Он ведет ее к выходу,
Выставив в черную полночь
белую трость.
2018
Небесные путники
Небесный гром —
куда они летят?
Так близко к небу, что почти что к тверди,
Прижатые друг другом —
к взгляду взгляд:
Не думать ни о жизни, ни о смерти.
Звезда стремится вниз,
как на земле,
И мысли те же, и желанья те же,
К светилам ближе, но в небесной мгле
Земное вспоминаются все реже.
Оно внизу в отточиях дорог,
Шаги вперед-назад —
следы остались,
А в воздухе не нужно больше ног,
И крыльев нет – ладони распластались.
Лететь в забвенье сна —
и у окна
Полет представить легче – ужас больше:
Неровная внизу скользит луна
Над Украиной, нет – уже над Польшей.
Ползли внизу козацкие возы,
На пограничье хмурые заставы,
Плетень чернеет —
молодой лозы
Вплетения белеют в рамках старых.
Беременная ждет конца пути,
Чем выше вверх, тем тяжелее
бремя,
Любовное родится в свое время —
Где ясли в неустойчивом пути?
Ни вестников, ни яслей, ни даров —
Живот ременным поясом затянут,
Ни полдней, ни блаженных вечеров,
Любые чувства в поднебесье вянут.
Любовь рождает все, но не себя,
Сама в себе сокрыта безымянно:
Сейчас себя свидетельствует странно,
Ближайший локоть в страхе теребя.
Крыло качнулось —
воды колыхнулись,
Младенец в теплой ласковой волне,
Заснувшие, как в первом дне проснулись:
Земля в огнях —
земля всегда в огне.
2015
Родник
В сумрачной долине, отстраняясь от всех,
Один родник живет, невидимый никому,
Только небо видит его,
Но небо —
это никто.
Когда-то берег древнего моря —
Хрустнет панцирь морской ракушки,
Но очень редко бывает,
Чтоб к роднику подошел путник.
Один пастух знает, как к роднику спуститься,
Но крутой спуск – даже ловкие козы
Не хотят долго ступать рожками вниз,
А в лопухах водятся змеи.
Сколько лет вечному пастуху,
Рыжему – обожженному солнцем,
Сколько лет прошло, кто-то приручил коз —
Всем говорит родник.
И если в полдень сквозь змеиный шип
Медленно спущусь к роднику,
Услышу, как сходятся говор и тишина,
Но не пойму ничьих голосов.
2012
Тайное
Она лежала и ждала
Любви, как мига возвращенья
К себе самой —
ночная мгла
Подсмотренного в воскресенье
Вернулась светом из забвенья.
Перед глазами облака,
Шпорыш-трава под головою,
Ты думала – светла, легка,
Что всё теперь уже с тобою
Влюбленной —
девою-женою?
Но ветер скрадывал шаги
Пленом живущего соседа,
Явился из немецкой мги —
Бродил теперь как непоседа,
Всем надоевшая беседа.
Он в трех шагах за головой,
Тебе невидимый разлучник,
Еще не старый
подкаблучник —
Придавлен пленом и войной,
Женой и рухнувшей стеной.
Из-под стены, из-под войны,
Из-под гуляющей жены —
(Гусей пасет там, где сударик
И в полдень вьется, как комарик) —
Он в полдень вышел видеть сны.
А наяву живот под небом,
Подвязки сброшенной кольцо
И запрокинуто лицо,
И девичье краснеет ушко —
Милуются пастух с пастушкой.
Как на расписанной стене
В который раз,
как в первом дне,
Явилось пленное виденье:
Брат брата вздернул на луне —
Уже сбывается знаменье.
И эти двое в свой черед
Как бы уже ушли в поход
От всех —
от всей примерной жизни:
И нагота торопит в тризне
Конец всему, что тут живет.
Их нужно гнать, как бесов дня:
Пусть им свиданье —
западня,
Изгнать из полдня в пленный сон,
Где каждый с каждой разлучен —
Пусть вспоминают там меня!
И впрямь —
доверчивая плоть
Одна на двух,
рванулась прочь,
Под неувиденной усмешкой
Взвилась девичьею побежкой
И полдень потемнел, как ночь.
Мгновенно сброшено ярмо —
На них наброшено оно
Непонятой разлучной силой,
Пастушка первая постигла —
Одно на двух сопряжено.
И в миг будто любови нет,
Ни встречи, ни разлуки нет —
Тесемку красную
подвяжет,
И полдень льет любовный свет,
А пленный никому не скажет.
2017
Садовник и воры
А меня грабят в собственном саду,
Разбойники разгульной шайки вешней —
Сорока —
зеркальце в игрушечном пруду,
А две вороны яйца из скворешни.
Свистеть в три свиста, чтоб вороны прочь,
Чтоб свист скворчиный в марте повторен,
А зеркальцем успеть прояснить ночь
С тем сном, где всему близок —
не влюблен
Ни в женщину, ни в песню, ни в прибой,
Ни в кромку льда, где тающий припой,
И пересилить бедную нужду,
Где меня грабят в собственном саду.
2015
Новая сказка
Старичок Соловей-разбойничек
Угнездился на пере-
кресточке
Немой-немощный волохатый:
Ни свиста́, ни яри, ни хаты.
А напротив болван устроился,
С постамента безвластьем скинутый,
Гневит землю нутром-тяжестью,
Взгляд слепой, позолота скукожилась.
Говорит ему чудо древнее:
