыкнул пленник, нарочито зазвенев железными цепями. – Не каждому ведь аж так везет!
– Нет, не каждому, – на полном серьёзе заметил лорд-канцлер. – Во-первых, не каждому повезло родиться герцогом. Более того, не каждому приговорённому к повешению герцогу повезло получить, пусть не помилование, но всё же шанс выжить…
– Шанс выжить? – оторопело переспросил молодой дракон, переводя взгляд с лорда-канцлера на своего деда. – Хммм… Кажется, я снова поторопился с выводами… – попытался он почесать затылок. Однако смог лишь звякнуть цепями и скривиться от боли в саднящем запястье. – Потому что пару минут назад, я хоть что-то ещё понимал, а теперь…
– Сиг, – с тяжелым вздохом вмешался в разговор внука с лордом-канцлером старый дракон, – ты получишь окончательное и полное помилование только в том случае, если женишься на Кае делла Марте Некрос Мориар, Владычице Сумеречной пустоши…
– А что с ней не так? – искренне удивился Сигмар. – Я ни разу не видел её, но слышал, что эта фаерина весьма и весьма недурна собой! А если к этому добавить ещё и то, что Мориары несметно богаты, то… Или… Вот только не говорите мне, что все эти слухи о том, что наследница рода Некрос Мориар то ли проклята, то ли убивает своих женихов – правда?
Сигмару никто ничего не ответил, но лица присутствующих были достаточно красноречивы, чтобы поинтересоваться. – Сколько? Какой я смертник по счету?
Лорд-канцлер воспринял вопрос буквально и выдал правдивый и точный ответ.
– Первый.
– Первый?! А как же?.. – удивленно переспросил Сигмар, чувствуя при этом, как гора вдруг свалилась с его плеч. Однако прежде чем он успел выдохнуть с облегчением, заговорил его дед.
– Ты первый смертник, потому что до тебя были добровольцы, которые закончились, – объяснил старый дракон. – А вот женихом ты будешь уже пятым…
– Или пока пятым, – «оптимистично» заметил лорд-констебль.
– И это называется, мне повезло?! – с тяжелым вздохом иронично заметил молодой дракон. – А впрочем, чему я удивляюсь?! С моим везением в последнее время, по-другому повезти мне просто не могло! И потому интересуюсь, а какие гарантии того, что меня не казнят, после того, как я каким-то образом выживу и таки женюсь на этой смертоносной фаерине?
– Самые что ни на есть незыблемые и непоколебимые гарантии! Потому что, ЕСЛИ, Сигмар, ты женишься на Владычице Сумеречной пустоши, – хмыкнул лорд-канцлер. – Ты тем самым продлишь ещё на пятьсот лет союзнический договор между Великой Логиртанией и Сумеречными землями. И, как следствие, вернёшь покой и сон нашему императору. Да и нам всем тоже.
– Не только нам, а вообще всем жителям Великой Логиртании! – пафосно добавил лорд-констебль.
– Вернуть покой и сон всем жителям Великой Логиртании?! – присвистнул Сигмар и иронично усмехнулся. – Благодарю за доверие! Но гораздо больше, чем ваше доверие мне сейчас пригодился бы ваш здравый смысл! Вы вообще с головой дружите?! О каких шансах на выживание вы говорите?! Как можно жениться на могущественной некромантке, которая не хочет продления союза с Великой Логиртанией настолько категорически, что явно и открыто умертвляет одного за другим претендентов на её руку и сердце?! Я, конечно, хорош собой и вообще дракон хоть куда, но, дело в том, что Кая ведь не обычная, юная и впечатлительная фаерина, а наследница рода Некрос Мориар! Я, кстати, не удивлюсь, узнав, что умертвляя и превращая присланных ей женихов в преданных ей зомби – это чокнутая некромантка думает, что одаривает их вечной жизнью!
– Ну, во-первых, в зомби Кая своих женихов не превращает и переданные ею в тайную канцелярию три тела тому свидетельство. Тело второго по счёту жениха, правда, всё ещё ищут. Однако статистика, на мой взгляд, всё же твою теорию не подтверждает, – спокойно и обстоятельно возразил лорд-канцлер. – Во-вторых, насчёт «явно и открыто» ты, Сиг очень ошибаешься. Согласно союзнического договора, скрепленного для надежности двухсторонней магической клятвой, Владычица обязана оказывать претендентам на её руку полное и абсолютное гостеприимство в течение всего периода их пребывания в её замке. Иначе говоря, если Кае дорог её дар, а он ей, разумеется, дорог, то убивать своих женихов она себе позволить не может.
– Обязана оказывать гостеприимство претендентам на её руку? А замуж выйти она тоже обязана? И если обязана, то кто её обязывает? Этот же союзнический договор? На кой некрос, интересно, её предкам понадобилось заключать такой странный договор с Великой Логиртанией?! – размышлял вслух Сигмар, ловя себя на том, что, кажется, он начинает проникаться сочувствием к «чокнутой некромантке».
– Нет, – покачал головой лорд-канцлер. – Союзнический договор предусматривает только то, что Великая Логиртания может предлагать в мужья Владычице исключительно самых высокородных своих сыновей. Выйти же замуж Владычицу вроде как обязывает Хранитель Сумеречной Пустоши, который опять же, вроде как, и выбирает ей мужа. Однако как там на самом деле никто в Великой Логиртании не знает, да и до сих пор, насколько я понимаю, это особо никого не интересовало, – задумчиво и одновременно удивленно проговорил опытный и старый политик.
– И как же интересно Хранитель Сумеречной Пустоши выбирает Владычице мужа? Спускает на них сумеречных гончих и если претендент на руку и сердце Владычицы не сумел от них сбежать, то сам виноват и так ему и надо?! – истерически хохотнул молодой дракон. Он хотя и начал проникаться сочувствием к Владычице, всё же его гораздо больше интересовала сохранность собственной шкуры, чем причины, вынуждающие могущественную некромантку сочетаться браком конкретно и именно с поданными Великой Логиртании.
– Всё может быть, – вздохнул лорд-канцлер.
– Всё может быть?! – ошалело переспросил Сигмар. – Всё может быть?! А-ааа… Вы шутите?!
– Нет, Сиг, Альдеяр не шутит, – тяжело вздохнул старый дракон. – Сиг, неужели ты настолько наивен? Неужели ты не понимаешь, что император никогда бы не согласился помиловать убийцу своего сына?!
– Да не убивал я его сына! НЕ У-БИ- ВАЛ!!! Неужели неясно?!
– Мне и твоему деду ясно. Ну или почти ясно. Ему тоже, – лорд-канцлер указал кивком головы в сторону Форкета. – Однако, что касается императора… Учитывая вашу историю с Бертраном…
– Император не сомневается в моей виновности! И будь на то его воля, висеть бы мне уже давно и надёжно на первом попавшемся ему под руку суку! – закивав головой, как болванчик, мрачно констатировал молодой дракон. – Ясно… – вздохнул он. – Куда уж ясней. И теперь, когда я это признал, я по идее должен выразить вам троим благодарность за спасение моей жизни?! Я прав, дедушка? Ты ведь ждёшь от меня благодарности за то, что в очередной раз спас меня? Меня, своего непутёвого внука, которого нужно было очень жестоко проучить! Так жестоко, чтобы он в штаны от ужаса наложил!!!
– Сиг, не говори глупостей, драконы от ужаса не обделываются?! – презрительно фыркнул дед. – А насчет того, что я решил тебя проучить… Хотя ты и заслуживал этого, однако придать твоей казни реализма было всего лишь следственной необходимостью…
– Ага, так я тебе и поверил! – закатив глаза, недоверчиво хмыкнул Сигмар и забурчал себе под нос. – Всего лишь! Ага! Кому-то всего лишь, а кому-то…
– Так верить и не надо, достаточно головой подумать, – усмехнулся лорд-канцлер. – Ты ведь умный мальчик, Сигмар? Поэтому скажи мне, а как иначе ещё нам удалось бы убедить настоящих убийц младшего наследника, что они вне опасности и поэтому могут расслабиться и ослабить бдительность. Так что, – цокнул языком старый интриган и пожал плечами, – как ни странно это прозвучит, но через полный процесс повешенья тебе пришлось пройти именно потому, что я и твой дед верим в твою невиновность.
– Ну и как оно? – насмешливо поинтересовался старый дракон, заметив, что его внук виновато потупился.
– Что оно? – мрачно поинтересовался молодой дракон, звякнув цепями. – Как оно быть повешенным?
– Нет, чувствовать себя мало того, что неблагодарным, но ещё и глупцом? – попытался урезонить дед внука.
– Дед, отстань, а-аа?! Мне и так тошно! И не только в переносном смысле! Поэтому давайте, лорд-канцлер, что там надо подписать. И я подпишу! Честно говоря, сейчас я чувствую себя так, что за горячую ванну и возможность смочить горло парой глотков хорошего виски я готов и жизнь отдать и душу продать!
Глава 3
Окруженное стеной мрачных и неприступных Стылых Скал, соседствующее с Сумеречной Пустошью Полуночное Королевство расположено особняком.
Неповторимое, таинственное и зловещее… Породившее о себе бесчисленное множество пугающих легенд и страшных сказок, утверждающих, что много, очень много ужасов и злодеяний видели эти Стылые Скалы.
Справедливости ради, стоит отметить, что далеко не все из этих жутких повествований были таким уж вымыслом.
Цитадель власти королей Полуночного Королевства, защищенный Стылыми Скалами Замок Черного Аспида возвышался над остальным королевством надменной, внушающей благоговение и ужас громадой черного обсидиана.
Короли за стенами этого замка настолько часто и столь давно сменяли других королей, что никто уже не помнил, сколько временных хозяев было у замка и насколько древни были его постройки. И всё же стены замка были столь же несокрушимы и неуязвимы, как и много веков, а возможно и тысячелетий назад. Вот только это, как уже было упомянуто выше, отнюдь не продлевало жизнь властителей замка, а скорее укорачивало.
Вот и опять и снова очередной монарх Полуночного Королевства был мёртв. И опять и снова пустовал трон…
В Полуночном Королевстве давно уже повелось, что на троне оказывался не законный наследник, а тот, которого поддерживали большинство придворных и высших армейских чинов. Что же касалось неугодных придворным и генералам законных наследников, то они либо отрекались от престола, либо следовали вслед за усопшим венценосным предком…
Само собой разумеется, что поддерживали придворные либо того наследника, который, они точно знали, позволил бы им вместо себя править, либо того, чьё правление было бы им выгодно с точки зрения как роста их благосостояния, так и получения будущих привилегий.
Принц крови Арнвингте был весьма популярен среди стражников и воинов благодаря его не раз подтвержденной воинской доблести. Однако именно его старший брат Бьярне пользовался наибольшей поддержкой придворных.
Арнвингте мог бы ввести военное положение и заточить в темницу всех придворных, но понимал, что прежде чем он упрячет всех придворных за решётку, сам он будет уже мёртв. Потому что от кинжала он может быть и защищён, а вот от колдовства и яда надёжной защиты нет.
И посему выбор у него был только один, он должен был разжиться деньгами. А ещё лучше дополнительной территорией.
Прилежащие к королевству с юго-восточной стороны земли Сумеречной Пустоши стали бы идеальным авансовым подношением придворным… Потому как все они знали, что заполучи он власть над Сумеречной Пустошью, ему не составит труда заполучить… Точнее завоевать и подчинить своей воле Великую Логиртанию!
Вот только с получением Сумеречной Пустоши пока были проблемы.
Если бы не заморочки Хранителя Сумеречной Пустоши, то, и Арнвингте в этом не сомневался, он без всяких проблем мог бы жениться на Кае…
Принц скосил глаза, чтобы посмотреться в большое, высотой в человеческий рост, зеркало. Озабоченное выражение лица его тут же разгладилось, и на губах заиграла самодовольная улыбка. Молодому человеку доставляло удовольствие убеждаться вновь и вновь в том, что он необыкновенно хорош собой. Не потому, что Арнвингте сомневался в себе, а просто потому, что ему было приятно на себя смотреть. Ведь он такой неотразимый красавец! Его Высочество одобрительно кивнул своему отражению, и оно ответило ему тем же.
Арнвингте был высок и весьма мускулист. Однако развитая мускулатура, отнюдь, не умаляла его изящества. У него были тонкие черты лица и опушенные длинными черными ресницами ясные голубые глаза. Его Высочество носил одежду, сшитую по последней моде Великой Логиртании, и легко мог заткнуть за пояс любого столичного щеголя. На бедре Арнвингте носил фамильную шпагу, золотые ножны и рукоять которой украшали драгоценные камни. Причём шпагу он носил не ради украшения. Он в любой момент с лёгкостью и удовольствием готов был пустить её в ход. Этот наследник почившего монарха славился как лучший фехтовальщик не только в Полуночном Королевстве, но и на целом континенте.
«Где же эта непочтительная сволочь?» – мысленно негодовал Его Высочество. Арнвингте терпеть не мог ждать. В королевстве все знали об этом и никто, кроме Молрика, не осмеливался заставлять его ждать. Принц нетерпеливо переступил с ноги на ногу, сжал руки в кулаки и засопел. Ух, как же ему хотелось проучить мерзавца за неучтивость! Так хотелось, что руки чесались. Однако придворный маг был самым могущественным из его сторонников, и только он один мог противостоять колдовским чарам не только Каи, но и, хотя и не в полной мере, чарам Хозяина Сумеречной Пустоши…
Ещё меньше Его Высочество любил быть от кого-то зависимым… Но из них двоих именно он зависел от милости мага. Арнвингте так до сих и не понял, почему Молрик выбрал именно его, чтобы поддержать в гонке наследников за королевский трон. И поэтому всё время ждал подвоха.
– Вы хотели видеть меня, Ваше Высочество? – прошелестел вдруг у Арнвингте над ухом потусторонний голос.
Звучание этого голоса было столь жутким, что принцу понадобилась вся его выдержка, дабы не подскочить на месте, как ужаленному. Причём ужаленному в самое интимное и ценное место.
Ещё больше чем ждать и быть зависимым, он ненавидел вот эту манеру Молрика возникать так, чтобы застать его врасплох.
– Ты ведь знаешь, что звал! – не сумев сдержаться, высказал всё же своё недовольство принц. – Зачем спрашиваешь?
– Уточняю у Вашей полуночной милости, а вдруг вы передумали? – Молрик откровенно ёрничал и даже не пытался скрыть этого.
Принц посчитал ниже своего достоинства уверять насмехающегося над ним мага, что нет, он не передумал его видеть. И посему сразу перешёл к делу.
– Я только что получил магического вестника с пограничной заставы…
– Я знаю, – пренебрежительно отмахнувшись, грубо перебил принца маг.
Этот очередной знак очевидного неуважения к его в будущем венценосной персоне так взбесил принца, что ему пришлось себе напомнить о том, что Молрик – не просто один из могущественнейших магов континента, но и как многие утверждают, не совсем от мира сего.
– И-иии?.. – сдерживая даже не раздражение, а ярость, холодно поинтересовался Арнвингте.
– У меня всё под контролем, – пожав плечами, апатично-беззаботно изрёк маг. – Повелевайте мой господин! – покровительственно разрешил он.
– Если у тебя всё под контролем, – прошипел взбешенный принц. – То почему же тогда этот очередной жених всё ещё направляется в сторону Сумеречного замка?!
– Потому что они ещё не пересекли границы Сумеречной Пустоши! В связи с чем, на мой взгляд, вмешиваться в естественный ход событий несколько преждевременно! – невозмутимо-покровительственно парировал маг. – Вы ведь насколько я понимаю, хотите, чтобы все считали, что от женихов избавляется либо Кая, потому что не хочет замуж, либо Хозяин Сумеречной Пустоши?
– Ты – старый тупица! Извративший смысл моих слов! Ничего подобного я не хочу! – взъярился принц. – Точнее, я не хочу, чтобы на Каю пало подозрение! Вполне достаточно, чтобы её считали проклятой! Разницу улавливаешь?! Разница в том, что если она проклята, то смертельно напугать или прикончить очередного жениха ни разу не преждевременно, где бы он не находился!!! Понял?!
Маг снисходительно, словно разговаривал с маленьким капризным мальчиком, заверил:
– Как скажите, Ваше Высочество, так и сделаю!
– Да, я сказал. И очень надеюсь, что в этот раз ты меня правильно понял! – мрачно, слогораздельно и угрожающе отчеканил принц.
Глава 4
Невзирая на жуткую грозу и нескончаемый проливной дождь Сигмар и его спутники всю ночь без устали гнали своих коней вперед. Впрочем, другого выбора у них всё равно не было. Кругом простирались болота да пустошь, и укрыться им всё равно было негде.
Дождь лил уже так долго, что молодого дракона на полном серьёзе заинтересовал вопрос, а не является ли этот бесконечный, безостановочный ливень ещё одной местной особенностью, наряду с пустынными болотами и трясинами?
Однако едва забрезжил рассвет, как дождь его удивил – взял и закончился. И местность удивила тоже. Пустынную болотистую местность вдруг сменил густой лес. По крайней мере, он казался густым на том расстоянии, на котором от него в данный момент находились усталые путники.
Вздохнув так, словно это не лошадь его везла, а он нёс её всю дорогу на своих плечах, Сигмар сполз на землю.
Лошадь и так не особо жаловала своего всем недовольного всадника, теперь же она ещё и жестоко оскорбилась и прониклась глубочайшим презрением к ворчливому двуногому.
Сигмар же был в слишком дурном расположении духа, чтобы уважать вообще чьи бы то ни было чувства. Тем более, чувства какой-то злобной и вздорной скотины, невзлюбившей его с первого взгляда!
Мало того, что ему запретили пользоваться своим именем, так ему, дракону, ещё и летать запретили! Дед, правда, пытался его успокоить, что это временная мера. Однако наученный горьким опытом Сигмар успокаиваться не спешил. Слишком хорошо он знал, насколько растяжимым может быть понятие «временности». Особенно применительно к его злосчастной судьбе. Из-за которой, собственно, и тащился он теперь, как какой-то обычный смертный, верхом на дохлой кляче…
– Фыррр! Фыррр! Иииии-го-го! – словно бы прочитав его мысли, не осталась в долгу и, очевидно, укрыла его ответным презрительно-уничижительным эпитетом на своём лошадином «дохлая кляча».
Сигмар посчитал ниже своего достоинства ввязываться в препирательства с собственным транспортным средством и потому проигнорировал язвительное фырканье и ехидное ржание не просто с гордым, но надменным видом.
И именно с этим видом он и обратился к своим спутникам.
– Как насчёт привала?
Вопрос был риторический. И если его спутники не хотели связываться с очень злым, очень голодным, очень усталым и к тому же до костей продрогшим драконом, то лучше бы им было сразу это понять.
К их счастью, и дед и верный дворецкий Сигмара оказались понятливыми. Так что кровопролития и сломанных носов удалось избежать. Потому что, если бы оба тут же согласно не закивали, он точно бы зарядил кому-нибудь из них в нос. Настолько точно, что его даже не волновали такие мелочи, как то, что оба его спутника всё ещё были верхом, а он уже спешился. Ради такого дела, еле волочащий ноги Сигмар даже подпрыгнул бы!
– Очень хорошая идея! – добродушно возвестил старый дракон, которого судя по его усталому виду, не меньше чем внука утомила длительная скачка. – Колин, ты стреножишь коней, я отвечаю за костёр и похлёбку, а ты, внук – за сбор хвороста, – как только перевёл дух, распределил он походные обязанности.
Порученное ему дело Сигмару понравилось уже тем, что позволяло не только размять ноги и немного согреться, но и, наконец-то, оказаться наедине с собой.
Не то чтобы Сигмару было о чём подумать. Всё давно уже было передумано и решено. Причем передумано и решено не им самим, а за него. Просто чем дальше, тем больше, он – душа любой компании, весельчак и балагур становился всё более и более нелюдимым.
И, возможно, именно потому, что его одолевали самые безрадостные мысли он и принял оказавшуюся прямо перед ним поросшую кустарником возвышенность за могильник.
– Какой же это могильник?! – сам у себя спросил Сигмар, рассматривая ничем не отличавшийся от десятка подобных ему сотоварищей холм. Дабы убедиться в том, что он прав, молодой дракон окинул острым, всё подмечающим взглядом окрестности.
Эта возвышенность действительно внешне ничем не отличалась от других возвышенностей. И всё же именно этот холм беспокоил его. Он готов был поклясться, что только от этого холма веет чем-то необъяснимо зловещим и жутко, до дрожи в коленках и вздыбленных на затылке волос, пугающим.
Остановившись у подножия холма, Сигмар поёжился и плотнее закутался в дорожный плащ. Однако ни спокойнее, ни теплее ему не стало. Наоборот, стало ещё холоднее и ещё более неуютно на душе. Сильный, холодный и колючий ветер задул ему вдруг прямо в лицо. Только что ярко светившее солнце померкло. Молодой дракон поднял голову к небу. Ещё несколько секунд назад почти по-летнему голубое, чистое и приветливое оно было неприветливо хмурым, мглистым и по-зимнему серым.
– Что за демонщина? – пробормотал Сигмар. – Пару минут назад на небе не было ни единого облачка. Это не может быть гроза… Гроза так быстро не собирается! Это что-то противоестественное!
Не успел он об этом подумать, как озарившая полнеба, похожая на горящее дерево монструозная молния ударила в самый центр холма. Прогремевший сразу же вслед за ней чудовищной силы раскат грома в буквальном смысле выбил почву из под его ног. И всё же он не упал, но только потому что его поддержал Колин, который закончив стреножить коней, тоже решил отправиться за хворостом.
– Мы должны немедленно найти деда! – прокричал Сигмар другу и, не дожидаясь ответа, развернулся, чтобы направиться к месту привала.
– Си-иииг! – донёсся до него сквозь завывания ветра голос старого дракона. – Си-иииг!
– Я зде-эээсь! – откликнулся на призыв деда внук.
Стремительно темнело. День умирал, так и не успев толком родиться.
Следующее прилетевшее с мрачных глубин тьмы монструозное огненное дерево уже ударило в землю не более чем в дюжине шагов от Сигмара. Там, куда попала молния, сначала огненной змеей, а затем и сплошным ковром заполыхала трава.
Где-то совсем рядом прогремел очередной разрывающий барабанные перепонки раскат грома. На сей раз земля под ногами мужчин задрожала так, что они уже не устояли на ногах. Упав навзничь, Сигмар, естественно, (а как же иначе с его-то невероятной удачей?) приземлился мягким местом прямиком в довольно глубокую лужу.
«Нет, даже не лужу, а скорее болотце! – тут же мысленно поправил себя Сигмар и выругался. – Твою ж земную твердь! Повезло же мне иметь такую находчивую задницу! Вокруг полно луж, но она сумела таки найти не только самую глубокую и мутную, но и самую отвратно смердящую!»
Неизвестно сколько бы ещё он продолжал негодовать, если бы он вдруг не поднял голову и, соответственно, глаза и оказался лицом к лицу… с изрыгающими фиолетово-белое пламя чёрными небесами.
Никогда ещё молодой дракон не видел ничего более прекрасного…
Э-ээх, если бы так не трясло и огненные стрелы не падали с каждым разом всё ближе и ближе, он бы наслаждался и наслаждался. Но ему, как и обычно, не везло. И потому было не до наслаждений. Ноги бы, руки и голову целыми унести.
– Хотя точнее будет сказать, уползти… И знать бы ещё, куда мне с ними ползти?! – перекатившись на живот, вслух озадачился, изучая раскинувшийся перед ним ландшафт рожденный летать, но вынужденный ползать дракон.
Сигмар всё ещё размышлял, куда ему лучше ползти, когда вдруг увидел, что очередное изрыгнутое небесами огненное дерево летит практически прямо в него. Само собой разумеется, дабы лицо не пострадало от жара или искр, другого выбора, кроме как нырнуть с головой в болотце – у него не было.
«Как только найду деда, потребую снять с меня демонов браслет» – мысленно пообещал он себе, брезгливо сплевывая грязную воду и протирая от болотной жижи глаза.
Молодой дракон уже ненавидел это утро всей душой. Однако то ли утру-садюге на это было наплевать с высокой горки, то ли, начав мучить и изводить, оно уже просто не могло остановиться… Но буквально в следующее мгновение над головой самого утонченно-куртуазного, великосветски-благовоспитанного и неотразимо-привлекательного герцога Великой Логиртании раздался насмешливый девичий голос.
– В конкурсе самых элегантных и обольстительных вы, конечно, не победили бы, но утешительный приз «за самое оригинальное приветствие своей суженой» я бы вам, так и быть, вручила бы!
Свою, так сказать, суженную Сигмар ни разу не видел и голоса её тоже не знал. Однако он не сомневался. Не с его везением! На него чумазого и барахтающегося в грязи и болотной тине сверху вниз в данный момент смотрела и морщила свой хорошенький носик никто иной, а Кая делла Марте Некрос Мориар…
Сигмар хотел, очень хотел на данную остроту своей «суженой» ответить чем-нибудь ещё более остроумным и едким, но рыцарство слишком основательно засело у него в крови. И потому пекущийся о жизни насмешливой фаерины он не терпящим возражений тоном заорал во всю мощь своих лёгких:
– Не будьте идиоткой, ложитесь рядом!
– Что прям так сразу? Ни тебе цветов, ни ухаживаний, ни признаний под луной! Ничего себе! Ну просто ни дать, ни взять на-сто-я-щий жених дела! – зажимая пальчиками носик, насмешливо прокомментировала Кая. – Благодарю, конечно, за столь галантное предложение, но я пас!
– Ннно…
Начал было возражать Сигмар, и тут заметил, что… спасаться ни от грозы, ни от небесного огня больше не нужно.
И ещё заметил… что за спиной его, так называемой, суженой стоял и плотоядно ухмылялся… ПАУК! Точнее не паук, а ПАУЧИЩЕ! Громадный! Размерами с невзлюбившую его зловредную скотину, которая привезла его сюда! Если, конечно, паучище не покрупнее ещё будет! В предвкушении пиршества монстр уже даже потирал руки, точнее лапы, которые даже лишенные острых когтей выглядели устрашающими. А челюсти! Просто жуть! А глазища! Целых восемь штук!
И при всём при этом монстр был не один! Рядом с ним стояли ещё два таких же! Или, возможно чуть поменьше. Вот только это «чуть поменьше» нисколечко не успокаивало.
«Так вот оказывается, куда исчезают женихи?! Они идут на корм вот этим! – пронеслось в мыслях молодого дракона. – Значит, это всё она!!! Я так и знал! Я чувствовал! Сначала попыталась поразить меня небесным огнём, но не смогла. Потому что мазила! И поэтому теперь пытается скормить меня своим ужасным домашним питомцам! Подлая и жестокая некромантка!» – размышлял объятый паническим ужасом жених, ничуть не смущенный тем, что в процессе его размышлений логическая цепочка событий начала хромать. Точнее он просто не успел смутиться. Не менее находчивый, чем задница, ум Сигмара мгновенно нашёл объяснение тому, почему, прежде чем скормить паукам, его пытались поджарить. Просто потому, что питомцы подлой и жестокой некромантки – не любят сырых женихов! Им, видите ли, жареных подавай!
Раскусивший коварный план своей суженой дракон понимал, что ему особо нечего противопоставить трём монструозного размера паукам, но просто сдаться без боя… Нет! Подобное не в характере таких гордых и отважных, как он!
Посему настолько, насколько у него хватило сил, Сигмар активно заработал руками и ногами, пытаясь вскочить на ноги, дабы… бежать… Бежать куда глаза глядят!
И он обязательно убежал бы. Не просто убежал бы, удрапал, улепётал, дал бы такого стрекоча, что только его и видели… Если бы выбирая лужу, он думал головой, а не действовал задницей.
Но…
И именно потому, что вот это «но» и кувыркался он теперь в скользкой и отвратной жиже, по макушку в болотной рясе и ещё неизвестно в чём, радуя свою коварную и кровожадную суженую такими замысловатыми пируэтами, кренделями и кульбитами, на которые ещё несколько минут, даже и не знал, что вообще способен.
– Э-эээ, Кая, а что он делает? – озадачился паучище.
– Да, Кая, что это он делает? – поддакнул второй паучище.
– Ннаско-ооолько-ооо я-аааа пааони-ииимаю-ууу, на-ааас бо-ои-и-ииииится и пппоэтому-уу пыта-ааается сбежа-аааать, – с трудом выговорила заливающаяся смехом девушка. – Нннно не убежи-ииит ведь?
– Нет! – радостно подтвердили два пауко-жеребёнка. – Этот от нас не убежит!
И только папа-паук горестно вздохнул и с сомнением в голосе изрёк.
– Мне бы ваш оптимизм, дети! Потому как мой горький опыт показывает, что эти женихи, – в очередной раз тяжело вздохнул паучище, – уж слишком хорошо бегают! Так хорошо бегают, что за ними просто не уследишь. А ты, Кая, ещё и не разрешаешь нам их ни связывать, ни даже привязывать, – укоризненно заметил паучище. – А потом удивляешься, почему это они мрут как мухи, попавшие нам в сеть?!
– Начиная с этого, – всё ещё посмеиваясь, кивнула на Сигмара девушка. – Разрешаю!
Услышав это разрешение, молодой дракон понял, что он не просто попал, а крупно попал! Потому как его не просто умертвят, а сначала вдоволь поиздеваются и только потом умертвят. И хорошо если сразу умертвят, а если будут откусывать по кусочку от него ещё живого…
И он ещё считал, что после того, что он прочувствовал утром перед тем как его «повесили», ему уже ничего не страшно! Как же он ошибался…
Глава 5
За несколько часов до описываемых в предыдущей главе событий.
Наследница рода Мориаров, Владычица сумеречной пустоши и закатных скал фаерина Кая делла Марте Некрос Мориар всегда ложилась очень поздно и потому не имела ни привычки, ни тем более желания пробуждаться ни свет, ни заря. Однако настойчивое щёлканье над ухом, щекотка и непрестанные тычки в плечо и спину всё-таки вынудили её и своим привычкам изменить и желаниями своими пренебречь.
Проснувшись, Кая села в кровати и тупо уставилась в пространство перед собой всё ещё затуманенным от сна взглядом. Тяжелая копна её черных как смоль волос рассыпалась по спине и груди. Она проспала всего час или два. В голове звенело.
– Не спальня, а проходной двор! – проворчала девушка. – Кто хочет – приходит! Причём приходит, когда хочет! Ох дождётесь вы у меня! Возьму и превращу всех в зомби! Вот благодать то будет! Наконец-то ко мне в этом замке все будут относиться как к хозяйке, а не как к… – Кая на мгновение задумалась и после небольшой паузы добавила, – приблудной приживалке! Ну что ещё у вас стряслось?!
– Хозяйка, но ты же сама просила сообщить тебе новости о новом женихе, как только таковые появятся, – обиженно заметила паучиха Аах, служившая у Каи горничной. – Вот Моту с папой и попросили меня разбудить тебя! Так что я не сама! Это я к тому, что я не потому что сама захотела, а потому что мне пришл…
– Моту?! – переспросила Кая, в прямом смысле подпрыгнув на кровати. Сон как рукой сняло. – Аах, что сказала Моту?
– Что ей пришло предписание о сверхурочных душах, которых она должна забрать как раз на границе Сумеречной Пустоши…
– Спасибо Аах, – кивнула Кая. – Где, кстати, Моту? Всё остальное я у неё уточню?
– Она сказала, что будет ждать тебя на месте. Сама понимаешь, у неё приказ. Поэтому поспеши, потому что если не успеешь, то у Моту не будет другого выбора, кроме как…
– Постараюсь успеть! – кивнула Кая, которая уже не только покинула постель, но и лихорадочно натягивала на себя одежду.
Моту была местным шерифом Загробного Мира, и поэтому в её обязанности входило – брать под стражу и передавать души загробному судебному органу. Несмотря на род занятий, Моту была довольно приятной старушенцией, по крайней мере, Кая находила местную представительницу Смерти именно такой.
Иначе говоря, шериф Загробного Мира и Хозяйка Сумрачного Замка приятельствовали. Однако, справедливости ради, нужно заметить, что предупредила Моту Каю не только потому, что они приятельствовали, но и потому что данное предписание на доставку и передачу душ – было сверхурочным. То есть, сверхплановым.
А Моту, будучи смертью рассудительной, рачительной и предусмотрительной, перевыполнять план не любила. Так как понимала, что перевыполнение плана в этом месяце означает, как минимум, больше работы, а, как максимум, и недовыполнение плана в следующем!
Безостановочно широко зевая, Кая бросила мимолётный взгляд в зеркало. Под глазами черные круги. Бледная как смерть.
– Да уж, я порой краше из гроба поднимала! – самокритично заметила девушка и усмехнулась, подумав, что ещё неизвестно, кого её новый жених больше испугается её или того, кто будет пытаться его убить.
– Эй внуча, ты куда это собралась? – возник перед ней призрак пра-пра-прадеда
– Выполнять долг гостеприимности, чтоб его! – ворчливо сообщила внуча, пытаясь натянуть на ногу второй сапог.
Обычно у неё это легко получалось и стоя, но сегодня её то и дело заносило в сторону, и поэтому сапог никак не натягивался.
– Ух ты! Новый жених! Уже! – предвкушая рост ставок, потёр руки дед.
– И думать забудь! – зашипела внуча. – Чтобы я больше не слышала ни о каких ставках! Демонов сапог! – выругалась девушка, которая всё ещё сражалась с упорно отказывающимся натягиваться сапогом. Однако тут же справедливо рассудила, что сапог лишь следствие. – Треклятый новый жених! Мало того, что он мне здесь нужен как упырю диетолог, так он ещё и не мог днём объявиться! Припёрся ни свет, ни заря!
– Ну так, а я о чём? Убить его за это мало! – радостно подсказал находчивый букмекер, продолжая потирать руки.
– Развею! – пригрозила Кая. – Дед, не посмотрю, что ты Хранитель моего замка и развею, если узнаю, что ты продолжаешь принимать ставки!
– Ты можешь попытаться, а можешь поверить мне на слово, что силёнок не хватит! – продолжая потирать призрачные руки, хмыкнул дед.
Кая, наконец, натянула сапог. Подхватила лук, колчан осиновых стрел, походную сумку, в которой было ещё много чего полезного для борьбы с нечистью, начиная с соли и разрыв-травы и заканчивая целым набором заранее приготовленных, заговоренных и заклятых ею зелий и снадобий, и хотела было уже покинуть свою комнату, но уже взявшись за дверную ручку, остановилась.
– Гутлеифр, когда я вернусь, я не отстану от тебя, пока ты, наконец, не расскажешь мне всё об этом пятисотлетнем контракте и почему наследница рода Некрос Мориар должна сочетаться браком именно с поданным Великой Логиртании! – тяжело вздохнув, промолвила она, обратившись к предку по имени, что делала крайне редко.
Вслед за чем нажала на дверную ручку, которую уже держала в руках и покинула комнату.
Доскакав верхом на Спуки до пограничной заставы, где, по словам Аах, её ожидала Моту, Кая спешилась и хотела было окликнуть приятельницу, но так и застыла с открытым ртом…
Только что она стояла под ясным голубым небом, посреди ярко освещаемой солнцем пустоши, овеваемая тёплым и лёгким осенним ветерком и вдруг оказалась в эпицентре чудовищной грозы.
Вспыхнувший в небе огонь неистовой шквальной волной обрушился на землю. Уязвленная столь вопиюще бесчестной атакой земля заревела раненым львом-великаном, заходила ходуном так, словно бы в окрестностях устроили соревнования по прыжкам в высоту стадо исполинских быков, и… запылала неистовым, яростным пламенем.
Поняв в чём дело, Кая окончательно проснулась. – Твою ж земную твердь!
