Страница 1 из 3
Художник Евгений Турченко
© Рим Субханкулович Юсупов, 2023
ISBN 978-5-0060-0681-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
(Трилогия в стихах: 1-я книга «Русские поэты»,
2-я книга «Творчество», 3-я книга «Поэты мира»)
2023 г.
В первой книге трилогии автор постарался выразить свою любовь к русским поэтам, одни из которых являются величайшими поэтами мира, а другие, непревзойдёнными кумирами любителей поэзии, хотя всех этих поэтов объединяет любовь к жизни, к окружающим их людям, но более всего к родному отечеству. Автор и сам поэт и поэтому выразил свою любовь к ним стихами, но при этом, он не восхвалял и не возвеличивал их безудержно, но пытался создать о них такие произведения, в которых жизнь любого из его героев была бы, более реальной и правдивой, вне легенд и мифов.
Во второй книге автор пытается раскрыть тайны творчества и пути проникновения в волшебный мир поэзии, в её невидимые, наполненных божественным светом, глубины, не осмысленные разумом, но воспринятыми человеческой душой.
В третьей книге автор выражает своё восхищение поэтам иных стран и народов мира.
Все иллюстрации в книге художника Евгения Турченко.
(Стихи и циклы стихов)
1
Не всем понять поэтов русских,
Чьи жизни, как огни в кострах,
От ярко вспыхнувшего чувства
Сгорали в пламенных страстях.
Чьи мысли, сутью неземною,
Пронзали души и умы,
Светясь, как искры над золою,
Как откровения любви.
Подобно ангелам взлетали
Они над собственной судьбой.
Но что им в жизни не хватало?
Куда спешил поэт любой.
Зачем любимец наш кудрявый,
Наш Пушкин, гений и поэт.
За честь свою, забыв о славе
Без лишних дум пошёл на смерть.
Нет, ни какие-то капризы
Его к дуэли привели.
Поэту честь дороже жизни,
А истина важней любви.
Не за себя – за всю Россию
Встал Пушкин, выйдя на дуэль.
Он выше, чем поэт, он символ
Борца. Как воин храбр и смел.
Смог отомстить своим поступком
Он за Россию и за нас
Поэт героем стал по сути.
Как в прошлом, жив он и сейчас.
И будет вечно оставаться
В бессмертном, жизненном кругу.
Как многие и я расстаться
С ним в этой жизни не смогу.
Свои стихи, как гроздья счастья,
Отчизне преподнёс певец.
Его поэзия – лекарство
Для душ людских и их сердец.
Неиссякаемые чувства
Любви, над временем струясь.
И радостью, и нежной грустью
Вновь обволакивают нас.
И жизнь становится прекрасней
И мир становится светлей.
Ах, Пушкин! Ты как яркий праздник
Великой Родины моей.
2
А вот ещё поэт, не скрою
Он также дорог всем, хотя
Считался истинным героем,
Но жил судьбе своей не льстя,
Наш Лермонтов, в стихах чьих разных
Талант божественный взошёл.
В жестоких битвах на Кавказе
Он сам под пули смело шёл.
Но пули словно опасались
Коснуться гения, а он
Отбрасывая сердца радость,
Горел невидимым огнём
Из-за любви своей несчастной
И не одной, и женский дух
Задев его, зажегся страстью
И неожиданно потух.
Пустым обманом, лицемерьем
Предстала перед ним любовь.
Теперь он женщинам не верить,
Не посвящает им стихов.
А ведь писал, довольно много
И страстно, рифмами звеня.
Но нынче тайная тревога
И боль свели его с ума.
Жизнь без любви не представляя,
Как и с любовью, лишь в стихах
Живёт, поэзией играя
Поэт, изгнав из сердца страх.
Стал мрачным он и даже жёлчным.
Вскипала грубость в нём порой,
Хотя, по сути, не порочен
Людьми не понятый герой.
В тех днях он явно к смерти рвался,
Но только от чужой руки.
Он на дуэли и скончался,
Великой славе вопреки.
3
Среди поэтов русских всеми
Как лирик признан выше всех
Конечно же, Сергей Есенин.
Неизмерим его успех.
Поэт беспечный, забияка,
Шутник, крестьянский весельчак
Таким он выглядел, однако
В нём было вовсе всё не так.
Внутри его дремали силы
Такой поэзии шальной,
Что он вставая над Россией
Как вихрь из слов, был сам не свой.
Был человечьей сути выше
Поэт, взлетев из яви ввысь.
Когда поэт слагает вирши,
Уходит он в другую жизнь.
Но возвращенье в явь некстати,
Здесь вновь страдания и боль.
Надолго ли поэта хватит,
Вдруг потерявшего любовь?
Ни на любви ли все поэты
Вдруг спотыкались? Вот и он
Злым одиночеством задетый,
Ушёл за облачность времён.
4
Маяковский! Маяковский!
Он в поэзии, как гром.
Мир, в стихах поэта, жёстких,
Заворочался живьём.
И как будто бы очнулся
Под напором громовым.
И к морям своим прогнулся,
Не желая быть больным.
Все грехи его, все беды
Все секреты и грехи
Поражения, победы…
Внёс поэт в свои стихи.
Тех стихов своеобразье
Стало смыслом новизны.
И сейчас любого дразнят
Новым веяньем они.
Не стареют, не ветшают
Всем бы так, как он писать.
Время словно заставляет
Их по-прежнему блистать.
Да велик поэт. Победы
Все его не сосчитать
Но и он любовью предан
И ему пришлось страдать.
Но, таков удел поэтов
Русских, любящих до слёз.
Шаг один лишь им до смерти
От любви и нежных грёз.
5
И о Цветаевой не смею
Я позабыть. Её стихи
Читая, сердцем леденею
За чьи-то прошлые грехи.
За чью-то подлость, чью-то грубость…
Был свят и грешен каждый миг.
И откровения, и мудрость
В жизнь выливаются из книг.
О Пушкине слова святые,
О Маяковском, близких ей.
Они как будто бы живые
Нигде не расставались с ней.
Но судьбы разные. Любимых,
Друзьями ставших, не собрать.
И пронеслись их жизни мимо.
Кого стихами обольщать?
А тут война, зловещей явью
Залила родину, теперь
Поэзия из сути главной
Вдруг превратилась в боль потерь.
Ни дружбы, ни любви, ни славы,
Ни вдохновенья, ни стихов
Лишь одиночество отравой
Души, вне мыслей, дум и слов,
Тяжелой ношей тяготеет
И призывает умереть.
И утро Родины бледнеет
Над ней, признавшей счастьем смерть.
6
Конечно же, и о Высоцком,
Нельзя не высказаться вслух,
Ведь он поэт один из броских.
И в нём силён был русский дух.
Хотя и он поэт советский,
Но не кремлёвский соловей.
И у властей был повод веский
Сдержать порыв его страстей.
Бард и певец, не звал он к бурям
Но жил, правителям не льстя.
И очень страстный по натуре,
Взрывался в песнях не шутя.
Не согласовывая песни
Ни с кем, поэт свободно пел
О том что было интересно
Другим, о том, чем сам болел.
Писал стихи и тут же песням
Их безвозмездно отдавал.
В стихах сознанью было тесно,
Но ум к свободе привыкал.
И в каждой строчке, в каждой мысли
Любой читатель слышать мог
Те думы, что меж строк зависли
Скрывая подлость, и порок.
Иной хотелось всем свободы,
Но, не навязанной, своей.
А бард шагал своей дорогой
И оживлял сердца людей
В нём столько горечей скопилось
А в душу болей натекло
И сердце так мятежно билось,
Да и в любви не повезло.
Под солнцем Азии горячей,
В концертах он последний раз
Талант свой ярко обозначил
И неожиданно угас.
Ушёл поэт довольно рано
Истратив все остатки сил,
Мелькнув звездой во тьме бескрайней,
Как все поэты на Руси.
7
Есть и другие, у России
Не счесть талантливых певцов
В стихах чьих гордых и красивых
Неиссякаема любовь
К отчизне, к родине… Но эти
Чьи судьбы слишком коротки,
Взойти успевшие в бессмертье,
Нам всем особенно близки.
В их жизни счастья было мало.
Как пули проносились дни.
И времени им не хватало
Недоставало им любви
Но чувства их не угасали,
В стихи высокие стремясь.
И лишь поэзия спасала
Их вдохновеньем в светлый час.
Но не всегда. В минутах тёмных,
В злом одиночестве глухом,
Беда, чудовищем огромным,
Их накрывала целиком.
Отсюда славы их развязки
И отторжение любви.
И жизнь, концом печальной сказки,
Роняла их в бессмертье мглы.
Но их поэзия и в чувствах,
И в мыслях, вылитых в слова,
Подобно солнечному сгустку,
Всегда, в любые дни жива.
1
Как бога, Пушкина люблю.
Он ближе всех мне в мире этом.
Ни в чём его не упрекну,
Не обвиню ни в чём поэта.
Всегда, во всём, любой строкой,
Любым своим стихотвореньем
Он прав, поэт любимый мой.
Не зря же подтвердило время
Неувядаемость его
Поэзии благоуханной.
Она для слуха моего,
Для разума всегда желанна.
Живые, страстные слова
Вновь сердце чувством наполняют.
Поэзия его права
Жить и любить, нас заставляя.
Зовя к прекрасному, спеша
Объять нас нежностью, желая
Чтоб встрепенулась вновь душа,
От тихой грусти оживая.
Чтоб сердце вздрогнуло в груди,
Легко и трепетно как птица,
Освобождаясь от беды,
Спеша любовью озариться.
Чтоб мир добрей и ярче стал,
Вновь наполняясь ярким светом…
Мой Пушкин – высший идеал,
Он ближе всех мне в мире этом.
Ты жизни яркая звезда.
Вселенной золотое чудо
Не позабудут никогда
Твой незабвенный образ люди.
Ты в их сознании поэт
Необъяснимого явленья.
И сколько б, не промчалось лет,
Всё также, светел, чист твой гений.
Живым сверкающим огнём
Ты наши души освещаешь.
Сквозь даль таинственных времён
Ты вновь нас всех предупреждаешь,
О том, что нужно жить трудом,
Быть справедливым, добрым, честным,
Быть независимым во всём,
Но в дружбе жить со всеми вместе.
Бороться против зла и лжи,
И косности и лицемерья…
Сегодняшнюю нашу жизнь
Предвидеть, ты, сумел, наверно.
Ты сердцем чувствовал и знал,
Что станут люди все свободны.
Но вряд ли ты предполагал,
Что вдруг разделятся народы.
Спеша плохое позабыть,
Хотел ты видеть мир счастливым,
Зовя Отчизне посвятить
Души прекрасные порывы.
Но жив, чудесен этот мир,
И к людям справедлив он в главном,
И ты, поэт, его кумир,
Бессмертен в ореоле славы.
Сквозь даль таинственных времён
Ты в наши души проникаешь
И их, как солнечным огнём
Своей любовью освещаешь
Непревзойдённый твой талант,
Как прежде рассыпает искры
Добра и счастья – не принять
Нельзя плоды великих мыслей
Без волшебства твоих стихов
Живых, пленительных и резвых
Без прозы, как души любовь
Давно скатился бы мир в бездну
Во имя счастья всех людей
Ты жил, сияя, не напрасно,
И мудрый, добрый свет идей
Твоей поэзии прекрасен.
Писал он всех ясней и проще,
Чтоб каждый мог понять его.
Чтобы не шли к нему на ощупь
Впотьмах, не видя ничего,
Он освещал всех ярким светом
И слов великий смысл дарил.
Не зря, назвав своим поэтом,
Народ его боготворил,
За то, что он для всех сословий
Был самым близким и простым.
Его чарующее слово
Умело счастьем расцвести.
Сердца людей смягчал он, словно
Был богом посланный, пророк,
И озарял своей любовью.
Россию, и её народ.
Не потому ли в каждом сердце
Пылает Пушкинская мысль.
И если хочешь ты согреться
Его теплом, поторопись
И вспомни строки золотые
Стихов, их чистый нежный звон.
Поэты были и иные,
Но почему всех ближе он?
Возможно тем, что прост, изыскан
И полон светлых, добрых тайн.
Не зря же, радостные мысли
Поэт спешил поведать нам.
И мы по-прежнему внимаем
Стихам, которых ярче нет
И чутким сердцем понимаем —
Неотделим от нас поэт,
Как ветер, травы и деревья,
Цветы и небо, шум ручья…
Его стихи в любое время
Всегда по-новому звучат.
Он в нас, как и сама природа,
Как утра золотой рассвет,
И счастье наше, и свобода,
И дух пленительных побед.
Первопроходец, мыслей пионер,
Один из самых золотых поэтов,
В мою любовь и искренность поверь,
Ты дорог мне и ближе всех на свете!
И может быть, безжалостны года
В которых, далеки мы друг от друга,
Но был со мной ты рядом и всегда
Я чувствовал твою живую руку,
Тепло её, готовое обжечь
Чтоб вдохновить, отбрасывая время.
Вновь вижу я, как ты при свете свеч
В вечерний час, в порыве вдохновенья
Склонился над бумагами, и свет
Твой профиль оттеняет, за тобою,
Виднеется знакомый силуэт,
Кудрявый, нарисованный с любовью,
Не живописцем – временем самим.
Воссоздан ты для вечности незримо,
И вечностью той навсегда храним,
От жизни и любви неотделимый.
Не может мир людей утратить связь
С живой душой поэта, беспокоясь
Чтоб жар страстей в сердцах их не угас,
И в новый век перешагнуть готовясь,
Вновь обратятся к Пушкину они,
Прося его остаться в трудных буднях.
И новой жизни радостные дни
Освещены его сияньем будут.
Нет, никогда он не оставит нас,
Неся в себе, как факел жизни, правду,
Чтоб свет поэзии вдруг не угас,
Со всеми в жизни оставаясь рядом.
Вот почему в любое время в нём
Мы грусть и радость светлую находим.
Как будто вектор времени смещён,
Расщеплены века и жизни годы.
Далёкое и близкое, в одно,
Явление слилось и растворилось.
Так, в будущее, прорубив окно,
К нам Пушкина поэзия явилась.
Слов чистых, нежных, добрых, славных,
Изысканных, красивых слов,
Сегодня в нас осталось мало,
Как на Руси колоколов.
Иное наступило время,
Взойдя сумятицей умов.
Отдалены, каким явленьем
Мы от возвышенности слов?
Затмили новые событья
Прекрасное прошедших лет
И в нас предвидений, наитий,
О будущем почти что нет.
Все стали жёстче, огрубели.
Порвалась с прошлым жизни нить.
Видать, мы просто не сумели
Богатства предков сохранить.
Восстань же, Пушкин, вновь над нами,
Непревзойдённый наш кумир,
Царь слов, играющий словами,
Как жемчугами ювелир.
Ко всем живущим в мире этом,
Живую милость прояви
И нас на новый подвиг светлый
Торжественно благослови.
Садился за стол Бенедиктов
И вновь, окропляя листы,
Писал упоённо, сердито,
Как будто бы красил холсты.
И змеями юркими, мысли
Из сердца вползали в стихи.
Не строго он к ним относился
Прощая, как Ной за грехи,
За то, что в них проза плескалась,
В мир рифм совершая прорыв.
А сердце болело, казалось
Сосёт его страшный нарыв.
И билось оно, словно птица,
Как слово, порой, между строк,
Готовое кровью залиться.
И в пальцах дрожало перо.
Но он не вставал… Бенедиктов,
Упрямо марая листы,
Писал упоённо, сердито,
Как будто бы красил холсты.
1
Век восемнадцатый, как много
Ты дал России. Может быть,
Был предназначен ты ей, богом
Чтоб Азию с Европой слить,
И их великие пределы
В одну страну объединить.
Так и случилось, в самом деле.
Нам это время не забыть.
И литераторы желали
Дух знаний в людях разбудить,
За чувства их переживая,
Спеша от зла их исцелить
А вот один из них, Державин,
Чей предок славный из татар,
Достиг великой, громкой славы,
Познав священной Музы дар.
Татарина мурзы Багрима
Потомок, к славе он взойдёт,
Спеша помочь Екатерине
Осуществить переворот.
2
Державин, рядовым гвардейцем
В полку Преображенском был.
Считая службу делом чести,
России ревностно служил.
Оправдывая смысл мундира,
Был впереди во всех боях.
И уважали командиры
Бойца, не знающего страх.
Любой гвардеец отличался
В те дни бесстрашием своим.
Полка гвардейского начальству
Дух храбрости необходим.
Уже победами гордиться
Россия. Пруссия в огне.
Но, умерла императрица
Елизавета, в мрачный день.
И вот, Пётр Третий – император,
Любимец прусских королей,
Победы русские утратил,
Отдав их Пруссии своей.
3
Пётр начал злые перемены,
Не в пользу родины своей.
Гнев породила та, измена,
И ненависть в сердцах людей.
Поскольку разума лишился
Их император, он уйдёт.
И неизбежно совершился
Гвардейцами переворот.
Екатерина лишь годится
На трон – она мудра, умна.
Её избрать императрицей
Должна великая страна.
Державин, как гвардеец, тоже,
Готов на всё ради неё.
И не ошибся он, похоже,
Признав величие её.
Позднее стал он офицером
В полку Преображенском том.
Служа императрице верно,
Как многие, был счастлив он.
Когда же вышел вдруг в отставку,
Советником он статским стал.
И, отдаваясь рифмам гладким,
Стихи восторженно писал
О жизни, о земной природе,
О человеке, о любви,
О торопящихся вдаль годах…
Пытаясь, словом, обновить
Те человеческие страсти
И чувства, что в сердцах людей
Притихли, чувствуя опасность
Их взрыва среди новых дней.
4
Но ода страстная «Фелица»,
Та, что была посвящена,
Конечно же, императрице,
Сверкала чувствами огня.
Восторженностью вся пылала.
Каким-то светом неземным,
Она царицу озаряла,
Был света блеск тот, золотым.
Из слов, рассыпанных, как искры,
Как драгоценности души,
Вдруг перед императрицей,
Явленья чудные взошли.
Они цветами ей предстали,
Вливаясь каплями страстей,
В ту суть любви, что засияла
Великой радостью над ней.
Не звуки, ангелов посланье
Лилось из страстных этих слов,
И песен тех, очарованье
Смутило множество умов.
5
И наполняли звуки эти
Императрицу торжеством.
Она приблизила поэта,
Большой талант заметив в нём.
Недаром в русском классицизме
Он выделялся среди всех.
Не зря Россией всей был признан,
Познав невиданный успех.
Хотя добился славы громкой,
Но, скромным был, как человек.
Наверно только Сумароков
Мог с ним соперничать в тот век.
Быть может, Ломоносов выше,
Но спора между ними нет.
Не зря Державин был услышан
Императрицей, как поэт.
Сейчас нам кажется наивным,
Слов Оды красочный парад.
Но, в дни те, для Екатерины,
Он был, как звёздный водопад.
6
Державин. Трудно не заметить,
Что он в историю вошёл.
И, скромное своё, бессмертье,
В одной из ниш её нашёл.
О нём, конечно же, писали,
И будут многие писать.
Его хвалили и ругали,
Но дар поэта не отнять.
Он первым Пушкина отметил.
Не зря, сам Пушкин говорил:
«Старик Державин нас заметил
И в гроб сходя, благословил».
Увидел в Пушкине Державин
Поэзии небесной, свет,
И понял, что к великой славе
Он приобщится, как поэт.
Лишь после этого оставил
Державин мир любви и зла.
Нам без Державина представить
Век восемнадцатый нельзя.
1
О нём суждений разных много,
Хотя едины люди в том,
Что стал явленьем ярким Гоголь
Для существующих времён.
В них навсегда он смог остаться,
Не зря, доверившись судьбе.
Какой любви, какого счастья
Желал он людям и себе?
О чём его живые мысли?
В них то веселье, то тоска.
О чём мечтал, куда стремился,
Чего он, собственно, искал?
Чего он ждал от жизни этой,
Непостоянной и скупой?
На все вопросы бы ответить
Одной бессмертною строкой.
И он старался, каждым, словом
Чеканя правду прошлых лет,
Зря не смеясь и не злословя,
Найти единственный ответ.
Искал, творил, осознавая,
Что в этом мире на земле,
Непостоянна явь живая,
Чья тайна кроется во мгле.
Ведь жизнь, она так многогранна,
Так переменчива, сложна,
Что трудно жить в плену обмана,
Одной лишь правдой дорожа.
И отдаваясь вере светлой,
Спешил он в ту святую даль,
В которой вечное бессмертье
Перечеркнула бы печаль.
Лишь там, отбросив все тревоги,
Он смог бы беды все забыть.
От зла и лжи, стремился Гоголь
Сердца людей освободить.
Отдав себя раздумьям долгим,
Он к одиночеству привык.
О нём суждений разных много,
Но он, по-прежнему, велик.
Он грусть свою, не без усилий,
Выдавливал по каплям дней,
Спеша отдать себя России
И малой родине своей —
Прелестной, чудной Украине.
Он так их искренне любил!
Считал их родиной единой
И их великой дружбой жил.
В одной стране, с одним народом,
Чьи корни – Киевская Русь,
Он жил, душой своей свободной
Испытывая сладость чувств,
Рождённых дивным, светлым краем,
Чьей красотой любовь жива.
Всю эту сказочность, вбирая
В себя – и в мысли, и в слова.
Не зря же посвящал он гимны
Своих поэм, пусть не в стихах,
Отчизне, родине любимой,
Той, что сияла, вся в цветах,
В весенней зелени и сини,
В осенних красках желтизны,
В снегах белеющих, России
И Украины, в днях зимы.
И лето красочное тоже
Служило сладостью уму.
Но дух зимы его тревожил —
Тянулся больше он к теплу.
Из-за болезни жить в России
Не мог он, как бы ни желал.
В Италии, стране красивой
Он об Отчизне тосковал.
И грусть свою, не без усилий,
Выдавливал по каплям дней,
Спеша отдать себя России,
Великой Родине своей.
С рождения копил он чувства
Души, в столицу торопясь
Из мест родных, из захолустья,
Не прерывая с ними связь.
Тот край, где был рождён – основой
Его таланту послужил.
Насыщенный его любовью,
Богатством слов его он жил.
Историю, мир предков, зная,
Вникал он в суть людских идей,
В бессмертных книгах оживляя
Героев Родины своей —
Живых, пронзительных и гордых,
И с верой искренней в сердцах.
В их время, в их живые годы
Спешил он, отвергая страх.
Отдавшись вольным, ярким мыслям,
Старался он запечатлеть
Явления великой жизни,
Любовь высокую и смерть.
Лихие подвиги, поступки,
Деяния живых людей,
Чтоб стала каждому доступной,
Понятной, явь минувших дней.
Творец, отдавшись вере светлой,
Нисколько правдой не грешил,
Он торопился не к бессмертью —
К покою собственной души.
Ему давно излить бы надо
Все чувства, мысли все подряд.
И вот, ложатся на бумагу
Слова легко, за рядом ряд.
Живые образы, явленья,
Картины прошлых, славных лет
Мелькали – в сказочное время
Проник, как будто бы, поэт.
От нужд реальных отвлекаясь,
Изгнав сомненья жалкий страх,
Он сочинял, ни в чем, не каясь
Поэмы, пусть и не в стихах.
Порой смущал его наверно
Поэзии великий дар,
Талант, отпущенный без меры,
Души не тлеющий пожар.
Но он, отдавшись страсти вечной,
В своих трудах не уставал,
И, оставаясь человечным,
Бессмертным для России стал.
5
Не смог любви своей он встретить,
Отбросив ранние мечты,
Боясь, наверное, ослепнуть
От несказанной красоты.
Любая женщина земная
Нашла б живое счастье в нём,
Но он, любви не понимая,
Не приглашал красавиц в дом.
Хотя однажды и признался
В любви к прелестнице одной,
Но, получив отказ, расстался
Навек с божественной мечтой.
Теряясь в обществе красивых,
Прелестных женщин, милых дам,
Не представлял он жизни с ними,
И никогда б, не смог бы сам
Решиться, совершая подвиг,
В любви признаться вновь. Увы,
Таким вот, странным был он, Гоголь.
Не встретил он своей любви.
Ах, куда ты тройкой мчишься,
Вдаль, какую рвёшься, Русь?
За тобой и я, как птица,
Всё куда-то тороплюсь.
Дни и годы и столетья
Остаются позади.
Время искоркой бессмертья
Тлеет медленно в груди.
Угасает, угасает
Сердца пламенная страсть.
Мысль живая не спасает
От тревожной грусти нас.
Что там, в будущем, какие
Перспективы для души,
Страсти, радости земные?
Чьи призывы нам слышны?
Что нас ждёт, к чему стремится
Человечество, зачем,
Разжигая время мыслью,
Ждём мы новых перемен?
И куда нас жизнь уносит
Сквозь тревожные года?
Эти вечные вопросы
Не иссякнут никогда.
Не иссякнут наши мысли,
Не растает в сердце грусть…
Ах, куда ты тройкой мчишься,
Вдаль, какую рвёшься, Русь?
А вот ещё один великий,
Талант чей, словно бога дар.
Сумел он в жизнь России вникнуть,
Принять её душевный жар.
Познав все горечи и беды,
Все тайны сердца и души,
Такую боль сумел изведать,
Что даже нынче нам слышны
Его отчаянные вскрики
За свой измученный народ.
Не зря желания возникли
Помочь народу сбросить гнёт,
То крепостничество, которым
Была окутана страна.
Он верил, сея правды зёрна,
В реальность будущего дня.
Но сильно рабство ненавидя,
Он к топору не призывал,
И новый, светлый мир предвидя,
Жестокость в сердце укрощал.
И он был прав: великой кровью
Нельзя свободу искупить.
Ведь только искренней любовью
Возможно, мир весь изменить.
Хвала ему и честь, и слава,
Не зря народом он любим,
Не зря великая держава
Гордилась и гордится им.
Его стихотворенья в прозе,
Как поэтический восторг
В них страсть души и сердца слёзы
И чувств, и мыслей яркий взлёт.
Он гений, душ людских спасатель
От лжи и зла и прочих бед.
Велик Тургенев, как писатель
И всё ж, бессмертен в нём поэт.
1
Нам не узнать, как в нём поэт рождался.
Среди людских печалей мальчик рос.
Сначала он к романтике склонялся,
Но явь была суровей нежных грёз.
Был деспотом отец, помещик бедный,
И для крестьян, и для своей семьи.
И только мать, печальная как лебедь,
Склоняла сына к доброте любви.
Был защищён он материнской лаской,
И теплотой красивых, нежных рук.
И от неё к поэзии, как к сказке
Он незаметно потянулся вдруг.
И красота её и благородство
В те дни сумели сыну передать
Святые человеческие свойства.
И он всю жизнь любил за это мать.
Без этих свойств, как без любви и света
В мир не взошёл бы, ни один поэт.
Кто видел варваров среди поэтов?
Таких наверно не было и нет.
2
Мы говорим о классике и всё же,
В гимназии учился плохо он.
Писал стишки, учителей тревожа.
Но кто в те дни талант заметил в нём?
Какие в мальчике рождались мысли?
О чём мечтал? В какие книги вник?
Не думая о будущем, учился
Не недоросль и не вундеркинд.
Пять классов – всё его образованье.
Пришлось отцу домой его забрать.
И как всегда, облил он сына бранью.
Как хорошо, что заступилась мать.
А через год велел отец в столицу
Отправиться ему, в Санкт-Петербург,
Чтоб в полк дворянский смог определиться,
Быть может, там войдёт он в нужный круг.
В столице сын назло отцу решился
Сдать документы в университет.
Но провалив экзамен огорчился —
Не получился из него студент.
3
И вольнослушателем стал посещать
Он филологический факультет.
Отец не стал строптивцу помогать.
Как жить: ни крова и ни денег нет.
Он дворянин. Но в годы те терзаясь
Из-за нужды, не мог он мир любить.
Ел в кабаках, газетой прикрываясь,
Остатки пищи. Надо было жить.
Дни проводил он в поисках работы,
Полу-бродяга и полу-студент.
Давал уроки и писал охотно
Статьи и зарисовки для газет.
Чем мог в то время он перебивался.
В нём жизнь тех дней оставила свой след.
И всё же не сдавался, не сломался
Некрасов под напором разных бед.
Как человек в те дни не пал он низко
И были намеренья в нём чисты.
Поздней помог Некрасову Белинский
Себя в литературе обрести.
4
Так, постепенно он в трудах усердных
Талант свой совершенствовал, стремясь
Достичь, хотя б в поэзии победы.
Не сразу та попытка удалась.
Поэта первый стихотворный сборник
«Мечты и звуки» не признал никто
И этот факт стал для него позором,
Застряв в сознанье, словно в горле ком.
Он сжёг тот сборник. Не было желанья
В поэзии искать свой новый путь.
Теперь он прозой правду отражая
Выуживал из яви жизни суть.
И отражал в своих рассказах жёстких
И в повестях и боль, и страх людей,
Чья бедность замыкалась на пороках
И неуклонно их вела к беде.
Но в нём самом несчастья не убили
Стремленье к жизни и к свободе страсть.
И иногда писал он водевили
И мелодрамы, юмором искрясь.
5
Так выкарабкаться смог он из нужды.
В отдельной комнате неплохо жил
Немало получая за труды,
Про голод и лишения забыл.
Теперь он настоящий литератор,
К тому ж, усовершенствовал свой стиль.
И юношескую бедность слов утратив
По-новому в стихах заговорил.
Ряд альманахов издавать он начал.
В них выступали Герцен и Майков,
Тургенев, Достоевский… Обозначен
И сам поэт в них, циклами стихов.
Да и романы собственные смело
Некрасов в альманахи помещал.
Успешно шло издательское дело,
Не зря Некрасов вдруг известным стал.
Когда журнал Плетнёва «Современник»
С Панаевым поэт в аренду взял,
Журнал тот, Пушкина живое семя,
Иным явленьем ярко засверкал.
6
Печатался в нём каждый новый гений
Любых сословий и любых кругов
Белинский, Герцен, Огарёв, Тургенев,
Островский, Григорович, Гончаров.
И Салтыков-Щедрин, и Глеб Успенский
И Чернышевский, как и Лев Толстой
И с ними вместе Фёдор Достоевский
И Добролюбов… Целый звёздный рой.
И многие из них открыты были
Некрасовым через его журнал.
Читатели их тут же полюбили.
Поэт же, как издатель ликовал.
Редактор главный звёздного журнала
К печати номер он готовил сам.
Читал и корректировал немало
Статей, стихов и повестей и драм.
Как много, всем невидимых усилий.
Он в «Современник» вкладывал порой,
Чтобы могли читатели России,
Узнать, кто в мире истинный герой.
7
Он и себя не забывал при этом.
Вводя и прозу, и стихи в журнал.
Ведь был Некрасов истинным поэтом
И силу слова пламенного знал.
Через журнал и стал поэт известным,
Как настоящий, смелый патриот,
Что встал по долгу совести и чести
За свой, судьбой обиженный народ.
И лишь его признал своим героем
Ему свой дар поэта посвятил.
Хотя, конечно, истины не скроем,
Как все и он жить в роскоши любил.
Но для него ценна была свобода.
С народной жизнью близко он знаком.
Не зря же и писал он для народа
Народным самобытным языком.
И чтобы там о нём не говорили,
Мир русский гордо повторить готов:
Его стихи народной явью жили
И выражались речью мужиков.
8
Считается поэтом он крестьянским
И даже выше: он борцом прослыл
За их освобождение от рабства.
Стихами ту борьбу он закрепил.
Не зря же в них и пламенно и гневно
Описывал он жуткий быт крестьян.
Была сильна в их душах в бога вера,
А в остальном, один сплошной изъян.
Нет грамоты к культуре приобщаться.
Читать, писать никто их не учил.
Они не знали, что такое счастье.
А впрочем, кто в те дни счастливым был?
И сам поэт пытался разобраться
Кому в то время на святой Руси
Жилось прекрасно? Но искал напрасно:
Все жили плохо, хоть кого спроси.
Священник-поп, купец-торгаш, помещик
Все заявили: счастья в жизни нет.
Счастливых не было и среди женщин
О чём в поэме подчеркнул поэт.
9
Но кто же был в его стихах мишенью?
Кого пронзить пытался гневно он?
Певец страданий, скорби и лишений
И бедности, так говорят о нём.
Кого клеймил, дразнил сатирой едкой,
Кого, как Герцен, правдой поражал?
Кого, как Пушкин эпиграммой меткой,
Бесстрашно и безжалостно пронзал?
Нет лиц конкретных. Враг был не озвучен.
В людских лишеньях виноватых нет.
Писал Некрасов, что народ измучен
Но кем? Об этом не писал поэт.
Хотя представить можно было – власти
Безжалостно терзали свой народ.
Предельно жёстко он писал о рабстве,
Упоминая беспощадный гнёт.
Помещиков в стихах пронзая бранью,
Писать об их жестокости любил.
Вот негодяи! Но довольно странно
То, что и сам помещиком он был.
10
Об этом в школе нам не говорили
И вообще о личности его
Упоминать в те годы не любили.
И мы о нём не знали ничего.
Но с правдой нынче вроде всё в порядке:
