– Ты знаешь австрийский? – Я был удивлён, это всё же должно быть редкий язык для русских.
– Он говорил на английском. – Она уже вовсю улыбалась, явно смеясь надо мной, я стерпел, хотя это меня немного и задело.
– А сигареты здесь не те. – Решил поддержать разговор в ожидании кофе. – Но зато можно курить где угодно.
Собеседница снова лишь подёрнула плечами, сделав глоток. Минут через пять мы уже обсуждали наш странный быт и обитателей студии. Не то, чтобы сплетничали, она не похожа на озлобленную дамочку, костерившую всех и каждого, просто обсуждали повадки, комичные поступки и просто это было единственное, что нас хоть как-то единило.
– Как ты попала в эту историю? – Мне действительно было интересно, но моя собеседница, полосонув хмурым взглядом, увильнула, процедив банальное:
– Как, и всё…
– Но ты не такая!
– Такая, не такая… – Выдохнула Маша, подкурив следующую сигарету. – Такая, такая!
– Нет, – я даже попытался улыбнуться. Она уже хотела было что-то выдохнуть, но пауза нависла необычайной долготой, пришлось судорожно имитировать светскую беседу, поинтересовавшись, как ей Вена? Как кофе? Пробовала ли яблочный штрудель?
Она выдавила улыбку, пожав плечами в очередной раз, сказала, что Вена ей так себе, кофе как кофе.
– А штрудель? – Это мне Оксанка сказала: «будешь гулять в воскресенье, попробуй штрудель. Обязательно! Это австрийский десерт. Яблочный пирог с тонким тестом и обязательно с шариком мороженого. Если не будет мороженого это не штрудель, то просто яблочный пирог».
На мой вопрос Маша заулыбалась.
– Ты не пробовала? – Я сымитировал удивление. Хотя и сам не пробовал, потому что обходил все эти заведения стороной, а питался лишь в фастфудах, где всё было легко и просто.
Я уже готов был заказывать штрудель, но она категорично попросила этого не делать, отмахиваясь от моего порыва, словно я предложил пойти пешком в Антарктиду.
Пришлось ограничиться заказом ещё по чашке кофе, ей капучино, себе американо, но я схитрил. В последний момент, когда я, коверкая слова, заказывал капучино, американо, сказал штрудель. Официант нахмурил брови и переспросил. Вроде бы он меня понял.
Мария запротестовала. Я кивнул ему. Ну вот опять, он что-то промурлыкал, и я ничего не понял.
– Он спрашивает какое мороженое?
– Обычное.
– Может, не нужно?
– Я очень хочу попробовать. Наши говорили, нужно обязательно, это австрийский национальный десерт. Я правда очень хочу попробовать, а одному мне страшно опозориться. Я не ел пирог с мороженым.
Она заулыбалась и просто сказала: классик.
По отношению к ней у меня всё это время, что мы знакомы, возникает ощущение робости, возможно, из-за её молчаливости и отстранённости. Трудно, когда ты сомневаешься в себе, но при этом ещё и не понимаешь как реакция у твоего собеседника.
После оплаты счёта предложил пройтись. Был уверен, что она придумает причину отказаться и уже решил, что прогуляюсь по набережной, заодно найду, где купить сигарет сразу на всю неделю, ведь непонятно, когда мы выйдем в следующий раз. Вполне возможно, что следующее воскресением мы будем отрабатывать внеурочный выходной. Но она согласилась, и мы отправились бродить по городу вместе. К студии мы добрались, когда уже совсем стемнело, но, как оказалось, ни мне, ни ей заходить не хотелось, судя, потому что она очень даже благосклонно приняла предложение купить и кофе навынос в «Аделаида» и засесть в сквере напротив двери, пока стрелки не подкрадутся к одиннадцати часам.
– Тебе не кажется, что вся эта «компания» странноватая? – Отважился всё же на откровенный разговор.
Она подёрнула плечами, помолчала, но всё же кивнула, подкрепив фразой: «есть немного».
– У нас, ну, в России как-то по-другому, здесь же… Зачем вся эта общага, правила…
– А где бы ты жил? – Вот, в этот момент я и растерял все свои доводы. Действительно, ответить было нечем, пришлось выкурить вторую сигарету подряд.
– Но им то это зачем? – Рассуждал вслух.
– Мы явно обходимся дешевле, чем европейцы. – Её логика была неоспорима. – Боимся потерять это место, потому что нужны деньги, а платят вполне хорошие деньги особенно по сегодняшнему курсу. Опять же, мы соглашаемся на все сценарии и готовы на всё, лишь бы остаться.
– Ну а француз? То же экономия? – Я не сдавался в своих попытках улучить всю эту историю в чём-то потаённом, не столь банальным, чем деньги.
– Думаю, да! Он явно не из списка востребованных. Ну, и Маритн говорил, что они в Праге работали также на иксовой8 студии. – Стрелки неумолимо приближались к одиннадцати, а она впервые улыбнулась.
– Я не берусь оценивать, но, мне кажется, он не из этой истории. Мне вообще кажется, что он гей. – Проговорил, равнодушно пожав плечами, даже это для меня стало уже нормой, а она опять рассмеялась и потянула меня за руку вставать с бордюра, на которым мы сидели.
«Какая к черту любовь?»
Если пятничный день мы провели вполне обыденно, поменяюсь лишь в сценарий и отсутствие ворчащего с глубокого похмелья режиссёра. А вот утром в субботу последовали снова странные события. С самого утра нас потребовали всех собраться вместе. Сергей что-то бурчал. Вместо, привычного холла или студии нас всех собрали в том зале, который был у входа. У меня от прошлого собрания, пока ещё стресс не прошёл, а тут снова.
Все собрались кто в чём. Пижамы, халаты, растянутые футболки не первой свежести, Студент в спортивном намокшем от пота костюме, Серёга в классических российских семенниках, Стен в спортивном костюме, с мокрыми волосами, будто бегал всё утро.
– Василина? – Спросил Олег с акцентом. – Это правда?
– Что правда? Вы о чём? – Оля ёрзала, словно её это касалось прежде всего.
Василина пожимает плечами.
– Какой срок? – На этой фразе все дружно ахнули почти хоровым возгласом.
– Срок чего? – Заскулил Валентин, моргая своими грустными глазками, словно вот-вот расплачется…
– Беременности, – выдохнула Настя, поджав скрещённые руки на животе.
– Может, сифилиса, – гаркнула опять рыжая, окинув всех ухмылкой.
– Ты в уме? – Настя усмехнулась. – Сама, что ли, принесла.
– Молчим всё. – Стен в капюшоне выглядел как сельский гопник. – Олег, срок чего? Скажите, пожалуйста.
– Пусть сама скажет.
– Беременность, – выдохнула Василина, и слезу покатились по щекам.
– Кто-то из нас? – Мне стало не по себе. Я был с ней паре несколько раз, и вроде ничего не получилось, а мало ли, говорят же, даже если, завершать не вовнутрь, то это не гарантия беременности.
Все заёрзали. Мы много раз снимали без презерватива. Один только Студент, всегда сто процентов натягивал резинку.
– Какой срок? – Спросил Стен, поглаживая её по плечу.
– Не знаю, – всхлипнула она, и слёзы крупными каплями рванули из глаз по щекам. Думаю четвёртый.
– Из вас никто, – усмехнулся Стен, а Василина разразилась громким плачем.
– Не вовремя, так не вовремя. – Василина шмыгала носом, растирая всё по лицу. – Даже денег нет рожать здесь.
– Когда ты узнала? – Спросил он очень даже мягко и участливо. – Ты же пила таблетки. Мы вас сразу предупреждали, пьём таблетки.
– Да, я и не была уверена… – Промямлила она, надеялась, что нет.
– Нет, чего? Беременности?
– Да, – шмыгнула она, растирая слёзы.
– Ты не проверял их? – Возмущался Олег.
– Я что гинеколог. У каждого спрашивал результаты, все были со справками. Мы на беременность не смотрели.
– Чем ты думала? – Запыхтел продюсер.
– Денег нужно заработать. Как потом жить? Кто нас кормить будет?
Нас всех попросили уйти, но засев в холле из-за моросящего дождя, да и в целом из-за любопытства, были слышны обрывки их фраз.
– Ты здесь хочешь родить? – Олег, казалось, потерял свой первый гневный порыв.
– Не на Украину же возвращаться.
– Аборт пусть делай, – шептала Оля, так чтобы там не было слышно.
– Это точно не твоё дело. Нужно пить противозачаточные. Генофонд вы видите какой. – Настя показала на нас рукой при этом, разминая тонкую самопальную сигарету.
– Как он узнал? – Наташа округлила глаза и казалась, смущена была не меньше само́й Василины.
– Мы же анализы в четверг сдавали, помнишь. – Шептала рыжая.
– Так быстро? Блин, раньше мы по неделе ждали подтверждения.
– Это же Австрия. – Кивнула та в ответ.
– Это же платная клиника, – ухмыльнулась Настя, уйдя курить, на террасу за угол, где мы обычно курили.
– Слышишь, говорит таблетки пила. – Сказала Наташа, – может, всё же не будет…
– Что?
– Ну, беременности не будет. Эти таблетки же против, ну ты понимаешь. Подожди, слышишь.
– Василина, срок предварительно пятнадцать недель, мы здесь только пять. То есть ты десять недель не понимала, что беременная.
– У меня сбой, у меня женских дней по полгода нет.
– Иди в холл, потом поговорим.
Дальше мы были заняты уже тем, что успокаивали её. Через минут тридцать появился Стен, Олег и Сергей.
– Есть и хорошие новости. – Сказал продюсер.
Все напряглись. Неужели её оставят и будет снимать секс с беременной.
– Беременность тоже не такая уж и плохая история.
– Не плохая, но не подходящая. Сейчас о другом. – Продюсер смотрел куда-то поверх наших голов, полагаю, просто не хотел смотреть кому-нибудь в глаза. – Помимо беременности одной из вас, ни у кого в анализах больше проблем нет. Ни в моче, ни в крови. Но… – и он сделал паузу. – Василина, вы должны покинуть студию. Это не то, место, где подобает быть беременной.
На этой фразе все затихли, а её прорвало крупными слезами.
Решено было дать ей успокоиться и всё обсудить в ближайшее время, в студии во царило гнетущее настроение. Съёмки сегодня были провальными. Несмотря на то, что ничего не получалось, но даже кучерявый был притихшим и задумчивым, а вечером словно, найдя причину, залил в себя на пару с Серёгой виски вдвое больше обычного.
Я никогда не думал о детях, никогда не примерял на себя роль отца. Могу сказать, что мне всегда это казалось чем-то нереальным, словно мне ещё пятнадцать и секс – это так, просто шалость. Никто не думал о том, что мы извергаем из себя гормоны, которые могу в любой момент выстрелить. Быть может, всё. С того дня секс без презерватива был запрещён, за исключением заказных, но это было намного позже.
Вечером проходил, тихо разбив всех мелкими группами по три-четыре человека, все перешёптывались отстранёнными фразами, словно избегая невзначай сказать чего-то лишнего. Василина весь день не выходи́ла из спальни, рыжая то и дело выбегала на кухню и оглушительные хлопки дверей, что делала явно нарочно, она убегала обратно в спальню, потом выбегала на террасу покурить и опять убегала обратно.
«Воскресение новой жизни»
Субботний вечер был самым любимым временем всей компании, но только не в этот раз. Обычно в преддверии выходного, мы все оживали как зомби-апокалипсиса. Даже на заказ ужина мы тратили гораздо больше времени чем обычно. На дворе уже было начало июля, так что даже вечера становились долгими и томными. После пережитого за прошлую неделю все были рады завершению этих дней, но пребывали в странном ощущении пустоты, словно выпотрошенные рыбы, которые ещё продолжались рефлекторно биться в конвульсиях.
Сергей, которого мы уже перестали звать «Сало», заработавший более звучное прозвище «олигарх» или «алко-олигарх» виной тому был Стен, эксплуатировавший нашего администратора в амплуа богатого, обманутого мужа. Даже Сергей был сегодня более активным и каким-то уж слишком деятельным. Собрав почти всех оставшихся на террасе и расставляя контейнеры с ужином, заботливо комментировал состав и всё, что помнил о том или ином блюде. Кстати, между делом, венгерский гуляш – это жирный суп с кусками картошки, мяса и морковки, которое варится в красном вине, сегодня он также был заказан, но его обычно никто не ел, за исключением самого́ Сергея. Большей популярностью у нас пользовались обычные салаты, копчённые и жареные сосиски, картофель фри и самые вкусные пирожные с сырным кремом, название которого я всё же выучил «рикотта», вот их я поглощал, почти так же, как и ягоды с соусом сабаньон, которые покупал себе теперь каждое воскресенье.
– Оливер объявил нас лузерами. – Громко крикнул Сергей. Само имя Оливер, мне кажется, никто из нас не воспринимал. Да – кучерявый, да – француз, но по имени мы совсем не привыкли звать. Дело даже не в уважении, наверное, потому что мы не привыкли к нему обращаться по имени.
Так, вот наш режиссёр заявил, что русские абсолютно не умеют пить абсент и сегодня мы должны показать им суперуровень. Звучало как вызов, но почему-то вызов никто, кроме самого́ Сергея не принял.
– Зато русские мужики умеют пить водку. – Загорланила Ольга и террасу оглушил взрыв смеха, не понимая, что происходит, режиссёр мотал руками:
– What? What?
– Она сказала, зато ты водку пить не умеешь. – По слову водка мы все оживились, понимая, что Сергей перевёл дословно.
– В такую жару взмолилась Наташа. Нет, вы сума сошли.
– Абсент – буркнул француз с отросшей подёрнутой сединой, щетины и пошёл куда-то вглубь студии.
– Ой, да ладно, иди ты уже со своей зелёнкой, – махнула рукой Оксана, когда тот вернулся с бутылкой абсента в руках. Только ходить потом с зелёным языком. – Хохот снова разорвал пространство.
– Благо цвет печени не видно. – Добавила Маша и, казалось, даже стёкла дома, замкнувшего нас в бетонный колодец, сейчас дрожат, готовые вот-вот расколоться от такого грохота.
Но шоу началось. Сергей и Оливер начали пить абсент. Сначала все как-то разбрелись, то уходили вовнутрь, то возвращались, всё перемешалось. Позже появились карты и оказалось, что даже француз умеет играть в «дурака». Алкоголь мелькал весьма разнообразный, от виски и действительно зелёного абсента, шампанского и вина в высоких фужерах, до моей любимой текилы с солью и лаймом, помню, как слизывал вроде бы с Машкиного плеча то ли соль то ли просто её облизывал.
В глазах уже всё плыло, мысли и движения были резкими и тяжёлыми. Оливер, не стесняясь, спал на столе, Сергей, что-то и кому-то рассказывал своих похождениях. Рыжая, размазав красную помаду по щеке и обняв, за плечо Сергея, подхихикивала ему, а Валентин уже почти спал сидя. Павел требовал кальян, а оператор учил Егора настраивать объектив, на примере позирующей Оксаны, которая то и дело оттягивала топ, демонстрируя самую красивую грудь. Потом Наташа поскуливала в караоке, что-то типично женское то и Буланову, то ли Свету, мы отбирали у неё микрофон заголосив некогда популярные песни от Смысловые галлюцинации, которые знал каждый. Даже вспомнили махровые Агата Кристи, под которые бухали, наверное, наши отцы. Когда мы почти орали: «И на тебе как на войне», Серёга начал отплясывать. Более комичного я ничего не видел. Рыжая перепевал Нюшу и утомила всех старыми хитами девичьих групп. Вечер казался ужасно семейным, бываю же моменты, когда плохого нет абсолютно.
Спустя ещё полчаса появилась Настя загадочно улыбающаяся и вместе с Его Величеством Стеном покинуло нашу компанию. Вечер был тяжёлым, пьяным и шальным. Жаль только было Василину, которая прорыдала всю ночь в спальне. Да, эта девушка совсем подходила для амплуа порно актрисы, но, а кто из нас вообще для этого был создан? Ну, Егор, ну студент и Пашка, кстати, Оксана и рыжая как бы я недолюбливал последнюю, но она хорошо вписывалась в порно индустрию, кстати, Наташа и, конечно же, Маша. Вот с этими мыслями я и засыпа́л с кружащейся головой.
Наступило воскресное утро, снова в дверь тарабанил тот ненормальный и что-то орал на немецком или австрийском. Я не знал, на каком языке здесь разговаривают, за свою жизнь я отлично освоил лишь один язык: язык жестов! У меня даже по родному русскому языку в школе была твёрдая двойка.
Каждое воскресное утро начиналось именно так, ведь в будни обычно уже шумел душ, уже ходили парни по комнате, кто-то хлопал дверями. В будни всегда был тот, кто-то достаточно быстро забирал завтрак у курьера, а вот воскресное утро было самым ленивым для всех, и вот он долбится в закрытую дверь, вопя свою долбаную фразу и не австрийском, и не английском, но вопил он знатно:
– Биштрук бистлент. – Откуда этот араб славянской внешности и почему мы должны знать, что такое биштрук бистлент, непонятно. Наконец, то он заткнулся, дверь хлопнула, завтрак прибыл.
Утро было солнечное и жаркое, даже с утра терраса полыхала жаром и прекрасным летним ароматом. Мы завтракали почти молча. Сергей появился в майке полосатых семейных трусах и резиновых шлёпках.
– Ребята в двенадцать клининг, не забудь те свалить отсюда.
«День роз или когда они расцветают внутри тебя»
Свернув в мешки постельное бельё и одежду, мы разошлись. Со вчерашнего дня я так и думал о том, что вот так в момент мог оказаться отцом, а был ли готов?
Весь вечер провёл один, блуждая по улицам, катался в парке на качелях. Сходил в какой-то музей рядом с парком, недалеко от нашей студии. Прослушал аудиогид о том, что это Belveder принца Евгения. Ещё раз прошёл по музею и наткнулся, кто бы мог подумать на кого. Мария! Не предполагал, что она из тех, кто интересуется искусством.
– Не думал, что ты из тех, кто интересуется искусством, – выпалила она мне же, прямо в лицо.
Я бы хоть из вежливости промолчал.
– Почему? – Решил держать марку.
Она лишь пожала плечами.
Как-то неприятно ощущать себя тем, о ком столь невысокого мнения. Хотя и заслужено.
– Мне нравится здесь, – позируя подёрнул плечам. – Летний дворец Евгения Савойского одна из жемчужин Вены. – Процитировал заголовок аудиогида. – Ты уже видел картину подаренную… – И тут я осёкся, не вспомнив фамилию дарителя. Сделав вид, что, засмотрелся на гипсового мужика подпирающим свод потолка.
– Честно, кроме Климта, ничего не знаю. – Отозвалась моя спутница, дав выдохнуть, не дав выдать мою же невежественность. Больше об искусстве я решил не говорить.
– Ты видела какие здесь шикарные розовые кусты. – Сказал, что бы не говорить, я не знаю, кто такой этот Климт.
– Честно, я первый раз здесь. – Подёрнула она плечами. Не стал развенчивать миф, что и я здесь впервые, просто зашёл в парк со стороны сада, вот откуда познания. Но я мудро промолчал.
Мы любовались розами, купили по мороженому, угостил её кофе, мы выкурили по две сигареты за чашкой крепкого кофе без молока. Одна из особенностей кофе в Вене, не знаю как в других странах, но здесь подают кофе и почти везде, где я побывал за это время, с ним подают тёплое молоко, а вот сахар, наоборот, нужно просить.
Так, после нескольких неловких попыток, я и выучил слово «Цукер».
Мы гуляли вдоль реки и было приятно любоваться необычным городом. Необычными зданиями. Людьми, которые были такими же, но хотелось видеть в них совершенно других. Хотя встреть я большинство из них в Москве, подумал, что это русские.
– Как тебе новость про Василину?
– Ужасно, – отозвалась моя спутница и я немного был удивлён. – Очень жаль её. Она не знает, что теперь делать. Девчонки собрали по сто евро.
– Да, мы тоже скинулись. – Продемонстрировал и своё участие в этом.
– Что это тысяча евро, ну может, она себе что-то успела отложить за это время. Всё равно это капля. Как ей теперь…В другой стране… Одной…
– Может, домой вернётся…
На этом наш диалог снова завершился случайным тупи́ком. Вообще, с ней чаще приходилось говорить, чем слушать. Она была молчаливой, даже скрытной, из-за этого порой натыкался на внутренние мины, например, в тот раз я спросил:
– А чтобы ты сделала с ребёнком?
Она посмотрела на меня далеко не приветливым взглядом, так что внутри всё сжалось.
– Ничего бы не делала. – Буркнула она.
– Ты не хочешь ребёнка. – Мне бы промолчать, а я опять за своё. Точно иронизировала наша учительница: «опять у тебя словесный понос». Да, фраза не очень приятная, но в точку.
– У меня есть, – прямо буркнула она, выдавив три коротких слова явно нехотя.
– Я бы тоже хотел сына, – попытался реабилитироваться в разговоре, но я на самом деле люблю детей, мои племянники меня просто обожают, потому что я провожу с ними времени больше, чем родители. Ну, проводил, пока не ввязался во все эти взрослые игры. – Тут я подумал, что возможно у неё дочь и снова могу обидеть, так что тут же добавил, – и дочь, а может, и двух, если они будут на маму похожи.
Она рассмеялась.
– У меня сын, – она посмотрела на меня совсем другим взглядом, словно пыталась разглядеть шишку у меня на лбу.
– На тебя похож?
– Вроде да, – пожала она плечами.
– Это хорошо, значит, симпатичный. – И тут она рассмеялась. – Как его зовут? – Тут она замолчала, всё же залез в очень личное, но правда было любопытно. – Просто интересно, как, теперь детей называют. Просто у моего двоюродного брата дочь Карина, а у друга сын Демид.
– Владимир. – Ответила она не очень уж радостно.
– Скучаешь, наверное…
– Скучаю.
И снова разговор в тупи́ке, дальше мы обсудили Дунай, она перечислила страны, по которым протыкает могучая, как оказалась река. Обсудили, кому и какие здания в центре Вены нравятся больше. Оказалось, что разноцветная крыша собора ей тоже показалась неестественно кукольной.
И тут я опять влип со своим языком.
– Как ты попала в эту историю?
– В какую?
– В фильмы для взрослых.
– Так же как все, – протянула она пусть не так уж и мрачно, как про сына, но явно радости не испытывала от обсуждения этой темы. – Ради денег. А ты?
Возможно, она спросила по инерции или чтобы я не расспрашивал её, но я стал планомерно рассказывать о неудачном подростковом возрасте, об окончании ПТУ, о том, как попал случайно на съёмки в родном городе, о том, как остался без денег, работы и почуяв шальные деньги.
– И что, ради этого ты поехал в Вену? – Оказывается, она внимательно слушала.
– Не всё так последовательно, был здесь иной трамплин. Решив, что не хочу больше работать ни сторожем, ни шашлычником, ни тем более газосварщиком, устремился в Москву. Пытался через интернет найти порностудии, но в основном там дешёвый эскорт, да и куда мне до ВИП, поэтому быть просто куском мяса, которого потом нашпигуют наркотой и когда ты уже опухнешь в отёках от «крокодил» тебя выкинут на обочину.
Я умолчал, о том, что в тот момент я уже готов был согласиться пойти в эскорт, и тут меня прямо спасло, на email пришло письмо от Артёма, того самого который основал порностудию в нашем родном Аткарске. Оказывается, он промышлял как раз организацией эскорта для состоятельных людей, но как козырь в рукаве у него был запрос на русскоговорящих актёров порноиндустрии с работой и проживанием в Австрии. Мы встретились в Питер, как раз когда от денег, вырученных за золотую цепь, подаренную на восемнадцать лет, остались лишь тысяч пятнадцать.
– Мы были знакомы с Артёмом давно, это он основал порностудию у нас в городе, потом перебрался в Питер, вот он меня и отправил сюда.
– И ты не боялся?
– Чего?
– Лететь в другую страну, и ты не знаешь языка…
– Я не думал об этом. К тому же он помог сделать визу. Благо я загран паспорт сделал, чтобы слетать в Турцию летом, но дохода не стало, так что в Турции я и не побывал. Зато побывал в Австрии. – Улыбнулся под итог.
– Можно было остаться без денег в чужой стране абсолютно одному. – Пожала он плечами, кутаясь в тонкую кофточку и это на берегу Дуная, да ещё и в десять вечера.
– Тогда можно было остаться и пойти в мужской эскорт для немолодых геев. – Улыбнулся, блеснув очередным саркастичным юморком.
– Да, нерадостная перспектива. – Поддержала мою шуточку.
– Конечно, я утрирую, но всё же порно – это не проституция. –
– Ты сейчас прямо про вчерашний разговор.
Действительно, вчера, когда градус очень уж возрос, начались очень откровенные дебаты.
Когда градус возрастает выше отметки опьянение, то шелуха наигранности слетает. И люди, пускаясь в рассуждения, выплёскивают самое сокровенное, иногда мысли, иногда о себе любимом, а то и об интригах за спиной. Не знаю, с чего началось, но вынырнув на террасу с новой порцией алкоголя одобрительные возгласы сменились бурной полемикой:
– Нет, съёмки в порно, это не проституция. Нет. – Мотала головой Наташка.
– Но ведь секс за деньги? – Валентин провоцировал её.
– Так, платят обоим партнёрам.
– В любом случае платят!
В тот момент я задумался о своём отношении ко всему этому. Да, с одной стороны, это за деньги и мало чем отличается от проституции, с другой стороны, мне понравилась реплика Оксаны:
– Смотря кто и кем себя считает. Проститутки остаются проститутками, а я актриса откровенных короткометражных фильмов демонстрирующие сокровенные желания средне статического человека. – Пауза пульсировала хаотичными взглядами друг другу и прогромыхала всплеском смеха. Бурным, раскатистым, улетающим вверх по стенам дома.
В наш кондоминиум мы вернулись к полночи, на террасе и в холле никого не было, кто-то ходил на втором этаже, поскрипывая половицами. Наутро все молча собрались за столом, Василины уже не было, а далее пошла спокойная «ванильная» жизнь.
Словно это так и осталось в памяти. Едва ли бы я вспомнил череду перемен, если бы эти два события так не соприкоснулись.
«Неделя ванили»
Уходит Василина и у нас начинается просто ваниль. Чуть-чуть она не застала. Всю неделю ванильной жизни мы наслаждались спокойствием и умиротворением. Режиссёр почти не покидал студии, но при этом почти всё время пил. На съёмочной площадке он почти не появлялся, говорил, что там не с чем работать. Ни актёров, ни студии, в общем, всё плохо.
За это время мы опробовали всю «ваниль» начиная от дивана и кровати с балдахином, и на шкуре возле камина, и на зелёном фоне со шлемами космонавтов на голове. Это было как раз у Егора с Оксаной. Веселились все! Смотрели и почти смеялись. Оказывается, шлемы Стен купил в детском магазине, благо там не знали для каких целей. Никита наложил фон внутренности ракеты и получилось очень реалистично, но секс выглядел смешно и абсолютно без оральных утех, но всё же по рейтингам он зашёл очень хорошо и как говорил Стен, к концу недели был лидирующим по количеству просмотров.
– Надо было ещё на плече наклейку прилепить у него российский флаг, а у неё американский. Вот типа как мы их… – Смеялся Павел. Шутку в этот раз оценили. Шутить он любил, а вот шутки его понимали редко.
Сам же Пашка за эту неделю побывал в чалме под балдахином с наложницей в роли Насти. Не очень верным мужчиной, который поимел в прямом смысле, подругу пока рядом спала жена. В роле подруги Натали, в роле жены, рыжая.
Рыжая же поимела на кожаном диване доставщика пиццы Валентина, и выпросила ещё в пятницу дополнительную съёмку, где был у камина в амплуа домработницы, а олигархом был Серёгой. Тот к тому времени протрезвел и даже не пил накануне с кучерявым, хотя тот его пытался уговорить. В итоге обиженный француз уехал вечером на такси в свою квартиру. Всем показалось, но Серёга стал поддаваться на женские уговоры, по крайне мере рыжей это удалось.
Возле того же камина, но при приглушённом свете и обычная ваниль с Машей. Честно, я был рад, когда график на четверг подправили и вместо Наташи, у которой начались проблемные дни, её сыграла Маша. Ощущения были маленькой победы.
Хотя первой красоткой студии была всё же Настя и с ней у меня всё получалось, но с этой брюнеткой всё ставало иным. Всё из-за её скромности, в ней было всё схоже за исключением этой развязности. Нет, она не комплектовала в сексе, но при этом она не закатывала излишне глаза как рыжая, или не горлопанила, широко открыв рот как Натали, не облизывала похотливо губы как Ксюша и, конечно, не была этакой славянской деревенской мечтой как Василина.
Казалось, то всё устаканилось и далее нас нечем удивлять, нас нечем будоражить, мы можем зарабатывать деньги. Я даже распланировал, что через год могу завершить контракт и уехать в Россию, хотя виза была на полгода и придётся жить без документов, но я же могу не выходи́ть за пределы здания, и никто не увидит, а после сдамся в посольство объявив, что паспорт украли. Вернусь в Москву, открою какой-нибудь бизнес. Какой я так и не решил. Может, буду продавать телефоны?
Следующая суббота была почти семейной. Днём шёл дождь, мы убирались в комнатах и на кухне. Всё было мирным и слаженным. Стен с оператором закрылись в студии, монтируя ролики. Почему-то мы ни разу не хотели посмотреть отснятое, может, потому что не хотели видеть собственный секс или уже насмотрелись этого до тошноты.
Помню, как в том, советском мультфильме: ничего не объединяет как совместный труд. Студия и комнаты были идеально чистыми, терраса сверкала, к тому же было закуплено ещё несколько гирлянд, которые мы то забирали на съёмки, то возвращали на улицу. Так что теперь мы, по крайней мере, я ощущал себя обитателем европейской квартиры в патио, что вызывал улыбчивое настроение и весьма приятные ощущения.
– Почувствуй себя небожителем, – усмехнулся Пашка, когда я попытался охарактеризовать свои ощущения.
Несмотря на дружеские отношения, каждый всё же оставался колючим созданием, кто оборонялся как ёжик, кто стрелял в тебе колкостями как дикобраз, а то и вовсе впивался клыками кобры. Это я в основном про рыжую.
Кстати, за последнее время с этой дамочкой стали происходить метаморфозы. Она чуть поумерила пыл, перестала цепляться. Да, и в целом спектр её интересов стал сужаться или она просто обжилась, в любом случае это было всем нам во благо.
В такие моменты могут произойти и не такие метаморфозы. Не знаю, с чего началась беседа, только изрядно перебрав, Оксана стала проявлять чуть агрессивные ноты, и её настроение было, так скажем угрожающим для окружающих. Конечно, я не волновался за наличие ножа на столе, но получить звонкую оплеуху не хотелось, а она, к слову, могла.
«Блондинка оптимистка»
– Я верила ему, – зацепил меня кусок услышанной фразы сразу после того, как Пашка отмочил какую-то несмешную шутку в очередной раз. – Представляешь вот так, – она обхватила Валентина за шею. – Каждый раз он мне «люблю, люблю, люблю… ты такая, такая» и далее по вашему мужскому списку: нежная красивая, любимая. Все прилагательные гад собрал. – Хмыкнула она. А я что? Я верила.
Даже у рыжей перекосилось лицо в странной гримасе «что происходит», и это же читалось у каждого из нас на лице. – Да, что ты знаешь о жизни? – Начала она вдруг на Валю, мальчика, пребывающего обычно в стадии между, распла́чусь или буду нести чушь. – Печально ему. Печально, это когда парень вот такой, как ты со смазливым личиком, моргающий и всем восхищающийся, который только и спрашивает: «милая тебе хорошо?». А потом опа и женился на другой.
Голоса смолкли, все смотрят на подскочившую блондинку, вдруг осознав, что стала эпицентром внимания, она осеклась.
– Извини, ты тут ни при чём. Бывает. – Она глотнула виски с колой.
Кстати, почему-то в фильмах обычно виски с содовой и даже стало неким устойчивым трендом, а русские обычно пьют виски с колой, иногда с соком, но точно не со льдом или содовой.
Сейчас не об этом, сейчас о том, что виски чем бы он не был дополнен, но остаётся крепким напитком, а это чревато, особенно если его употребить в большом количестве.
Вот и у Оксаны сегодня количество было выше того, что мог перетерпеть её мозг.
Не прошло и получаса как насупившись, она откинулась на спинку стула и покачиваясь начала рассказывать. Я услышал, лишь когда, почти все смолкли, потягивая напитки, округлив глаза, выслушивая странную исповедь того, что сколько лет тому назад именно в этот день, она полетела с горы. Нет, не она не была альпинисткой и не каталась, наверное, на горных лыжах, это было метафорично.
– И что он? – Ну, Валя, ну камикадзе.
– Что-что? – Хмыкнула блондинка. – Пропал он куда-то на две недели. Я ждала, а его нет и нет. Телефон выключен, а потом раз и появился в контакте. По-моему, в контакте или одноклассниках[1]. Не помню. Тогда все любили эти старушечьи соц сети. Смотрю, а на аватарке он в темно-графитовом костюме при галстуке сидит на каком-то газоне с тёлкой в подвенечном платье. Сюрприз, Оксаночка. Вот тебе и люблю моя добрая, нежная, ласковая. Да, прямо как в песне. – Она хихикнула.
– Но, это… – Валентин, даже пытался что-то сказать.
– Да, мне плевать. Ну, порыдала, ну проклинала, ну, слушала подруг какой он мудак и что может его приворожили, только легче не становилось. А знаешь почему?
– Почему?
– Что почему? – Она снова сделала глоток. -Налей ещё.
