Страница 2 из 3
Когда стало достаточно мелко, он поднял её на руки и отнёс на берег, бережно уложив на полотенце.
На следующей смене им встретиться не удалось – Вилена выписалась за день до выхода Ивора на работу. После долгих уговоров и кучи обещаний, в том числе и письменных, девушку отпустили домой. Она вызвала такси и покинула больницу. С собой у неё почти ничего и не было, кроме предметов личной гигиены, да и те уместились в небольшой дамской сумочке. К счастью, больше не было необходимости брать с собой в стационар гору сменных вещей, тапочек и прочего барахла. Наличие достаточного количества больничных пижам входило в обязательную страховую сумму, а сами пижамы были не только удобными, но и очень даже симпатичными. Такие хотелось носить с удовольствием, а не выкинуть при первой же возможности. Единственное, о чём пришлось позаботиться друзьям, это привезти к выписке более нормальную повседневку. Почему-то одежда, в которой привезли Вилену, была совсем непригодна для носки. Вроде бы взорвался шлем, а не весь костюм, но опять же это всё, что ей сказали. Девушка очень хотела попробовать вспомнить хоть что-нибудь, но её останавливало воспоминание о последнем приступе. Пока она не пыталась ничего узнать, она чувствовала себя нормально, но экспериментировать пока не хотелось.
Вилена решила отложить выяснение обстоятельств аварии на неопределённый срок. Пока кусочек мозга не приживётся.
Адрес был написан в документах, которые она получила только при выписке. Осторожно, опасаясь реакции, Вилена пыталась вспомнить где это и как вообще выглядит обстановка её квартиры. Реакции не было, но она ничего и не вспомнила. Ни единой картинки. Сидя в машине, девушка рассматривала улицы. Ничего. Совсем ничего. Ни знакомых домов, ни кафешек она не наблюдала. Да и ходила ли она вообще по каким-либо улицам, обедала ли в каких-нибудь фастфудах или предпочитала более синтетическую пищу, а может, вообще домой заказывала? Даже этого вспомнить не могла. Зато захотелось роллов с угрём. Почему-то Вилена вспомнила, что это её любимое блюдо. Да уж, мозг так и остался загадкой.
Машина остановилась в элитном районе, перед въездом на парковку. Вилена расплатилась пластиковой карточкой и вышла из машины. Она порылась в сумочке и выудила паспорт, где в графе прописка был записан адрес. Убедилась, что приехала правильно и запомнила остальные цифры – номер подъезда и квартиры. Затем убрала паспорт обратно. Вилене показалось, что она ещё что-то забыла в сумочке и снова принялась рыться в ней.
Ну да, так и есть. В кармашке для пластиковых карточек было ещё одна. Она была из прозрачного пластика, сквозь который было хорошо видны линии компьютерных чипов. Вилена покрутила её в руках, но даже не поняла для чего она. В чём она была уверена, так это в том, что без этой штуки она не попадёт домой.
Девушка огляделась в поисках того, кто мог бы ей помочь. Людей вокруг было немного, но она обращала внимание только на тех, кто входил в жилой комплекс. Мимо неё промчалась школьница, судя по форме и рюкзаку за плечами. Девочка училась в начальной школе, об этом говорил цвет и фасон её одежды. Образование было официально поделено на три этапа. Младшая школа обязательно должна была находиться в отдельном независимом корпусе, с выходом на детскую площадку, где можно было порезвиться на перемене под надзором куратора из старших классов. Малыши носили фиолетовую юбку или брюки в клетку и такого же цвета жилет. Средняя школа располагалась в центральных корпусах, во время отдыха ребята предпочитали собираться кучками на центральной аллее. Они носили зелёную клетку. Но юбки у девочек были прямыми и казались чуть скромнее, чем у малышек. Старшеклассники носили монотонную бордовую форму. Мальчишки добавляли в свой гардероб галстуки черного цвета и подтяжки, которые в прохладное время скрывались под пиджаками. Девочкам же предоставлялось больше простора для фантазии, что помогало им выражать свою уникальность, но воротники или рубашки под сарафаны у всех были белого цвета. Располагались старшие в противоположном от малышей корпусе, но за каждым младшим классом закреплялось по четыре старшеклассника. Ребята дежурили поочерёдно, развлекая малышей на переменах или помогая им решать мелкие проблемы.
Девочка подскочила к проходной роботизированной системе и приложила свою карточку к специальному устройству. Малышка скрылась за белой непрозрачной перегородкой и только тогда Вилена набралась смелости подойти и проделать те же манипуляции.
На черном сенсорном табло светились две кнопки: «жилец» и «посетитель». Вилена слегка приподняла бровь. Что нажимать посетителям, этого она не знала, но если у неё есть карточка, значит, ей стоит выбрать пункт «жилец». Это простой логический ход. Девушка робко поднесла карточку и система тут же её считала лучом света. Тут же щёлкнул замок и Вилена нерешительно открыла лёгкую, но надёжную пластиковую дверь.
Ей открылась красивая ухоженная аллея, которая разветвлялась на несколько проходов. Перед каждой веткой стояла табличка с номером подъезда. Девушка нашла четвёртый номер и прошла по тропинке, которая вывела её к аккуратному подъезду. На парковке были припаркованы несколько машин, видимо, въезд для транспорта был с обратной стороны жилого комплекса. Вилена огляделась и увидела почти новую асфальтированную дорогу, которая уводила куда-то за здание.
Вилена пошла дальше, к двери подъезда. Они не запирались, видимо, хватало КПП. Холл был простым, но чуть ли не стерильно чистым. На первом этаже располагался лифт, чуть в стороне от него – ступеньки, для тех, кто предпочитал ходить пешком. Девушка не помнила этаж, но ей жутко хотелось покататься на лифте. На первом было две квартиры, и если хорошо посчитать, то её квартира находилась где-то на вершине этого милого суперсовременного здания. Ну, по крайней мере, со ступенек легче спуститься на пару этажей, чем подниматься на пятнадцать-двадцать.
Лифт открылся быстро и бесшумно. Внутри он был таким же белым и чистым, как и фойе, но освещён ярче. С правой стороны, кроме традиционных кнопок, было такое же чёрное сенсорное табло, как и на КПП. На нём ничего не светилось и Вилена интуитивно достала из кармана ту же карточку и поднесла её к глазку сканера с левой стороны от табло. Тут же высветились приветственные слова. «Вилена Динарова, добрый день. Очень приятно видеть вас снова. Добро пожаловать домой».
Лифт закрылся и тронулся. Девушка задумалась о том, что пишут жителю, когда он уходит. То же самое, что и входящему? Или там есть ещё один набор дружественных фраз? Всё-таки, плохо ничего не помнить.
Вилена вышла на девятнадцатом этаже. На предпоследнем, судя по количеству кнопок в лифте. Свою квартиру она нашла сразу же, и тут снова сработала ключ-карта.
То, что открылось её взору, можно было с успехом назвать королевскими покоями. «Итак, я всё-таки богата, – подумала девушка, когда комнату осветил автоматический голубоватый свет. – И я люблю всё синее и голубое». Ну, этот факт Вилена и до этого помнила, хотя это любому входящему сюда сильно бросалось в глаза. Основной цвет, конечно же был ярко-синий индиго, свет ламп был голубоватым, вода в фонтане в гостиной тоже была подкрашена синеватым оттенком, хотя каменная чаша всё же была иммитирована под натуральный цвет. Хотя нет, присмотревшись, девушка увидела, что камень действительно натуральный. Вилена потрогала его рукой, он оказался тёплым, хотя сама вода была прохладной. В квартире присутствовали и другие цвета, но они скорее подчёркивали синеву, а не контрастировали с ней.
Девушка подошла к окну и нажала на кнопку. Жалюзи раздвинулись, предоставив шикарный вид. Вилена не любила искусственную ширму, поэтому вид за окном был самый натуральный. С высоты девятнадцатого этажа было видно почти половина города. Кроме таких же двадцатиэтажных зданий, выстроенных как по заказу в чёткий ровный рисунок, была заметна и кромка воды. Несколькими кварталами далее протекала Кубань. Вилена вспомнила, что такая идеальная застройка была не по всему городу. Кажется, об этом рассказывали ещё в школе, на Кубановедении: город всегда отличался своей неоднородной архитектурой. То есть, когда заканчивался район очередных новостроек, тут же мог начаться небольшой островочек ещё доисторических зданий. То есть, домов или маленьких тематических магазинчиков, построенных не более ста-ста десяти лет назад. А в некоторых частных районах современные богатеи специально строили свои дома в так называемом винтажном стиле. Выглядело такое здание, как древнее, но зато крепкое и построенное из современных материалов.
Налюбовавшись видом, Вилена повернулась и едва не вскрикнула от неожиданности. На диване кто-то сидел. Но что было самым неприятным – оно просвечивалось. Сквозь голову, торчавшую над диваном, была видна остальная часть комнаты. Дрожа от страха, хозяйка дома обогнула диван и увидела на нем девушку. Ту самую девушку из своего сна. Ледяной холод пронзал каждую клеточку Вилены, но ещё больше ужас сковал её, когда призрак Марины повернулся к ней и улыбнулся.
– Ну привет, – послышался тонкий звонкий голосок, очень похожий на голос девочки из сна. – Мило тут у тебя. То есть, уже у нас.
Оцепенение не спадало, но Вилена нашла в себе силы заговорить.
– В смысле у нас? Ты теперь тоже будешь жить здесь?
– Ну конечно, – слава богу, призрак не двигался с места, иначе хозяйка квартиры уже давно потеряла бы сознание от парализующего страха. – Если ты ещё не поняла, я теперь часть тебя.
– Это как?
– Кому из нас делали операцию на мозге?
Вилена начала понимать.
– То есть, это твой кусочек мозга пересадили мне?
Марина кивнула с торжествующей улыбкой кивнула.
– Но почему ты здесь? Ты же призрак. А призраки вроде бы должны быть привязаны к месту своей смерти.
– А ты умная. Даже очень, – видение кивнуло и улыбка сменилась серьёзнам выражением лица. – Вот только я не призрак. Я всего лишь твоя галлюцинация. Меня видишь только ты. И постарайся никому обо мне не говорить.
– Почему?
Марина посмотрела на меня, как на дурочку.
– А у вас что, в двадцать четвёртом веке психушки отменили?
– Психушки? – о чём это она?
– Ну да. Психиатрические клиники. Больницы для психов, – призрак скептически уставился на свою носительницу. – Куда я попала?
Последний вопрос Марина задала сама себе, но Вилена на самом деле не понимала, к чему этот разговор.
– Больницы для психов у нас есть, но я не пойму, при чём здесь я.
– Если ты кому-то расскажешь о том, что видишь меня и уж тем более, разговариваешь, люди могут подумать, что у тебя шизофрения.
– Могут подумать, что это последствия операции, – страх начал проходить и Вилена понемногу возвращалась в реальность.
– Тем более, – Марина снова улыбнулась. – Тебя поместят в закрытое тесное помещение и будут проводить опыты. Эта операция ведь уникальна, насколько я поняла.
Вилена кивнула. Внезапно ей пришла в голову мысль: между девочками разница в 330 лет. Как получилось, что мозг Марины ждал пересадки так долго? И кто тогда брал образцы у девушки? Где он хранился? И чья это вообще идея? Самое интереное, что случилось с Мариной? Ведь на вид она года на три-четыре старше, чем в её сне.
– Я и сама хотела бы знать ответы на все эти вопросы, – заговорил призрак. – Лучше расскажи мне про свои сны. Что ты видела?
Вилена с недоумением уставилась на свою гостью. Вот так новость: девушка умет читать мысли?
– Да расслабься ты! Я же часть тебя. Разумеется, я слышу о чём ты думаешь. А вот твои сны я контролировать не могу. Так что давай рассказывай.
Вилена села на кресло напротив и принялась описывать прогулку на речку. Впервые она смогла описать свои сны так подробно. Марина выслушала с явным интересом и после завершения кивнула.
– Это моё прошлое. Только это было три года назад.
– Три? Или триста тридцать три? Кстати, красивая цифра.
– Это для тебя. Для меня прошло три. Это был 2020-й. Тоже красивая цифра. Через три года мой мозг оказался заморожен. Почему? – девушка подняла на Вилену глаза, в которых проступали слёзы. – Почему я умерла?
– Я не знаю, – выдохнула хозяйка квартиры. – Но постараюсь это выяснить.
Призрак кивнул и исчез.
– Мда, – сказала Вилена сама себе. – Надо будет к этому привыкнуть.
Вилена вспомнила про свою клумбу. Сколько она не поливала цветы? Неделю, не меньше. Девушка не планировала такого длительного отсутствия, поэтому не стала включать автополив. Тюльпаны выглядели голодными и уставшими, одного солнечного света им мало.
Вилена нажала на кнопку в нижней части большой керамической вазы и принялась наблюдать за игрой брызг, как внезапно снова возникла Марина.
– Милые цветочки, – улыбнулась она, прозрачной рукой проводя над слабыми бутонами. – Тюльпаны. Всегда любила тюльпаны.
– И у тебя тоже они были?
– Нет, тюльпанов не было. Были астры, нарциссы, колокольчики, пионы. У нас был целый цветочный рай. У вас такого разве нет?
Вилена покачала головой.
– У нас цветами мало кто занимается. Жизнь куда-то всё время бежит и очень часто не хватает времени даже выспаться как следует. Дом, работа, подработка и так далее. А цветы требуют ухода, заботы.
– Даже в парках?
– Цветы в парках? – Вилена искренне удивилась. – Для чего? Есть же скульптуры, памятники и прочие произведения искусства.
– Но у тебя же они есть, – напомнила Марина.
– Так и я живу одна. А вообще я планировала завести ещё и кошку, – девушка о чём-то задумалась и решилась спросить у своей «второй половинки» из прошлого. – Коты ведь не едят цветов?
Призрак засмеялся.
– Нет, но если ты забудешь поменять лоток, они могут испортить землю. Максимум, что может случиться, это если неуклюжий кот сломает стебель. – Марина почувствовала тревогу своего носителя и тут же исправилась. – Но это бывает крайне редко, потому что коты обычно очень ловкие и гибкие.
– Понятно, – успокоившись, кивнула Вилена. – Тогда я подумаю.
Автополив закончил свою работу и радужные брызги исчезли. Розовые бутончики расправили кучерявые лепестки и довольно потянулись вверх к солнечному свету. В воздухе распространился лёгкий шлейф приятного цветочного аромата.
– Расскажи немного о себе, – попросила Марина, когда хозяйка квартиры и тела переоделась и приготовила себе ужин.
Она снова появилась внезапно, заставив Вилену вздрогнуть. Кусочек огурца из синтетического сэндвича упал на деревянную столешницу. Девушка тут же схватила тряпку и вытерла пятно, сбросив огурец в корзину, хранящуюся под столом.
– То есть, ты хочешь сказать, что несмотря на то, что живёшь в моей голове, ты ничего обо мне не знаешь?
Марина покачала головой.
– Я же только маленькая часть твоего мозга. У меня нет полномочий управлять ни твоим телом, ни твоими воспоминаниями.
– А ты умная не по годам. Или в твоём 2020 все были такие гении?
Призрак девушки задумался. Она пыталась что-то вспомнить, но судя по всему, ей это не очень-то удалось. Через минуту она снова покачала головой.
– Вроде нет, – ответила она. – И знаешь что самое интересное? Я не помню последние несколько лет. Ты кажется говорила, что я тебе снилась? Расскажи подробнее.
После небольшого рассказа Марина задумалась, пытаясь вспомнить. Перед глазами Вилены снова промелькнули те самые кадры, что приснились ей сразу же после операции. Полупрозрачная девушка выглядела так, будто просматривала какие-то слайды. Потом она закрыла глаза и потёрла виски.
– Не помню. Последнее, что я ясно запомнила, это то, что мы собирались на этот пикник. Со мной был брат Миша, его девушка Лена и лучший друг Никита. Мишка хотел нас свести, и уже давно, а тут как раз выходные и мы решили смотаться на речку. Те кадры, которые я только что увидела, только дополняют мои воспоминания. А дальше что? Мне было пятнадцать. Почти шестнадцать. Где ещё три года? Что со мной случилось? Я ведь умерла… совсем ещё ребёнком.
Тяжёлая тишина тисками сдавливала виски. Такая мрачная атмосфера в квартире вечно цветущей Вилены была впервые. Девушке всего-то двадцать один год, она в жизни ни разу не встречалась со смертью: ни разу не видела, как на носилках уносят уже холодное тело, накрытое белой простынью, ни разу не видела, как забивают крышку гроба и провожают огромную деревянную шкатулку грустной толпой со слезами и траурными стонами, ни разу не видела, как закапывают в землю тело в деревянном макинтоше, медленно и торжественно засыпая землёй. Вилена печально покачала головой.
– Я не знаю. Но мы можем это выяснить, если хочешь.
– Хотелось бы, – Марина вздохнула. – Но как? Прошло триста лет. Где найти архивы за триста лет? У вас, наверное, вся лишняя информация чистится.
Хозяйка квартиры и тела удивлённо уставилась на привидение, попутно отмечая, какая девушка худенькая, как будто истощённая.
– Не совсем. Официальная хранится в городских архивах в центральной библиотеке. Ну, это если политическая или административная. Полицейские архивы хранятся в специальном здании, но туда нужно специальное разрешение. Но я думаю, нам лучше начать с твоего семейного дерева. Это в ЗАГСе, в центральном офисе.
– Семейное дерево? За триста лет? Ты хотя бы представляешь сколько это информации? И ты уверена, что такую информацию будут так долго хранить в городском ЗАГСе? В нашем времени всё, что старше ста лет отправляется в федеральный архив. Если мы даже и доберёмся до этого архива, ты представляешь, сколько времени пройдёт, пока мы перекопаем горы журналов? Да и ради чего? Чтобы узнать, кто я и кто остался после меня? А потом что?
Поток слов трудно было переварить, но Вилена уцепилась за одну мысль и не отпускала её, пока не нашла брешь в монологе призрака.
– Подожди минутку. Тебе на момент амнезии было пятнадцать, умерла ты в восемнадцать. Откуда ты столько знаешь про архивы?
Марина замерла. Через минуту она начала мерцать, угрожая снова исчезнуть. Вилена успела испугаться: лишние сказанные слова могли отпугнуть девочку из прошлого, а ей так хотелось узнать побольше о далёких две тысячи двадцатых. Как они жили? Сильно ли будущее изменило мир? Россию? Краснодар?
– Подожди, не пропадай. Извини, что так резко спросила. Я не подумала…
– Всё нормально. Просто это сложно. Я не… Я не знаю, откуда у меня эта информация. Я не помню. Многого не помню.
Марина продолжала мерцать, заметно нервничая. Хозяйка квартиры почувствовала угрызение совести: девочка и так находится не на своём месте, даже не в своём времени. Вилена быстро промотала суть разговора назад и вспомнила, о чём они говорили.
– Теперь про архивы. У вас всё было на бумаге? Господи, какая жуть. У нас всё на электронных носителях. Хотя даже для них требуются комнаты с огромной вместительностью.
– Носители? Это флешки что ли?
– Флешки? Нет, их использовали ещё в позапрошлом веке. Сейчас всё записывается на магнитных лентах для голопроекторов. Это самый надёжный вариант.
Марина взбодрилась и даже улыбнулась.
– Голопроекторы? Ух ты. Это которые голограмму воспроизводят? Их сейчас везде используют?
– Ну да, – Вилена почувствовала усталость. – А у вас?
– У нас? У нас они дорогущие. Их только недавно изобрели.
Марина заметила, что Вилена бледнеет прямо на глазах.
– Вила, ты чего? Только не падай в обморок, пожалуйста.
Девочка исчезла внезапно, ещё больше напугав хозяйку квартиры. Вилена успела сделать пару шагов к дивану прежде чем упасть на него.
– Что тут у вас произошло? – Миша был взволнован.
Марина посмотрела на брата. В её взгляде не было испуга, только смущение и какая-то скрытая радость. Было больно, но боль заглушали непонятные чувства. Она до сих пор чувствовала силу и нежность юноши, который вынес её из реки на руках. Ему совсем не тяжело было нести маленькую хрупкую девушку, возможно ещё и потому, что в спортзале он поднимал штанки и потяжелее. Марина не знала, верно ли её предположение, но она это чувствовала. Её братишка какое-то время пинал грушу в новом боксёрском зале, а потом они повздорили из-за какой-то ерунды. Кажется, тогда она не захотела идти домой, но это уже не так важно. Важно то, что тогда Миша просто взял и закинул её на плечо. Братишка занимался боксом на тот момент всего лишь с месяц, но его хватка уже была прочной и цепкой. Почти как у Никиты.
– Порезалась чем-то, – парень сам ответил другу, внимательно рассматривая пятку Марины. – Порез неглубокий, крови почти нет. Жить будет. Возможно, долго и счастливо.
Никита посмотрел на девушку, лукаво улыбаясь. Марина всегда любила ямочки на щёчках, а в сочетании с серыми глазами, за ещё и на фоне светло-русых волос, эта улыбка была просто сногсшибательной. Девушка покраснела, но отвернуться была не в силах. Её ответная улыбка не казалась, она была глупой.
Миша присел и осмотрел порез. Потом посмотрел на лучшего друга, затем перевёл взгляд на сестру. Глубоко вздохнув, он поднялся и подхватив Лену, ушёл подальше от этой влюблённой парочки.
– Пошли позагораем, что ли? – предложил он своей невесте. – Они и сами разберутся.
Наконец, Марина отмерла и удобнее устроилась на песке.
– Ты извини, что я так не вовремя. Ты наверное купаться хотел, а я тут… со своей ногой.
Никита уселся рядом, обняв колени.
– Я хотел с тобой поплавать, но раз уж так получилось, можем просто посидеть, позагорать.
Марина почувствовала лёгкий укол совести. Она разрушила чьи-то планы, пусть даже такие незначительные.
– Ты можешь идти, а я сейчас немного отойду и присоединюсь.
Вместо ответа парень наклонился и поцеловал девушку. Сначала нежно, потом всё смелее и настойчивее, пока Марина не ответила взаимностью. Остановился он также внезапно. Погладив по щеке, он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Девушка никогда не видела таких красивых улыбок: улыбались не только ямочки на щёчках и глаза орехового оттенка, но и светло-русые, почти соломенные волосы, радостно светились на солнце.
– Меня брат убьёт, – тихо произнесла Марина.
– Он знает, – так же тихо ответил Никита. – И он обещал убить меня, если я трону тебя до восемнадцати. О поцелуях речь не шла.
Он резко встал, всё ещё счастливо улыбаясь.
– Я жду тебя в воде.
Марина рассмеялась, увидев как Никита весёлым ребёнком промчался по воде, разнося брызги и обдавая ими выходящую на берег сладкую парочку. Девушке стало стыдно за этот спонтанный поцелуй, но ещё больше её смущало то, что братишка мог случайно увидеть их.
Девушка встала и поспешила пройти мимо брата, опустив голову, надеясь, что он не увидит, как его любимая и горячо опекаемая сестрёнка краснеет. Марина не видела, как Миша обернулся ей вслед и улыбнулся как довольный кот после миски сметаны.
Вилена села на диване, обхватив голову руками. Боль утихала и чтобы отвлечься, она посмотрела в окно. Город зажигал разноцветные огни, мелькая неоновыми вывесками, гирляндами и уличными декорациями, мерцающими издалека. Сколько себя помнила, Вилена всегда хотела жить в центральной части города или в любом другом округе, где ярко и шумно. Ей нравилось чувствовать себя винтиком в огромном человеческом механизме, пусть даже таким маленьким и незначительным. Ну в конце концов, что это за работа такая – тестировщик виртуальных игр? Какую пользу она приносит жителям хотя бы своего города? Помогает получить большее удовольствие от игр, от погружения в иную, нарисованную реальность? Разве это работа? Нужно будет попробовать поискать новую и более полезную должность. Но об этом можно будет подумать потом, а сейчас…
– Марина, – позвала девушка. – Покажись. Пожалуйста.
Призрак появился в нескольких шагах от дивана, но в этот раз Вилена была готова. Она набросилась на свою гостью:
– Ещё раз внезапно исчезнешь, я тебя стукну.
Марина улыбнулась.
– И как ты себе это представляешь?
– Пока не знаю, но я обязательно найду способ это сделать. Просто постарайся больше не пугать меня. Договорились?
Марина о чём-то задумалась и перед глазами хозяйки тела промелькнули какие-то строчки на бумаге и несколько рисунков. На одном была нарисована светловолосая девочка, а рядом с ней в воздухе висела улыбка. На другом рисунке та же улыбка, но уже на голове кота. На следующем кот был нарисован полностью. Слова быстро сменяли друг друга и Вилена не успевала их прочитать.
– Я не знаю, смогу ли появляться постепенно, как Чеширский кот, – призрак девушки заметил вопросительный взгляд своей носительницы. – Ты что, ни разу не читала Алису в стране чудес? Это же классика.
Прозвенел звонок в дверь.
– Запомни на чём мы остановились. Потом расскажешь, – сказала Вилена и отправилась открывать дверь.
За дверью стоял невысокий полненький молодой человек. Кучерявые волосы были аккуратно уложены каким-то сверхпрочным средством. Очки в чёрной оправе завершали образ заумника, выдавая не только интеллигента, но человека из класса чуть выше среднего. Одет он был просто, но одежда была свежей, из новой коллекции какого-нибудь очередного модного дома. В его руках был чемодан.
– Привет, – робко начал он. Вилене голос показался жутко знакомым. – Ты говорила, что я могу пожить у тебя немного. У меня вот, документ есть от твоего врача, чтобы я следил за твоим состоянием.
Вилена смотрела то на документ, то на молодого человека, пытаясь поверить, что этот красавец и есть тот самый интерн. Девушка вздрогнула от неожиданности, когда над её ухом резко вскрикнула Марина.
– Ух ты какой миленький. Это твой парень?
Вилена стиснув зубы произнесла в сторону призрака.
– Я просила не пугать меня.
– Извини, я наверное помешал. У тебя гости?
– Нет-нет, я… считай, что я одна. Проходи, конечно. Я просто не узнала тебя… без халата.
Парень уже зашёл в квартиру и затащил чемодан на колёсиках, когда Вилене захотелось задать вопрос, который мучил её с тех пор, как она вернулась домой.
– Ивор, ты кого-нибудь здесь видишь? – девушка показала в сторону Марины, которая приветственно махнула гостю.
Молодой человек прошёлся по квартире несколько раз, но ничего подозрительного не заметил.
– Нет. А ты?
– Не важно, – отмахнулась Вилена, но всё же решилась рассказать всё сейчас, надеясь, что студент не посчитает её сумасшедшей. – Хотя нет, это важно. Давай для начала выпьем кофе, и вообще осматривайся тут, а я позже тебе всё расскажу.
– Ну вы тогда общайтесь тут, а я пошла, – Марина махнула на прощание и медленно исчезла, успев сказать. – Надо же, получилось.
Скоро на столе был расставлен скромный чайный перекус: две дымящиеся кружки кофе, стопка блинчиков, и розетка с самым настоящим мёдом.
– Мило у тебя здесь, – парень наконец осмотрелся. Вымыв руки, он уселся на один из стульев. – Ты что-то хотела мне рассказать?
– Да, но давай сначала ты. Ты же не просто так ко мне напросился, верно?
Ивор покраснел и смутился.
– Я не… мне предложили, я согласился. И вот…
Вилена рассмеялась.
– Я имела в виду другое. Тебе жить негде? Мединститут уже не предоставляет общежитие? Или тебя родители попросили съехать? Ты вообще местный или приезжий?
Парень облегчённо вздохнул и улыбнулся, нервно теребя кружку, не обращая внимание на то, что она всё ещё горячая. Ему стало стыдно за свои мысли.
– Нет, я не местный. И в общежитии мне не нравится. Я, как бы это сказать, не душа компании. И, в общем, есть ещё одна причина.
Вилена не могла больше смотреть, как симпатяжка покрывается красными пятнами.
– Ладно, не напрягайся. Я знаю, что понравилась тебе ещё там, в больнице.
Ивор отвернулся, стесняясь своих внезапных чувств.
– Я хотела у тебя кое-то спросить. Ты наверное в курсе моей операции. Ну, то есть, тебе должны были рассказать хотя бы в общих чертах, – парень кивнул и Вилена продолжила. – Ты случайно не знаешь, можно ли узнать что-нибудь о моём доноре? Ну, не знаю, фамилию например, есть ли у неё родственники, почему именно она стала донором? Вообще хоть что-нибудь.
Интерн задумался, перебирая в уме все возможные варианты.
– Я попробую выяснить. Хотя, сама должна понимать, что я сильно рискую как минимум карьерой. Я всё-таки хотел бы стать врачом.
– Я буду очень-очень тебе благодарна, – Вилена наклонилась над столом, схватила своего квартиранта за руку и посмотрела умоляющим взглядом.
Ивор застыл на месте как статуя, впитывая тепло её руки и утонув в тёмно-карих глазах девушки, которую полюбил ещё там, в больничной палате.
– Правда, есть несколько вещей, о которых я уже знаю. Её зовут Марина, на момент смерти ей было восемнадцать, у неё был парень Никита и брат Миша. Она невысокая, кучерявая блондинка с голубыми глазами. И когда она умерла, на календаре был 2023 год. И ещё я с ней разговариваю. Иногда.
Парень окончательно лишился дара речи на последних двух предложениях. Встряхнув головой, он переспросил, уточняя для себя некоторые нюансы.
– В смысле разговариваешь? Вслух? Ты так подробно её описала. Ты её видишь? Как? Как галюцинацию? И она тебе что-то говорит? Как это выглядит? Как голос в голове? Или она с тобой разговаривает, как человек?
Вилена сама не поверила своим ушам. Ивор не назвал её сумасшедшей и не потащил в психушку на консультацию. Он ей поверил. Закралось сомнение, что это могло быть не в первый раз. Но ведь её же уверили, что эта операция уникальна. Хотя вполне может оказаться, что Ивор просто поверил ей на слово. Он же в больнице работает, мало ли чего он мог ещё повидать.
Собравшись с мыслями, она начала рассказывать, пытаясь быть максимально краткой.
– Если в общих чертах, я её вижу, как призрака. Она полупрозрачная, голос чёткий, отчётливый. Разговаривает Марина как обычный человек, правда для неё очень многое в диковинку, ведь последнее, что она помнит это даже не год её смерти. Последние события, которые она помнит, были за три года до её смерти. То, что она вспоминает, я вижу как сны или картинки. Вот буквально перед твоим приходом она начала вспоминать какого-то кота, который исчезал постепенно, и я увиледа перед глазами какие-то иллюстрации и страницы из книги. Причём на бумаге, как в древности.
Ивор улыбнулся и мечтательно поднял глаза к потолку.
– А, это Чеширский кот. Если хочешь, могу дать почитать. У меня есть один редкий бумажный экземпляр "Алисы в стране чудес" и "Алисы в Зазеркалье", – заметив удивлённый взгляд Вилены, он пояснил. – Это книга такая. Неважно, я потом тебе покажу. Ну, в принципе, про девочку мне всё понятно, это можно списать на последствия операции. Она тебе доставляет какие-нибудь трудности?
Хозяйка квартиры покачала головой.
– И ещё я бы хотела попросить тебя не говорить пока ничего об этом моему врачу. Сначала я хотела бы кое-что выяснить. Тем более, мне начинает нравиться эта девчонка.
Ивор кивнул и внимательно посмотрел на Вилену.
– Я понял. Хорошо, не скажу. Ещё чем-нибудь я смогу помочь тебе, то есть вам?
Девушка пожала плечами.
– Пока не знаю. Если что, побудешь на подхвате. Лишняя пара рук, ног и глаз нам не повредит, – внезапно Вилена почувствовала сонливость. – Пойду, отдохну. Если что, комнату ты видел, постельное в выдвижном ящике под кроватью. Душ и туалет тоже знаешь где. В общем, располагайся пока, а я спать.
– Спокойной ночи, – ответил Ивор, провожая девушку взглядом.
– Ты никуда не поедешь, – мама взбесилась и ударила Марину по лицу. – Я сказала, ты поступишь так, как я решила. Тебе придётся доучиться до одиннадцатого, а потом поступишь туда, куда я скажу.
– Нет! – девочка никогда раньше не поднимала голос на маму-тирана, привыкшая к полному и беспрекословному повиновению. – Это моя жизнь, и я буду жить так, как сама захочу.
– Ты чего это себе придумала?! Ты моя дочь и обязана делать так, как тебе сказали родители.
– Какие родители? Ты и папа? То-то я смотрю, он тебя долго не вынес.
Марина упала на кровать, получив новую порцию маминого гнева. Женщина возвышалась над ней, тяжело дыша.
– Да что ты понимаешь? Что ты вообще знаешь о семейной жизни? Ты ещё соплячка малолетняя, опыта своего сначала наберись, а уже потом будешь упрекать меня.
– Откуда я смогу набраться опыта, когда ты мне даже вдох не даёшь сделать без твоего разрешения? Надо мной ровесники в школе смеются, маминой дочкой называют. И это не комплимент, – Марина смотрела на мать сквозь проступившие слёзы обиды.
Выхватив свободную минутку временного затишья, девушка вырвалась из комнаты и успев захватить только куртку, убежала из дома. Она бежала, сколько смогла, пока не выбилась из сил. Марина присела на лавочку, убедившись, что за ней нет погони и только тогда позволила себе разреветься.
Телефон так и оставался в кармане джинсов, пока девушка о нём не вспомнила. На экране было пять пропущенных от мамы, но Марина не стала перезванивать. Пусть помучается немного. Тоже мне нашлась мученица. Из-за её склочного характера несколько лет назад от них ушёл отец, оставив детей на воспитание ей. Мать же всё-таки. Лучше забрал бы к себе. Пусть и в съёмной комнате, но всё же, лучше так, чем в трёхкомнатной квартире с матерью-мегерой.
Марина набрала номер брата.
– Алло, Мишаня, извини, что так поздно. Я просто не знаю, что мне делать.
– Что случилось, котёнок? Что-то серьёзное?
– Да, – всхлипнула Марина, оглядываясь по сторонам. – Мама. Она не пускает меня в город.
– Понятно. Ты где сейчас? На балконе? Я слышу шум улицы.
– Нет, я, – девушке тяжело было признаваться. – ушла из дома. Сейчас я на детской площадке. Это рядом с домом.
– Мариша, ну ты чего? На улице собралась ночевать? Я уже в городе, забрать тебя не смогу. Тем более, мама будет волноваться. Вернись, пожалуйста, домой. А я приеду на выходных и поговорю с ней.
– Я не хочу домой, – девочка разревелась в трубку. – Пусть меня лучше в полицию заберут, лишь бы не домой. Пожалуйста.
– Малышка, прошу тебя, не делай глупостей. Если не хочешь разговаривать с ней, просто не разговаривай. Потерпи пока до конца недели, я поговорю с ней сам. Но сейчас вернись домой, пока мама не всполошила всю полицию и всех соседей в округе.
– Ладно, – вздохнула девушка, – но поговори с ней обязательно. Я хочу сама построить свою жизнь.
– Люблю тебя, кнопочка. Если что, твой братишка всегда рядом.
– И я люблю, – грустно улыбнулась Марина и отключилась.
Возвращаясь домой, девушка вспоминала, как тяжело им пришлось, когда от них ушёл отец. Он не бросал своих детей, он бросил их маму. Женщина действительно всегда была такой вредной, нервной, она то и дело провоцировала папу на скандал. Пока она сидела дома и занималась уже самостоятельными детьми, отец пропадал на двух работах. Точнее, работа у него была одна, но очень часто он брал заказы на дом, и это ещё больше бесило маму, которая хотела всего и сразу.
