Янис довольно лихо подорвался с кровати, вспомнив, что время не идёт в ногу с его мироощущением, оно вечно норовит обмануть его и обогнать, чтобы тот опоздал, поэтому стоит играть на опережение. Хоть иногда.
Не сказать, что дела были какие-то конкретные, скорее экзистенциально-абстрактные, свойственные любому существу, осознающему свою собственную смертность. Обычная суета человеческая, лишь бы делать что-то, ведь время идёт – об этом ему напомнил мобильный телефон.
Надо было идти в метро. В эту пасть бездны. Так что утро определённо не задалось. Впрочем, как обычно. На прощание он окинул взглядом свою комнату, густонаселённую всяческими вещичками, которые не менее плотно были пропитаны памятными фрагментами. Он осмотрел своё тело, обделённое странными посланиями, мускулами и жирами. Костлявое тело. Почему-то ему казалось, что он видит свою комнату в последний раз. Он решил для себя, что в глубину проникать пока что рано; все норовят поглубже, в суть, так и не исследовав всю обширность плоскости. Но нет, не в этот будильник. Не в этот дзынь-дзынь и дин-дон, твою мать.
Кто-то считал метро адом, он же считал метро чистилищем, царством мёртвых, где даже живые люди утрачивают украшения души. При входе сдают всю бижутерию в комнату забытых вещей.
В метро не существует природного света – только искусственный, там нет никаких цветов, только тьма, ожидающая долгожданного уединения с пассажирами. Это суп из несчастных серых существ в мраморной кастрюле. Стабильность тому доказательство. Кто сказал, что суп – не алхимия? Ещё какая химия!
Перед тем как выйти из дома в подземный мир, Янис собрался и, встав перед своим отражением в зеркале, придал себе менее опрятный вид. Он считал, грешно просыпаться таким ухоженным. Наблюдая за своими губами, начал говорить точно не своему отражению, а чужому человеку:
«Это #underground, детка. Там живёт настоящий, тот самый лютый дядька Андерграунд. Вечно толкающий нас в плечо грубиян, наступающий на ноги, цыкающий и посылающий ругань в спину. Это он переспал с мисс Эстетикой, а после беспардонно бросил её на рельсы Судьбы (тот ещё тематический поезд)
Здесь #круглосансарно; происходят события из лучших книг, песен и кинофильмов. Впрочем, как и из худших.
Здесь законсервирована история в монолитных мраморных гробах-мавзолеях. Здесь вместе с пылью в воздухе застывает время, но под свет искусственных ламп, бит колёс поездов и запах земли, сырости, плесени, зарождается новая ультрасовременная культура, точнее нечто уникальное, промежуточное, быстротечное в обычных условиях и почти застывшее здесь, под городом. Повторюсь – здесь нет природного света, первоначально здесь должна дремать тьма. Ты не изменишь это царство, не обманешь, но имеешь шанс привнести что-то сверху, внести вклад в становление этой почти статичной системы.
Наши прадеды вспахали землю, деды вскопали и докопались до сути. А мы обустраиваем пещеры, позабыв, что не одни в этом мире.
Только в этом месте ты видишь настоящую сущность людей с прилегающими к ним сущностями. Их «Я», возглас эха, касание лап культуры и нынешнего века. Без масок и лжи. Всё напоказ – бал уродов! При входе в метро наденьте маску, пожалуйста.
Только тут ты можешь увидеть в одном месте, в одном вагоне столько людей из разных слоёв, эпох, культур, профессий, что от одного глотка этой смеси можно потерять самобытность. Этот коктейль и есть призма бытия. Эссенция, бл#ть, повседневности, которой заполнено 90% нашей сути.
Сера ли она? Тупа? Одномерна и скудна? На первый взгляд, до зубов вооружённый злостью, тоской или равнодушием – ДА, конечно.
Но отбрось всё это. Попробуй смотреть на толпу по-другому.
На безликих, одинаковых и серых не как на творожную массу, единое целое воплощение муравейника, а индивидуально – на каждого, как на себя. Ты же себя всегда выделяешь, не так ли? Да?
Пусть сейчас их лица имеют три формы: тоску, пустоту и злобу. Пусть изредка в них мелькает четвёртая форма – безумие, и в таких случаях лучше стоять поближе к колоннам экстренного вызова.
Но задумывался ли ты, что с ними происходит, когда они выходят наружу?
Их лица меняются. Они не все такие. А если и есть такие, которые на поверхности не меняют сущности, то разве можно их считать недостойными? Они не способны застопорить своей однотипностью движение культуры, такие люди всегда принимают то, что их окружает.
Это новое движение, новая суть. Она впитала землю и культуру предков, теперь она пропитывает нас по дороге домой, на работу или учёбу, а взамен – мы пропитываем её свежим воздухом, свежим подобием того, что называется культурой наверху.
Метро-культура не хуже той, что снаружи, она лучше. Она самобытна, но не закрыта. В ней нет монополистов, есть только мнение толпы. То самое мнение, по которому сверху проявляется популярность и успех. Это мнение формирует атмосферу.
Если на земле, на поверхности это понимают, то под землёй – забывают. Люди забывают, что общим разумом сами создают окружение и отношение ко всему.
Под землёй мы видим самое честное искусство всех видов людей. То, что вытворяет общественное мнение в более замкнутых пространствах.
Это андерграунд, милый птиц. И он никогда не выйдет наружу, не выживет вне клетки, на свободе, но ты каждый день, спускаясь сюда, дополняешь его новым витком эволюции. Каждый из нас может стать революционером, хоть на пиксель, но это куда больше, чем снаружи.
This is underground, children. И если вы не готовы развивать его, то продолжайте дышать пылью тех, кто готов это делать, продолжайте обмазываться стекающей с труб и проводов слизью, и заткните свои рты здесь, как затыкаете их снаружи. Вам не мешает метрошное рычание, вы просто даже не пытались открыть рот. Не вы не слышите призыва, а ваши наушники не дают вам его услышать.
Метро – отдельный город в городе, это транквилизатор для меня, выставка, кунсткамера. Когда я становлюсь пассажиром, я автоматически превращаюсь не только в исследователя, но и в экспонат.
На самом деле, только в подземке слегка приоткрытый рот смельчака может встретиться с восторгом и вниманием людей.
Вот только не стоит путать зевок с боевым кличем».
Это была мантра, «утренняя настройка». У кого-то зарядка, а у него поток странных призывов, для поднятия боевого духа. И текст рекламной брошюры, которую он иногда раздавал людям у метро. Просто так. Чтобы чувствовать себя нужным.
Янис с хмурым, неприятно красивым лицом, остро выпирающими скулами, еле вырисовывающимися синяками под глазами, в лёгкой подростковой щетине, именуемой другими «пушком» или более грубо «небритым лобком», в чёрной кожаной куртке а-ля 90-е, слегка обшарпанной в локтях, тёмно-серых джинсах, в смешной полосатой шапке-гандошке и в чёрных перчатках из кожзама. В левом кармане маленькая голубая книжка с золотистой надписью «Карманный справочник мессии», автором которой является позабытый Ричард Бах. В правом – аккуратно упакованный под блестяще-зеркальным одеялом, именовавшимся фольгой, маленький кусочек гаша. Но не тот гаш, о котором вы могли подумать, совсем не тот. Это был другой Гаш, который подают в кафетериях западной Франции как кулинарное блюдо, как сладкую булочку.
Вы могли бы увидеть Яниса в двадцать три минуты седьмого, опаздывающего, отмахивающегося от местного люмпена, как от дыма выдуманной сигареты, выходящего из дома, где было полувсё и был тот самый отрезвляющий подъезд. Признаться, в ту пору жить ему хотелось не очень, подобно Мидасу, который превращал всё в золото и, утратив способность его ценить, мог лишь проклинать.
Знал бы он только, что это качество было не следствием временного отрезка, а признаком, чертой характера. Но, увы, тогда он не знал. Ему ещё многое придётся пережить, включая саму смерть, чтобы понять то немногое, что способен осознать человек. Но сейчас он опаздывал на работу, почти не значащую ничего, не факт, что даже его будущую, и уж тем более вряд ли настоящую.
На правом плече болталась коричневая сумка, молния которой по краям разошлась так, что можно было увидеть содержимое в виде чёрного блокнота и красной папки.
Наш персонаж имел привычку подпрыгивать вверх-вниз при ходьбе, переваливаясь с пятки на носок, слегка качая головой, в такт играющей в наушниках музыке. Сегодня, разумеется, только сегодня. А ветер, холодящий его спину, имел привычку приподнимать и так болтающийся кончик шапки. Всё это делало Яниса похожим на гнома с колпаком, правда, высокого, но всё же причудливого гнома.
Во рту у него зубочистка, которую он то и дело переваливает с одного уголка губ на другой вместо обычной сигареты. Тем самым, порой, он вводил в заблуждение курящих людей, провоцируя их подойти и попробовать «стрельнуть» сигаретку, на что всегда протягивал зубочистки.
Сегодня его глаза карие или как говорят особенные – «чайные».
А причём же тут он? Да при том, что он – это я, он – это Вы, он – это они, он – это рассказчик историй, которые хранятся в глубине пороков, в самых тёмных закромах души человечества, в скрытых шкафах со скелетами, обнимающими сундуки под замками, погрязшие в грязных лабиринтах паутины, куда многие желают заглянуть, но боятся увидеть там свой собственный труп.
Он – наш проводник, который сам ни черта не знает, куда надо идти. Зато он знает, что идти надо.
Ом… Янис Ником.
Не вскрывай чужие замки, если не уверен, что сможешь жить с содержимым. Особенно будь подозрительным, когда тебе вручают в руки ключи…
Он как обычно шёл вниз по дороге к метро. Город? Город – всего лишь столица, всего лишь самой большой страны в мире, но точно ни в коем случае не Москва. Нет-нет. Точно не она.
Вечно заглядывая в окна автомобилей, он поправлял причёску. У каждого есть свои бзики, свои тараканы – у него это было лицо, а главное – причёска. Он поправлял её очень часто, даже чересчур. К тому же в окнах автомобиля он казался себе более симпатичным, чем в обычных зеркалах. Окна автомобилей умеют обманывать лучше любых других отражателей.
Под ногами шелухой от арахиса хрустели сухие ярко-жёлтые и оранжевые листья, некоторые из них кружили над головой, как подбитые бабочки, накрапывал редкий дождик. «Слёзы ангелов», – подумал он про себя. Снег же он называл «Пылью дьявола». Или не он. Но кто-то из них многоликих, определённо.
Янис проходил по уныло скорбящей улице, обступая чёрные лужи, будто бездонные глазницы асфальта. Чёрные дыры бетонной цивилизации так и жаждущие засосать зазевавшегося прохожего. Они определённо были в сговоре с канализационными люками и Аидом.
Рядом, вскрай бордюра, остановился изрядно поблекший автобус, но Янис не стал заходить, он был из «зайцев», к тому же не доверял кучерявым водителям с признаками ПТСР. Кучерявый водитель же проводил его таким взглядом, которым обычно суеверные «приметёры» проводят чёрного кота, резко сменившего траекторию пересечения дороги-удачи. Этого с лихвой хватило Янису, чтобы проникнуться молчаливо рассказанной историей то ли сбывшейся, то ли норовящей сбыться, то ли не случившейся вообще. Велика ли разница?
«Передайте за больничный, спасибо»
Целое больше, чем сумма его частей. Жизнь вам не мозаика.
Так что в следующий раз, когда кто-то предложит собрать все части воедино
– покажите ему раздавленную крысу.
Пусть соберёт. (Я.Н.)
Порой, наблюдая за догорающими остатками всей своей жизни, нам достаточно держать в объятиях надежду – полураздетую, заплаканную, в саже.. Ещё не осознавая, но чувствуя, что потеря Всего – единственный выход, чтобы найти Всё. Хрупкое Всё в руках незнакомца, которое будет чувствовать себя счастливым – наконец-то дома.
Тем временем Вы, читатель, пытаетесь выбраться из перевёрнутого автобуса…
Вы когда-нибудь представляли себя сторонним наблюдателем с точки зрения предмета? К примеру, на месте старого отеля – ваша голова? Кремово-обветриваемые стены этого отеля, этажи со спёртым, удушливым воздухом и номера, приютившие бесчисленное количество посетителей со своими чемоданами и барсетками (со скелетиками) – всё это ждёт новых путников. Тайны, интриги, сгоревшие шторы, разбитая посуда и обязательно мертвец с опергруппой.
Каждый новый день вы-отель ожидаете новых постояльцев в своих меблированных комнатах, которые, может быть, разбавят ваш досуг своей печалью, радостью, болью, страстью, да чем угодно, – главное, чтобы они нарушили тишину и пустоту, сделали наблюдателем новой истории или даже её соучастником.
Это может быть дальнобойщик, отдыхающий после дневного перегона – он так устал, что даже отказался от массажных услуг юной Делайлы. Она периодически наведывалась в ваш отель, чтобы предложить себя, так как отец её погиб (то ли от запоя, то ли от пули), взвалив непосильно тяжёлую болезнь матери на плечи хрупкой девятнадцатилетней девчушки.
Делайла очень любила старенького профессора Максима Дмитриевича, который тоже иногда ночевал в этом отеле, возвращаясь с очередной конференции. Хоть он и пользовался её услугами, но не тронул её и пальцем, ночи напролет рассказывая о научных теориях, гипотезах и других необъяснимых и удивительных вещах. Утром он уходил, растворяясь, как утренний туман, оставляя после себя запах трубочного табака и желание жить. Вот уже неделю как от него не было новостей. Уж кому-кому, а ему она никогда не желала смерти. А умереть она желала многим: от священника Карла Старшего, читавшего Делайле талмуд моральных наставлений, а после направляющего на путь истинный в особо извращённых формах, оставляя после себя синяки веры и приторно горький привкус правды; до полковника Шведова, который всегда молча избивал её, не оставив живого места, окрашивая ночь и спальню в багровые тона.
Старый отель, верно хранящий тайны жителей, страж жизней и судеб. Стоящий на границе мира мёртвых и мира живых, на обочине автомагистрали, делящей город пополам, как тот самый пробор среди сальных волос водителя автобуса, в котором сейчас вы читаете эти строки. Доверили жизнь сальной, кучерявой макушке и рады? Ещё, небось, и за проезд заплатили?
Нет же! Разум ваш, как плот, шлюпка, лодка. Ваша голова – лайнер, совершающий кругосветный круиз длиною в жизнь. Аккуратней, Капитан с самого утра чувствует «лёгкое», но по законам жанра – смертельное недомогание.
Головокружение.
Или же ваша голова больше похожа на пассажирский боинг, который несколькими минутами ранее начал резко терять высоту и совсем скоро потерпит крушение.
Самолётокрушение.
Да нет же, что за глупости?! Допустим, что ваш череп это бокал, а вы в нём – холодный виски, который ждёт Скутера. Скутер, какой-то поникший и обмякший, только что вышедший из номера в вашем отеле-голове и направившийся в бар «Счастливый случай», где вы стакан-голова уже ждёте его, чтобы он смог распить в вас трагедию. Ему только что сообщили о погибшем отце – Капитане затонувшего лайнера вашей головы. Как вы уже догадались, жена Скутера работала на борту разбившегося боинга вашей головы, чью катастрофу уже начали транслировать в том же баре. В тот же миг, когда Скутер вас пригубил.
Вы – уже не первый стакан виски. И не второй. Уже даже не третий. Вы уже и вовсе не стакан, вы – бутылка, вы – наполненная пепельница, вы – мольбы к богу, вы – проклятия к богу. Вы – снова отель через дорогу от бара, охваченный огнём, беспощадно удушающий газом спящего мальчика лет шести – сынишку Скутера…
Головокрушение.
«Раньше всё казалось слишком большим, необъятным, нажитым годами, но оказалось, что всё может рухнуть и стать горсткой пепла за каких-то полчаса, полностью стерев тебя до последней здоровой клетки способной чувствовать. А в следующий миг всё может возродиться фениксом в первой встречной проститутке и создать тебя нового. Иногда, чтобы не умереть от горя, необходимо полностью заменить себя, и новое счастье лучше всего с этим справляется, новый смысл жизни в другом человеке. Только тогда приходит прозрение: не так уж много и надо было, можно было сразу без долгов перед временем, просто объять, нет, обнять необъятное…» – этот абзац вы прочли уже в больничной койке.
Как вы оказались там? Не помните? Сколько там за проезд? Передайте за жизнь!
По новостям передали, что ваш автобус, вообразивший себя падающим боингом, слетел с моста. А после видимо решил поиграть ещё и в затонувший лайнер. Никто не погиб, но промокли все знатно.
Возьмите больничный за счёт кучерявого водителя. Передайте кроме жизни ещё и за больничный. Спасибо мостам, не вовремя позвонившим родственникам и скользкой дороге.
∞
Странно ухмыляясь и жестом снимая выдуманную шляпу со своей шапки, Янис продолжал идти мимо зелёного забора, который превращался в сплошное маслянистое пятно цвета окиси хрома, когда он ускорял шаг. В его городе было много прекрасных заборов цвета рвоты и светло-зелёного салата. Когда Янис особенно себя ненавидел, он бежал вдоль этих заборов и изводил свои внутренние органы, наблюдая за тем, как облупленная краска на заборах превращается в зеленоватое месиво. Так он напоминал себе, что жив.
В большинстве своём здоровая целая душа при рождении получает одно из девяти полей, в зависимости от рождения. Есть ещё деление на 12 цветов, точнее «длин волн» или «частот», которые мы воспринимает как цвет. Но при детальном изучении можно сузить всё почти к девяти (профессионалы и вовсе сводят всё к сакральной семёрке). Каждое поле обладает своими характеристиками. Всё почти так же, как со знаками зодиака. Подозреваю, что и возникновение со временем десятого поля является таким же развитием разнообразия, как появление змееносца у зодиаков – но этот факт, конечно, на ваше усмотрение.
Аура – что-то вроде многослойной ткани, состоящая из пяти тонких тел и шестого тела – эфирного, двойника физического тела. Точнее физическое повторяет эфирное с некоторым запаздыванием (помехами), но это тонкости. Считается, что разница между мирами порядка трёх месяцев. Этим пользуются всякие шарлатаны, запугивая людей, мол, что-то не так с вашими ангелами, ваш двойник в астральном мире почти потух, ваш эгрегор умер, значит и вы тоже, если мы вас не бла-бла-бла…
Понемногу, по мере приближения к метро, начали появляться небольшими волнами люди, так же активно занимающиеся лишь бы какими делами. В основном Янис делил людей на четыре типа свечения эманации: на шарообразные, контурные, излучающие и остаточные. Все они отличались размером, густотой, целостностью… Даже шарообразные различались друг от друга. Поэтому некоторые из них, как положено, были похожи на разноцветные шарики, кто-то – на целые планеты, другие на хомяков в колесе. С контурными было чуть проще, они все были похожи на персонажей из комиксов, которых заключили в рамку. Излучающие же порой завораживали, как магические объекты, из которых исходят волшебные клубы дыма, а порой напоминали персонажей из игры Симс, когда те долго не мылись. Остаточные сияли разнообразием неполноценностей. От тех, что были в крапинку, до вяло волнующегося шлейфа. Этот эффект так же называют аурой или биополем.
Биополе является не совсем барьером, скорее это излучаемая человеком атмосфера. Чакры – шлюзы, а аура – продукт переработки космической шакти. Солнечное же сплетение – центр выработанной энергии. Это поле помимо своей способности отражать вредные привычки, события в жизни и помыслы, также является любимым блюдом вампиров. Это своеобразное топливо жизни, которое помимо настоящего и прошлого иногда способно предвосхищать будущее.
Он немного ускорял шаг, когда проходил мимо закусочных, где местные чужеземцы кормили сограждан вполне съедобным, но весьма сомнительным мясом. Там же проводил своё свободное время и остальной цвет нации, преимущественно синий: бомжи, алкоголики и остальные СЛИВки общества, зависящие от последствий. Именно последствий, ведь обстоятельства можно обойти, а с последствиями надо быть куда деликатней, особенно ночью. Ночью же этот контингент не сильно менялся, разве что на смену приходили наркоманы, гопники, проститутки. Были ли это те же самые люди или нет, это вопрос риторический. Или лучше сказать «летаргический»?
Если энергии много (она приятная, чистая) и ты светишься, то случайные люди на улице будут заговаривать с тобой просто так. Особенно это проявляется, когда тебя слишком часто спрашивают: «Сколько времени?» или «Где находится…?», пусть даже ты обладатель не самой дружелюбной физиономии.
Кто-то стоял и ждал, когда ему нальют стопку, кто-то пачкался кепчунезом от горячей шаурмы, которая манила своей низкой ценой и приемлемым вкусом, кто-то ждал покупателя, который являлся оборотнем, а кто-то докуривал первую сигарету своего дня и последнюю в своей жизни. Все были заняты своими повседневными делами – выживанием и существованием. Янису вдруг стало стыдно за всех этих «выживателей» и «сосуществователей» перед дедушкой, просящим милостыню внизу у лестницы. Дедушка этот точно прошёл войну и потерял достаточно много во имя всего того, где сейчас находился.
Маги видят человеческих детей как причудливые светящиеся шары энергии, целиком покрытые сияющей оболочкой, чем-то вроде пластикового покрытия, плотно облегающего их энергетический кокон.
Хищники поедают именно эту сверкающую оболочку осознания во время взросления, и когда человек достигает зрелости, от нее остается лишь узкая каемка от земли до кончиков пальцев ног. Эта каемка позволяет людям продолжать жить, но не более того.
Дедушка был даже не сед. Он был бел, скукожен и скочерыжен, как воробушек. Так же выглядела бабушка Яниса за две недели до смерти, так же выглядел воробей, который на его глазах вдруг затрясся и упал замертво. Старые люди имеют свойство скукоживаться, как несчастные птицы на холоде – это признак того, что они скоро умрут. Совсем скоро. Он излучал такой тусклый свет, что возможности определить какой-либо суразный цвет или оттенок не было. Скорее всего, даже не излучал вовне, а, напротив, в себя, такое случается у старых людей, но это редкое явление. Хотя, раз уж редким явлением называют тот вариант, когда всё потухло раньше смерти, то этому явлению подойдёт наиредчайшее. Мало кому остаётся сил светить, а тем более себе. Что-то его держало в этой жизни, какое-то сильное воспоминание, которое не давало ему пасть до обычных пожилых с начатым вампиризмом.
Самое паршивое – это стать абсолютно невидимым, никому не нужным под старость лет. Когда ты есть, но тебя нет. Нет в магазине, когда ты считаешь мелочь; нет в мфц, когда ты меришь давление; нет тебя. Ты стал неудобен, и люди перестали тебя замечать. Даже в очереди тебя порой не замечают. И ты бы мог заметить это, если бы не перестал замечать себя сам.
После этих мыслей Янис вспомнил сказку, которую придумал в детстве. Сказку о Камне Истины. Глупую детскую сказку…
«Камень Истины»
Теряя надежду, я становился надежнее (4.4.)
Жил-был один человек, который верил в магию. И ладно бы просто в магию, так он верил в некий волшебный камень. Всю свою жизнь он провёл в поиске этого камня, Камня Истины. Вы могли бы решить, что тогда человека можно было бы причислить к глупцам, но давайте вспомним, как не так уж и давно великие умы пытались отыскать, сотворить, воплотить философский камень. Не будем спешить с суждениями..
Он прочитал и перевёл гору книг, которые были слишком скучны даже для самой пыли, мирно спящей на их страницах. На это он потратил первую половину жизни.
Другую половину – он истратил на поиски, догадки и разгадки, на странствия и путешествия, противоречия и сомнения.
И вот настал тот день. День, когда пора подводить итоги. Уже неделю человек чувствовал присутствие מוות. Он знал, что это она. Обычно она медленно подходила к старикам, потратившим всю жизнь на поиск ответа. Когда θάνατος отдалялась и приближалась – ощущались скачки давления; маячила перед лицом – темнело в глазах и стучало в висках, если касалась тела – сердце покалывало, пульс учащался, а ещё… Пахло сыростью. Её щелбаном был инсульт, а шлепком – инфаркт. И пусть говорят, что пахнет она гексеналом, похожим на запах свежескошенной травы, но дедушка знал правду, пахла она всё же сыростью. Сыростью подвалов и пещер, застывшим временем и заброшенным зданием. А ещё ржавой скорбью, скорбью по ушедшим годам и протоптанным возможностям.
За долгие годы старичок поседел, сморщился, скорчился. Он стал похож на маленького бездомного котёнка, который замёрз в зимнем парке в окружении пустых скамеек, заваленных опустошёнными бутылками, пачками от сигарет и фантиками человеческой безалаберности. Воистину переполнены все урны и свалки сего мира людской безответственностью!
И вот, отыскал старик Камень Истины. Ничем внешне камень не выделялся, как и то, что его окружало. Истина действительно всегда где-то рядом, перед нами, но мы просто не замечаем её. Или не хотим замечать, чтобы целее быть. Возможно даже, нам только кажется, что она нам нужна. А если и нужна, то вряд ли как искомое, скорей как ископаемое.
Найдя камень, дедушка почувствовал, как с его шеи и души пал другой. Камень обрёл землю, дед обрёл свободу, но не знал, что с ней делать. Поэтому он довольно длительное время стоял и просто дышал полной грудью, будто в последний раз перед прыжком в бассейн бесконечности. Осталось только спросить. И всё покончено с книгой размером в жизнь… Да начнётся же вечность…
Маленький несчастный старичок подполз к камню, заботливо протёр его от пыли платочком в клеточку, обнял этот холодный и бесчувственный валун, поцеловал и что-то прошептал серому, местами заросшему мхом, гладкому кусочку горной плоти.
Камень молчал. Старик вторил ему. Камень оставался равнодушным. Дедушка не сдавался. Он повторял, пока его голос не начал хрипеть, а слова не стали вылетать вместе с кашлем. Он был уверен, что это тот камень. Именно тот! Никак иначе! Он не мог ошибиться. Вся его жизнь не могла быть ошибкой! Солёные капли внутренней непогоды и негодования заблудились в морщинистых лабиринтах щёк старика. Одна всё же выбралась и сверкнула на блестящей полости камня. На месте слезы появилась трещина, а после, эта трещина зашевелилась подобно рту:
– Сквозь бесконечное число фигур и созвездий, что снизу еле заметно виднеются, обречён я жить на зелёной увядающей планете, наблюдать и влюбляться в покрывающий меня мох, сменяющийся снегом, льдом, а после грязью и снова мхом, – произнёс камень голосом, подобным раскатам грома в весеннее утро.
Дед ахнул и снова повторил свой вопрос. Тот самый, который мучил его всю жизнь, тот самый, ради которого люди теряют свободу, устраивают войны, умирают. Вопрос, которым задавались все. Вопрос, который назревал ещё среди волосатых обезьян, собравшихся вокруг первого огня; который никогда не покидал человеческий род и вряд ли когда-то его покинет. Так уж повелось: стоит какому-нибудь виду задать его, будет он, как злой рок преследовать этот вид до полного исчезновения.
– Всё это иллюзия, друг мой, ваш личный ад, тюрьма, в которой вы обречены искать смысл и любовь, искупать, искушать и быть искуплёнными в искушениях снова и снова. Искупаться в собственных прегрешениях. Зацикленных зациклят ловить в толще льда. После смерти каждого из вас ждёт то, во что он верил при жизни, действительно верил, а не хотел верить, а не показывал, что верит. Если, конечно, не искупите вину в вине осознанности,– ответил ему Камень Истины.
– И всё? Кхе, кхе, – дед встал, выпрямился и посмотрел вниз на камень, лежавший под ногами – тот был похож на дьявольскую шутку, – И всё, твою мать!? Всю жизнь я искал тебя ради этого ответа? Банальной цитаты, так часто педалируемой вшивыми буквоедами и графоманами? Я что же, зря полз сюда, за этой б*ядской рудой? Сквозь толщу камней, грязи и льда, оставшись злой и худой?
– Истина прячется от вас, от людей в банально-вульгарных романах. Вы затрахали её вдоль и поперёк. Вы не осознаёте главного. Глубину ищете, смотрите на звёзды, ждёте ответов. Смотрите на свои молекулы и снова ждёте ответов. Смотрите в пустоту и видите смысл. Нет смысла, есть лишь наделённые им вещи.
– Но… Я думал… Ты… Истина…
– Очнись, дед! Я Ка-мень. А что ты думал получить от камня? Просветление? Ты что, совсем дурак? Я лишь камень, в который ты слишком сильно поверил. Лишь то, чему ты придал смысл. От этого во мне больше смысла не стало.
Дед покраснел, морщины выпрямились в ровную струнку нерва, он точно помолодел лет на двадцать. Собравшись всем своим духом, он яростно пнул камень. Тот почернел, засветился и ещё громче, чем раньше, разрывая на себе мох и сотрясая землю вокруг, прогремел:
– Истина?! Истину хочешь, Старый?! Вы ищете то, чего у вас нет. Вы подобны безумцам, которые смотрят сквозь призму затуманенного разума, передают импульсы зрачкам в перевёрнутом виде. Подобно решётке, собирают окружающий мир по фрагментам чувств восприятия и думают, что это – свобода. Думают, что они что-то знают. Догадались вытирать задницы туалетной бумагой и сливать всё под землю и уже возвысили себя надо всем! Тщеславцы, гордецы! Но свободы нет, как и смысла, любви и всего остального, в поисках чего вы пытаетесь отвлечься от собственного заключения. Вы ничего не знаете об истинных значениях этих слов. Здесь вы лишь отбрасываете тень от истинной красоты своего облика, силы своих мыслей, глубины чувств на этой Земле. Вы виновны в своей жадности, жестокости, зависти, в превышении полномочий, в гордости, поэтому вы помещены сюда. Загнанные в вольер, забывшие, что мир больше, насильно ограниченные в своих возможностях. Копите знания в могиле своей. Это должно было сработать, но, если честно, большинство с безумной упёртостью продолжает зарабатывать дополнительные очки кармы на сроки в миры с бóльшими ограничениями. Пока вы, не помня себя и свои ошибки, не искупите их, вы останетесь здесь. Пока вы не перестанете совершать всё больше ошибок и падать всё ниже… Пока вы…
Дед, было, хотел что-то сказать, но просто нахмурил лоб и замер. Это остановилось сердце. Резко и навсегда. Старик рухнул на землю и раскроил череп о камень. Причём სიკვდილი не была к этому причастна, она лишь незадачливо пожала костлявыми плечами. Бывает, человек уходит немного раньше, чем положено – просто не выдерживает. Последние нити рвутся, и человек рассыпается множественными кровавыми каплями по камням, рисуя самую лучшую, но самую ужасающую картину в своей жизни. ölüm превосходна, но только миг. Предпосылки и то, что случается позже: кладбище, поминки – это уже не её приблуды, это человеческие муки-выдумки.
– И кровь… Конечно же, кровь, что же еще? – печально пробурчал Камень Истины, закрывая запачканную кровью свою трещину-рот.
մահվան же, печально нахмурилась. Забирая душу старика, она благословила его словом:
– Калагия, о, вечно юная душа! Не слушай камень. Sub speice mortis, то есть sub speice aeternitatis… Тюрьма? Астроблематические глупцы! За вами очередь из душ, жаждущих светодиодной энергией занять ваше место. Попытаться совершить свои стремления, закончить незаконченное или начать не начатое. Насладиться земными, физическими, телесными, платоническими, духовными человеческими удовольствиями. Посидеть ранним утром под пение птиц в беседке, обнимая ладонью бокал вина. Весь день проспать под тёплым пледом, слушая мелодичный стук дождя. Прыгнуть зимой из жаркой баньки в холодный снежный холм. И наблюдать за тем, как от тебя исходит пар.
Земля, а точнее жизнь на Земле в данном пространстве – аттракцион, за который ваши души готовы платить и стоять в очередях снова и снова, круг за кругом.
Вы – везунчики, избранные, разучившиеся ценить своё счастье.
Так что, дру, будь другом, иди танцуй, приглашай других, а если устал – освободи место. И в конце судить себя будешь ты сам, точнее твоё Эго. Насколько ты сильно нарушил границы своей личной совести? Обернись! Там глубина, ты будешь бесконечно погружаться всё дальше и дальше, пока не простишь себя, либо… Когда тебе уже нечего будет прощать.
Не часто Смерть встречают с улыбкой, а уж то, что улыбались они друг другу – уже какой-то абсолютнейший апофеоз эпичности.
Автор: Янис Ником, 13 лет.
∞
«Вспоминая сейчас эту сказку, я не могу точно сказать, было ли это всё истиной? Был ли этот чёртов камень? Был ли этот несчастный старик? Ожил ли камень от слёз или лишь от веры? Возможно, это был обычный камень, просто в моменты, когда ничего не остаётся кроме веры, она способна творить чудеса. И чудо ли это – свести старика с ума? Подыграть ему на его слабостях? Или в этом был высший промысел услышать от самой главной цели в жизни подобные слова? Иначе души не трезвеют?
Говорил ли камень правду? А правда ли истина верна? И что насчёт الموت, этой многоликой, имевшей собственное имя в каждом языке мира? Утешала ли она старика, улыбалась ли искренне? Или действительно встретились они как старые друзья, и им то уж точно есть о чём поговорить друг с другом..?
Единственное, в чём я уверен, так это в том, что этого старика вы можете встретить в своей жизни. Когда такое случится, вы посмотри́те в его глаза с любовью и сожалением… А после швырните, да посильнее, в него камень, да помассивней, да поразмашистей, в то самое зеркало, где увидите отражение своего собственного старика!
Истина – это не всегда то, что можно пережить, а для счастья она и вовсе лишний осколок, лишний груз, лишняя отрезок, лишняя линия во всех отношениях. Счастье в незнании. Искупление в том же параметре, падре», – подумал Янис, остановившись напротив деда.
Дед был абсолютно обычным, даже чрезмерно типичным. Будто вырезанный из газеты, из тех самых статей, где журналисты поднимают вопросы о маленькой пенсии. Лишь огромный несуразный рюкзак за спиной, да два мешочка, как пакетика чая, под особенно несчастными глазами, выделяли его на фоне других. Его догорающий энергетический импульс медленно и тускло мигал где-то в глубине сжатой грудной клетки, и каждый раз, когда он гас, казалось, больше не загорится.
Сняв перчатку, Янис положил свою ладонь на протянутую ладонь деда. Как только они соприкоснулись, дед с удивлением и лёгким оцепенением посмотрел в глаза Янису. Те блестели завораживающим огоньком. Дедуля заприметил в них млечный путь, а Янис окунулся в Чёрную Дыру. Контакт состоялся. Великое прожитое стариком душевное путешествие открывалось Янису.
Глаза Яниса закатились, тогда дед не в силах противостоять закатил свои – синхронизация. Потом веки Яниса опустились, и веки старика ответили тем же…
•–• – •••– •– •—•• ••– •– ••• – •– •—•—•– —• •– ••• – •—• – •– – • ••• •– – •– •– •– •– – •– •—• •• —• •– –•• – •– •• – • •–• • •—• ••• – —• •– •••– •— loading —••• ••– —•• —••– – • •– —• •• – •– – • •—•• —••– —• —•– •• •—•• ••– —••• – –•• —• •– – • •—•• —••– —• —•– •—•—•– —••• •—•• •– –• – —•• •– •—• ••– •• •—•• ••– —••• •—•• ••– •– •– •••
Самый Средний Человек
Я включал луне «Лунную» сонату Бетховена и клянусь, я слышал, как её кратеры рыдают (4.4)
На краю вокзальной платформы стоял среднего роста и телосложения человек, икал. В руках он крепко-накрепко держал листок. Его взгляд метался с листка на вокзальные часы, с часов на все стороны света и возвращался в листок. Скользящим взглядом незаинтересованного прохожего, которым люди так часто сопровождают незнакомцев в автобусе, можно было заприметить, что человек ждёт нечто. Многие не признают в этом ничего существенного, ведь разумно предположить, что на вокзальной платформе люди всегда ждут поезда или человека. Но не всё так просто. Человек не ждал что-то похожее НА ПОЕЗД и не ждал кого-то похожего НА ЧЕЛОВЕКА. Он ждал именно НЕЧТО. И это читалось сразу. Все его движения кричали о том, что он ждёт, но сам не знает чего. Полный отчаяния и страха взгляд, потные блестящие ладони, нервное перешагивание с ноги на ногу и громкое проглатывание слюны. Даже природа, всегда полная намёков и предупреждений, на этот раз будто отстранилась, обделив его потоками ветра, скользящими вдоль платформы. Этого человека звали Юрий. Сейчас уже трудно сказать, как его зовут и зовут ли вообще.
Всё началось 11 июня 2011 года, примерно в полдень. Юрию пришло письмо с весьма оскорбительным содержанием для одной половины человечества и весьма хвалебным – для другой. В письме на белоснежном листе, красивым нежным почерком, точно письмо было написано рукой влюблённой, значилось следующее:
«Юрий! Мы вас поздравляем! Вы победили в номинации „„Самый средний человек человечества““. Просим вас отправить письмо с ответом на обратный адрес. Без вашего ответа номинация недействительна».
Юрий не знал, как отнестись к этому письму и решил, что это шутка. Добрая или злая, зачем ему разбираться в таких мелочах? А может и вовсе ошибка? Ошибочная шутка – идеально.
Вечером того же дня пришло ещё одно письмо. В тексте которого звучали немного иные слова, но всё тот же почерк ликовал: «Юрий, вы выиграли по всем показателям. Это не шутка. Вас ждёт приз! Свяжитесь с нами как можно скорее. Можете написать сообщение на соответствующий почтовый адрес или мэйл, который указан ниже».
Юрий, конечно же, не написал. Он подумал, что, скорее всего, это взломщики паролей от мэйла, которые испытывают новые технологии и если им написать, они узнают твой мэйл. А может, узнают абсолютно все данные? Ведь новые технологии создаются каждый день и их надо на ком-то проверять. Развод, по-любому. Точно не понимал, какой и на что, но уже был уверен.
Вот такие мысли приходят человеку, испытывающему самые глубинные чувства созревающей неопределённости, но ещё не осознавшему этого. Или просто от нечего делать. На самом деле, он придумал это забавы ради. Ради чего же ещё?
13 июня 2011 года пришло ещё письмо. Почерк в нём был более порывистый, словно человек, писавший его, торопился: «Юрий, видимо у вас неполадки с пониманием происходящего. Мы знаем, что вы получили письмо, а ещё вы выиграли приз в форме путёвки, которой вы должны воспользоваться. Номинация недействительна, пока не подарен приз. Пожалуйста, как можно скорее свяжитесь с нами по телефону, который написан ниже. Или по почте. Деньги на ваш мобильный аппарат мы положили и оплатили ваш интернет на месяц вперёд. С Уважением и трепетом, БХ.»
А это уже совсем странно, не правда ли? Кто будет так настойчиво шутить? И почему этот человек только в третьем письме указал свои инициалы? Или отправитель знал, что первые два Юрий проигнорирует? Юрий проверил баланс на телефоне, после чего шутка перестала быть обычной. На телефон положили тысячу рублей. Кто так шутит? Кому не жалко таких денег? Позже оказалось, что и интернет оплачен на полгода вперёд. Не на месяц, а на полгода.
Из всего этого Юрий быстро сделал вывод: писавший письмо – просто идиот. Больной человек, которому лучше не отвечать, а деньги считать подарком судьбы за примерное поведение. Или гримасой кармы? Ведь какова была вероятность, что идиот напишет ему? Ответ только раззадорит идиота, и тот точно не отстанет. Проблема решена, Юрий придумал человеческое оправдание для этой ситуации, она стала не загадочным феноменом, а самой глупой шуткой на свете. Он даже расшифровал, как всегда, забавы ради, инициалы: «Бестолочь Холерная».
Почему у Юрия не возникло вопроса, откуда «Бестолочь Холерная» знает его имя? Видимо этот пункт был единственным, который не поддавался рациональному объяснению, был лишней деталью. Юрий часто выкидывал лишние детали, которые оставались после разборки и сборке бытовых приборов, правда, они были совсем не лишними. Впрочем, Юрий был не из тех людей, кто учится на собственных ошибках. Поэтому тосты в его тостере пригорали; стиральная машинка отказывалась сушить и иногда заливала водой коридор; пульт работал только наполовину; картина из мозаики таила в себе пробелы, а Lada не была в ладах с собой и заводилась с десятой попытки после танца с бубном.
Прошёл месяц. Юрий уже рассказывал эту историю с письмами знакомым, как анекдот, над которым он всегда смеялся больше, чем другие, вечно повторяя последние, «ключевые» фразы по нескольку раз. Он рассказывал так почти все шутки, поэтому умудрялся сделать несмешным даже смешное.
Шутки шутками, но в один момент, в его шутке стало гораздо больше правды, чем шутки, и его рассказ перестал вызывать у него улыбку. Вселенское чувство юмора не смогло терпеть более и отомстило Юрию. Началось что-то невообразимое. Это случилось слишком быстро, в одночасье. Просто однажды он вернулся домой и… Попал не туда.
Ох, если бы всё было так банально, и он взаправду просто попал бы не туда, но нет, всё было куда серьёзней!!!
Почтовый ящик был доверху завален письмами, а через еле ощутимое мгновение шока зазвучал мобильный телефон. Зазвучав раз – он теперь никогда не замолкнет от бесконечного потока SMS-сообщений, а домашний телефон от звонков, в которых на автоответчике повторялось одно и то же сообщение. Сообщения также приходили на мэйл и странички социальных сетей, где Юрий был зарегистрирован.
Сообщение теперь было коротким, но чётким и ясным: «Свяжитесь. С нами. Срочно. Юрий. Иначе. Быть. Беде. БХ.» Что оставалось Юрию?!
Скорее всего, вы бы сейчас, дай вам волю, вбежали, вытянув правую руку вперёд и закричали: «БЕЗ ПАНИКИ!». Но волю вам не дам, поэтому продолжайте быть читателями.
Наверное, Юрий бы связался с этими идиотами, но после такого ярого желания с их стороны, настроение иметь с ними дело пропало. Появился страх, а страх – дело неразумное и глупое. Особенно у людей, которые прежде с ним толком и дел не имели.
После того, как Юрий отключил всю технику, удалил все страницы и заперся у себя дома, ведь ему казалось, что его преследуют, он постиг «нирвану» паранойи. Эдакий дзен наизнанку. Он и раньше был подвержен этому недугу, но кормил его только внутренними опасениями, так сказать, фантомным мясом, от которого зверю было ни тепло, ни холодно. Теперь же, когда кормить его стали извне живыми жирными кусками плоти, зверь вышел из-под контроля. Он обрёл реалистичную форму, стал расти, погружая разум Юрия всё глубже и глубже в дебри джунглей его заблуждений. Как оказалось, он впервые ощутил серьёзный необъяснимый страх перед тем, чего он не в силах был объяснить. Он был заворожён и пленён этим недугом. О сколько мыслей, сколько версий и каждая новая, как виток, как продолжение предыдущей была хуже и хуже.
Тощие единицы сменились на толстые нолики. Юрий неделю трясся как забытый мокрый щеночек на автобусной остановке. Он боялся выйти из дома, выглянуть в окно и даже в туалет ходил редко, обязательно прихватив в руки более или менее крупную палку от швабры. Думал вооружиться ножами, но вовремя спохватился и вспомнил о своей неуклюжести. Он и так периодически умудрялся стукнуть себя палкой по голове или коленной чашечке…
Пожалуй, он бы просидел так ещё несколько недель, а то и больше. Возможно, его волосяной покров покрылся бы седым инеем в самых неловких местах, ведь Юрий был трусом. В глубине себя он понимал, что бояться нечего, но страх почему-то не отпускал его. Быть может, ему нравился страх? Но даже у тех, кто полюбил страх – есть последняя капля, которая появилась следом за признанием в симпатии к страху.
В полночь эта капля упала вместе со стрелкой на часах и заставила его двигаться, а не окоченеть от страха. Кто-то позвонил в дверь. Ещё звонок. Ещё. В дверь начали беспрерывно названивать и это было не-вы-но-си-мо. Для ушей и нервов. В его состоянии почти критично. Каждый звон воспринимался нервным тиком всего тела. Сердце будто замирало после каждого звука. Тогда Юрий действительно пожалел о том, что приобрёл звонок, по звуку похожий на колокол. По чью душу колокол…?
Через восемь с половиной минут в дверь стали тарабанить, тут-то Юрий и задумался о самоубийстве, да так серьёзно, как никто из ныне живых не задумывался, потому как после такого сильного и уверенного «задумывания» – умирали. Интересно, почему он не задумался о том, чтобы вызвать правоохранительные органы? Но, как говорилось выше, страх дело неразумное и глупое. Особенно перед необъяснимым. А почему? Страх вообще-то женского рода. Но он настолько боится это признать, что стал изображать из себя мужской. Это долгая история, где главным страхом Страха выступают феминистки и связано это с учёным в рубашке… Но это совсем другая история. Так что признаем кратко – страх неразумен и глуп без разбора причин.
Причин… Наверное, из-за них Юрий испугался так сильно, как никогда. Именно из-за отсутствия причин и отговорок.
Руководствуясь страхом, чей девиз обычно «Да пошло всё на ху…», всё было решено и приготовлено. Жизнь стала походить на решето. Юрий включил мобильный, чтобы отправить хотя бы кому-то последнее прижизненное сообщение с безумным содержанием того, что происходит. Он решил, пусть подумают, что он свихнулся, чем просто никак. Пусть считают, что умер он от неисправности мозгов, чем от лени или тоски.
Конечно, нет ничего в мире позорней, чем совершить самоубийство из-за страха, но ведь если человек не дружит с головой, то даже это думается прекрасным выходом. Да, звучит бессмысленно. Ведь корень всех страхов – смерть. Что может случиться с Юрием хуже, чем смерть?
Оооо, Юрий и на это придумал логичное оправдание. Пожалуй, здесь раскрывается истинный талант Юрия – придумывать себе оправдания. Дар и изъян. Ваби-саби.
– Х-х-хуже смерти может быть т-т-только мучительная сме-ме-мерть. А хуже мучительной смерт-т-ти, может быть только мучительное существование покалеченным инва-валидом, – говорил своему отражению в воде Юрий, доселе ни разу не заикавшись.
Юрий не был против инвалидов и даже считал их более достойными, чем некоторых полноценных, но знал, что из него бы не вышел достойный инвалид. Более того из него бы вышел самый ужасный инвалид, который портил бы репутацию остальных. Такой своеобразный «пид*рас» среди инвалидов. Это отдельный уникальный тип, точнее даже сообщество, которое встречается во всём, что можно испортить. Назовём их числом Пи. Есть такие числа «Пи» во всех сферах существования, из-за которых портится мнение обо всей группе, к которой этот «Пи» принадлежит. Все эти радикалы, фанаты своего дела и просто скверные люди, которые своё положение возводят в революционные фанфары. От ориентации до религии. Не надо много времени, чтобы каждый нашёл свои примеры злостных «пи».
После Юрий придумал ещё как минимум одну вещь, которая могла быть хуже смерти. Быть свидетелем, если не виновником смерти всех своих любимых. На этом он не закончил. Раз уж Юрий начинал выдумывать причины, то подходил к этому серьёзно и основательно, как ювелир, цепляясь за каждую деталь, отшлифовывая её до блеска, даже если это касалось собственных кошмаров. Но мы не будем перечислять все его выдумки.
«А так, повесился и дело с концом. Лучше виселицы к фразе: „дело с концом“ ничего не подойдёт», – думал он про себя.
У него даже картина в голове образовалось, где он бы изобразил только взлетающие ноги и падающий стул, если бы был художником. Такая, вроде бы с прямым смыслом, но для дополнительного размышления всяким любителям скрытого смысла. Конечно, ради особенного «юмора», он изобразил бы на стуле всяческие знаки, которые не имели бы смысла, но чтобы искусствоведы будущего морочили себе голову и, в конце концов, расшифровали бы как-то по-великому. И здесь мы замечаем ещё один Юрин грех – он любил перебарщивать, поэтому предпочитал есть всё пресное.
Ему так понравилось размышлять обо всём этом, что отправляя последнее сообщение, он даже не заметил тишины, да и сообщение он, кажется, тоже забыл отправить или написать. Звонки в дверь прекратились. В руке же вибрировал телефон. Номер был неизвестен. На собственное удивление Юрий совладал со страхом или попросту смирился. Героизм – своего рода отклонение, иногда – безвыходное положение.
– Ладно уж, хуже не будет, – вслух подумал Юрий и ответил на звонок, стараясь сделать голос более уверенным, – Внимаю, сукин ты сын. Что тебе надобно?! Кто ты, твою ма..?!
– Здравствуйте, Юрий Игнатьевич. Сын Славы – стекольщика из Белоруссии, достаточно вспыльчивого и неуверенного в себе гражданина, и Светланы, вечно стройной бухгалтерши из Алтайского Края, любящей по выходным разложить соседкам таро на будущее. Будущий отец Святослава и Мирослава. Давайте пропустим ваши вопросы, на которые я не смогу дать ответ и оскорбления, которые я всё равно не пойму в силу культурно-эволюционного превосходства, и перейдём сразу к делу. Готовы? Или вам всё же надо выругаться? Рассказать о своих проблемах? А может поговорить со мной о том, что вы сегодня съели на завтрак? – монотонно, почти механически говорил детский голос, ни то мальчика, ни то девочки лет десяти-двенадцати, – Мне наплевать на вашу обыденную систему комплексов, хотя именно из-за них я вам и звоню, ха-хах.
Юрий ответил не сразу. Его переполняла злость от наглости и дерзости говорящего. Сначала он много раз выругался про себя, прежде чем ответить – сунул собственный кулак в рот и, нещадно искусав его, выцедил:
– Ага, сразу к делу. Я просто хочу со всем этим побыстрей покончить, – вздохнул тяжело Юрий. На кулаке красовался довольно глубокий отпечаток зубов. По нему было заметно, что прикус его изрядно страдал дистопией.
– I’m so sorry about this, но вы не оставили нам выбора. Поймите нас, мы просто выполняем свою работу, как и каждый в этом мире. Теперь, когда вы готовы слушать, хочу извиниться за то, что мы прервали вас в момент вашего высвобождения. Но я хочу предложить вам нечто другое, а с этим вы сможете закончить и опосля. Готовы выслушать нас сейчас? Обождёте с катапультированием?
– Да, да, да, да, да, да. СЛУ-ША-Ю, – с особенным нетерпением и раздражением выделил он последнее слово.
– Вот так бы сразу, а то как… О'кей. Я выскажу свой короткий спич, это, разумеется, чисто формальность, но нас без этого штрафуют. Сами понимаете – работа, система. Кхм, кхм. Так вот. Вам представился редчайший шанс заглянуть за кулисы. Люди думают, что они свободны, как кошки. И мало кто из них понимает, что сидит на цепи как пёс. Даже те, кто это понимает, думают, что сидят на цепи только из-за того, что кто-то боится его потерять, на самом деле, все боятся, что он сбежит. Вы же получили приз, и вам придётся им воспользоваться. Преимущество его в том, что вы не только осознаете вашу цепь и оковы, но и получите ключи от них. Вы станете свободным от любых человеческих проблем, вам больше не надо будет испытывать негативных эмоции и чувств, в этом не будет нужды. Вы вообще лишитесь любых нужд, разумеется, без собственного желания иметь оные. Вы будете первым человеком в мире, который увидит всё иначе. Таким, какое оно есть на самом деле. Множество поколений после вас не сможет даже представить и пятую часть от увиденного вами! Поверьте мне, это безопасно. Мы желаем вам только добра. Вы сможете испытать на своём опыте чувство, которое испытывает первооткрыватель. Познакомитесь с самим создателем, точнее с креатив-группой, владельцами Земли и человечества. Помните, как в детстве? Вы же мечтали стать первооткрывателем? О нет, при всём уважении к вашему детскому воображению, а мы-то помним, какой вы представили шаттл в коробке из-под холодильника, это вам и не снилось. Мы хотим предоставить вам ЭТО. Если вас заинтересовало ЭТО преимущество – просто кивните. Вы можете продолжить попытки покончить с собой и окунуться в неизвестные покровы тьмы или всё же согласиться на приключение всей жизни, не жертвуя при этом жизнью, а смерть отложить на потом. Ко всему прочему, что бы вы сейчас с собой не сделали, вы пока далеки от конца, так что вы выживете, но вам придётся мириться со стыдом. Вселенная надеется на вас. Но знайте, если вы кивнёте – назад пути не будет. Вам придётся выполнять всё, что потребуется в будущем.
Нависло молчание. Спикер закончил вещать, но Юрий видно ожидал продолжения. Тишину наполнил ритмичный тик-так часов. Странно, откуда этот раздражающих звук часов, ведь Юрий не переносил его и избавлял пространство, в котором ему намечалось быть дольше получаса от источника напрочь. Наконец, Юрий начал.
– Бред какой-то… А что если я не кивну?
– Вы поймите, это принудительная премия. Так что все ваши рассуждения насчёт того, что может быть хуже смерти, покажутся вам самым сладким сахаром для диабетика. Вы познаете такие глубины своих рассуждений, о которых сами никогда не догадывались. Да-да. Ещё хуже. Намнооооого хуже.
Голос замолк. Юрий, переварив информацию, понял, что они ждут. Он медленно кивнул, и его шея предательски хрустнула. Не то, чтобы он верил, но в данный момент всё потеряло смысл. Юрий лишь на миг вспомнил, на чём остановился в своих размышлениях о смерти и тут же без колебаний решился. Решился уже тогда, когда кивок был исполнен. Он впервые пожалел, что так далеко зашёл в своих размышлениях, и мысленно поклялся себе больше не замахиваться в голове так далеко. Пускай даже на гипотетические темы.
– Замечательно! Через 442 дня ждите письмо и следуйте его инструкциям.
Способность удивляться при таком количестве удивлений притупляется. Наверное, поэтому после разговора Юрий вылез из ванны, мокрый упал на кровать, и, не расстилая её, уснул. Ему было плевать, да так, по-настоящему, по-взрослому, взахлёб. На всё плевать. В такой момент, если бы они сказали отрезать правое ухо, он без раздумий отрезал бы его, даже может и левое, главное, чтобы от него отвалили. К тому же это звучало, как чудо. Словно он избранный. Хреново избранный для хренового чуда, которого не просил. Он просто хотел обычной жизни, стабильности, серости и постоянства. Без перепадов, скачков, перемен…
Наутро никаких следов того, что ему кто-то писал или звонил, не осталось. Это был сон. Просто глупый сон. Сон же? Сон, так ведь?
Человеком Юрий был простым, поэтому быстро забыл всё это, как хороший сон. Юрий считал, что хорошие сны забываются быстрее, чем плохие. Плохие остаются, оседая на дне души. Ещё долгим эхом отдаются в подсознании. Он решил не размышлять на эту тему, после этого сна он вообще стал намного меньше углубляться в свои раздумья.
Так жизнь его пришла в норму, приобрела приятный ему оттенок серой стабильности из болотисто-желейной массы. Работа, дом, работа, дом, по выходным любимые передачи: «Ремонт по-честному», «Квартирный вопрос», «Уральские пельмени», «След» и «Новости» – идеально, так как надо в самый скучный, но спокойный раз. Пожалуй, рождаются люди, которые не могут толком и с ума сойти – до такой степени у них скучная жизнь и она им по нраву.
Чуть больше года спустя сон повторился. И вот теперь, Юрий, как обещал, растерянный стоял у платформы, в надежде на то, что это продолжение глупого сна и держал письмо со странным текстом, – которое пришло по факсу. Он в который раз вчитывался в каждое слово, пытаясь понять смысл послания, но ничего не понимал. А есть ли он, этот смысл или легче сброситься с мыса бессмысленности?
«Поздравляем!!!На всепланетном собрании „„Бог уснул за штурвалом““ вы выиграли в номинации „„Самый средний человек человечества““, а значит, выиграли путёвку в Ч. Д. В день получения письма ждите змея на Павелецком вокзале у любой платформы. Змей прибудет и заберёт вас в бесконечность. Он уведёт вас туда, где заканчиваются вопросы и начинаются ответы. Ждите своего времени. Оно наступит, когда вы осознаете свою номинацию и ощутите дисбаланс. Jdfsdkdsdf dj24ь оаf; aж 39952ksfooщ, с уважением, ваша Б.Х.:**»
– Глупый-глупый, чёртов сон с нелепым, дурацким текстом, – ворчал, подрагивая Юрий, хотя на языке болтались совсем иные, более злобные и похабные словечки. В силу своего воспитания, он даже сейчас не мог позволить себе сквернословить. На самом деле, он ещё и начал обдумывать текст, как сразу же перестал задумываться об оном: его отправителе и о том, что там дальше по сюжету. Камо грядеши, чёрт побери? Юрий уже не придумывал причин, «напридумывался», блин. А находить оправдания ему было лениво. Зачем пустые оправдания без причин? Раньше в них было больше смысла, пока они помогали жить, но ныне…
Теперь же он волновался именно по тому поводу, что осознавал своё пребывание во сне, и как бы абсурдно это не звучало, от этого всё меньше верил в то, что это всё же сон. Но если это не реальность и не сон, то, что? Может действие каких-то наркотиков? Хотя каких? Он уже давно ими не баловался, даже не пил спиртного около двух лет. Бокал вина или пива в конце недели да пара рюмок горячительного в праздник разве в счёт? Хотя сколько этих праздников… В России-то? Может, всё же розыгрыш? Нет, точно не розыгрыш. А может он умер? Но на смерть всё это не похоже… Хотя откуда ему было знать, на что похожа смерть? Да и с каких пор смерть отговаривает тебя от смерти? Тогда оставалось одно: он сходил с ума. Натурально. Без шуток и химии. И от этой мысли его бросало в дрожь.
Как же так? С чего всё началось?
– ВЫ ЗАМЕЧАЛИ, ЧТО МЫ СОМНЕВАЕМСЯ В РЕАЛЬНОСТИ ПРОИСХОДЯЩЕГО ЧАЩЕ ПРИ БОДРСТВОВАНИИ, НЕЖЕЛИ ВО СНАХ? – задал он вдруг вопрос воображаемым читателям, наблюдателям его жизни. Но они не отвечали.
Вынырнув из ямы безумия, которая его поглощала, он решил насладиться всем этим процессом, ведь если это плод его воображения, то ничего страшного не произойдёт. Возможно, это его последняя возможность, ведь если он не вернётся в нормальное состояние, то гнить ему в психушке, если он уже не там. Поэтому надо по полной выжимать все возможности из нынешней ситуации, сложившегося в оригами лебедя-обстоятельства. Это же его фантазия! Пускай и кошмар. Но любая бесконтрольная фантазия становится кошмаром.
Он снова прочёл текст, уже вникая в смысл и пытаясь разобраться в том, что придумало его сознание. Головоломка покруче любого детектива. Символизм снов частенько обретает не самый очевидный контур, особенно для личинки не развившей определённый контур мозга. И начать разбор он решил с того, что больше всего зацепило его в первом же письме, а именно с номинации: «Самому среднему человеку…»
А ведь он и вправду мог бы быть самым средним человеком человечества. Во-первых – он средних лет. Во-вторых – среднего достатка.
Он не красавец, и ему не дано понять, когда за ним ручейком плыли девушки. Он не урод, его не обзывали, и ему не приходилось стесняться своей внешности. Да, он не был горд за себя, но ему и не было стыдно. Обычный.
Он неглупый – понимает обычные жизненные вещи, которые необходимы для полноценной жизни и даже больше, однако, он и не умён – ему не дано понять сложные термины, формулы и закономерности. Типичный.
По сути своей он даже не добрый и не злой. Лояльный.
Даже по росту, весу и растительности на теле. Умеренный.
Поведение, повадки, привычки, характер. Стандартный.
По всем признакам среднестатистический. Во всю свою жизнь он не мог однозначно сказать, хороша она была или ужасна, ведь в ней были и светлые моменты и тёмные, но в большинстве своём всё было сбалансировано и ровно. Не прыгал выше последнего этажа в девятиэтажке и не опускался ниже первого, хотя по молодости заглядывал в подвал и мечтал о чердаке. Как и все.
Не имел ни врагов и ни друзей, никому не завидовал и никто не завидовал ему. Он не видел чему, как и другие. Если посмотреть на него, он и вправду был идеалом для этой номинации. Более сбалансированного и среднего человека он не знал. Как и самый обычный гражданин, предпочитал больше размышлять, философствовать, нежели действовать. Хотя раньше он этого и не замечал, его всё устраивало, всё шло своим чередом, но теперь от этих мыслей ему стало плохо. Очень плохо от осознания того, сколько всего он не пережил. А после ему стало хорошо. Очень хорошо от осознания того, сколько всего он не перенёс. И снова плохо, и снова хорошо. Таких частых внутренних приливов и отливов он никогда не ощущал. В нём бушевало море из человеческих выделений. Буря в гранёном стакане. В нём молчал штиль из энергии космоса.
– Качели, – найдя подходящее слово для данного процесса, произнёс вслух Юрий и тут же вспомнил, как в детстве он обожал кататься на них. Бывало, что-то случится – сразу уходил качаться, и большего удовольствия ему не было. Правда, с возрастом он утерял это чувство, позабыл этот кайф. Да и качели теперь не те.
Он не знал, зачем и кому говорит это вслух, просто иногда чувствовал необходимость произнести что-либо. Видимо внутренняя потребность выговориться, быть услышанным. Может поэтому он часто читал надписи на стенах или на рекламных щитах вслух? Необязательно же самому среднему человеку быть без странностей? Тогда он вспомнил отрывок из своего дневника, который ещё в юном возрасте забросил:
