– И меня!
– М-да… Нити судьбы сплетаются так причудливо… О! – заелозил ночной гость. – Выходят! Быстро они…
Елена жадно всмотрелась – люди в комбезах мешались со штатскими, хотя выправкой отличались все. Ну, почти… Вон те двое молодых – явные шпаки.
– Миша жив! – облегченно выдохнул Алон. – О, Ливлата ранило…
– А вон Машеров! Выходим?
– Стойте!
По темной улице загуляли яркие лучи фар, и целый взвод бронетехники перегородил улицу. Буквально в двух шагах от «Волги» спрыгнул ладный полковник ВДВ, засовывая берет под полевой погон.
– А, это, наверное, за Машеровым, – догадалась фон Ливен. Она уже изготовилась открыть дверцу, как вдруг замерла. Бравый десантник отдал честь, прикладывая ладонь не по уставу. В памяти сразу всплыли сценки муштры на полях Форт-Брэгга. – Это же… Ч-черт… Это же Майкл Андерсон, агент ЦРУ!
– Берите выше, – процедил Алон. – Майк – резидент в Польше!
– Надо… – рванулась девушка.
– Сидеть! – шикнул моссадовец. – Вмешаемся – возникнет заварушка, и многие полягут! На броне десяток ряженых морпехов, а они хорошо обучены убивать!
Напряженный, шепча страшные проклятья из Каббалы, он внимательно следил за происходящим.
Проверяют документы… Пьют что-то… Рассаживаются… Миша залезает в БМД… Трогаются…
Дождавшись, пока бэтээры отъедут, Алон каркнул:
– Пошли!
Елена выскочила первой, и закричала:
– Это захват! Американцы это! А десантник без берета – резидент ЦРУ!
– Ах, я ишак! – зашипел спецназовец восточной наружности.
– По машинам! – скомандовал Алон.
За руль «Волги» упал Иван Второй, рядом плюхнулся тот самый азиат, а девушке достался широкий подлокотник, иначе не поместиться. Израильтяне набились в «Полонез», и обе легковушки, шаркнув шинами и газуя, бросились в погоню.
Тот же день, позже
Польша, окрестности Эльблонга
Томаш Платек чувствовал себя одураченным, но ситуация его даже забавляла. Ситком, да и только.
Цели своей он добился («И добил!» – мелькнуло в голове), а то, что ветер случайности снова спутал его судьбу с Мишиной, вызывало к жизни подзабытый азарт. Ничего не мешало остаться в Мальборке, но он-таки увязался за русскими, словно всерьез играя роль личного шофера генсека.
Не хотелось их бросать – уж очень подозрительными казались нежданные перевозчики. Почему полковник отдавал честь без берета? Это ведь у любого служивого из России – на уровне рефлекса! А почему на броне – орел Войска Польского? Что, у Северной группы войск СССР бронетранспортеры закончились? Неувязок и зазоров хватало, все их можно объяснить, каждое по отдельности, но, собранные в кучу, они вынуждают хмурить лоб в раздумьях и перебирать версии. Дедукция ему в помощь…
Томаш сдвинул манжет, и глянул на «Командирские». Пять минут прошло, как БТР замер на обочине. Десантники попрыгали с брони, и мехвод удалился, на пару со стрелком…
– Глухо, как в танке, – проворчал Машеров, заметно нервничая.
– Может, выйдем? – неуверенно спросил Чесноков.
– Да, наверное. Чего зря сидеть?
Через броню глухо донеслись шаги, и люк звучно лязгнул, отпираясь. Внутрь просунулся Вайткус.
– Никого, Мироныч! – со злостью обронил он. – Мы одни на трассе! Я в амбразуру подглядывал – там автобусик стоял. Вот весь еттот десант на нем и умотал!
– Десантники не настоящие, – вынес вердикт Платек.
Майор витиевато заматерился, а Генеральный брюзгливо скривил губы:
– Цирк уехал, а клоуны остались!
– Не все, – помрачнел Арсений Ромуальдович. – Володька с Витьком со мной, а вот Миши нигде нет!
Тот же день, позже
Вислинская коса, Морска-Криница
Разбудило меня солнце. Я проморгался, протер глаза – и похолодел. Вокруг меня шатался и подвывал автобус – наверное, местный «Ельч». А БМД? Она мне приснилась, что ли?
Сознание цеплялось за дурацкие измышления, лишь бы не признавать дурацкого факта – мою тушку во сне кантовали. И перегрузили…
Не думая, я отер ладонями лицо. Ага. Не связан. Это уже плюс. А муть какая в голове… Будто всю ночь самогон хлестал.
«Тонизирующий настой!» – зло скривились мои губы.
Сдерживая стон, я покрутил головой, и осмотрелся. «Ельч» катил по узкому шоссе, все пассажиры – бравые парни, стриженные «туго и упруго». Выправка в них чувствовалась даже в положении сидя. Утрешние десантники? Возможно, хотя лиц их я не рассмотрел в потемках.
Тут на меня оглянулся давешний полковник, прикинутый, как турист, и добродушно оскалился.
– Доброе утро! – весело крикнул он. – Как спалось?
– Вашими молитвами, – вытолкнул я. – Куда вы меня везете?
За окнами тянулись две бесконечные панорамы. Слева распахивалось море, пробующее по-летнему голубеть, справа высились сосны, запуская корни в мелкий желтый песок.
– На курорт! – воскликнул Кондратьев.
Кондратьев ли?
– Как вас звать по-настоящему? – брякнул я наугад, переходя на инглиш.
Дежурная улыбка сползла с полковничьих губ, трансформируясь в серьезное, даже немного торжественное выражение. Легко поднявшись, мой визави пересел ко мне.
– Меня зовут Андерсон, – отрекомендовался он, – Майкл Андерсон.
– Цэрэушник, что ли? – я пренебрежительно выпятил губу. – Резидент?
Андерсон сделал вид, что нисколько не уязвлен моим тоном, и даже выдавил снисходительную улыбку.
– Да, мистер Гарин, я представляю Соединенные Штаты Америки. Когда стемнеет, где-то там, – он махнул в сторону моря, – всплывет атомная субмарина «Халибут». У пляжей Гданьского залива мелко, но в полумиле от берега глубины достаточные, пятьдесят-семьдесят метров. Вас доставят на борт атомарины, и вы отправитесь в свободный мир!
– А я там ничего не забыл, мистер Андерсон, – глумливо усмехнулся я. – Тоже мне, нашли переходящее Красное знамя!
Рукоятка «Кольта», блеснувшая под пиджаком резидента, так и просилась в ладонь.
Какова диспозиция? Ага…
На диванчике впереди меня покачивался всего один «десантник», правда, могутный – плечи чуть ли не в два обхвата, шея толще головы. Сзади расселось двое.
Автобус как раз сбросил скорость, прокатываясь по улице курортного городишки, пустынного до самого лета. Такое впечатление, что осенью жители уехали вместе с отдыхающими.
Осталась позади окраина, замелькали причалы, а дюны с правой стороны устремились к небу, громоздя песчаные горы на десятки метров вверх.
– Подъезжаем, – мурлыкнул резидент.
Я вонзил костяшки пальцев в ту область его крепкой шеи, где бился жгутик сонной артерии. Сильный удар прикончит моего похитителя, а мне достаточно, чтобы он поплыл, впадая в грогги. Получилось.
Подхватывая левой никнущее тело, правой я выхватил пистолет. Сидящего впереди бугая саданул рукояткой по затылку, не экономя. И тут же направил «Кольт» на задних.
– Сидеть! – рявкнул я на хорошем английском. – Иначе пристрелю этого говнюка!
Морпехи – а кто ж еще? – замерли, переваривая полученную информацию. Андерсон застонал, зашипел, и я сунул ему ствол ниже подбородка.
– Вставай! И не дергайся! Иначе запачкаешь салон мозгами!
Водитель затормозил и остановился.
– Открывай!
Взвизгнув, хлопнув, дверцы распахнулись.
– Пошли, погуляем!
– Вы совершаете непоправимую ошибку, мистер Гарин, – прохрипел цэрэушник, задирая голову.
– Переживу!
Я спустился на ступеньку, подтягивая резидента, когда морпех напротив решил сыграть героя-одиночку. Он даже успел достать свой красивенький револьверчик, огромный «Магнум», а вот на то, чтобы вскинуть огнестрел и нажать на спуск, времени не хватило.
Я истратил патрон первым – кровью забрызгало стекло, а убитый морпех мягко кувыркнулся на пол. Немая сцена.
– Сказал же – сидеть! – зарычал я, изображая плохого русского парня из голливудских стрелялок, и выбрался наружу. Свежий морской воздух мигом развеял пороховой дым, а запах йода смешался в коктейль с густым хвойном духом.
Визжа тормозами, остановилась «Волга». Из нее чёртиками выпрыгнули «царевичи», Рустам и Умар. Последней показалась Елена фон Ливен, вооруженная «Береттой» – и ослепительной улыбкой.
– Миха, держись! – взревел Рахимов, бросаясь ко мне, и я с облегчением оттолкнул Андерсона. Резидент выстелился на песке, и поднял руки, не вставая – лежачего не бьют…
– Наши! – осклабился я. – Красные!
И опять рявкнул мотор. Мятый «Полонез», дрифтуя, остановился в заносе. Юваль… Ари… Имени четвертого я не знал, а Ливлат слабо махал мне с заднего сиденья. Зато во всей красе явил себя Рехевам Алон.
– Миха! – вскричал он, улыбаясь во все тридцать два своих и вставных. – Как же я рад вас видеть!
– А уж я как!
Сухая ладонь рабби сжала мою с неожиданной силой.
– Докладываю! – оживленно затараторил он. – Все живы и здоровы, едут на аэродром в Ольштыне! А, нет, вру – не все! Томаш… как его…
– Платек, – подсказал я.
– Да! Платек остался.
– У него свое задание, – улыбнулся я. – И свой путь.
– «Царевичи» – раздался зычный голос Рустама. – Пакуйте этих!
– Есть!
– Умар, отгони автобус, а то вид портит. Знаешь, куда? К нашим погранцам! Доложишь всё, вызовешь подкрепление… Генлейту отзвонишься!
– Есть!
– Обязательно!
– Да понял, понял…
– Р-распустились! Юваль! Поспрашивай нашего дорогого гостя!
– Я есть дипломат! – возмущенно завопил Андерсон.
– А мы-то не знали… – сокрушенно вздохнул Рахимов. Пнул «дипломата», и заорал: – Выкладывай всё, как на полиграфе! Иначе… – он зловеще улыбнулся: – Будем резать, будем бить…
Ари Кахлон молча щелкнул пружинным ножом, небрежно поводя лезвием.
– Люблю гласность! – расплылся я, и присел на облупленный лежак, забытый с осени.
– Миша, – мягко сказал Алон. – А вам домой не пора?
– Успе-ею… – меня потянуло на зевоту. – Надо ж кино досмотреть. Поп-корна нет, так хоть под сухпай…
Тот же день, позже
Нью-Йорк, Пятая авеню
– Заходите, Фри, – сказал Вакарчук, посмеиваясь. – Будьте, как дома!
Громадная квартира, раскинувшаяся на весь этаж, подавляла богатством и роскошью. Степан нарочно обставил жилье антикварной мебелью, устлал пол драгоценными коврами, сотканными в Исфахане и Тебризе, завешал стены подлинниками всяких Гейнсборо, да Караваджо. Привыкай, наследничек…
Фримен Уиллет бродил по комнатам, словно в музей угодил.
– Спасибо, сэр, – подал он слабый голос. – Это… непередаваемо! Понимаете… В детстве… Я тогда жил у бабушки с дедушкой, на ферме в Канзасе. Правда, оказалось, что никакие они не родственники, но оба по-настоящему привязались ко мне, особенно бабушка Элспет. Да и дед Джубал… Мы с ним катались на тракторе, и чинили его, и сажали кукурузу… А домик там маленький совсем. Глубинка! По воскресеньям мы наезжали в городишко по соседству, на дедушкином пикапе, уже тогда стареньком. Был скромный шоппинг, и пончики, и яблочный пирог… – Фримен вздохнул. – Как это не удивительно, я скучаю по тем временам. Да, бедненько, простенько, но кукурузное поле – это же настоящие джунгли! А у ручья я соорудил настоящий индейский типи. Только вместо оленьих шкур накрывал кусками брезента – дед дал… А потом был универ, и комната на троих студиозусов. Оболтусов. Понимаете, у меня никогда не было даже собственной комнаты! А тут…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
