У кавалеристов Кондера не было пик, шанс пробиться через плотный строй противника отсутствовал. В те несколько мгновений, что принц с развевающимся за спиной плащом, скакал навстречу смерти, щурясь от солнца, в голове его билась только одна, полурождённая мысль о предательстве, о странном, страшном, нелепом предательстве, блестевшем на него наконечниками пик и дышавшем срывающимися кудряшками выстрелов. Конь Райнхарда вдруг споткнулся, шарахнулся в сторону и в этот же миг пика вонзилась куда-то в грудь, выбивая его из седла и бросая на землю чуть не под копыта следующей сзади лошади, чей седок упал рядом, застряв одной ногой в стремени – лошадь потащила его, шарахаясь на месте из стороны в сторону, всюду встречая других лошадей, пистолетные выстрелы и взмахи сабель. Перебивающие друг друга запахи крови, пыли и свежевзрытого дёрна – вот последнее, что почувствовал молодой наследник зашатавшегося трона.
Знамёна Ариенкранцов были втоптаны в землю кавалерией из земель Союза процветающих городов. Наёмники спасли пиратский порт: выступив не на той стороне, они полностью разбили кондерскую экспедицию, уничтожив в этой встречной атаке почти всю кавалерию и значительную часть пехоты и пленив тех, кто остался.
VII
1
Болджон Слейкс возвращался на Странные Острова с особенно тяжёлым, каким-то тёмным чувством, не покидавшим его на протяжение всего пути, а потом и первых недель пребывания в Элдсмуте. Человек вообще рассудительный и незлобивый, он не мог примириться с двумя противоположными чувствами: с оскорблением, которое он тяжело воспринял и на которое не мог не ответить, и с чувством неравноценности этого ответа. Да, Слейксы чаще всего брали в жёны не знатных девушек Кондера, а кого-нибудь из Фаджейна, но и что с того? Болджон, как и многие в Империи, знал Эрхарда Ариенкранца. Он, как и все там присутствовавшие, видел и слышал, что произошло за день до дуэли. Как же так получилось, что, несмотря на это, двое в меру пьяных и не в меру разгневанных друг на друга мужчин подрались, да ещё и так, что один другого убил? Герцога Слейкса не покидало ощущение, что грядут какие-то события, и что настоящей причиной их станет не Манфир Драггер, а он, Болджон, вмиг лишивший государство двух Канцлеров, а лично Императора – брата и крепкого союзника. Целыми днями герцог чувствовал себя неважно, мало общался с семьёй, которую вообще-то любил, терял аппетит, снова и снова думая о злополучной дуэли и выстраивая у себя в голове самые ужасные картины будущего – так мог ходить он часами по низеньким залам своего небольшого дворца или по набережной в порту Элдсмута, или по окрестным холмам, и приземистая, полноватая, но юркая фигурка его выделялась на окружающем фоне, а остатки седых волос, окаймлявшие лысину, трепались на ветру.
Брат Роджим, спокойней относившийся к делам, предложил Болджону совершить поездку по своим владениям, чтобы развеяться, однако герцог справедливо заметил, что это действие только усугубит его состояние. Действительно, впечатлительные люди скорее всего назвали бы Странные Острова местом, располагающим к меланхолии, а не лечащим её. Шесть холмистых островов – три больших, один поменьше и два совсем маленьких на фоне остальных – покрытых лесами, природно очень густыми, но искусственно прореживаемыми, что позволяло превратить их в пригодные для кораблестроения – вот что представляло из себя герцогство Слейксов. Над архипелагом, который лежал у берегов Кондера, в северной части Хмурого океана, то и дело шли дожди и лежали туманы, воздух был влажным, а ветер – солёно-промозглым. Подавляющее большинство хлеба здесь было привозным, на немногочисленных полях стабильно вырастали только самые неприхотливые культуры, а основу рациона всегда составляла рыба.
Если девиз Мольтанни гласил: «Разум – источник процветания», то источником процветания Слейксов (на фоне Мольтанни это, правда, нельзя было назвать процветанием) был их флот. Девиз: «Море будет нашим» и герб в виде меча, рассекающего надвое волны на фоне ярко-жёлтого солнца, брызгавшего лучами по бледно-голубому небу, рассказывали полулегендарную и очень старую историю о том, как во время сражения с флотом Великой Автократии Фаджейна кто-то из Слейксов предложил врезаться прямо в центр его строя, в результате чего была одержана триумфальная победа. «Кто-то» потому что по меньшей мере трое представителей рода тогда находились на командных должностях в эскадре, а после победы каждый из них с большей или меньшей степенью настойчивости утверждал, что этот манёвр был именно его идеей.
Достоверным в этом событии было то, что случилось оно в 123-м году в. а. и получило название Битвы у Полуострова. С тех времён флот Странных Островов стали называть Тигриным флотом, и уже нельзя было понять, сначала ли их корабли носили полосатую раскраску и за то были так прозваны, или же моряки Великого Автократора назвали их так за то, что в этом сражении Слейксы бросились на них подобно тиграм, которые в Фаджейне водятся. Так или иначе, Тигриный флот стал предметом гордости обитателей Островов – для всего остального мира внутри Плотины он стал предметом благоговейного трепета. По крайней мере, для той части этого мира, которой было дело до морей. Торговые пути, проходящие через Хмурый океан и связывавшие Кондер с Фаджейном целиком были во власти Слейксов. Тигриный флот осуществлял сопровождение транспортов с войсками, когда армии Кондера вторгались в Фаджейн (впрочем, история этих войн – совсем другая история). Лорд Странных Островов, таким образом, был всегда адмиралом-командующим Тигриным флотом и Канцлером Флота Кондера. У некоторых других герцогств, конечно, были свои боевые корабли, но даже все они вместе не могли сравниться ни по количеству, ни, тем более, по качеству с Тигриным флотом.
Болджон Слейкс, человек уже немолодой, старался в политике придерживаться тех же принципов, что и его отец, и его дед, и большинство предшествовавших им Слейксов: он пытался ни во что не вмешиваться, даже в должности Канцлера Флота находиться подальше от Лидерфлара, чтобы даже физически не иметь возможности участвовать в гипотетических интригах. Чего могли желать герцоги Слейксы, как не спокойной жизни своих Островов? Почему бы не придержать их вдали от излишних штормов? Как же могло так случиться, что он, человек вообще спокойный, стал причиной такого потрясения?
Эти мысли терзали герцога ещё до того, как он на самом деле почувствовал масштаб затеваемого. Произошло это с получением письма с печатью Драггеров. Оно было написано собственноручно герцогом Манфиром и содержало в начале и так уже дошедшую до Элдсмута информацию о болезни Йохена и Сергиуса, а также об отъезде Райнхарда. Дальше Манфир со свойственной ему почти прямолинейной беспринципностью сообщал, что время отсиживаться прошло, что Сергиус никогда не простит Болджону убийства Эрхарда и всё в таком духе. Затем бывший Генеральный Канцлер заявлял, что, в случае смерти Императора (совсем не невозможной в виду его общей «болезненности»), недурно было бы ему, Манфиру Драггеру, вновь стать Генеральным Канцлером и Защитником Империи до тех пор, пока Собрание Знати не решит вопрос о престолонаследии. Короче говоря, герцог Полуострова предлагал союз против Короны, а в качестве платы за согласие – восстановление в должности и женитьбу Рейби или Скамо на ком-нибудь из Слейксов. Всё, что нужно было Манфиру, это поддержка или положительный нейтралитет при потенциальном голосовании в Собрании Знати и гарантии невмешательства или вмешательства на нужной стороне Тигриного флота в случае возможного вооружённого противостояния.
Болджон прочитал это письмо с тяжёлым сердцем и никому ничего о нём не сказал. В ту ночь он вовсе не спал, даже не пытался это делать, а на следующий день, разрываемый изнутри невыносимой неопределённостью своего положения, написал два письма, одно из которых отправил с курьерским голубем в Лидерфлар, а второе – с обычным в Халсихолл.
2
В Лидерфларе было солнечно, тихо и печально. На рынках царило безмолвие, даже Большие бани не работали. Из Императорского дворца вывозили на украшенной повозке забальзамированное для доставки в Уэстден тело маленького Йохена Ариенкранца. Гроб был закрыт, и никто не мог видеть мальчика. Сергиус, сам по-прежнему болеющий, оставался во дворце, только Лайола, Джелла, Бринхен Тайн и Ульрик Полли вышли проводить кортеж, охраняемый солдатами Драконьего батальона во главе с его командиром, Магнусом Ортом. Драконий батальон существовал, как можно было заключить из книг, ещё во времена Ариена Основателя и был никак не связан с городской стражей Лидерфлара, но вообще же его командир был для Ариенкранцов тем же, чем, например, Горбек Вилеккьо для Мольтанни – лояльным военным в большом городе. Магнус Орт не первым из командиров этого подразделения, носил такую фамилию. Орты происходили из Фейрэнда, имели земли в холмистой местности неподалёку от реки Фейрифлар и западного края Ледяной Плотины. Орты хорошо служили Ариенкранцам, сами по себе будучи людьми нетребовательными, и, хотя Драконий батальон не участвовал в боевых действиях, когда таковые случались, пост его командира считался важным, ответственным и почётным, а потому сэр Магнус с достоинством его занимал. Кроме того, теперешний командир был хорошо знаком с покойным Эрхардом ещё с их детских годов, когда они не раз вместе проводили лето в поездках по Фейрэнду и западным областям Маунрура, где они добирались даже до предгорий, но не получали позволения от своих отцов ехать дальше.
Однако, несмотря на давние связи и почётные должности, сэр Магнус не привык бывать при самом дворе и едва ли когда говорил с Императором в узком кругу. Потому нетрудно понять его удивление, когда вечером того же дня Бринхен Тайн сообщил ему, что их двоих хочет видеть Сергиус. Император ждал их один в зале заседаний Канцелярии, куда обыкновенно не допускался никто, кроме монарха, собственно Канцлеров и главы Учёной клики, если тот имел желание присутствовать. Когда командир Батальона и Канцлер Тайных дел вошли, Сергиус, сидевший во главе длинного прямоугольного стола, сделал слабый жест, указывавший, что прибывшие должны сесть на ближайшие к нему места. Вид у Императора был болезненный, в одной руке он держал платок, которым прикрывался, когда кашлял, а в другой – какое-то письмо.
– Моя жена сегодня убита горем… мой старший сын – где-то на Юге командует армией, а младший – мёртв… – он говорил тихо, с хрипом, с длинными паузами и потерянно-безразличной интонацией. – Мой брат… – Сергиус махнул рукой с платком и поднял глаза на слушателей: – Вы и сами знаете. Иными словами, господа, больше мне не с кем советоваться, – Бринхен и Магнус молча слушали. – Сегодня курьерский голубь принёс письмо, – Император поднял руку со свёртком, – От Болджона Слейкса. Вы, Бринхен, вероятно, знаете.
– Я знаю, что прилетел курьерский голубь, Ваше Величество, но не знаю, что он принёс, – чуть растягивая в улыбке тонкие губы под аккуратным носом, ответил Канцлер Тайных дел.
– Бывший Канцлер Флота и… известный дуэлянт предлагает мне, – Император откашлялся, – Принять Матрилинейную санкцию, которая позволила бы Джелле наследовать престол. Он объясняет это тем, что Райнхард находится на войне, а Империя – в опасности… Я хотел спросить у вас, Бринхен, почему все вдруг заделались в предатели?! Слейкс! Все боги не могли бы предвидеть этого! – он снова закашлялся.
– Вот вы и ответили сами на свой вопрос, – уклончиво выразился вопрошаемый.
Император ударил ладонью по столу:
– Нет, постойте! Письмо пришло сразу после смерти Йохена. Смерти от странной, казавшейся всем лёгкой болезни, которой, видимо, и я болею, – лицо его дёрнулось в страдальческой гримасе. – Это совпадение?! Когда приедет Юнис, я им покажу, что такое мятеж! Вы должны понять, – обращался Сергиус к Бринхену, пока Магнус просто сидел и слушал, – Что я не против матрилинейного наследования. Оно прекрасно работает в Холодной Стране и, время от времени, в Дельте – сработало бы и во всей Империи. Но не могу же я забрать Корону у Райнхарда, да ещё и в его отсутствие! Это бесчестно. Что бы ни делали Ариенкранцы, это должно быть… честно.
– Ещё бы задуматься, почему письмо такого содержания написано, когда принц Райнхард на войне, – проговорил, необъяснимо мечтательно глядя куда-то в сторону, Тайн.
Сергиус сидел глубоко в кресле и часто дышал, ничего не отвечая на последний пассаж. Затем, точно собравшись с мыслями, он заговорил:
– Сэр Магнус, я хочу рассказать вам историю, которую вы знаете, но… мне самому иногда нравится, когда я слышу то, что уже много раз слышал, от нового человека. Так вот, – Император откашлялся, – Во времена Ариена Основателя, когда лёд Плотины ещё не установился окончательно, а летописного исчисления времени и письменной истории не существовало, жили совсем другие люди. На голубом гербе моей семьи изображён красный дракон, держащий в лапах чёрный рог. Да… и в Кондере, и в Фаджейне жили драконы, а воды Хмурого Океана наполняли пятизубцы. Все это знали, но не все могли общаться с этими животными. Рог, изображённый на гербе, служил Ариену Основателю, небольшой горстке людей с ним и их предкам для этого общения, – Сергиус вдруг наклонился вперёд, к столу, останавливая лихорадочный взгляд на открытом лице Магнуса Орта. – Первый Драконий батальон был сформирован из той горстки. Скажите, сэр Орт, ваши люди умеют общаться с драконами?
Прежде чем ответить, Магнус взглянул на Бринхена, но тот сохранял выражение невозмутимо-умеренной заинтересованности, давая понять своим видом, что был бы и сам не прочь получить ответ. Командир батальона же не знал, воспринимать ли слова Императора всерьёз или видеть в них лёгкий горячечный бред, но, так как тот ждал реакции, всё-таки сказал, аккуратно подобрав неуклюже-простые выражения:
– У меня четыреста солдат, Ваше Величество, и каждый из них бесконечно вам предан. Вы можете потребовать чего угодно, отдать любой приказ. Мы будем защищать вас и вашу семью до конца, но… Я никогда не видел ни драконов, ни пятизубцев.
– «Ни даже их истлевших костей…» – покачал головой Сергиус, кого-то цитируя.
– То, что было, не обязательно оставляет следы, а то, чего не было, делает это излишне часто, – сказал Канцлер Тайных дел.
Ариенкранц снова, кажется, пропустил странное замечание мимо ушей и обратился к Магнусу:
– Что же до защиты меня и моей семьи… Мой брат погиб по своей вине. Мой старший сын – отправлен мною куда-то на войну. Младший только что умер от неизвестной болезни. Я сам болен, – он попытался изобразить улыбку: – Скоро будет некого защищать, сэр Магнус.
– Вы что-то прикажете, Ваше Величество?
– Я приказываю Драконьему батальону целиком заместить городскую стражу на охране Старого замка. Распоряжения о том, кого вы сможете впускать и выпускать из… хозяйственных нужд, даст Бринхен Тайн. В остальном вы должны подчиняться только моим приказам, приказам Императрицы Лайолы, – он споткнулся, но тут же, заметно давясь кашлем, продолжил: – И Канцлера Тайных дел.
– Будет исполнено, Ваше Величество!
– Что ещё собираетесь делать? – спросил Бринхен у Императора.
– Если я буду жив, но хоть что-то ещё пойдёт не так, я буду вынужден арестовать Манфира Драггера и Исмора Мольтанни.
– Как?
Сергиус протяжно посмотрел на своего Канцлера и, горько усмехаясь и кашляя, ответил:
– Придётся собрать армии Фейрэнда, Холодной Страны, Эйстера и Дельта, найти изменников и вынудить их сдаться. Болджон Слейкс, наверное, тоже должен будет последовать за ними.
– А вы уверены в лояльности Дельта? – задал Тайн очередной вопрос.
3
На лояльность Дельта Сергиус III Ариенкранц рассчитывал, исходя из нескольких соображений. Во-первых, в отличие от Западных Равнин с их экономическими амбициями и Полуострова с его политическими амбициями, у этого герцогства не было никаких видимых причин не довольствоваться своим положением в Империи под властью Ариенкранцов. Во-вторых, – что, пожалуй, даже более важно в силу давней традиции воспринимать браки как союзы – после того как не так давно Онэт Ристарро организовал свадьбу Мальвины Ристарро с Хайсом Эйстхарди, троюродным братом Юниса, Дельт оказался как бы привязан к Эйстеру, ну а тот-то уж был безоговорочным союзником Ариенкранцов.
Мальвина Ристарро стала герцогиней Дельта в силу того, что тамошние законы наследования предполагали переход титула старшему ребёнку вне зависимости от его пола. Она же была не только старшим, но и единственным выжившим ребёнком в семье, где два мальчика умерли в младенчестве, а третий – во время родов вместе с матерью. Такие обстоятельства, повлёкшие за собой детство без матери в Порт-оп-Рисе – большом, пахнущем Востоком и, в начале лета, цветущими водорослями, городе в дельте реки Делиус наложили свой отпечаток на Мальвину, ставшую весьма меланхоличной и в меру религиозной девушкой, невысокой, но довольно красивой, со слишком светлой для жителей этой страны кожей и слишком тонкими бровями. Она много занималась как науками, так и мистицизмом, но доверие её склонялось в пользу последнего. Став герцогиней в двадцать два года, она уже хорошо знала догматы двух главных религий Кондера и стремилась постигнуть Сья-Тисарах, философию «зыбкого времени» Эйстера, а также интересовалась религиями Фаджейна. Религиозность её, однако, не могла сравниться с таковой же у Манфира Драггера ни в количестве, ни в качестве проявлений, ведь леди Ристарро едва ли воспринимала Бога бесчисленных проявлений как единственно истинного, а к моменту своего замужества как раз глубоко ушла в Сья-Тисарах.
Семья Ристарро-Эйстхарди не смогла приехать на дни рождения в Лидерфлар, потому что Мальвина должна была рожать. За несколько дней до Дня рождения Императора, будучи сама двадцати восьми лет от роду, она произвела на свет своего первого ребёнка. Мальчика назвали Сьюэлл и привели к порогу Высших Людей. Хайс Эйстхарди, человек, простоватый до почти детской наивности, ни в чём здесь не противился жене, считая, что, раз уж брак матрилинейный, то ей и решать, как будут звать наследника герцогства, новорождённого графа Порт-оп-Рис. Что же до поездки в Лидерфлар, то и о том, что она не случилась, он не особенно жалел, хотя никогда в столице не бывал. Просто жителям Эйстера вообще было несвойственно сожаление как чувство или ощущение.
Что до Мальвины, то она совершала большое путешествие по Кондеру за несколько лет до своего замужества, едва только став герцогиней Дельта. Она посещала не только Маунрур и Холодную Страну, но и Полуостров, и даже Фейрэнд, не говоря уже о столице и Странных Островах. В поездке её больше всего интересовала местная культура и обычаи, во многом похожие в разных герцогствах, но бывшие совсем аутентичными на Севере, в Эйстере и на Островах. Более того, несмотря на то, что её собственная земля граничила с Ледяной Плотиной, леди Ристарро посещала подножие этого колоссального объекта в Холодной Стране, а ездила она туда вместе с Хельгой, Баштофом и Стейей Кальтонами.
Визит же в столицу обернулся в тот раз совсем неожиданными и неконтролируемыми последствиями. Дело в том, что Рейби Драггер, как уже говорилось, посещал Медицинскую академию, но курсы её он слушал весьма неупорядоченно и на протяжении слишком многих лет. Было ли это результатом свойств его характера или следствием отсутствия других занятий, определить сложно, но Мальвина застала наследника Полуострова в городе и встретилась с ним впервые в этой самой Медицинской академии, куда ходила из практически праздного, ничем не мотивируемого любопытства. Ещё молодой, неженатый граф Халсихолл хотя и не обладал полулегендарной нарциссической красотой Белого Герцога, что-то примечательное в своих внешних данных имел, унаследовав от своего отца густые тёмные брови и проворные, колющие бурлящей внутри эмоциональностью глаза. Леди Ристарро, однако, привлекала скорее не эта эмоциональность сама по себе, а то, что молодой Драггер не стремился, как его отец, всеми способами её обуздать (с другой стороны, Мальвина и не застала времён, когда Манфир ещё не до конца владел этим искусством). Короче говоря, людей часто привлекают их противоположности – вот герцогиня и увлеклась графом Рейби, вскоре обнаружив, что она в него влюбилась.
Такие влюблённости, в особенности когда они случаются между людьми из высокой знати, таят в себе множество опасностей. Рейби на тот момент был либо слеп, либо намеренно не ответил на её невысказанные притязания. Как бы там ни было, некое чувство сохранилось в сердце герцогини, и, как показали первые недели и месяцы после её круиза, только крепло.
С тех пор Мальвина не виделась с Рейби и мало общалась с Манфиром. Однако, те редкие письма, которыми периодически обменивались, в первую очередь из установленной вежливости, нежели из каких-то особенных симпатий, владетели герцогств, даже и не знавшие друг друга лично, ходили и между Драггерами и Ристарро. Мальвина старалась выражаться максимально осторожно и не спрашивать ничего «лишнего» о Рейби. Долгое время она была уверена, что всё идёт хорошо. Она вышла замуж за Хайса Эйстхарди, бывшего старше её, да к тому же казавшегося ей весьма посредственным человеком, по политическим, а не каким бы то ни было ещё мотивам, что, впрочем, трудно было увидеть при её тихом характере.
Такая внешне спокойная, но внутренне тревожная жизнь продолжалась в низеньких комнатах большого, но небогатого дворца в Порт-оп-Рисе на протяжение нескольких лет, пока, вслед за необычайными новостями о событиях на днях рождения, леди Ристарро не получила письмо от герцога Драггера, где, помимо обычных любезностей, сообщалось, что к ней едет его сын, Скамо. Узнав об этом, герцогиня очень заволновалась. Ей сразу запомнилось то утро: было солнечно и тепло, над Делиусом, куда уехал рыбачить любивший это занятие Хайс, стлалась молочно-бирюзовая дымка, из которой вдалеке поднимался более крутой правый берег. Мальвина много раз перечитала нужную часть письма, затем, не удовлетворившись – всё письмо, но намёков на цель визита второго сына Манфира в тексте не содержалось.
4
В погожий день Скамо Драггер переправлялся через Делиус по знаменитому Длинному мосту, соединявшему Фрукис (город и крепость на правом берегу, во владениях Фрапосов) и Порт-оп-Рис. Этот каменный мост с высокими пролётами арок, позволявшими речным судам проходить внизу, действительно был самым длинным в Кондере и, если бы кто-то взялся составлять списки тамошних чудес, он явно туда бы вошёл. Мост был как бы завершением шедшего на восток Вечного Шоссе, поскольку за Порт-оп-Рисом дорога была уже совсем не такой. Скамо и немногочисленная «свита», его сопровождавшая, пересекали Восточные Равнины не по Вечному Шоссе, а более коротким, хотя и более неудобным в смысле качества дорог и постоялых дворов, путём по югу владений Фрапосов. (Чего уж тут говорить, если даже из Лидерфлара Драггеры выехали, воспользовавшись переправой через реку и миновав Ривергейт). Более того, из всех Драггеров только Линда отправилась прямиком в Халсихолл, а Манфир и Скамо намеренно задержались в Инфоурте, крепости в холмах на севере Полуострова, где и принимали все оперативные решения.
Не сказать, чтобы Скамо горел желанием отправиться в Дельт или куда бы то ни было ещё. Он, конечно, хотел всего хорошего для своей семьи, но, должно быть, слишком завидовал тому, что все лавры в конце концов достанутся лишь отцу. Когда же выяснилась причина, по которой он должен отправиться именно в Дельт, то есть когда Манфир сказал ему, что Мальвина Ристарро, видимо, весьма неровно относится к Рейби, о чём можно было заключить по её письмам, Скамо утратил остатки своего филантропистского желания. Однако, не соглашаться с бывшим Генеральным Канцлером молча можно было, можно было даже иногда спорить с ним вслух, но едва ли ещё когда-либо кто-нибудь осмеливался ослушаться Манфира открыто, тем более его родной сын, тем более – второй сын. Скамо получил задание приехать в Порт-оп-Рис, быстро уяснить, есть ли под предположениями Манфира основание, и, если есть, найти способ заключить союз.
Только оказавшись на Длинном мосту, молодой Драггер впервые почувствовал, что едет не зря. Конструкция эта поражала воображение своей основательностью. Не только высота опор и количество арок, не только длина моста, но и его ширина, немного даже превосходившая ширину полотна Вечного Шоссе, удивляла своим размахом. Со строительством этого сооружения была связана курьёзная история. Дело в том, что Сергиус II, вообще любивший архитектуру, городское планирование и инженерию, задумав сооружение этого моста, поручил Учёной клике рассчитать все необходимые цифры, в особенности же – нагрузку на опорные арки. С этой задачей лучшие умы Империи справились своеобразно: арочные конструкции были рассчитаны верно и с хорошим запасом прочности, а вот длину моста – задачу, куда более простую – решить правильно не смогли. Дело в том, что Делиус весной разливается куда шире любой другой реки в Империи, и, кажется, самым простым способом учесть этот разлив было спроектировать мост длиной от ворот Фрукиса до ворот Порт-оп-Риса, но инженеры не были бы людьми из Учёной клики, если бы не попытались сделать всё более рационально. Эта попытка стоила дорого – пришлось перечерчивать мост, когда уже должно было начаться строительство. К счастью, Сергиус II был не из тех, кто останавливался перед подобными проблемами, но не был он и из тех, кто был готов придумывать пафосные названия для возводимых объектов, почему мост и стал называться просто «Длинным».
Накануне Скамо Драггер высылал немного вперёд гонца, предупреждая, что он сам приедет этим утром, и, хотя такое поведение было некоторой дерзостью и в иных странах могло быть воспринято как оскорбление, здесь на въезде в город знаменосцев Драггеров встретил офицер городской стражи Порт-оп-Риса и, после формального вопроса, уточнявшего желания гостя, проводил кортеж к небольшому дому, украшенному по-местному: небогато, но и не скупо, с восточным, но не базарным, хотя и не тонко-таинственным вкусом. В общем, остановиться предлагалось в покоях, иллюстрирующих уважение к прибывшим и понимание их нужд, но не слишком превозносивших их над окружающими.
Стоическое спокойствие и долготерпение, однако, не были чертами, тогда присущими характеру юноши. Помимо всего прочего на него давили особенности поручения и отсутствие личного знакомства с леди Ристарро, а потому он попросил доложить, что будет рад встрече с герцогиней, едва только умоется и перекусит с дороги. Мальвина же не всегда могла распознать дерзость даже там, где таковая имелась, а потому согласилась принять столь нетерпеливого посетителя, фактически безоговорочно повинуясь его притязаниям и согласившись даже оставить своего ребёнка целиком на попечение нянек.
У Скамо была немного странная манера во время разговора не задерживать взгляд на собеседнике и, кроме того, трогать края одежды, под чем скрывалась скорее нетерпеливость, чем истинное волнение, и что не осталось без внимания герцогини Дельта, пока они обменивались короткими и немногочисленными репликами по поводу всяческих безделиц. Встреча их проходила в показавшемся гостю странным почти квадратном помещении, похожем по своему убранству на столовую.
– Леди Ристарро, – обратился молодой Драггер, когда решил, что со всеми формальностями знакомства покончено, – Мы могли бы поговорить наедине? – видя, что герцогиня колеблется, он добавил, либо не подумав вовсе, либо, наоборот, хорошо всё рассчитав: – Или в присутствии сэра Хайса, если хотите.
– Сэр Хайс, – тихо ответила Мальвина, – Занят своими обычными дневными развлечениями за городом и не может здесь присутствовать, – она взяла паузу, раздумывая, – Иначе бы он сидел рядом со мной с самого начала этой беседы. Однако, – она едва заметно улыбнулась, желая показать добрую волю к продолжению диалога, – Наедине мы поговорить можем.
Офицер, стоявший у входа, по знаку от герцогини вышел за дверь, хлопок которой своей неожиданной резкостью напугал Скамо Драггера, отчего Мальвина едва не засмеялась.
– Итак? – сказала она, вопросительно вскидывая брови.
– Моя дипломатия может показаться вам чересчур прямолинейной, леди, но до сих пор такой метод работал, и им я собираюсь воспользоваться, – соврал юноша, потому что конечно у него не было ни малейшего опыта в дипломатии, а всё что он делал – это без излишней скрупулёзности наблюдал за тем, как устраивает дела его отец, известный своей обезоруживающей беспринципностью. – Я собираюсь говорить прямо.
– И я собираюсь вас выслушать, – зачем-то вставила леди Ристарро, только увеличивая натянутость и неопределённость этой разреженной беседы.
– Вы уже знаете, что случилось в Лидерфларе. Вы также знаете, что мой отец не тот человек, кто стал бы разбрасываться словами. Йохен и сам Сергиус больны. Болезни бывают смертельными, знаете ли. Наследный принц Райнхард отправился на войну. Неизвестно, вернётся ли.
– Вам не кажется, что вы говорите… – Мальвина немного сощурилась, пытаясь поймать бегающий взгляд Скамо, – Слишком прямо.
– Что вы имеете в виду?
– Бросьте, сэр Скамо! Я лишь хотела сказать, что считала, что была достаточно осторожна в своё время.
Гость немного нахмурился:
– А я лишь хотел сказать, что Генеральный Канцлер Манфир Драггер будет весьма признателен, если вы окажете… поддержку. Он не останется в долгу.
Несколько мгновений госпожа Ристарро молчала, раздумывая о чём-то и чертя по столу какие-то фигуры ногтем, а потом, вся как-то подобравшись и сев глубже в кресло, спросила:
– И что же нужно бывшему Генеральному Канцлеру? Поддержка аристократии Дельта в Собрании Знати, когда он попытается захватить власть?
Молодой Драггер кивнул:
– И поддержка армии вашего герцогства, если дело дойдёт до глупого вооружённого сопротивления.
– А вы надеетесь обойтись без него?
– По возможности.
– Моё герцогство граничит с Эйстером. Мой муж из Эйстхарди. Их девиз вам известен – «Кровь сильнее страха». Не верю, что сэр Манфир думает, будто в Сарахаре не заметят, как дети Лайолы Эйстхарди-Ариенкранц лишатся права на престол, а то и жизни.
Скамо тряхнул головой и заявил, почти раздражённо:
– Мы уходим в область догадок, леди Ристарро. Лучше бы вы задавали вопросы по существу мое… нашего предложения.
– Хорошо, – согласилась женщина, – Вы правы. Скажите, вы хотите видеть на голове своего отца Корону Ариенкранцов?
Юноша был, очевидно, ошеломлён столь прямым и даже личным вопросом, несмотря на то что сам только что выступал за максимально мыслимую прямоту.
– Драггеры делают всё для спасения Империи, – наконец выдал он почти алогичную фразу.
– Во время моей поездки по Кондеру, сэр Скамо, я познакомилась с Хельгой Кальтон, – будто ни с того ни с сего стала рассказывать Мальвина. – Мы с Кальтонами ездили к Ледяной Плотине, хотя это, может, и не имеет сейчас большого значения. Зато одна поговорка, которая в ходу в Холодной Стране, значение имеет. Вы знаете что-нибудь о культуре тех мест?
– Нет, – признался гость, чувствовавший себя практически идиотом, хотя его собеседница и не пыталась его таким выставить, не пыталась даже и перехватить инициативу в разговоре, а лишь выплёскивала из себя то, что приходилось, кажется, к месту.
– Значит, вы не знаете и этой поговорки. Я вам её скажу: «Тот, кто посягнёт на Ледяную сталь, получит и лёд, и сталь. Правда, не в желаемой форме».
Юный Драггер обречённо склонил голову и произнёс:
– Леди Ристарро, вы либо готовы нам помогать, либо нет. Одного слова достаточно. Фольклор и религию мой отец и так слишком часто цитирует.
– Но, вероятно, не в том смысле, – позволила себе ещё одно замечание Мальвина, а затем спросила, чуть понизив голос: – Так, если я согласна, что вы предлагаете мне делать?
Скамо оживился:
– Во-первых, убедиться в поддержке знати.
– Знать Дельта, как и знать любого другого герцогства, в подавляющем большинстве своём всегда пойдёт за голосом герцога или герцогини, вы это знаете.
Гость попытался изобразить улыбку:
– Во-вторых, устранить препятствия или даже… препятствие, – он сделал ударение, отчётливо произнеся последнее слово.
Глаза леди Ристарро потухли:
– Какое же?
Молодой человек пожал плечами и, символически оглядевшись по сторонам, продолжил, чувствуя себя уже искусным дипломатом:
– Ваш муж – троюродный брат родного брата Императрицы и лучшего друга Императора. Он никогда не позволит вам выступить против Ариенкранцов. При всех… особенностях его характера и взаимоотношений с вами. Пока он здесь, вы этого не сделаете, верно?
Вместо ответа Мальвина спросила, не задумываясь:
– Это не было бы верно для любого мужа?
Настал критический (как показалось Скамо) момент переговоров. Он должен был либо, проявив всю свою проницательность, увидеть в этой фразе намёк и воспользоваться им со всей широтой своих полномочий, либо не увидеть и встать в тупик. Он предпочёл первое:
– Мой старший брат скоро станет наследником трона, – без дальнейших обиняков заявил он. – Конечно он должен будет жениться.
Герцогиня заметно заволновалась:
– Вы говорите, что сэр Манфир хочет, чтобы я стала женой Рейби?
– Герцог совсем не против этого и будет всячески тому содействовать.
Едва контролируя дыхание, леди Ристарро кивнула.
VIII
1
Рейби Драггер тем временем скучал в столице. Не сказать, чтобы он как-то особенно явственно ощущал себя заложником Императора, но лишённый практически всего общества, кроме самого ближайшего и оттого ему до смерти надоевшего, он развлекался разве что тем, что посещал время от времени Медицинскую академию, общаясь там со старыми знакомыми или лениво пролистывая книги, а потом отправляясь к проституткам или в свои покои. Он скучал и ждал. Наблюдал отъезд принца Райнхарда и ждал. Наблюдал смерть принца Йохена и ждал. Ждал того, что неизбежно должно было случиться. Несколько раз он даже ходил к порогу Высших Людей, скорее в честь того, что отец его был заметно религиозен, чем по каким-то иным причинам, но всё же ходил. Едва ли мог он осмелиться обращаться этими ночами к Богу бесчисленных проявлений с просьбой приблизить момент, которого он желал, но с чем-то он всё же к Богу обращался.
Момент этот, однако, настал совсем не так, как то представлялось графу Халсихолл. Однажды днём, когда Рейби находился у себя, да к тому же за обедом, к нему явился посыльный в форме Драконьего батальона и приказал (тут графу Драггеру пришлось почувствовать себя заложником) явиться к Сергиусу III немедленно. Наследнику Полуострова, готовому стать наследником Империи, ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Оружие ему брать не позволили.
В спальне Сергиуса, куда проводили Рейби, было многолюдно: Императрица Лайола, Бринхен Тайн, Ульрик Полли и Магнус Орт окружали его постель. Граф Драггер не узнал Императора: так тот осунулся и постарел за время своей болезни, симптомы которой быстро и будто бы непредсказуемо изменились в последние две недели, когда Сергиус начал кашлять почти безостановочно и всегда – с кровью; дальше у него стали неметь ноги, и он фактически слёг. Врачи разводили руками и пожимали плечами, ничего не меняя в методах лечения и не решаясь даже ничего нового предложить. Обстоятельство же, которое говорило за себя больше всех других, состояло в том, что точно такие же симптомы были до того у маленького Йохена.
Несмотря на общую слабость и заметную отстранённость во взгляде, которая бывает у людей, безотчётно решившихся впредь игнорировать всё, что происходит с ними и вокруг них, Император о чём-то переговаривался с окружавшими его людьми. Когда же ему доложили о прибытии Рейби Драггера, он вдруг громко к нему обратился:
– Сэр Рейби! Подойдите.
Он приблизился, стараясь не глядеть на других в этой комнате, а только на Сергиуса.
– Ваше Величество, – поклонился он.
Император чуть усмехнулся, тут же закашлявшись и сплёвывая насыщенные тёмно-красные сгустки:
– Вчера вечером я получил известие о том, что мой старший сын, принц Райнхард Ариенкранц, погиб в результате… предательства наёмников у… у Вольной Пристани. Вся армия уничтожена и… пленена, – он внимательно, сосредоточенно смотрел в глаза Рейби, улавливая все мимолётные изменения, которые в них отражались при озвучивании таких новостей; Лайола отошла подальше от кровати, утирая безмолвные слёзы, остальные присутствующие молча стояли с другой стороны. – Это означает, что я – последний… из живых мужчин в роду Ариенкранцов. Последний… и сегодня я умру, – тут лицо его вдруг ожесточилось, черты его очерствели, Император вдруг рывком сел в постели, протягивая руку и хватая Драггера за грудки, притягивая к себе и говоря, грубо, с горячей непреклонностью печатая слова: – Но всё же, Рейби Драггер, запомни, что последним, что ты увидишь в своей жизни, будет лицо Ариенкранца. Лицо Ариенкранца, который придёт за долгами… «Конец – это только начало»… – рывком отпустив графа, Сергиус снова осел в постель.
Через минуту Рейби уже покинул спальню умирающего монарха, оправившись от его выходки и пробормотав себе под нос с самодовольной усмешкой:
– Кто же будет тот Ариенкранц, чьё лицо я увижу, если все Ариенкранцы-мужчины скоро будут мертвы? «Конец – это только начало» – какой бессмысленный и бравурный девиз! – эти последние слова были на самом деле лишь повторением слов Манфира.
2
Той ночью Сергиус III Ариенкранц, Император Кондера, Владетель Девяти клятв и Защитник Лидерфлара умер в своей постели, словно бы передав свои полномочия Канцлеру Тайных дел до момента прибытия Юниса Эйстхарди, которого он назначил Генеральным Канцлером, приезда которого он всё ещё ожидал, и который должен был решить в дальнейшем вопросы престолонаследия. Что же до слов «словно бы» – Сергиус перед самой смертью выражался не вполне конкретно, да кроме того говорил очень тихо, с усилием и захлёбываясь кровью. Почему он ждал такого момента, чтобы вынести своё решение, было неизвестно, да уже и не важно. На следующий день при огромном стечении народа было произведено ритуальное сожжение его тела на площади перед воротами Старого замка. Лайола оделась в траур и практически перестала говорить с кем бы то ни было, а Джелла, последний живой ребёнок Ариенкранцов, была занята только тем, что плакала или смотрела в пространство перед собой несфокусированным взглядом. В конце концов, она была девочкой ещё совсем не крепкого возраста, и тут, в течение такого короткого промежутка времени, потеряла дядю, обоих братьев и отца. И она не только их потеряла, она также видела, в какой атмосфере, при каких обстоятельствах всё это произошло. В таком возрасте люди ещё не умеют оценивать события глубоко и рационально, да вот только поверхностные и иррациональные оценки часто оказываются куда точнее. (Было бы, наверное, наоборот, если бы люди были по большей части рациональными, каковыми они, к счастью или сожалению, вовсе не являются).
Итак, с того момента как прах Сергиуса упокоился на вершине высоко торчавшего над всем городом донжона Старого замка, в Лидерфларе и в Империи на несколько дней воцарилась полная неопределённость. Три дня Бринхен Тайн со своей шаркающей походкой был едва ли не единственным, кто двигался, подобно тени, по коридорам Императорского дворца. Он и Магнус Орт с Драконьим батальоном контролировали (если так можно сказать) ситуацию в городе, который замер в напряжённом, натужно-непосильном ожидании грядущего. Конечно, ничего особенно необычного в столице не происходило, но неприятная, скользкая, слякотная даже какая-то атмосфера, всегда сопровождающая государственные потрясения, вкусом своего сладковатого воздуха ложилась на всё вокруг. Все ждали, но Канцлер Тайных дел не занимал бы свою должность, если бы не знал, чем будет то, чего ждут.
На четвёртый день после смерти Сергиуса, успешно миновав крепость Мейнгейт (гарнизоны, как и стража Лидерфлара, наполнялись людьми, лояльными государству, а не непосредственно Ариенкранцам, как Драконий батальон), в город вступила армия Западных Равнин, ослепив его жителей богатством своих золотозвёздных знамён. Солдаты этой армии были все в новенькой, блестящей парадным шиком форме, начищенные доспехи тяжёлой кавалерии бликовали на солнце. Впереди, как всегда слишком уверенно и с очевидным самодовольством держась в седле, ехал Альциано Мольтанни, а рядом с ним заметно менее спесивый и гораздо более деловитый его отец, Исмор.
Кони и люди прошагали по Дороге Империи прямо до Дворцового района. Здесь их встречал Магнус Орт с готовыми к бою солдатами Драконьего батальона, охранявшими наглухо закрытые ворота Старого замка. Магнус, полностью вооружённый, стоял на земле, и Исмор Мольтанни, видя это, спешился, прежде чем начать разговор. Всё-таки при всей своей потомственной самоуверенности он понимал, как делается, а как не делается дипломатия. Несколько мгновений оппоненты (или же партнёры?) изучали друг друга взглядом, а затем, видя, что Магнус не стремится начинать разговор и выяснять цель прибытия Исмора, этот последний сделал несколько шагов навстречу и обратился, кланяясь и снимая свою пышную, но немного нелепую шляпу:
– Здравствуйте, сэр Орт!
Командир Драконьего батальона сдержанно наклонил голову в ответ:
– Здравствуйте, сеньор Мольтанни, – и больше ничего не произнёс; оставшийся позади с поводьями лошадей в руках Альциано украдкой усмехнулся.
– Сэр Орт, – продолжал Исмор, – Вы позволите нам пройти внутрь Старого замка?
– С какой целью?
Бывший Канцлер Финансов указал на всадников позади себя:
– Эти кавалеристы порядком утомились от долгого пути в своих тяжёлых доспехах. Они горят желанием защищать Лидерфлар, но с вашей стороны было бы чрезвычайно любезно для начала пустить их в Старый замок, дабы они могли разместиться с комфортом. Я слышал, часть казарм городской стражи внутри освободилась.
Магнус Орт ответил, не задумываясь, без оттенков сарказма, без ложных приятельских ноток, да и без грубости, а всего лишь уверенно:
– Сеньор Мольтанни, Император Сергиус III Ариенкранц, Владетель Девяти клятв и Защитник Лидерфлара поручил мне охранять Старый замок и не впускать сюда никого без его собственного приказа или распоряжения Императрицы леди Лайолы или Канцлера Тайных дел. Никто из них не давал мне приказа впустить войска Западных Равнин.
– Но Император Сергиус мёртв, – в глазах Исмора на секунду блеснула его холодноватая надменность, недопустимая на переговорах.
– А сэр Тайн и леди Лайола живы, – спокойно заметил Магнус. – Кроме того, полномочия Императора временно перейдут к герцогу Эйстхарди, когда тот прибудет. Не в моей власти судить ваши действия, сеньор Мольтанни, но сам я становиться изменником не собираюсь. Если вы хотите войти, вам придётся открыть огонь и обнажить мечи. Драконий батальон не сделает этого первым, будьте уверены, но и позора предательства мои люди на себе не понесут.
– Я понял ваши намерения, сэр Орт, благодарю, – Исмор поклонился, но будто чуть менее вежливо, чем при приветствии.
Обернувшись, герцог Западных Равнин увидел, что, пока он вёл переговоры с командиром Драконьего батальона, откуда-то приехал Рейби Драггер, о существовании которого Мольтанни, вступая в город, будто бы забыли; теперь он о чём-то говорил с Альциано.
– Лорд Исмор! – поприветствовал Рейби старшего Мольтанни.
Тот поклонился, но обратился сначала к Альциано, сказав, совершенно будничным тоном:
– Так что, сын, ты готов начать войну?
– Начать войну? – удивился Белый Герцог.
– Драконий батальон нас не пропустит и не сдастся.
– И что ты предлагаешь? Убить этих солдат и постучать в закрытые ворота? Тогда нас пустят? – начал горячиться Альциано. – А как же «Разум – источник процветания»?
– Извините мою дерзость, – встрял Рейби Драггер, обращаясь к уже усмехающемуся, хотя и только глазами, Исмору, – Но разве не вы отговаривали моего отца от слишком ранней мобилизации? Неужели теперь вы готовы начать стрелять при первой возможности?
– У нас даже нет пушек! – воскликнул Белый Герцог так громко, что это слышал, вероятно, и Магнус, наблюдавший, не сходя с места и не отдавая никаких приказов, за перепалкой.
– Ладно вам, ладно! – сказал герцог Западных Равнин, хлопая по плечу своего сына, но обращаясь к обоим молодым людям. – Я лишь хотел проверить, насколько вы разумны. Когда прибудут солдаты Полуострова? – спросил он у Рейби.
– Несколько сотен переправятся через Айсфлар через несколько дней, если почта работает исправно, – ответил граф Халсихолл. – С ними будет и лорд Манфир.
– Хорошо, – ответил герцог Мольтанни, поднимаясь в седло. – Будем ждать трёх вещей: новостей, солдат и артиллерию, – он взял поводья. – А пока займём город, – тут он наклонился к Драггеру: – У вас здесь много друзей, постарайтесь сделать так, чтобы между Старым замком и остальным миром не было… лишней корреспонленции.
Рейби утвердительно кивнул, да вот только дело было в том, что Магнус Орт уже отправил всю корреспонденцию.
3
Одно из писем командира Драконьего батальона предназначалось Юнису Эйстхарди, герцогу Эйстера, человеку, которого так ждал, но так и не дождался в столице Сергиус. Дайанис, его сын, после победы на скачках и присутствия на днях рождения выехал, чтобы при личной встрече с Юнисом передать ему слова Императора и убедить прибыть в Лидерфлар, дабы повесить на себя длинную тесьму со звездой Генерального Канцлера. Этому, однако, не суждено было сбыться. Более того, к моменту смерти всех мужчин в семье Ариенкранцов герцог Эйстхарди даже не успел покинуть своей вотчины.
Виной такому положению дел были, видимо, в первую очередь географические особенности страны. Эйстер – довольно большое и сравнительно малонаселённое герцогство в юго-восточной части Кондера. Пустынный полуостров, большая часть которого действительно представляла из себя абсолютно бесплодные пески, далеко выдавался здесь из-под Ледяной Плотины, оставляя южнее себя воды Хмурого океана, на западе отделённый проливом от Странных Островов, а на севере выходивший своими берегами к внутреннему Драгмурскому морю и, ещё глубже вдававшемуся в низкие здесь земли континента, Дельтскому заливу, едва уступавшему по размерам вышеназванному морю. Население Эйстера было чрезвычайно немногочисленным, что неудивительно для подобной страны: оно было, вероятно, большим, чем в Маунруре, могло быть сопоставлено с таковым же в Холодной Стране, Фейрэнде и на Странных Островах, но далеко и безнадёжно уступало Западным Равнинам.
Как и всегда в пустынях, люди концентрировались вокруг больших и маленьких оазисов, естественным образом формируя в таких местах постоянные поселения. Крупнейшим городом был Сарахар – столица герцогства, расположенная в одноимённом гигантском оазисе во взбитом холмами сердце пустыни. Другие два города-крепости (громкое слово!) были портами: Орансар – на зелёной полосе побережья Драгмурского моря и Хаджаз – на плодородных, даже тучных берегах небольшого залива Эйстербэй, что открывается прямиком в океан. Отсюда, из Хаджаза, Дайанис, Шайенна и Бринхен Тайн отправлялись в своё морское путешествие до Лидерфлара, что любому показалось бы логичным, поскольку этот порт хотя находится дальше от столицы Империи в смысле расстояния по морю, зато находится близко к Сарахару. Передвижение по пустыне – хотя бы и по пустыне дружественной – занятие утомительное и опасное даже для здоровья её собственных обитателей – всегда лучше предпочесть ему пребывание на корабле. По этой причине, выехав из столицы герцогства, дети Юниса и Канцлер Тайных дел направились не в Орансар, до которого было в два с половиной раза дальше, а в Хаджаз, и оттуда отплыли.
Молодой граф Сарахара Дайанис Эйстхарди не был человеком ни глупым, ни болтливым. Возможно, если бы он был тем или другим (а лучше – и тем и другим вместе), он бы почему-нибудь выбрал пунктом своего назначения при отправлении из Лидерфлара Орансар, где бы смог сразу или почти сразу застать своего отца. Но он отправился в Хаджаз, рассуждая следующим образом: Онэт Ристарро возвращается из Фаджейна и хочет погостить в Эйстере, значит, он заедет в Хаджаз, потому что этот порт – ближайший на пути с Юга, да кроме того и более удобный в смысле сообщений с Сарахаром, откуда к нему мог выехать Юнис, или куда Онэт мог поехать сам. Дайанис был самоуверенным, но не настолько, чтобы высылать письма, намекающие на необходимость его встречи, а его восточная, чуть усмехающаяся, приправленная кажущимися проявлениями внутреннего превосходства, молчаливость не позволила юноше сказать кому-либо в Лидерфларе, куда именно он направляется, в результате чего никакие слухи о том, где находится или куда собирается его собственный отец (а такие слухи могли быть в распоряжении Бринхена Тайна) не могли достигнуть его ушей.
Короче говоря, следуя голосу разума и соображениям приятности путешествия, Дайанис и Шайенна Эйстхарди прибыли туда же, откуда отправлялись. Одиннадцатилетняя сестра графа порядком заскучала, перенеся это второе морское путешествие, кажется, тяжелее первого, хотя в этой её тягуче-ленивой тоске будто бы проглядывало что-то новое, слабо, впрочем, угадываемое и уж точно не стоящее дотошных расспросов, которые всегда только портят дела. В Хаджазе девочка почувствовала себя почти что дома, но расстроенно-скучающий вид исчез с её лица не до конца. Дайанис же огорчился по другому, весьма очевидному поводу: Юнис Эйстхарди отправился из Сарахара в Орансар, чтобы там встретиться с Онэтом Ристарро и отдохнуть.
Для юноши это многое значило, ведь он очень близко к сердцу воспринял поручение Сергиуса убедить Юниса приехать и принять пост Генерального Канцлера. Дайанис не был искушён в политике, мало знал он и об Исморе Мольтанни и Манфире Драггере (впрочем, как и обо всех других), а потому он не мог разумом понять, насколько критично промедление. Не задумывался он и о том, как может его отец помочь Императору в столице. Всё, что знал молодой граф, это девиз своей семьи – «Кровь сильнее страха». Ариенкранцы неоднократно заключали браки с Эйстхарди, хотя чаще, пожалуй, с Кальтонами. Императрица Лайола, тётя Дайаниса, родила Сергиусу III трёх детей, принц Райнхард, в котором текла частичка ближайшей к Дайанису крови, должен был в будущем надеть Корону из Ледяной стали – вот всё, что имело значение. Ариенкранцы были не то чтобы «почти» родственниками Эйстхарди – они считались людьми той же крови, по-другому быть не могло. Сергиус просил о помощи, а кровь сильнее страха – вот и всё.
Чего уж говорить о том, что Дайанис, передав свою сестру в руки преданных слуг и объяснив ей, вкратце и не вдаваясь в подробности, суть своего поручения, поскакал в Сарахар и, не оставшись там даже на день, чтобы повидаться с матерью, загоняя лучших курьерских лошадей Эйстера, дальше на север через столетиями беспощадно выжигаемую пустыню. Было тяжело. С утра до вечера всадник и его конь обливались потом, дыша в пекло мылом и мозолями от нескончаемой езды. Несмотря на все усилия доехать быстро не удалось: в холмистой местности уже невдалеке от Орансара Дайаниса застала песчаная буря, и ему пришлось свернуть с дороги и пережидать её в небольшом населённом оазисе неподалёку. Здесь приезда графа никак не ожидали, но, с другой стороны, и не в его привычках было возмущаться недостаточно пышным приёмом. Местные жители зря печалились, видя наследника Эйстера безутешным, – его беспокоила только задержка, только то чувство неотвратимости чего-то очень тёмного, что может прийти вслед за этой задержкой, а вовсе не то, какой приют ему устроили. Несколько томительных дней провёл молодой Эйстхарди в том безымянном оазисе, пережидая ветер, а затем продолжил свой путь, чтобы прибыть в Орансар в весьма интересный момент.
4
Порт Орансар, как и большинство населённых пунктов Эйстера, не был обнесён никакими укреплениями. Небольшой старомодный форт со слишком высокими и недостаточно толстыми для противодействия артиллерийскому огню стенами из светло-коричневого пустынного камня стоял на побережье бухты, прикрывая саму гавань и подход к городу с суши. Размеры и оснащённость этого фортификационного сооружения едва ли могли остановить какого бы то ни было противника с серьёзными намерениями, но так, по крайней мере, создавалась видимость укреплённого пункта. Подобное отношение к крепостному строительству в герцогстве было вызвано не особенным бахвальством или самонадеянностью жителей, а простым фактом того, что сама пустыня – лучшая крепость: ни во время внутренних конфликтов, ни во время войн с Великой Автократией Фаджейна никому ещё не доводилось вторгаться в Эйстер. Дорога к Орансару вела через красноватые песчаные холмы, как стена защищавшие его и сравнительно узкую, но всё же заметную на картах полосу суши от ветров из пустыни, превращая её, таким образом, в один из двух крупных прибрежных оазисов. Солнце пекло здесь так же, как и везде, но пагубное для всего живого воздействие его нивелировалось морским воздухом, захлёстывавшим берег своим свежим, тепловато-солёным бризом. Здесь было также много подземных источников, выходивших на поверхность и превращавшихся в ручьи и даже маленькие речушки, которые не пересыхали, позволяя строить оросительную сеть, достаточную для снабжения водой обширных полей зерновых культур, тут произраставших.
Подъезжая к городу на очередной уже измученной лошади, Дайанис сразу обратил внимание на деталь, которую внутренне ожидал увидеть: на стенах форта рядом с тёмно-красным гербом с головой пустынной лисы располагался герб Ристарро: раскидистое дерево с тёмно-коричневым стволом и голубыми корнями на разделённом по вертикали едва зелёном слева – светло-буро-рисовом справа фоне. Онэт Ристарро, стало быть, гостил здесь.
Онэт Ристарро возвращался из своей очередной поездки по Фаджейну и, по пути в Порт-оп-Рис, заехал повидаться с Эйстхарди. В 558 году в. а. ему было тридцать три года, и мало кто мог сравниться с ним сочетанием необычности судьбы и «положения в обществе». Будучи дальним родственником Мальвины, он не имел никаких прав и претензий на Дельт, да и родился вообще в Фаджейне. С детства часто путешествуя между двумя континентами, он получал военное образование и там, и там, попутно изучая – не только в теории, но и на практике – географию, культуру и религии стран, которые он посещал. (Изучение такое происходит, как известно, скорее подсознательно, нежели осознанно за наблюдениями и записями в книжечках). Онэт Ристарро не был до сих пор женат, не имел близких родственников, титулов и земельных владений. Будучи всё-таки рыцарем, он имел небольшой дом с садом неподалёку от берега Делиуса где-то в сутках или полутора пути от Порт-оп-Риса. Едва ли кто мог похвастаться таким всеобщим уважением при таком невысоком положении.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
