Не по чину тебе, болван-болванище,
Не земле-землице рядом быть-стоять,
Золотой цвет потерял —
оборванище,
Себе прежнему – в заблужденье глядь.
С человечьим будто б лицом
на площади
Стоял, век себе примеряючи,
И выслушивал:
«Меня пощади,
Колосок в карман подбираючи,
Сам спастись хотел и малых спасти,
Четверых своих, пятый просится,
С панталыка сбит – воровской стези
Никогда не знал…» —
Богу молится,
Всем родным святым —
Богородице:
«У Тебя сынок ко груди прижат…».
У болвана к утру, будто на лице,
На личине знак ночи лежит,
След ночной совы смоет дождиком,
Суховей-наждак сотрет к полдничку,
И кивнет в случа́й мною-странничком
Под рассветный выкрик «Кукареку!».
А сосед в ряду,
чудо древнее
Соловей-разбойник на перекресточке
Штопал старое,
перст в наперсточке —
Петушиный ор над окрестностью,
И вождёк-болван средь полуночи,
Сам с собой-самозванцем аукая,
Стал нестрашной простой каменюкою.
След ночной совы над казенным лбом
Приумыл к утру дождь под солнышко.
Диву дивится под златым лучом
Соловей-певец —
звонко
горлышко.
Перекресточек —
однова гульба
Меж колодезем и седой скирдой,
Повела двоих под венец судьба —
Сказку вечную с лебедой-бедой,
И в просвет меж них —
мимо сказочки,
Мимо чудищей с двух обочинок,
Поверх ворота рвань-рубашечки,
Мимо брошенных
в дождь
дожиночек.
2019
Близость навсегда
Зеркало запотело – чей это жи́вый дух
Вышел погреться,
дыхание показав,
из
Холода или печали – вместе двух
Лица явить —
чьей любови каприз?
Как у ребенка рвутся в плаче слова —
Не различить, где рыдание, где молва
Лепетания, что
без слов,
Без обретения,
без оков.
Или безликий ветер сквозь дверь проник,
Не обретая мест – всегда на-
прямик,
Лишь бы вещих вещей
пела капель,
И согласно кивнула остро-
верхая ель.
Как подросла за лето – корень окреп,
Окруженье одето, есть молоко и хлеб,
Есть покаянье слез
и навсегда любовь,
Что в запотевшем зеркале мне
показалась
вновь.
2018
Лев и четки
Не по чину, глиняный лев,
тебе
четки —
Переплетения тайны,
Ушко-зародыш, личико в плаче —
Почину образы-слетки
Служат —
в борении ангелы,
Сбоку молва судачит.
Глиняный выкормыш лупоглазый —
В ожерельи
праматери-глины
Следы древней заразы
Видимы из темноты-теснины.
Вокруг головы
свеченье,
Будто стал ангел-воин —
Теперь в светлом боренье
И вниманья достоин.
От сведенных золотых крыл
До могучих собранных лап
Окруженьем четок накрыл
Все кругом —
при паденьи слаб
Глины выкормыш, но с венцом
Четок – правды древний истец
Предстает —
над немым лицом
Светит вещий венец.
2017
Троица
Троица —
ни одного видения
ангела,
Ни подобия – без молитвы
По степи род ловитвы,
Катятся колеса – птицы
видят —
Не охотники – свидетели
не обидят.
Тут объятия заветные – храмов день,
Дорогие встречи в родной любви,
Синецвет украсил плетень,
Глазурь кувшина в глаза глядит.
Ни об ангелах —
целый год,
Ни о трапезе Трех в крылах,
Род родней —
поверх всех невзгод
Вершит ангельские дела.
В Троицу день свят —
свят
Общий голос свое запел,
И рождающий память взгляд
Душ коснулся и ро́дных тел.
2017
Страж и родник
Одинокий страж – не стражник
казён-стены
Указан словом – воткнут в ограду
гвоздь,
Полдень стремится в нутрь водицы —
войны
Из-за воды не будет – гость,
А не супротивник пришел к воде,
Льется светлая в зеленец дней,
Злость уползает ящеркой —
быть беде,
Если родник заилится,
перед ней,
Пред водицей светлой
колени в пыль —
Жжет полынно пред родником —
Страж склоняет – библейски быль
Вернулась в полдень —
каким замком
Замкнуты глуби? —
иссякнет род,
Нахлынет злобы вселенский мрак,
Настигнет желтый год-недород,
И черный ворон из тучи —
Крак!
Когда вода пропадет —
склонится страж,
Земля сухая колени жжет,
И тихий глас родника —
в раж,
Приводит всех, кто водицы ждет.
А он внимает теченью вод,
Как будто слышит —
журчит поток
С рассвета в глуби —
притих народ,
Роятся лица в истоках вод.
2018
Женщины ждут
Три женщины ждут пятерых
мужчин,
В устьице
голос младшей
летит,
Каждый позван по имени: приходи!
А почтарь – лошадка одна,
Доставит то письмо, то
бумагу:
Где в начале нет —
во первых строках,
Нет последних строк, где родным
поклон,
Середины нет, где горит война.
В полдень тени нет,
с полуночи пьян
