В поранении прибившийся
на три дня
По-свойски во хмелю зачужел —
Устремлен природно-дико к любви.
Зашел выпить воды —
сидит посреди троих
И желание его —
дикий зверь,
Что бросает в гон из войны.
Но даже в снах предутрия
нет
измен —
Женщины ждут своих.
2018
Рождения слез
Как болят мои глаза
В первый миг, когда печаль,
Толкнувшая из глубин слезы,
Сильнее всех сил на свете.
Потом рыдания вечный миг,
Неведомый никому,
Слышит только слух,
Не разбирая слов.
Когда слезами омыт,
Родник слез снова чист,
Будто снова
рождаюсь —
Рождаюсь для новых слез.
2018
Они не вернулись
Пахота – борозд волна,
Пласты в остьях стерни,
Жесткие глыбы —
земли война,
Бездорожье без имени.
А рядом ухожено поле в лад —
Железный ход бороны
Выровнял борозды —
спит солдат,
Будни после войны.
А еще дальше – поле в пару́,
Роздых земли к весне,
Ждали солдата в снег и в жару,
Но
возвращения
нет.
И в молотьбе полова в полет,
Жито в закром на дно,
Желтеет бумага,
свисток зовет —
Бункер набрал зерно.
И снова в озимь раскинет пласты
Земля,
мать борозды,
Время сжато до черноты,
Свет печальной звезды.
2018
Весна после войны
Станция далека
Калач,
У степняков – Калайчи,
Днем базар – посудачь,
А в дорогу молчи.
Скоро год нет войны,
Рвется в посев сезон,
Трактора для весны —
При-
тащил
эшелон.
А потом через мост,
На́ гору —
прямой путь,
Тракта захлюстан хвост,
Полой водицы муть.
Поперек степи провал —
Змея
Микула
впряг —
Землю перепахал:
На непаханой ляг.
На-
клонился «НАТИ»
Набок —
траки мелькнут
На изгибе пути —
Подстереганье тут.
Но в просветах слюды
Снова выровнен ход,
И апрельской беды
Не нанес себе год.
Дальше ровная степь —
Чернозем
в колеях,
Надо к сроку успеть
Обиходить поля.
Надо к сроку успеть —
Пот течет
вдоль
спины,
И отставшая смерть —
Ей хватило войны.
2018
Лампада
Сразу комната стала кельей,
Где в углу в молитве монах,
И привычное рукоделье
Поразил полуночный страх.
Где бродящий в прокосах аист,
Где родник – не свидетель бед,
В глубине играющий танец,
Месяц-гость краюхой в обед?
Обжигающей каплей воска
Уязвлен согрешивший перст,
И отставшей коры короста
Засыхает —
невидим крест.
На склоненной к кринице тени,
Где песчинок-звезд хоровод —
Человечьих ночных прозрений
Сжат молитвенно темный рот.
2015
Обретающие землю
Мы пере-
селенцы
Из древних Черкас —
Встревожены звери,
Встречавшие нас.
Разъезжены нами дороги-коленцы,
Дудак убегает, тяжелый для крыл,
И волк подвывает —
ощеренных рыл
Свиней диких стайку
Заметил вдали,
Дорога нагайку
Сплетает в пыли,
И дикая баба из камня —
без слез,
(Блестит серебристо овсюг – не овес)
Стоит неподвижно, питает своих
Степных невозвратных —
закатно затих
Их оклик по взлобкам меловой горы,
Роятся навстречу немые дары,
Мы их принимаем —
наш табор ползет,
Пустыне внимаем,
Водица как мед —
На губы в сухоте
Из тыковки в рот,
По капле —
в походе
Народ бережет.
Займем свое место
Вдоль Белой горы,
Чтоб первой невестой
Пространство накрыть.
А встречные воды
Текут, не спеша,
И первые роды
Под шум камыша.
Стремит, будто колос,
Арба
за арбой,
Младенческий голос,
Свивая с судьбой.
2020
К гадалке
Матка в четвертом улье нерасторопно сеет,
Земля нерасторопно входит в весну,
Борозды сохнут —
ожиданье весеннего сева,
Писем тревожно ждут с войны —
на войну
Поспешают —
в линейку страницы,
Карандаш над словами ломается разом за раз,
Во внимании вещем весенние птицы,
Паучок-вестник спускается около глаз.
Нет доверья случайной цыганке с гаданьем,
Юбками тронет горячую пыль,
Свадебок нет —
некому быть в поезжанье,
Выгон напротив освоил залетный ковыль.
Узнать про своих —
