Кричала пока не закончился воздух, а горло не начало болеть от этого суррогата.
Задыхаясь, вбирала воздух полными легкими и ощущала облегчение.
– Ты молодец. Я всегда видела, что ты сильна. А теперь пришло время самой поверить в это. Именно сейчас, когда ты так слаба, ты должна сделать невероятное.
Кивнула в знак согласия и подняла голову к звездному небу. Туда, где красавица луна сияла в темном очертании полотна, сотканного для нее одной, чтобы она выделялась и дарила нам свой свет.
Она больше не манила и не призывала, но я питалась воспоминаниями о том, каково это чувствовать ее зов.
«Ты будешь сильной Дара, чего бы это тебе ни стоило», – улыбнулась своим мыслям, и мы поехали с ведьмой назад к дому. Думаю, она успела прочесть мои эмоции и поняла, что зажгла во мне дух борьбы.
Глава 7
Алан
Так же полгода спустя, как и Дара.
Просыпаюсь в холодном поту и кое-как осознаю, что я больше не во сне.
Полгода назад, когда в одной из прогулок в волчьем обличии со стаей я отбился и остановился на утесе, высоко над уровнем океана. Просто смотрел на небо ощущая ветер, который вплетался в шерсть и обдавал ароматом ночи. Частенько так делаю. Ловишь ощущение свободы и это завораживает.
Открыл глаза и мое внимание привлекло белое пятно далеко на берегу, но благодаря четкому зрению я видел, что это была волчица. Красивая, белая волчица.
Она брела, не обращая внимания на волны, плескающиеся под ее красивыми лапами, которые, кстати, ее не трогали, а проходили сквозь, и я уловил, что на песке не остается следов и я совершенно не чувствую ее запах, приносимый порывами ветра.
Мне сразу же вспомнилась та девчонка, дочь Дэвиса. Что если это и был ее зверь? Или просто привиделось? Потому что, когда она остановилась и задрав голову вверх жалобно заскулила, мое нутро сжалось, а лапы понесли вперед к ней. Я сам охренел и просто не мог сдержать своего зверя пересекая лес, она услышала моего волка и исчезла тут же убегая, а после растворяясь в воздухе, а волк замер на месте и громко заскулил.
Что это было я не знаю. Но идти к кому-то с подобным я не стал. Ко мне прибежал Дилан и не получив ответа на вопрос почему я отстал мы вернулись к своим.
С тех пор, каждое полнолуние она приходит в мой сон и идет по тому самому пляжу или бежит, сбивая в кровь лапы, а я не могу ее догнать. Но с каждым разом она становится все более дикой и злой. Ее шерсть уже не такая белая, скорее серая, но она по-прежнему красивая… для меня.
Вот и сейчас я видел ее красные глаза, глядящие на меня и впервые она подошла так близко. На миг в ней я увидел мягкость и магию вихрем, вспыхивающую в глазах с красной дужкой, но в следующую секунду, она оскалилась и зарычала, а после кинулась на меня и стала драться. Будто вынуждая убить, подставляя свою шею, а я… я не мог этого сделать… открывал пасть, но зарывался носом в ее шерсть и дышал… Она же, вгрызалась в мое тело острыми клыками и раздирала плоть.
Я скулил и вновь поддавался, даже не отталкивая ее от себя.
Волчица, обессилев упала на землю, словно растеряв последние силы и заскулила… жалобно, будто бы готовилась к смерти.
Я лег рядом и подвинул морду к ней, тыкаясь носом в мягкую шерсть, а после она вдруг стала рассыпаться и ветер подхватывая ее как пух разносил по воздуху…
Истинная… я чувствовал ее. Я это знал и умирал с каждым новым порывом ветра, уносившим ее.
Бежал вперед, пытаясь поймать и уловить, но в итоге не заметил, как добежал до края утеса и упал вниз на острые скалы.
Пытаюсь отдышаться, потому что во сне я четко понял, что умираю. Ни разу мне подобное не снилось.
Посмотрел на часы.
Всего три ночи.
Спустился вниз выпить воды и задумался снова о той самой волчице. За эти полгода Дил больше ни разу не думал, во всяком случае я не слышал, о той девчонке, а семья Дэвис на связь не выходила тоже.
Смысла поисков уже не было естественно, значит вожак вражеского клана не обманул, и она сбежала с любовником.
Зима почти позади осталась и сейчас лес начинает приобретать красивый вид. Лапы больше утопают в лужах, потому что снега в наших краях не бывает почти никогда. Но пока что влажность, слишком повышенная из-за обильных дождей.
Выхожу на террасу как есть в трусах и ощущаю зов луны. Вдыхаю магию пропуская ее через себя. Ветер сильный, скорее всего грядет буря. Это чувствуется, как запах грозы.
Стою пару минут и разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут слышу ворвавшийся в мою голову вой.
– Быть такого не может.
Проникнуть в голову, да еще альфе, не родственнику? Такое невозможно. Может показалось?
Стараюсь вслушаться в звуки, но кругом вновь образовалась тишина.
Ухожу в спальню и уже там стоя перед открытым окном, снова слышу в голове вой. А через секунду узнаю его.
– Какого черта?
Не понимаю ничего. Всматриваюсь в темный лес, виднеющийся из моей комнаты будто, пытаюсь что-то там разглядеть. Но проходит время, а он по-прежнему освещается почти полной луной и молчит…
Утром просыпаюсь в числе первых и вижу сонную морду брата.
– И кто она, что не давала тебе спать всю ночь?
– Отвали Алан, – толкает меня в бок и встает перед кофемашиной.
– Да брось. Волчицы прыгают на тебя как на кусок мяса. Колись, что это за феромон? Ходил к Саше?
– Зачем мне ходить к ведьме за зельем? Достаточно просто прикинуться брошенным женихом и иметь красивое лицо.
Ржет придурок.
– Ну про лицо ты загнул конечно… – делаю паузу и бегу прочь, когда он резко срывается за мной.
– Отставить беготню внутри дома, – останавливает нас мама улыбаясь. – Доброе утро.
Целуем ее и спокойно вышагиваем назад в кухню.
– Скоро буря, чувствуете?
– Да, я ночью ее почувствовал. Нужно сказать всем, чтобы не отпускали волчат далеко в лес.
– Я этим займусь, – поднимаюсь из-за стола позавтракав.
– А я проедусь по границам, отец вчера просил. Южане стали часто наведываться.
– Может быть прознали о наших новых разногласиях с белыми? Хотя прошло больше полугода, – задает резонный вопрос мама.
– Не знаю, но отец напряжен, как и стая в целом.
– Я вожак, – гремит его громкий голос, и мы все сразу машинально выпрямляемся, кроме мамы конечно, она улыбается. – Я не могу быть расслаблен. И вы этому должны учиться.
– Есть сэр, – смеюсь и прощаюсь до обеда со всеми.
Держу путь к нашей ведьме. Надеюсь, Саша поможет мне с этим странным случаем духом волчицы и тем, что она умудрилась залезть в мою голову.
– Проходи Алан, – слышу из открытого окна оклик женщины, стоит мне пройти к двери. – Я жду тебя уже давно.
Вхожу в комнату, которая располагается сразу же за входной дверью, где она предпочитает работать и утопаю в темноте, пока не загорается свеча.
Саша темная ведьма, но за пределы магии не выходит. Поэтому ее вполне можно считать «доброй», как бы ей это не нравилось. Ведьмы для каждого клана важны. Они целительницы, они как духовные вожди стоят подле волка, идущего впереди. Зачастую ведьма уже рождается в стае связывая себя кровью с нею. Мы все соединены одной нитью. Невидимой и очень прочной. Если альфа умирает, не успев передать свое место вожака тому, кто достоин посредством ритуала, стая может умереть вместе с ним, потеряв свою силу, что заключает в себе он.
Наша ведьма не так молода. Учитывая, что живем мы долго, Саше больше семидесяти лет, но преемницу она себе еще не готовит.
– Что, молодой альфа, сны тебя замучили? Поделишься?
– Ты уже знаешь?
– Ты громко думаешь, Алан. Вы все очень громко размышляете и не даете мне спать. Но конкретики я не знаю. Поэтому расскажи мне сам?
– Я не знаю кто она, – сажусь в предложенное мне кресло. – Волчица. Дух.
– Дух, – смеется, повторяя вслух, словно издеваясь.
– Иначе не назовешь. Я видел, что волны океана не трогали ее лапы и проходили сквозь. А еще она становилась все прозрачней убегая от меня, пока не растворилась в воздухе окончательно.
Подведенные черной линией глаза стали словно стеклянными.
– Как ты сказал?
– Как слышала.
– Уверен, что не приснилось, Алан?
– Уверен. Во сне она другая. Дикая.
– Дикая? Увидеть дашь? – протягивает руки ко мне, чтобы забраться в мою голову.
– Нет.
Разумно, что не позволю, не тот случай, чтобы копаться в моих «внутренностях» и она это тоже понимает, поэтому сразу же отступает.
– Что ж, эти леса полны магии, сам знаешь. И не удивительно, что души наших предков могут вот так показаться на глаза.
– Может быть, но она приходит ко мне во сне, а наяву я ее больше не видел.
– Она?
– Думаю, что это волчица. Саша, – решаюсь на главный вопрос, – могла ли она проникнуть в мои мысли?
– Я же могу, – улыбается ведьма.
– Если я тебя впущу, – уточняю, – и мы одной стаи с тобой, связаны духом семьи. А она?
– Если она предок нашего клана и наших земель, то вполне.
– Меня смущает что она белая.
– Ничего удивительного, наш клан столетиями связывал брачными узами себя с волчицами разного окраса и земель, – она встает и подходит к длинному столу, стоящему у стены, заставленному маленькими пузырьками. – Я дам тебе снадобье, чтобы кошмары не мучали. И мой тебе совет, тот оберег, что я дарила тебе на восемнадцатилетие повесь на изголовье кровати.
– Спасибо.
– Береги себя сын вожака. У тебя большая и важная роль в судьбе клана Северных волков.
Киваю ей в знак понимания и ухожу, все так же не найдя ответов. Потому что не предок она, эта волчица, слишком сильные эмоции вызывает у моего зверя.
Глава 8
Дара
Комната в городском доме быстро стала привычной мне.
Весь день был распределен поминутно. Самое важное что меня не жалели и не бегали трясясь. Хватало и самобичевания, от которого я старалась избавиться и у меня получалось. Потому что с каждым днем я крепла.
– Мам, пап, пришло время поговорить о Рине, – ввела на планшете свои намерения и когда они услышали механический голос вздрогнули.
Я откладывала этот разговор сколько могла. Понимала, что есть причины отсутствия сестры, и несмотря на то, что я порой забывала, что она есть, в ясные моменты памяти я мучалась вопросами, поэтому сегодня я хочу все узнать и не отступлю от этого решения.
Мама опустила глаза, и они в миг наполнились слезами, а папа стал суров.
– Дара, не стоит сейчас об этом. Думай о том, что ты почти здорова – это главное.
– Отец, мое здоровье тут не причем. Я переживаю и это не дает мне покоя. Вы все знаете и это факт, я хочу тоже понимать куда пропала она, ведь свадьба была назначена давно и это значит, что война с черными волками продолжается? Я ведь планировала поступать в колледж, который на их территории.
– Придется изменить планы, дочь. Перемирия не будет и закон о нарушении границ снова в силе. Сорина сбежала.
– Арон, – всхлипнула мама, видимо пытаясь его остановить и меня это напугало тоже.
Я увидела боль на ее лице.
– Она должна знать о том, что сделала ее сестра, чтобы не питать иллюзий, Соня.
– Что она сделала? – не знаю, как я умудрилась ввести текст на планшете, потому что мои руки тряслись и я замерла в ожидании ответа.
– Случившееся с тобой, Дарина, дело рук Рины и ее… не знаю кто он, любовник или… в общем враг он и сообщники, кто им помогал. Она сбежала с мужчиной, не хотела свадьбы.
Услышанное повергло в шок.
Как? Как моя Рина это сделала? Быть этого не может.
Я стала трясти головой и пытаться встать с дивана, но слабость в теле мешала даже просто пересесть в коляску и уехать отсюда, и я позорно плюхалась назад при каждой попытке.
– Дара, дочка, перестань прошу тебя, – мама сразу оказалась рядом и начала обнимать, а я не хотела этого и отталкивала, пока не ослабла совсем.
Хочу сказать ей что это неправда и Сорина никогда бы так не поступила ни со мной, ни со стаей, но проклятый голос…
Тянусь к планшету, и мама мне его подает поняв, чего я хочу.
Быстро печатаю им свои мысли и воспроизвожу. Но без толку
– Она записала видео и прислала фото с каких-то островов, Дара, это не ошибка. Она извинилась перед тобой и всем кланом, сказав, что иного выбора у нее не было, – холодно произнес отец и встав с кресла ушел из гостиной.
– Мне тоже сложно поверить в это, девочка моя. Но это так, – мама стирала свои слезы, которых становилось все больше.
– Это ложь. Рина не была против свадьбы с Диланом, – вновь вставляю свои слова протестуя.
– Возможно она встретила свою пару, – печально отозвалась она. – Но и это не укладывается в голове, ведь все знают, что истинная связь приоритет в любом клане. Полагаю, она решила, что отец предпочтет договор, но и тут я не понимаю с чего такие выводы? Арон любит вас больше жизни и никогда не стал бы идти против истинной любви.
– Я не верю, мама. Наша Рина… да вспомни же ее, – умоляю подумать и понимаю, что ей самой тяжело от таких мыслей о дочери.
– Она беременна, Дара, – всхлипывает, а я застываю и забываю все, что хотела еще написать. – Последнее фото было не так давно… с круглым животом. Учитывая, что волчицы носят своих детей всего семь месяцев нежели человеческие женщины, у нее сейчас половина срока.
Она фактически воет на последнем слове и отворачивается от меня, а я больше не знаю аргументов в защиту. Беременность все меняет. Но как принять тот факт, что я лишилась своего зверя с ее подачи, ведь Рина не ведьма… Как она могла пойти на такое? Почему?
– Что сказала Кирэна? И кто вообще знает об этом?
– Арону, как альфе пришлось рассказать обо всем. Стая в смятении была, но уже оправилась от этого шока. Авторитет отца и доверие к нему не пошатнулись. В конце концов война наших кланов была и до этого, да и не тот это приоритет. Все силы брошены на безопасность. Сейчас Кира создала защитное зелье, чтобы защитить поколения нашей стаи от врагов и идет обучение волчат самозащиты. То, что произошло и такое маленькое количество информации о том, как вы покинули лес и с кем оставило брешь. Конечно, те кто замешан умело запутали следы, но пугает и другое, предатели среди нас. Если об этом узнает большинство, тогда не миновать бунта. Твой отец мудрый вожак, Дара, он найдет решение и накажет виновных. Поэтому мы с тобой пока что поживем тут одни, а он отправится на наши земли. Клан не может оставаться надолго без альфы.
– Понимаю.
Только и сказала, потому что на самом деле я не понимала совершенно ничего.
В этот вечер атмосфера дома осталась грустной, и даже начавшаяся гроза словно подыгрывала настроению.
Каждый день я тренировала свое тело, которое все больше поддавалось мне. Мой голос не вернулся, а память растворялась.
Факт отсутствия сестры меня часто не волновал. Я видела ее на фото и спрашивала маму об этой девушке. Мама грустила, отвечая на мои вопросы, пока я не вспоминала Рину. Мир оборотней так же забывался. Иногда, когда мама говорила о кланах, стае и прочем я смеялась над ней, решив, что она читает книги фэнтези. Но возвращающаяся память забирала налет веселья и заставляла меня плакать.
Во мне поселился страх. Я боялась, что однажды проснусь, и моя жизнь превратится в чистый лист.
От лета оставался всего месяц. Я готовилась поступать в колледж. Мне сделали поблажку и согласились принять экзамены чуть позже по состоянию здоровья.
Так же я много ходила, и мой организм креп, что все больше радовало и меня с мамой и врачей.
Все же прошло много времени с того самого случая.
В стаю мы больше не ездили. Я решила пока не выздоровею не появляться там. Хватило той боли, которая теперь вспоминается с сильной злостью. Да и вообще последнее время я стала замечать, что меня порой охватывает сильная ярость. Иногда я не замечаю, как грублю маме, потом извиняюсь, благо не говорю, и иногда успеваю понять что именно пишу ей в ответ ужасаясь. Она это конечно тоже замечает, но знаю что списывает на состояние и усталость.
Экзамены в колледж я сдала и сразу же поступила. Мама переживала из-за того, что я буду жить в другом городе и на первое время решила поехать со мной. Но думаю, что больше всего ее и папу волновала сама территория. Она была нейтральной от всех кланов, но я все же убедила ее в том, что я не влипну в неприятности.
Еще одним большим прогрессом за последний августовский месяц стало появление кое-каких голосовых хрипов и звуков, поэтому я поступала в обычный колледж, как и нормальные студенты, потому что врачи были уверены, что все скоро поправится.
Квартиру сняли почти рядом с учебным заведением, обустроились быстро. Нашли пару местных магазинов с доставкой продуктов и большой супермаркет, да и много всего полезного.
В итоге к началу учебного года я уже хорошо ориентировалась на месте.
Маму уверив, что я в порядке отправила к отцу в стаю и осталась одна. Мне была необходима эта тишина. Прошло восемь месяцев и жизнь почти прежней стала, но ничего не осталось как раньше. Все изменилось, и мы тоже…
В первый день учебы было страшно. В рюкзаке лежала на всякий случай специальная трость, которая умело складывалась в небольшую палочку.
Когда я ступила на территорию университета и оказалась окруженной тысячей студентов-людей я поняла, что меня больше не пугает это. Сейчас я ощущала себя той, что тут и должна находиться.
Волчица без своего зверя? Это даже звучит смешно.
Человек без зверя – вообще абсурд.
Просто человек. Таковой я была сейчас и таковой меня воспринимали люди вокруг… навсегда.
Глава 9
На удивление мой «недуг» был воспринят нормально одногруппниками. Познакомилась с парой девчонок, парней.
Каждый день слегка был похож на предыдущий, но я больше не оставалась такой как вчера. Не знаю, что именно, но внутри я менялась. А еще не могла понять, как сильно я уходила от своих корней, как сильно переставала быть собой.
Первый месяц учебы остался позади, и мама попросила приехать домой на выходные.
Как бы я ни пыталась вернуться к обычной жизни, выходило паршиво.
В сердце зарождалась тоска. Она становилась все больше с каждым днем.
Мое эмоциональное состояние так же прыгало от нуля до сотни. Порой я саму себя пугала.
Ехать домой вообще не хотелось, но у нас был назначен поход к врачу.
– Я так рада, что ты приехала, – обнимает в очередной раз мама.
Улыбаюсь ей.
Врач ничего нового не сказал. Ну и плевать. Мне правда становится все равно уже.
Перед отъездом, родители начали снова звать меня в лес к нашим, хотя бы ненадолго, но это было выше меня. Да я скучала по зеленым лугам и зеленой траве, скользящей по голым ступням утопающим в ней. Я хотела дышать свежим воздухом, но все это отравлено ненавистью тех, кто становился врагом каждый раз стоило мне подумать о них.
Нет. Туда я поехать больше никогда не смогу.
– Может тебя все же отвезти самому? – спросил папа, когда я уже стояла на пороге нашего городского дома.
Отрицательно машу головой, потому что лень лезть за планшетом в сумку.
– Мы тебя очень любим, доченька.
«И я вас тоже», – сказала одними губами, но они поняли меня.
На остановке меня подобрала одногруппница с родителями, как и договаривались с ней на неделе и поехала назад в университет.
Как оказались в городе решила сначала сходить в супермаркет купить еды, прежде чем идти домой, поэтому попросила остановить недалеко от него. Попрощалась с Лисой, поблагодарила ее родных за то, что подвезли и ушла.
Побродила по отделам так как подобные супермаркеты очень огромные и тут можно купить что угодно.
Присмотрела кое-какие вещи, положила в тележку продукты и вдруг почувствовала сильную тянущую боль внизу живота. Я подобной ни разу не испытывала.
Жар пронесся по всему телу и сменился дрожью.
Поспешила в медицинский отдел, но потом вспомнила что на квартире, итак, есть разные таблетки, что-то да поможет. Сделала новый шаг и ощутила, как джинсы стали медленно намокать.
«Боже, что это такое?» – мокрое пятно медленно ползло по внутренней стороне бедер. Опустила руку и притронувшись я увидела, что мои пальцы окрасились в красный цвет, а боль стала еще сильней.
Бросила тележку и поспешила на выход.
Завязала ветровку на талии и написала маме смс, что мне плохо. Вкратце пояснила что случилось и кое-как добралась до квартиры.
Я ощутила, что температура тела стала выше. Только дома я, принимая душ поняла, что у меня ни разу не было месячных. Я не помню, чтобы были. А ведь у девушек насколько мне известно начинаются в тринадцать четырнадцать лет. У меня никогда даже прокладок не было куплено, а в магазине от страха я не додумалась, и времени не было на то, чтобы выстоять очередь.
После душа приняла аспирин и на час задремала, проснувшись с приездом родителей.
– Что случилось, Дара? – обеспокоенная мама вбежала и сразу принялась меня осматривать.
Перед отцом стало неловко все вываливать, и я попросила его выйти. А после написала ей что произошло. На самом деле мне до сих пор было плохо. Жаропонижающее подействовало, но температура не спала окончательно.
– Так, я поняла. Сейчас схожу в магазин, подожди немного.
– Мам, со мной что-то не так что ли? Это же ненормально, что так поздно началась эта гормональная перестройка. Мне через два месяца восемнадцать, – она послушала мои мысли и улыбнулась.
– Ты совершенно здорова. И это нормально, для нас. Сейчас вернусь и мы поговорим.
Осталась лежать на месте думая о ее словах «для нас». Для кого? Я уже не они.
Папа вошел ко мне с чашкой чая, и я с благодарностью ее приняла.
– Пап, про Рину неизвестно ничего? Она больше не писала?
Он стал сразу немного обозленным. А после сквозь зубы ответил все-таки:
– Дарина, тебе пора о ней забыть и не вспоминать. Никогда. Даже если она объявится к нашей стае она не приблизится. На прошлой неделе я изгнал ее из клана.
Я застыла и не была уверена, что смогу сделать хотя бы вздох. Глаза наполнились слезами, а после они начали «водопадом» течь по щекам.
– Не оплакивай ее, – обнял и погладил по спине. – В тот момент, когда она уходила, она не думала ни о ком, и уж точно не о тебе. Десять месяцев, как она ушла. Скоро родится ее первенец. Она не вернется, Дара, – еще крепче сжал меня, и я поняла как больно ему от этих слов, от всего что происходит с нашей семьей, но он альфа и не имеет право на слабости, даже на эмоции против своей стаи.
Я закивала ему, в знак согласия, что-либо писать не стала.
– Арон, – вошла мама с обеспокоенным лицом, что мы испугались оба.
– Что случилось? Соня, – папа подлетел к ней и взялся за плечи.
– Там… там к тебе пришли.
– Ко мне? Кто-то из стаи?
«Рина», – пронеслось в голове.
– Нет, это не из нашей стаи. Пойди.
Папа ураганом ушел сначала из комнаты, а потом из квартиры, судя по тому, что хлопнула входная дверь.
– Мам, это она? Да? – пишу быстро-быстро от волнения.
– Нет, милая, это не Сорина. Думаю, она больше к нам не вернется… никогда.
Мы опустили головы и кажется, что приняли с болью эту правду, которая все же не скоро уляжется в сердце.
Я вновь сходила в душ и вышла к маме на кухню, чтобы наконец понять, что со мной произошло. Мы сели за стол с чашками травяного чая, который Кира подарила, и мама принялась говорить.
– Дарина, я же рассказывала тебе, что мы имея облик человека отличаемся строением и работой организма. Первая кровь или начало месячных у нас отличается в корне. Обычно это происходит ближе к совершеннолетию, потому что после наступает время течки, как раз после дня рождения. Отсюда и такой дисбаланс в организме, температура и плохое самочувствие. Я думала, что после того, что произошло, у тебя будет все как у обычных… – она запинается, но все же продолжает, ведь нет смысла отрицать очевидное, я не волчица больше. – В общем, я позвала Киру, чтобы она сказала свое слово.
– Я порой чувствую себя подопытным кроликом, – в крови забурлила ярость.
– Перестань, Дара. Все что произошло – это лишь…
Не хочу слушать. Не могу это слушать.
Вскакиваю со стула, который тут же падает позади меня и громко стучит о пол, но я не обращаю внимания и ухожу. Беру тонкую кофту и извинившись перед мамой обуваюсь.
– Дара, ну прости. Мне ведь тоже нелегко, – говорит со слезами. – Я потеряла старшую дочку, младшую видимо тоже теряю. За что так предки меня наказывают?
Мне жаль ее и нашу семью, которая оказалась в подобной ситуации, но я просто не в состоянии остаться здесь сейчас.
– Это не предки, мам, – отключаю планшет, убираю его в сумку и быстро открываю дверь, чтобы уйти, но на пороге появляется папа.
– Дара, – пытается остановить меня мама.
Он быстро оценивает ситуацию и не задерживает меня.
– Нет, пусть идет, – встревает отец.
– Но…
– Поверь, ей нужно уйти, – говорит с нажимом, а я, не останавливаясь все так же двигаюсь к лестнице.
