Страница 1 из 2
Иллюстратор Маргарита Иванова
© Владимир Иванов, 2023
© Маргарита Иванова, иллюстрации, 2023
ISBN 978-5-0060-0106-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
За окном буйствовала Весна. Веселая капель, ударяя с оглушительным звоном по подоконникам, скатывалась искрящимися шариками вниз, продолжая свой стремительный полет к земле, чтобы коснувшись твердой, еще не разогретой поверхности разлететься радугой брызг. Бесшабашные задиры воробьи весело чирикали, греясь в лучах ярко светящего солнца. Но все это было там, как будто бы вдалеке. А здесь, в уютной тишине комнаты, за плотно закрытыми шторами, рождалась волшебная сказка. Скрытые от посторонних глаз, они лежали, прижавшись, друг к другу, не стесняясь своей наготы, а наоборот, наслаждаясь соприкосновениями тел. Большие ладони мужчины нежно гладили ее спину то, опускаясь вниз, то вновь, не спеша, поднимаясь вверх, чтобы утонуть в её растрепанных волосах. Их ноги переплелись немыслимым узором, еще больше прижимая разгоряченные тела, друг к другу. Губы, опухшие от поцелуев, вновь и вновь соединялись вместе. Неровное дыхание прерывалось полу стонами наслаждений и горячим шепотом. Они были счастливы. Утопая в глазах, друг друга они играли в ту взрослую игру, без которой не мыслима сама жизнь. Их чувства кружились в том самом водовороте, который затягивает в пучину сладких грёз и всепоглощающего неистовства, а потом выбрасывает наверх лишенных сил, но абсолютно счастливых. Ярость страсти сменялась нежность ласк…, тихий шепот и смех, прерывистым дыхание и стонами…. За окном бушевала Весна, проникая своими стрелами даже сквозь плотную ткань штор и стремительно вливаясь широким потоком в их сердца. Они еще не почувствовали этого, увлеченные друг другом, как и не поняли, что это начало чудесной сказки с названием ЛЮБОВЬ…
И была чернота иссини черная, будоражащая, она обволакивала словно вата, лишая возможности двигаться, видеть, слышать и даже дышать. Она была настолько пугающей, что сердце начинало биться нервными судорожными толчками, стремительно выталкивая кровь в артерии и наполняя их адреналином. Зрачки стремительно метались из стороны, в сторону пытаясь найти хоть маленькую частичку света в этом море темноты….
И был свет, ослепляющий, пронизывающий, превращающий все окружающее в единое белое полотно, от которого возникало чувство полной наготы и беспомощности. Внутри стремительно росло желание спрятаться, найти спасительный кусочек темноты, чтобы затаиться и почувствовать свою защищенность…
И была страсть, всепоглощающая, захватывающая, закручивающая в водоворот, лишающая сил к сопротивлению и заставляющая отдаться во власть этого мощного потока…
И была нежность, трепетная, волнующая, сбивающая дыхание и призывающая трепетать, словно былинка на ветру…
И была любовь яркая, головокружительная…, а, впрочем, почему была?…
Космический корабль буквально пожирал пространство, оставляя за кормовыми дюзами по сотни тысяч километров в секунду. Многокилометровая махина стремительно летела к звезде, где по расчетам ученых должна была быть жизнь. Капитан звездной экспедиции сидел в центре управления кораблем и внимательно наблюдал за экранами. Все остальные члены экипажа спали в анабиозе. Весело перемигивались лампочки на многочисленных пультах, расположенных вокруг кресла пилота. Но мысли капитана были далеко от того места, где находился корабль…. И хотя его слух улавливал малейшие изменения в мелодиях издаваемых приборами, ОН был сейчас там, на Земле, где оставил ЕЁ, любимую и желанную. Оставил навсегда, так как никакие скорости не смогли бы вернуть его мгновенно назад. По корабельным часам прошло всего 3 года, а на Земле пролетело 15 лет.
Он помнил последний день, проведенный с ней вместе, на Земле, перед отлетом на Луну, где расположился космодром для кораблей звездного класса. Они гуляли весь день по полю усеянному подсолнечниками. Светило яркое солнце, легкие одежды развивал теплый июльский ветерок. Где-то, вдалеке, плыли над полем уборочные машины, собирая желтые шапки подсолнечников в объемные хранилища, расположенные сзади машины, чтобы потом пустить их в переработку и получить золотистое масло. В высокой голубизне неба скользили летательные аппараты, неся в своем чреве людей и грузы в различные части планеты. Все были заняты своими делами, и никто не обращал внимание, на влюбленную пару, медленно идущую по полю.
Потом они зашли в громадную оранжерею, благоухающую запахами цветов, собранных со всей планеты. Юная девушка срезала им несколько роз, покрытых капельками влаги. Они не говорил о предстоящей разлуке, хотя каждый из них понимал, что они больше никогда не увидят друг друга. Медицинская комиссия вынесла безжалостное заключение о том, что ей категорически запрещено воздействие анабиоза, и поэтому она не может быть участником звездной экспедиции. Говорили обо всем, только не о прощании. Когда они подошли к дому, ОН взял ЕЁ на руки и внес внутрь. ОНА склонила голову к ЕГО плечу и обвила руками шею. В полной тишине он аккуратно положил ЕЁ на кровать. В наступающих сумерках очертания ЕЁ фигуры, чуть размытые темнотой казались загадочно-притягательными. Их губы встретились в нежном поцелуе…
Капитан встряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Что-то изменилось в мелодии приборов и буквально через секунду большинство лампочек на панели управления сменили зеленый ласковый цвет сначала на тревожный оранжевый, а потом на угрожающе красный. По кораблю зазвучал предупредительный сигнал тревоги и сразу бортовой компьютер стал выдавать через принтер группы цифр, сообщающих о каком-то важном событии, происходящем на пути стремительно мчащегося в пустоте космического корабля. Вчитавшись в сообщение, ОН быстро набрал на пульте ряд команд и темные до этого экраны обзора мгновенно стали прозрачными. Даже сдерживаемый мощными светофильтрами свет, хлынувший в центр управления, практически ослепил капитана. Впереди по курсу на расстоянии каких-то сотен биллионов километров вспыхнула сверхновая звезда. Энергия, распространяемая после взрыва, была чудовищна и стремительно поглощала пространство, уничтожая все на своем пути, на расстоянии нескольких световых лет. Компьютер был бессилен чем-то помочь кораблю, и капитан это ясно осознавал. Последнее, что ОН увидел в жарких лучах зарождающейся космической жизни это ЕЁ улыбающееся лицо. Капитан улыбнулся в ответ и в этот момент ядерный пожар поглотил корабль…
Она жила своей маленькой и тихой жизнью, эта миниатюрная льдинка. Глубоко спрятавшись в самых дальних уголках души, она проводила дни, месяцы и годы в мечтаниях о сказочных превращениях, когда чей-то пламенный огонь разыщет её, растопит кристаллики и там, под слоем холода, вдруг обнаружится огонек, который сольется с жаркими языками пламени и вспыхнет фейерверком чувств с красивым названием ЛЮБОВЬ…
Солнце медленно опускалось за горизонт. Но с берега казалось, что большой огненный шар медленно погружаясь в воду, оставлял на поверхности часть своей раскаленной лавы, растекающейся по поверхности притихшего моря.
Вдоль кромки моря, где сырой, от постоянно набегающей волны, песок переходит в сыпучий золотой дождик, отпечатались следы ног. Это прошли двое: ОН и ОНА. Загорелые тела молодых людей казались бронзовыми в лучах заходящего солнца. Озорной ветерок играл в длинных, выгоревших волосах девушки. Он, то разбрасывал их по плечам, завивая из них смешные колечки, то вдруг резко поменяв направление, закрывал лицо. Девушка смеялась и рукой пыталась как-то уложить разлетающиеся пряди, но в очередной раз поняв всю бесполезность своих действий, встряхивала головой и взяв юношу за руку бежала вдоль кромки воды. Парочка напоминала двух резвящихся в воде дельфинов. Они то медленно брели по сыпучему песку, то подходили к воде и начинали игру «не замочи ноги» с набегающей волной, то взявшись за руки кружились в бешеном танце, смеясь и напевая веселые песенки, то внезапно остановившись замирали, смотря в глаза друг другу, и тогда губы тянулись к губам, а сердца сливались в единый ритм…
Солнце давно ушло за горизонт. Темная южная ночь накрыла черным бархатным покрывалом влюбленных. Они лежали на песке, слушали шум моря и смотрели в усыпанное мириадами звезд небо. А когда небосвод прочерчивали хвостики «падающих звезд», молодые люди весело вскрикивали, указывая пальцами на яркий росчерк сгорающего в атмосфере метеора и опять начинали целоваться… Впереди была целая ночь – НОЧЬ ЛЮБВИ….
Город засыпал. Солнце, так немилосердно палившее днем, скатилось пылающим кругом за дальние дома. По голубому небосводу разлились яркие, багряно-красные всполохи заката. Полуденный зной отступил, но над раскаленными крышами все еще струилась тонкая пелена разогретого воздуха.
Во дворы, подъезды и квартиры тоненьким ручейком вливалась столь долгожданная и освежающая прохлада. Насыщенная благоуханием цветов и свежескошенной травы, она успокаивала, настраивала на отдых и расслабление после жаркого дня. Из раскрытых окон слышался смех, кое-где громыхала музыка. На скамейках, в тени деревьев старушки неспешно обсуждали услышанные новости и сплетни…
А вечер продолжал свой торопливый бег. Вот уже над горизонтом появилось бархатное покрывало ночи. Оно заволакивало небесную полусферу, одновременно зажигая серебристые горошинки звезд и окутывая темнотой улицы, площади и переулки утомленного города. Загорающиеся уличные фонари, рассеивали темноту, заставляя сумрак спрятаться в самые дальние уголки глухих улочек и переулков…
В пригородном доме, окруженном акациями и старыми липами, на втором этаже, за задернутой легкой занавеской окном, горел ночник. Маленький журнальный столик, уставленный хрустальными вазочками с фруктами, конфетами и открытыми бутылками с шампанским, стоял вплотную к широкой кровати с резными спинками и дорогим парчовым покрывалом.
Две обнаженные фигуры сплелись на просторах этого ложа любви в танце дикой страсти, взаимного влечения и необузданного желания. Движения их тел были то плавными и даже медлительными, то резкими и яростными, граничащими с безумством, чтобы мгновение спустя смениться игривостью и ласками…
Иногда они разжимали объятия и обессиленные лежали, тяжело дыша с закрытыми глазами. Пот крупными каплями струился по их разгоряченным телам. А когда бешено колотившиеся сердца успокаивались, они подползали по покрывалу к столику, пили шампанское, ели фрукты и улыбались друг другу.
Отдохнув, они вновь начинали дурачиться и целоваться, пока игра не переходила в страсть, а веселые возгласы не сменялись сладкими стонами…
О любовь! Как ты прекрасна теплой летней ночью, под благоухание цветов приносимого ветром, колышущим занавеску…
Взбесившийся ветер, словно специально бросал горсти снега прямо в лицо. На коже, пунцово-красной от мороза, образовалась целая наледь. Ресницы, от налипшего на них снега казались невероятно тяжелыми и самопроизвольно опускались вниз. И тогда, на мгновение, наступала темнота, на которую, уставший от борьбы со стихией, реагировал весь организм. В голове, в такт шагам, стучала только одна мысль: «Спать… спать… спать…». И когда ноги и руки становились ватными и отказывались подчиняться, человек падал лицом в глубокий снег и замирал под свист метели и шум ветвей громадных сосен, взметнувших свои зеленые кроны в серое, затянутое снежной пеленой, небо…
Но спустя короткое время, из заметенного сугроба, вновь показывался этот упрямец. Вид его был страшен: горящие безумным огнем глаза, небритая щетина вперемешку со снегом, ледяная корка на лице; порванная телогрейка и ватные брюки, обнажающие, начинающую белеет от мороза кожу, разорванные рукавицы, перемотанные тряпками…. Сначала ползком, потом на полу четвереньках, он вновь упорно двигался вперед. Ему приказывало сердце – этот неутомимый мотор. Огонь, горевший в нем, поднимал его снова и снова, и толкал вперед, навстречу буре, тайге и неизвестности, расплавляя своим пожаром лед отчаянья, унынья, усталости, страха и боли… И этот огонь назывался огнем Любви, жарче которого не существует огня на всем белом свете…
Аллея старинного парка была наполнена шумом осеннего дождя, шуршащего, в ещё не опавшей листве и звенящей тишиной. Блестящие от влаги лавочки, выкрашенные в зеленый цвет, были пусты. Пустовали и отливающие жирной чернотой асфальта дорожки. Зеленый ковер газонов, то тут, то там был прорежен опавшей листвой, и от этого создавалось впечатление, что неизвестный художник взмахом руки разбросал по зеленому полотну пейзажа яркие пятна красок. Осень властно диктовала свои права.
Унылое однообразие парка нарушало лишь присутствие двух человек, стоящих друг напротив друга.
Их яркие куртки давно промокли под нескончаемым потоком падающей с неба влаги.
Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Во взглядах не было страсти, любви или хотя бы нежности. Глубокая, как омут тоска светилась в глазах этих некогда близких людей… ОН нервно мял в руках тонкие кожаные перчатки, ОНА теребила ручки изящной сумочки. Временами, словно очнувшись от бесконечного сна, они пытались что-то сказать друг другу. В этот момент их лица преображались – еще мгновение, и они протянут друг другу руки, произнесут такие важные и нужные друг для друга слова…. Но мгновения пролетали одно за другим, порыв остывал, как остывает металл от выплеснутой на него пригоршни воды, и они снова замирали осыпаемые мелким бисером дождя…
Внезапно налетевший шквал ветра принес с собой тугие, холодные и секущие лицо струи дождя.
Вздрогнув, две молчаливо стоящие фигуры развернулись и поспешили в разные стороны, так и не сказав ни слова, и даже не попрощавшись.
ОНИ расходились навсегда, и каждого из них ждала своя новая жизнь. Но только в ней никогда уже не найдется места тем бесконечно влюбленным сердцам, столкнувшимся с прозой жизни и разбившимися о её серый быт. Так крутая и грозная волна разбивается о камень, превращаясь в массу тихой спокойной воды с тихим шипением отползающей обратно в море, так и не покорив такой, казалось бы, доступный берег…
Быть не рядом с тобой вовсе не означает, быть где-то далеко… Ощущать тебя и представлять тебя каждую секунду – вот то сладкое состояние души и тела, к которому я стремлюсь. И самое главное, что на это состояние не влияют ни десятки, ни сотни и даже не тысячи километров… Ты все равно рядом, и я чувствую твое дыхание, вижу твои глаза и слушаю твой голос, ощущаю биение твоего сердца… Моя… Какое это сладкое слово – Моя… В нем собралось все сосредоточие натянутых, как тетива нервных окончаний, готовых сорваться в счастливом полете и зазвенеть сотрясая воздух мелодией радости, желания и нежности по отношению к тебе. Моя… Бездонные озера глаз, в которых хочется тонуть постоянно, движение рук по коже вызывающие волнующий прилив страсти и любви. Губы…, эти теплые, сладкие, нежные губы от которых не хочется отрываться ни на миг… Моя… Волнующая красота наготы, столь чудесной, что голова кружится, как от бокала шампанского и мой взгляд, бегущий по изгибам и линиям твоего тела… О, это выше моих сил, просто смотреть… Целовать, ласкать, овладевать этим чудом понимая, что тебе отвечают той же страстью, нежностью и желанием… Моя… Голос, завораживающий, грудной, идущий из самого сердца, притягивающий своей загадочностью и желанием слушать его бесконечно…. Моя…. Пряный запах волос и сладкий аромат тела…. Я закрываю глаза и вновь ощущаю эти запахи, чудесные запахи нашей близости, такие яркие, сочные и красочные, что все запахи мира блекнут перед этими феерическими красками страсти и любви…. Моя….
Огромные, косматые волны подбрасывали большую и белоснежную яхту, как детский мячик. Их седые гребни, похожие на сплетенные пальцы рук, грозно поднимались над судном и обрушивали на него всю свою силу и ярость. В какое-то мгновение казалось, что океан победил и сейчас проглотит в своей пучине очередную жертву. Но словно поплавок, корабль вновь оказывался на гребне очередной волны, высотой, превышающей небольшой небоскреб, чтобы задержавшись на мгновение, со стремительной скоростью ринуться вниз.
Крупные капли дождя, смешанные с солеными брызгами океанской воды, непрерывно барабанили по смотровому стеклу рубки. Рев громадного стада диких быков, показался бы сладкой музыкой в сравнении со звуками этого шторма. Казалось, сам морской дьявол поднялся из своих чертогов и лично дирижирует этим «оркестром».
Несколько часов беспрерывной схватки со стихией почти полностью измотали и лишили сил людей, находящихся внутри белоснежной красавицы. Два человека, два храбрых и мужественных сердца вели сейчас борьбу с разбушевавшейся стихией.
Атлетически сложенный мужчина и изящная женщина стояли возле штурвала в рубке яхты, содрогающейся от мощных ударов гигантских волн. От бесконечной болтанки лица их были бледны. Но твердый взгляд, устремленный вперед, крепко сжатые губы и четкость движений говорили о полной решимости выйти достойными победителями из этой жесточайшей схватки между Человеком и Природой.
Храброму сердцу, надежному плечу не страшны бури и штормы. Любые препятствия ломаются от решимости и настойчивости. И даже холодные льды тают от горячности душ, соединенных, одним словом ЛЮБОВЬ…
Только поздно вечером, когда все гости были равномерно распределены по квартире и уложены на все виды диванов, раскладушек и матрацев, она смогла спокойно лечь и расслабиться. Суматоха последних месяцев подготовки к свадьбе осталась позади: поиск и примерка свадебного платья, покупка обручальных колец, подача заявления и написание пригласительных, обсуждение и выбор ресторана…. Все это там, в самом близком прошлом. А завтра наступит тот день, когда она станет его женой и безымянный палец ее руки прочно сожмет золотое кольцо супружества. Любит ли она его настолько сильно, чтобы связать с ним всю свою жизнь, она пока не знала. Чувства, которые она испытывала к нему, были нежными и романтическими. И может, это можно было бы назвать влюбленностью, но они посчитали, что готовы вступить на корабль с громким названием «Семья» и отправиться в плавание по великому океану семейной жизни… Спустя некоторое время, убаюканная собственными мыслями, она заснула.
Ее пробуждение было внезапным и тревожным. Не понимая, почему и кто ее разбудил, она всматривалась в темноту. В соседних комнатах слышалось мерное дыхание спящих гостей. Наконец она разглядела темную мужскую фигуру, сидящую на краю ее кровати.
– Кто Вы? —тихим шепотом спросила она, и сердце отчаянно заколотилось от прилива необъяснимого страха.
– Не выходи за него, счастья не будет, – раздался, словно ниоткуда, мужской голос. Темная фигура поднялась с кровати, и она с удивлением отметила необычайно высокий рост мужчины. На его спине уродливо выпирал огромный горб.
– Кто здесь? Почему не будет счастья? – она быстро вскочила с кровати и включила свет.
Но в комнате никого не было…
А с утра была свадьба. Шампанское лилось рекой, веселые гости бесконечно кричали: «Горько!». Красивый свадебный торт был разрезан и продан до последнего кусочка, на счастье…. Но счастье так и не пришло в их дом. Большой и, казалось бы, крепкий корабль не выдержал плаванья и затонул. Спасшиеся пассажиры пересев на отдельные лодки уплыли в разные стороны.
А спустя некоторое время ей приснился сон. Темная комната, девушка бежит к выключателю, а за спиной мужской фигуры уродливый горб превращается в огромные крылья…
Голубое небо раскинулось, как безбрежный океан, не оставив ни одного облачка на своем, уходящим в бесконечную высоту, куполе. Теплые лучи солнца, пробиваясь сквозь яркую, молодую листву приятно согревали кожу. Под ногами раскинулся мягкий зеленый ковер, и от травы тянулся запах свежести и рождения новой жизни. Весна буйствовала с той чарующей силой, которая может сравниться лишь с чувством любви. Белоснежные яблони, вишни и сливы роняли лепестки своих цветов на землю, создавая причудливый узор нежного бело-розового цвета.
Он шел по узкой тропинке, проложенной между рядами деревьев. Благоухающие ароматы цветения врывались в его легкие, заставляя учащенно биться сердце и вызывая легкое головокружение. Он шел на встречу с ней. И пусть ее имя было не Весна, но оно являлось для него самым прекрасным, самым нежным и самым любимым именем на Земле. Каждый раз, когда Он произносил его, щеки девушки покрывались ярким румянцем, и Она опускала глаза, в которых светилось счастье. «Моя, Ната» – говорил Он, ласково прижимая ее к себе.
И сейчас его пристальный взгляд был направлен туда, в конец тропинки, где в эфирных струях теплого воздуха, поднимающегося от земли, появилась Она. Ее силуэт словно бы парил над землей. В легком белом платьице, просвеченном лучами весеннего солнца, с веночком из одуванчиков на голове, Она выглядела как чудесная нимфа, случайно спустившаяся в этот райский уголок цветущего сада.
Не в силах больше сдерживать, рвущиеся из груди, эмоции, Он побежал навстречу к ней. Через минуту, подхватив любимую на руки, Он закружился вместе с ней в безудержном танце радости, счастья и любви. Она крепко держалась руками за его шею, они не отводили взгляда друг от друга, и безбрежный океан любви переливаясь от одного сердца к другому наполнял их души трогательной нежностью и неземным притяжением…
Когда Он остановился, их губы прикоснулись друг к другу….
Порыв теплого ветра, пробежав по ветвям деревьев, осыпал влюбленных бело-розовыми лепестками. Но они ничего не видели и не слышали кроме громкого биения своих сердец. Сладкий поцелуй разливался по всему телу волнами живительной энергии…. А вокруг бушевала красавица Весна….
Город изнывал от жары. Синее небо плавилось под лучами беспощадного солнца. Десятки тысяч машин стремительно мчались в разные стороны, останавливаясь на некоторое время перед светофорами, чтобы пропустить такие же потоки железных коней и пешеходов. И едва только вспыхивал зеленый свет, они вновь срывались вперед, оставляя после себя сизый поток выхлопных газов, медленно поднимающихся вверх.
Асфальт плавился под испепеляющими лучами солнца и жаром, исходящим от урчащих двигателей автомобилей. То тут, то там раздавались резкие звуки автомобильных сигналов нетерпеливых водителей. Прячась от палящих лучей в тени деревьев, передвигались горожане, спешащие по своим делам, стремясь как можно реже выходить на незащищенные тенью участки улиц.
На одной из центральных дорог города, где возле светофора встречалось наибольшее количество машин и пешеходов, по проезжей части неторопливо катилась инвалидная коляска. В ней сидел молодой человек с двумя култышками вместо ног. Одет он был в грязную, засаленную военную форму, под которой виднелась разорванная в нескольких местах и утратившая свой былой вид, тельняшка, белые полоски которой давным-давно уже превратились в серые. На его руках, были натянуты серые вязаные перчатки без пальцев, некогда аккуратные и красивые, а сейчас потерявшие свой привлекательный вид от постоянного соприкосновения с ободами колес инвалидной коляски. На голове, несмотря на жару, сплющенным блином, была натянута неопределенного цвета спортивная вязаная шапочка. Землистого цвета, не знавшее, по крайней мере, неделю бритвы лицо и глубоко запавшие василькового цвета глаза с красными от постоянного недосыпания белками, завершали эту удручающую картину человека-инвалида. Ловко маневрируя между рядами машин, молодой человек подъезжал к ним во время остановки перед светофором и молча смотрел, на находящихся внутри людей. Иногда стекло водительской двери медленно опускалось и тогда в жестяной баночке, которая находилась между остатков ног, падали медные монеты и бумажные деньги. Разрешающий сигнал светофора срывал очередную партию машин с места и тогда инвалид останавливался на месте, устало и равнодушно наблюдая за проносящимися мимо него машинами.
Алеся стремительно двигалась в плотном потоке машин на своем белоснежном красавце джипе, подаренным ей на день рождение отцом. Генерал, не чаявший души в своей дочери, постоянно баловал ее подарками. И чем взрослее она становилась, тем дороже становились подарки. Ее мечта, которую она так долго носила в своей душе, наконец-то осуществилась. Ровно полгода назад, прогуливаясь с отцом по одной из центральных улиц города, они случайно забрели в автомобильный салон. В нем она увидела это белое великолепие. И с тех пор Алеся потеряла покой и сон. И вот, в день рождения, перед ее окнами остановился джип, перевязанный розовой лентой с огромным бантом на крыше. В этот момент Алеся чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.
Впереди, желтый, мигающий свет светофора сменился на красный и Алеся плавно остановила машину перед стоп линией. Поток машин, расположенный перпендикулярно их движению рванулся вперед. По пешеходному переходу заторопились люди в обоих направлениях. Неторопливо объехав бампер, перед ее дверью возникла инвалидная коляска, с молодым человеком. Вид его вызывал легкое чувство отвращения. Он остановился и в упор посмотрел на нее. Глаза василькового цвета были наполнены болью и страданием. Внимательно всмотревшись в черты лица инвалида, Алеся невольно вздрогнула. Это был Владислав. Сердце застучало сильно и отчаянно, кровь прихлынула к лицу мощным потоком. Из возникшего ступора ее вывели громкие сигналы, скопившихся за ней машин. Зеленый сигнал светофора приглашал к дальнейшему движению…
Эту блестящую молнию мотоциклиста, летящего на предельной скорости между потоками машин, инвалид заметил слишком поздно. На глазах Алеси кресло вместе с сидящим в нем человеком подлетело вверх и, перекувыркнувшись в воздухе, упало на горячий асфальт, придавив собой инвалида. Мотоциклист, чудом удержавшись в седле, выжал из своего монстра все что мог и исчез за перекрестком. Из остановившихся машин стали выскакивать люди, устремляясь к лежащему без движения молодому мужчине. Кто-то отчаянно закричал, чтобы вызвали скорую и полицию. Алеся медленно открыла дверь своей машины и на негнущихся ногах пошла к месту происшествия, вокруг которого уже собралась приличная толпа. Освобождая себе дорогу, она продвинулась практически к самому месту падения коляски. Возникшая перед ее глазами картина была ужасна: разбитая инвалидная коляска с погнутыми колесами и лежащий под ней человек, струйки высыхающей на жарком асфальте крови, запахи разогретой резины и человеческого пота…. У Алеси закружилась голова и она поняла, что падает в обморок.
Резкий запах нашатырного спирта вывел ее из обморочного состояния. Алеся посмотрела вокруг. Она находилась в стоящей на обочине карете скорой помощи и врач, женщина средних лет, приводила ее в чувство с помощью ватки, смоченной нашатырем. Было душно и сильно пахло лекарствами. Алеся резко поднялась, пытаясь разглядеть, что происходит на проезжей части и где сейчас Владислав. Но твердая и требовательная рука врача вновь уложила ее на носилки
– Его уже увезли, – низким грудным голосом проговорила она, – ты ему сейчас ничем не поможешь. Он очень сильно пострадал, шансов практически никаких.
– Пустите меня, – Алеся резко отстранила руку женщины, – у него очень редкая группа крови, я должна помочь ему…. Куда его повезли?
– В травматологию конечно, в городскую…. Девушка!? – врач попыталась ее остановить, – откуда Вы его знаете?!…
Алеся уже ничего не слышала. Она буквально влетела в свою машину и резко рванула с места, распугивая неожиданных пешеходов и подрезая движущиеся машины. Спустя пятнадцать минут она уже вбегала в приемный покой городской больницы
– Инвалид…, после аварии…, только привезли…. Где он? – она задыхалась от бега, волнения и душивших ее слез.
– Он в операционной, – ответила дежурная сестра, – а, Вы кто?
– Я…я…я, его жена, – первое, что пришло на ум Алесе. – Девушка, у него редкая группа крови. Я знаю. Я готова сдать кровь.
– Минуточку, – медсестра подняла телефонную трубку и набрала внутренний номер, – тут жена инвалида прибежала, говорит у него редкая группа крови…. Да?! Нужна?! Хорошо, сейчас я отправлю ее к вам…
Девушка положила телефонную трубку и оглядев ее с ног до головы, сказала:
– Возьмите халат, поднимитесь на лифте на третий этаж, там Вас ждут.
– Спасибо – Алеся схватила протянутый ей халат и побежала к лифту.
На третьем этаже ее ждала другая медсестра, которая проводила Алесю в кабинет и приготовила все необходимое для переливания крови.
– Как он там? – попыталась поинтересоваться она у медсестры.
– Не знаю, – ответила та, занятая своими приготовлениями, – Вас сейчас отвезут в операционную, нужно прямое переливание крови.
Когда все приготовления были закончены, Алесю положили на каталку и переместили в операционную, где врачи боролись за жизнь Владислава. Через полчаса ее привезли обратно в тот же кабинет, усадили в кресло и заставили выпить стакан очень сладкого чая с бутербродом. Очень кружилась голова, крови пришлось отдать значительно больше чем положено. Но Алеся была готова на все, чтобы спасти этому человеку жизнь. Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза….
Они вместе учились в одной школе, в одном классе и даже сидели вместе. Их детская дружба постепенно переросла в нечто большее. В то светлое чувство, которое называется первая любовь. Алеся почувствовала, как Владислав стал более трепетно и нежно относиться к ней и когда их взгляды встречались, он беспричинно краснел и опускал глаза. Она и сама порой удивлялась от того, как начинало бешено стучать ее сердечко в груди, когда юноша прикасался к ней. Их первый поцелуй был головокружителен и нежен, как дыхание эфира.
После школы Владислава забирали в армию. Он, вопреки его сверстникам, придумывающих различные способы, как избежать призыва, твердо решил отслужить, как положено, чем вызвал уважение ее отца-генерала. Они писали друг другу практически каждый день. Владислав весело расписывал, как он чистит картошку и неумело наматывает портянки, Алеся рассказывала о своих успехах в институте. Они строили планы на дальнейшую жизнь, после того, как Владислав вернется из армии. Ему оставалось полгода, когда переписка внезапно оборвалась. Встревоженная Алеся обратилась за помощью к отцу.
Она хорошо помнит тот вечер и разговор с отцом. Генерал вернулся поздно вечером, и устало прошел в свой кабинет. Алеся постучалась в закрытую дверь и, получив разрешение войти, зашла внутрь. Отец сидел за письменным столом. На столе стояла открытая бутылка коньяка и стопка.
– Послушай дочка, мне тяжело это говорить…
– Папа, не терзай меня, говори…
– Понимаешь, все это время Владислав находился в зоне боевых действий. Он не хотел тебе писать об этом, чтобы не волновать тебя…
– Что случилось? Почему он не пишет? – сердце Алеси тревожно забилось от нехорошего предчувствия, – говори!!! Не молчи!!!!
– Их взвод попал в засаду…. После боя его тела не нашли…, он пропал…, без вести….
Алеся медленно сползла по стенке. Все остальное, происходившее после, было, как в тумане: клиника, реабилитация, санаторий…. Только спустя полгода она смогла вернуться в институт и продолжить обучение. С тех пор боль утраты прочно поселилась в глубине ее сердца.
Но время шло. Незаметно пролетело пять лет. Алеся окончила институт и начала работать. И вот такая неожиданная встреча. Она открыла глаза и увидела перед собой мужчину в халате. Он был без шапочки и держал в руке маску.
– Что с ним, доктор? – встрепенулась она, – Как прошла операция?
– Извините, но я должен сообщить Вам тяжелое известие. Он умер. Ослабленный организм, тяжелые переломы…, простите – врач развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь…. И второй раз мир раскололся на части….
Алеся не помнила, как доехала до дома. Слезы застилали ее глаза и мешали вести машину, она постоянно включала дворники, думая, что льет проливной дождь. Люди удивленно рассматривали белоснежный джип, еле двигающийся по дороге с включенными дворниками. Припарковавшись возле своего подъезда, она медленно вышла, хлопнула дверью и побрела к подъезду.
– Алеся!!! – она обернулась, и ей показалось, что земля уходит из-под ее ног….
Перед ней стоял, с огромным букетом алых роз, загоревший и сильно возмужавший Владислав….
Белоснежная яхта с наполненными попутным ветром парусами стремительно скользила по поверхности моря. Острый, как бритва форштевень разваливал водную гладь на два красивых лоскута воды, сверкающих в лучах яркого солнца. В брызгах пены, то с одной, то с другой стороны появлялась и пропадала радуга. Вдоль всего борта было нанесено название яхты – «Виолетта», выписанное с большим изяществом и мастерством. За штурвалом этой красавицы стоял молодой человек, широко по-морскому расставив ноги. Он был одет в короткие шорты. Рядом с ним лежала белая футболка, на которой было написано название яхты. На голове молодого человека красовалась капитанская фуражка. Артур, именно так звали этого загорелого парня, наслаждался окружающей его атмосферой: море, брызги соленой воды, солнце и наполненные ветром белые паруса. На безымянном пальце его правой руки поблескивало золотое кольцо. Точно такое же кольцо, но только значительно тоньше и меньше находилось на руке девушки стоящей на носу яхты в купальнике нежно-фиолетового цвета и крепко держащейся за леера, протянутые вдоль бортов яхты. Не трудно было догадаться, что яхта и девушка носили одно и то же имя. Волосы Виолетты развевались на ветру, она весело смеялась и изредка махала рукой Артуру. Молодой человек улыбался ей в ответ и его глаза при этом сияли от счастья.
Яхта все дальше и дальше удалялась от берега. Вскоре береговая черта превратилась в узкую полоску на горизонте. Артур закрепил штурвал, и они спустились в каюту, чтобы насладиться окружающим их одиночеством и пламенем любви, горящим в юных сердцах. Мгновение спустя, Артур и Виолетта растворились друг в друге, и только чайки могли подслушать те слова, которые они говорили в эту минуту. Занятые собой, они даже не заметили, как с другой стороны горизонта небо затягивает огромная черная туча. Раскаты грома и потемневшая вода напомнили молодоженам о том, что пора возвращаться. Артур поднялся наверх, убрал практически все паруса и развернул яхту к берегу. Вместе с ним на палубу поднялась Виолетта.
Белоснежную красавицу яхту закачало на сильной волне. Пенные барашки, срываясь с верхушек волн, стали окатывать молодых людей с ног до головы. Артур попросил, чтобы Виолетта вновь спустилась вниз, и принесла ему спасательный жилет и плащ с капюшоном. Судорожно цепляясь за леера, ванты и перила, девушка вернулась в каюту, где буквально несколько минут назад они познавали великие тайны любви. В одной из ниш она нашла спасательные жилеты, сняла с вешалки плащ и стала подниматься наверх. Яхту начало раскачивать еще сильнее. Когда Виолетта поднялась на палубу, она не узнала моря. Низкие черные тучи почти стелились у поверхности воды. Их судно окружала темнота, хотя по времени было едва больше полудня. Громкие раскаты грома сопровождались яркими вспышками молний. Ветер свистел в леерах и вантах. Яхту бросало с волны на волну как утлую лодчонку. Девушка с трудом добралась до Артура. Юноша крепко сжимал побелевшими пальцами колесо штурвала. Одев, жилет и плащ, Артур отправил жену обратно вниз. Виолетта только добралась до лестницы, как очередная волна сбросила ее со ступенек прямо к двери каюты. Но когда она поднялась на ноги, то обнаружила, что ее жилет сорвало волной и унесло в бушующее море. Девушка зашла в каюту, плотно прикрыла за собой дверь и легла на кожаный диван. Голова кружилась и болела. От непрекращающейся качки тошнота подкатывала к самому горлу. В иллюминатор смотреть не хотелось. Там, за толстым стеклом, творился настоящий ад. Спустя некоторое время, сквозь раскаты грома, Виолетта услышала сильный треск, звуки падения на палубу чего-то тяжелого и крик Артура. Преодолевая слабость и подкатывающую тошноту, девушка поднялась и направилась к выходу наверх. Представшая перед ее глазами картина была ужасна. Центральная мачта яхты, не выдержав напора ветра, сломалась пополам. При падении она ударилась о палубу и переломилась еще раз. Отломившимся куском мачты сорвало штурвал, за которым стоял Артур. Соскользнувшая рука юноши попала между спиц рулевого колеса и была вывернута силой удара. Виолетта, цепляясь за находящиеся на палубе предметы, подползла к мужу. Глаза его были закрыты, а губы кривились от мучительной боли. Рука, в месте удара, посинела и разбухла. Скорее всего, это был перелом. Виолетта протянула руку к голове мужа, чтобы убрать со лба слипшиеся волосы, но в этот момент яхта сильно накренилась и через несколько секунд они оба очутились в бурлящем море.
Вода привела Артура в чувство. Он огляделся вокруг и увидел жену, плывущую рядом с ним. Самое ужасное было в том, что на ней не было спасательного жилета. Совсем близко от них, килем вверх плавала перевернутая яхта, раскачиваемая из стороны в сторону громадными волнами.
– Где твой жилет? – прокричал Артур, сопровождая свой вопрос жестами.
– Его унесло в море. Не переживай, ты же знаешь, что я хорошо плаваю – ответила Виолетта, успокаивая мужа. – Куда нам плыть?
– Я не уверен, но скорее всего туда, – Артур здоровой рукой показал в сторону противоположную от яхты, – но для начала нам надо отплыть от «Виолетты», иначе перевернувшись еще раз, она нас утопит…
Они начали отплывать в сторону, насколько это было возможно. Когда расстояние до медленно тонущей яхты стало безопасным, они замерли на месте. Очередная волна поднял их высоко вверх и в свете блеснувшей молнии они увидели берег.
– Туда, – обрадовано закричала девушка и чуть не захлебнулась.
Словно на американских горках они скользнули в глубокую впадину между волнами. Закипевший гребень очередной волны нагнал их и накрыл с головой.
Артур в этом полете чуть не потерял жену. Виолетта, не ожидавшая такого поворота событий, растерялась и, хлебнув большую порцию воды, сначала заметалась в испуге, а потом просто начала тонуть. Забыв обо всем, он схватил ее двумя руками и прижал к себе. Боль, пронзившая все его тело, отключила сознание…
Когда он очнулся, то увидел перед собой изможденное лицо жены и со всей отчетливостью понял, что двоим им, из этой круговерти не выбраться. Ему, со сломанной рукой, до берега не добраться точно, а у нее есть шанс.
Артур здоровой рукой прижал к себе жену и как можно более спокойным голосом попросил:
– Любимая, помоги мне снять жилет.
– Зачем?! – отлично понимая, что хочет сделать Артур, спросила Виолетта.
– Ты наденешь жилет и поплывешь к берегу за помощью.
– Нет!!! – закричала Виолетта, – я не надену жилет!!! Без него, с одной рукой ты утонешь!!!
– Послушай!!! – Артур перешел на крик, – ты наденешь жилет и поплывешь!!! У тебя две руки… Я буду держаться за тебя… Так у нас больше шансов добраться до берега.
– Хорошо, Артур, – Виолетта как-то сразу сникла, – может ты и прав. Давай попробуем.
После нескольких неудачных попыток они все же смогли стянуть с Артура спасательный жилет и надеть его на Виолетту.
– Ну вот, теперь все нормально, – словно сбросив огромный груз со своих плеч, проговорил Артур, – теперь нам надо сориентироваться и плыть к берегу.
– Да, любимый, – Виолетта внимательно посмотрела в глаза мужу. – Ты ведь не бросишь меня здесь? Одну?
– Нет, любимая, – Артур прижался щекой к жене, чтобы скрыть слезы боли и прощания, – поплыли.
Артур взялся здоровой рукой за пояс спасательного жилета, а Виолетта начала грести в сторону берега.
Громадная, косматая лапа волны обрушила на них свою многотонную мощь, когда казалось, что спасение совсем близко. Уже отчетливо слышался грохот прибоя, и берег не скрывался за гребнями волн. Виолетта вынырнула из толщи воды и вдруг почувствовала необыкновенную, страшную легкость. Она резко обернулась и закричала от охватившего ее ужаса. Артура рядом не было. Вокруг нее, насколько хватало взгляда, вздымались и опускались громадные волны. Набрав полные легкие воздуха, она сделала попытку нырнуть в глубину, но спасательный жилет помешал ей это сделать. Тогда она опустила голову в воду в надежде разглядеть хоть что-нибудь в ее толще. Но поднятая штормом муть мешала сделать это. Где-то совсем рядом мелькнула черная тень….
…он медленно опускался на дно с широко раскиданными в стороны руками и открытыми глазами. Первая, раздирающая боль, от ворвавшейся в легкие воды, прошла и, теперь, его мысли были далеко-далеко…
Небольшой рыбацкий поселок заметно отличался от других приморских городков, раскиданных по всему побережью теплого южного моря. Окруженный со всех сторон неприступными скалами и связанный с внешним миром одной единственной дорогой, он никогда не испытывал нашествия отдыхающих. Жизнь в поселке шла своим чередом. В один из обычных дней, в семье директора рыбоперерабатывающего комбината, расположенного в поселке, появился на свет мальчик. Его назвали в честь одного из прадедов Артуром…
Время летело незаметно. Мальчик рос и развивался. Все свободное время он проводил на берегу моря. Водная стихия притягивала его, как магнит. Он любовался спокойным и ласковым морем, восхищался его переливами в часы восхода и заката, подолгу смотрел на золото лунной дорожки и завороженно наблюдал за мощью огромных водяных валов в шторм…
Шторм давно закончился, и Артур медленно брел по берегу, внимательно рассматривая прибрежные камни и песок. А вдруг шторм выкинул что-нибудь интересное? Тогда он обязательно похвастается своей находкой перед ребятами во дворе и, конечно же, в школе. Сосед Витька принес, совсем недавно, громадную раковину, поднятую штормом со дна моря и выброшенную на берег. Другие ребята тоже тащили всякие безделушки, а ему не везло. Одноклассники и друзья во дворе смеялись над ним и называли его неудачником. И вот, сегодня, он специально не пошел со всеми, а выбрал себе для прогулки самый скалистый и уединенный участок берега. Здесь-то он точно разыщет что-нибудь необыкновенное.
Его внимание от изучения береговой полосы, отвлек шум и движение в небольшой естественной лагуне. На мелководье, в безуспешной попытке выбраться в открытое море, бился молодой дельфин. Его бока были разодраны острыми камнями. Дельфин издавал жалобные щелкающие звуки. Артур подбежал поближе и, оценив ситуацию, понял, что надо действовать очень быстро. Через час начнется прилив, а за оставшееся до его начала время, ему надо раскидать камни и освободить пленнику путь в море. Артур сбросил сандалии и вошел в теплую воду. Он осторожно подошел к замершему дельфину и аккуратно погладил его по влажному боку. Затем двумя ладонями начал плескать на него воду, чтобы хоть немого облегчить страдания пленника. В ответ дельфин издал тоненький свист благодарности. Но Артуру необходимо было торопиться. Он стал растаскивать тяжелые камни, освобождая проход. Работа была тяжелой. Мокрые глыбы срывались и больно царапали руки и ноги. Скоро все его тело покрылось кровоподтеками и ссадинами. Но он не замечал этого. Прерываясь на короткий отдых Артур не забывал поливать быстро сохнущие бока дельфина водой… Приливная волна подошла в тот момент, когда Артур отбросил последний камень в сторону. Путь в открытое море был свободен. Теперь надо было торопиться на берег. Еще раз, погладив дельфина, он побежал к берегу и, взобравшись на безопасную высоту, стал наблюдать. Вода прибывала очень быстро, и не прошло десяти минут, как искусственная лагуна наполнилась до такого уровня, что дельфин смог спокойно выплыть в открытое море. Несмотря на полученные раны, дельфин несколько раз высоко выпрыгнул из воды перед восхищенным взором мальчика. Наверное, так он пытался поблагодарить Артура за его спасение.
С этого началась их дружба. Артур никогда и никому не рассказывал о своем друге. Летом они купались вместе, и дельфин катал мальчика на своей спине. А зимой, когда холодное море грозно шумело прибоем, Артур с высокой скалы наблюдал за своим другом, который всегда появлялся в тот момент, когда туда приходил Артур.
А время постоянно ускоряло свой ход. И настала пора, когда Артуру пришлось проститься со своим повзрослевшим другом. Словно чувствуя разлуку, дельфин долго не отпускал Артура. Он кувыркался в воде, высоко подпрыгивал вверх, щелкал и посвистывал, приносил юноше в зубах маленьких рыбок, которых к обоюдному удовольствию, Артур отпускал обратно в море…. Когда звезды заполнили небосвод, Артур сильно, обеими руками, обнял замершего дельфина и поцеловал его во влажный бок. Затем, подняв тучу брызг, он стремительно выбежал из воды и побрел к дому. Из его глаз текли горячие слезы, и он не сдерживал своих рыданий. А за спиной, в море раздавались призывные щели и посвистывания друга… В этот вечер, Артур навсегда прощался со своим детством и для него начиналась новая, неизвестная взрослая жизнь.
Пять лет обучения в институте промчались незаметно. Но все эти годы Артур постоянно вспоминал о своем друге. Приезжая домой, на каникулы. он бежал к морю в надежде увидеть на поверхности моря знакомый силуэт и услышать веселое пощелкивание и свист. Но дельфин не появлялся. И тогда весь день юноша ходил грустный и задумчивый, не отвечая на вопросы и приветствия друзей.
Выпускной год внес в его жизнь большие перемены. Он встретил девушку своей мечты, свою Ассоль. И имя у нее было прекрасное и сказочное – Виолетта. Свадьбу сыграли в родном поселке Артура. Его отец, ставший к тому времени крупным бизнесменом, преподнес сыну в качестве свадебного подарка белоснежную яхту. А когда с борта сняли полотно, закрывающее название, Виолетта от радости захлопала в ладоши и обняв за шею отца Артура, громко чмокнув его в щеку…
Через неделю, после окончания свадебных торжеств, Артур и Виолетта, на белоснежной яхте, вышли в открытое море…
…боль возвращалась в его тело с новой силой. Но это означало, что он жив. Артур с трудом открыл глаза. Он лежал на песке, его голова покоилась на коленях Виолетты, а совсем рядом раздавались знакомые пощелкивания и свист резвящегося в море дельфина…
Этот вертолет они ждали целую неделю. Когда по рации начали передавать предупреждения о новой вспышке инфекции брюшного тифа в окрестностях, лейтенант Андрей Круглов попросил доставить им на блокпост профилактическую сыворотку.
Вот уже два месяца, бессменно, они дежурили здесь, на одной из небольших горных вершин. Задача, которую выполняло их охранение, была совершенно проста – охрана проходившей в двухстах метрах ниже, дороги, по которой перевозились стратегические грузы. Пост был неплохо оборудован: окопы полного профиля, пулеметные гнезда, широкий и достаточно длинный блиндаж, перекрытый толстыми бревнами, два утопленных в грунте универсальных огневых сооружения (УОС). Все охранение состояло из девяти человек: шесть солдат-стрелков, несущих круглосуточную охрану в двух УОСах, его помощник, сержант, пулеметчик, он же радист, и приданный им в усиление ефрейтор, снайпер, выполняющий одновременно роль санитарного инструктора ну и, конечно же, он сам, командир боевого охранения, лейтенант Андрей Круглов. Каждый день, проведенный здесь, был похож на предыдущий. С утра и до самой глубокой ночи по дороге, в обе стороны, тянулись караваны, ревущих моторами, грузовиков и тягачей. За все два месяца не произошло ровным счетом ничего, если не считать одного случая, уставший водитель, заснув за рулем, ночью, врезался в их гору. Машина не взорвалась, но была сильно искорежена, ремонту и восстановлению не подлежала. Остановившаяся колонна могла вызвать опасное скопление техники, что, несомненно, привлекло бы душманов. И чтобы избежать нежелательных последствий, из машины быстро выгрузили все необходимое, а подъехавший БМП, выстрелив дизельным выхлопом, столкнул грузовик с обрыва. Колонна, заурчав моторами, вновь двинулась дальше в свой нелегкий путь. Движение восстановилось, словно ничего не произошло. О происшествии напоминал только обгоревший остов автомобиля, лежащий на дне обрыва.
«Вертушка» приземлилась на небольшой площадке, невдалеке от блокпоста. Когда дверца открылась, на землю спрыгнул высокий офицер. Андрей сразу узнал его. Это был командир роты, капитан Иргин. На его выгоревшей полевой куртке тускло поблескивал орден Красной Звезды. Круглов просто преклонялся перед этим человеком. Для него он был не просто начальником, а скорее божеством. Иргин обернулся к открытой дверце и протянул руки. Две женские ладошки практически утонули в широких ладонях капитана. Через пару секунд на землю по ступенькам спустилась девушка в военной форме, с медицинской сумкой на плече. Ротный санинструктор Аня Васильева лично привезла профилактическую вакцину на этот блокпост. Посмотрев на встречающего их лейтенанта, Аня сделала серьезное лицо, хотя яркий румянец на ее щеках, проступивший даже сквозь коричневый загар, полностью выдавал ее состояние. Капитан неопределенно хмыкнул, для порядка, хотя в его глазах играли веселые бесенята. Вся рота знала о трепетных отношениях санинструктора и командира взвода и с интересом наблюдала за развитием событий.
Иргин направился к Круглову для принятия рапорта о состоянии дел на блокпосту. Следом за ним, прячась за широкой спиной командира роты, подошла Анна.
– Товарищ капитан, во время несения службы происшествий не случилось. Движения бандформирований на охраняемом участке не выявлено. Личный состав несет службу согласно графика. Продуктами питания и боезапасом укомплектованы на сто процентов. Больных и раненых нет. Командир боевого охранения, лейтенант Круглов.
– Вольно, лейтенант, – капитан пожал руку Андрею, с улыбкой обернулся назад, выдвигая на передний план густо покрасневшего санинструктора, – принимай медицинскую помощь Круглов. Сержант Васильева лично вызвалась привезти вам сыворотку и сделать профилактические прививки.
– Здравия желаю, товарищ лейтенант, – как можно серьезнее постаралась поздороваться Анна, хотя глаза девушки светились счастьем и радостью, – прошу провести меня туда, где я смогу сделать прививки и осмотреть личный состав.
– Здравия желаю, товарищ сержант. Прошу Вас, – Андрей развернулся в сторону блокпоста, освобождая дорогу капитану и санинструктору.
Именно в этот момент первый раз вздрогнула земля, и гулкое эхо взрыва отразилось от ближайших гор и скал. На месте, где только что стояла «вертушка», образовался огненно-черный гриб. Взрывная волна сбила всех троих с ног на острые камни. Аня больно ударилась головой об один из таких камней и потеряла сознание. Она уже не слышала, как совсем рядом с ними взорвалась вторая граната. Ее осколок ударил в грудь, пытавшегося подняться в это время командира роты. Встретив на своем пути препятствие, в виде ордена, этот маленький кусочек железа изменил траекторию полета и, пробив мягкие ткани тела, глубоко ушел в сердце боевого капитана. Иргин не почувствовал боли, только перед глазами, внезапно, вспыхнуло ослепительное солнце и потом наступила кромешная тьма. Круглов подполз к капитану. Командир роты лежал на спине, широко раскинув руки и ноги. Взгляд его открытых глаз выражал удивление. На куртке, прямо под орденом Красной звезды, с отколотым кончиком, расплывалось кровавое пятно. Андрей обратно подполз к лежащей без движения Анне. Быстро приложив два пальца к ее шее, он с облегчением почувствовал упругое биение пульса. Осмотрев окрестности и не обнаружив ничего подозрительного, он сгруппировался, затем резким движением вскочил на ноги, подхватил бесчувственную девушку на руки и побежал в сторону блокпоста. Не успел он сделать и десятка шагов, как вокруг него засвистели пули. В ответ с блокпоста дружным залпом ударили автоматы. Грозно заурчал тяжелый ПКТ, прикрывая бегущего лейтенанта. Бежать, да еще постоянно изменяя направление движения, чтобы не попасть под прицельный огонь, с девушкой на руках, было очень тяжело. Последние несколько метров Андрей пробежал, как в тумане. Соленый пот, катившейся градом из-под полевой фуражки, застилал глаза, в ушах раздавался бешеный стук собственного сердца, ноги подкашивались и заплетались, а руки налились такой тяжестью, будто он нес не хрупкую девушку, а ящик со снарядами. Он не помнил, как передавал девушку из рук в руки, но как только спрыгнул в траншею, что-то очень больно ударило его в левую руку чуть выше локтя. Андрей присел на дно траншеи и осмотрел руку. Пуля прошла навылет. Напротив него сидела пришедшая в себя Аня.
– Давай перевяжу, – она достала из нарукавного кармана перевязочный пакет, разорвала его и, приложив ватные подушки с обеих сторон раны, начала туго бинтовать руку.
– Васин, – позвал Круглов своего заместителя, – передать в штаб о нападении.
– Уже сделано, товарищ лейтенант, – сержант Васин наблюдал за действиями санинструктора и периодически быстро выглядывал из-за бруствера, чтобы оценить обстановку.
– Хорошо, сержант. А помощь запросили?
– Нет, товарищ лейтенант. Очередью рацию вдребезги разнесло.
– Так, понятно. Значит, придется повоевать до прихода наших, – обернувшись к Анне, он посмотрел ей в глаза и приказным тоном, не терпящим возражений, сказал, – Ваше место в блиндаже, разверните там медицинский пост.
– Есть, товарищ лейтенант. – Аня без всяких возражений, пригнувшись, пробежала по траншее и скрылась в блиндаже.
– Ефрейтор, Ловчук, – позвал Круглов снайпера.
– Я здесь, товарищ лейтенант, – откликнулся тот, не отрываясь от прицела, через который изучал местность, прилегающую к блокпосту.
– Ты нашел мне этого гранатометчика?
– Нет, пока не нашел.
– Плохо, ищи, а то он нам тут все на мелкие кусочки разнесет.
– Есть, искать.
– А теперь слушать всем и передать по цепочке. «Духам» нужен наш блокпост. Если они захватят его, то дорога внизу будет под их контролем. Помощь уже в пути. Наша задача продержаться до прихода подкрепления. Сейчас они пойдут на штурм, времени «выкуривать» нас отсюда у них нет, – и уже совсем не по-военному добавил, – Держаться ребята. Уцепиться за этот клочок земли и держаться. И экономить патроны. Каждый выстрел в цель…
Договорить ему не дали. Три гранаты. Одновременно, выпущенные, скорее всего из подствольников, накрыли их траншею. Раздались крики и стоны раненых.
– Ловчук! – закричал Андрей. Сплевываю попавший в рот песок и пыль, – утихомирь ты там хоть парочку этих наглецов!
– Убит Ловчук, – раздался голос из-за стены оседающей пыли.
Едва пыль, поднятая взрывом, слегка рассеялась, на плато показался отряд душманов. Они шли в полный рост, не таясь, словно были уверены, что в живых никого не осталось. Их было не менее ста человек. Круглов и все остальные, оставшиеся в живых, замерли, внимательно наблюдая за «духами».
– Стрелять по моей команде. – передал Круглов приказ своим подчиненным. Когда душманы приблизились настолько, что можно было различить их лица, Андрей скомандовал, – Огонь!
Нападавшие бандиты явно не ожидали что на блокпосту кто-то еще жив. От прицельного огня первые две цепочки неторопливо идущих душманов легли, как подкошенные. Остальные упали на землю и стали расползаться, прячась за камни и складки местности. Один из них, с черной бородой и в белой чалме, начал выкрикивать на своем гортанном языке какие-то команды, указываю рукой в направлении траншеи.
– Васин! – крикнул Круглов.
– Понял, командир, – отозвался пулеметчик, – сейчас сделаем.
Злобно рыкнул ПКТ, выплевывая горячую дозу свинца. Бородач, лежавший до этого на боку, неестественно дернулся и замер. Было видно, как его чалма, из белой, постепенно превращается в красную. Минутная тишина, повисшая над полем боя, была прервана визгливыми криками «духов», поднявшихся в новую атаку. И снова плотный и прицельный огонь защитников блокпоста заставил откатиться волну наступающих, оставляя на земле застывшие тела.
– Васин! – вновь позвал сержанта Круглов, – уточни наши потери и посмотри, как там наш санинструктор. «Духи» думают, что им делать, а нам это на руку. Время играет против них.
– Да, командир, – Васин, пригнувшись, побежал вдоль траншеи.
Спустя десять минут сержант вернулся.
– Нас осталось пять человек. Двое в огневых сооружениях, Вы, я и санинструктор. Она рвется в бой, но я сказал, что Вы запретили ей показываться в траншее.
– Молодец, Васин, правильно сказал. Что у нас с боеприпасами?
– На тройку атак хватит, но не больше.
– Печально. Но я думаю, к этому времени подоспеет подкрепление.
Раздавшийся пронзительный свист прервал их разговор. Серия взрывов сотрясла землю.
– Ложись! – успел только крикнуть сержант, падая на Андрея и прикрывая его своим телом….
Минометный обстрел продолжался не менее десяти минут. Визжащие мины, отправленные к ним рукой опытного наводчика, методично вспахивали территорию блокпоста. Круглов лежал, прижатый телом сержанта к земле и мысленно молил о том, чтобы эти, несущие смерть «стальные груши», не тронули блиндаж, в котором находилась Аня.
Обстрел кончился так же внезапно, как и начался. Когда Круглов попытался встать, то понял, что Васин убит. Из-под стального шлема сержанта черными струйками стекала кровь, а в самом шлеме зияла рваная развороченная дыра, оставленная крупным осколком. Андрей, с трудом выбрался из-под тела сержанта Васина, и стряхнул с себя землю и мелкие камни. В ушах, до сих пор, стоял противный звон от взрывов. Он приподнялся на корточки и огляделся. Перед его глазами развернулась чудовищная картина разрушений. Огневые сооружения превратились в груду искореженного железа, блиндаж был цел, если не считать пары упавших бревен, траншея, выкопанная и обустроенная по всем правилам военной фортификации, напоминала длинную, засыпанную землей и камнями, канаву. За бруствером, с обеих сторон дымились воронки, оставленные разорвавшимися минами.
Из глубины блиндажа послышался кашель, и через несколько секунд показалась голова санинструктора. Аня была вся серо-коричневая от осевшей на нее пыли. Покинув убежище, она по-пластунски поползла к сидевшему на корточках Андрею. В руке она сжимала автомат, через ее плечо была перекинута санитарная сумка. На правом боку полевая куртка была разорвана и по ее краям запеклись пятна бурой крови.
– Не поднимай голову, а то подстрелят! – прокричал Андрей.
