Страница 1 из 6
Разгорячённые кони неслись через потемневший лес. Солнце почти скрылось на западе, и нагромождение ночных теней надвинулось на всадников. Они, не разбирая дороги, летели вперёд. В весёлом возбуждении перебрасывались громкими резкими фразами, от выпитого вина качало в сёдлах. Менее умелый наездник давно бы оказался на земле, но двое мужчин держались, подавая достойный пример подданным. Небольшая свита верно следовала за лордами земель.
Ветер и ночная прохлада немного остудили головы, но не изменили принятого решения. Когда за столом в очередной раз заговорили о Ведьзмарском лесе, лорд Скоггард – высокий, широкоплечий хозяин земель и вод – заявил, что готов очистить чащу от нечисти немедленно, а его старый приятель и сосед лорд Бидгар с готовностью поддержал затею. И вот они уже продирались через ночь к самому центру леса.
Лорды и свита позабыли, с чего начался спор. Кто-то посмеиваясь предложил показать свою удаль, кто-то похвастал, что никакая нежить не сможет испугать настоящего воина. Ничего необычного в подобных беседах не было: Ведьзмарский лес доставлял беспокойство многим поколениям двух семей. Местные крестьяне боялись густой чащи, жаловались на пропажу скота и ведьмацкие мороки. Случайные путники, сидя в таверне, с трясущимися руками и бледными лицами рассказывали о пережитом ужасе.
Нечистая сила уводила с дороги вдоль узкой полосы густого и мрачного леса: шаг ступишь в сторону, тропу потеряешь – пропал. Любой житель земель Скоггарда и Бидгара знал, что в самой сердцевине чащи живут ведьмаки, с которыми простому человеку лучше не встречаться. Вновь и вновь вспыхивали разговоры о чарах и проклятии леса, о похищенных душах. Только иногда робкие голоса напоминали людям, что древнее племя всегда помогало при болезнях и бедствиях, охраняло лес, когда-то считавшийся священным местом обитания древесного бога.
Небольшой отряд с хохотом нёсся через лес, не таясь и не испытывая страха перед глупыми россказнями крестьян. Что сделают лесные люди против вооружённых умелых бойцов из стражи двух замков? Пришло время лордам разобраться с теми, кто смеет держать в ужасе их подданных, угонять скот и похищать юных дев, если верить перепуганным простакам. Любая нечисть падёт от рук двух старых друзей – лордов Скоггарда и Бидгара, полноправных властителей этих мест. В крестьянские байки они не верили.
Лес становился мрачнее. Осень обнажила деревья. Ветки цепляли за одежду, царапали разгорячённую кожу всадников. На небо выползла луна – идеально круглая, яркая. Полнолуние немного раскрыло чащу, и перед людьми пролегла узкая тропка, которой словно и не было раньше.
Стража притихла, вспомнив дурные истории, рыскала взглядами среди чёрных кривых стволов деревьев. Каждый думал о том, что и на этот раз никого они не найдут. Каждый молил древесного бога, чтобы так и случилось. И лишь двое приятелей весело перебрасывались словами, полными уверенности и бравады.
– Эй, брат Скоггард! – беспечно воскликнул невысокий, но крепкий лорд Бидгар. – А не забыл ли ты свой меч?! – и захохотал, громыхая эхом по округе.
– Мой верный всегда при мне! – в тон ему ответил русобородый Скоггард. – Ждёт встречи с тощей шеей ведьмака.
– Жаль, не прихватили с собой вина. – Заметно накренившись в седле, Бидгар нетвёрдой рукой ухватился за шелковистую гриву лошади.
– Тем приятнее будет вернуться и выпить за нашу победу, брат, – с трудом проговорил лорд Скоггард: вино с плотным ужином побороли и его.
Лорды дружили так давно, что привыкли называть друг друга братьями. Они, их отцы и деды всегда находили повод для крепких союзов в войне или авантюрах. Многое в землях делалось совместно, а проклятый лес всегда оставался под общим управлением, служа ненужной границей между землями. Никто не желал единолично владеть таким небольшим, но крайне хлопотным участком земли.
Лорд Бидгар посмеивался над деревенскими сказками, поддерживая брата Скоггарда, но проезжая со свитой по дороге, втайне с тревогой поглядывал в сторону леса. За много лет стража обоих замков так и не обнаружила жилищ ведьмаков. Сейчас Бидгар не думал об этом. Луна, темнота чащи и ночь давили на всадников. Туман стелился под копытами лошадей. Лорд Скоггард недовольно вздёрнулся в седле, расправил плечи: не привык отступать, и глупая тревога не станет холодить спину такому, как он.
– Вперёд! За мной! – Он махнул рукой, с усилием удержался прямо среди качающейся мглы леса и рванул по тропе в самые густые заросли.
Стража пришпорила коней, догоняя лорда, а следом отправился и приятель со своими людьми.
– Выходи на бой, кто тут есть! – горланили лорды, позабыв о страхе и осторожности: любая затея должна быть доведена до конца.
И вскоре всадники уже кружили по небольшой поляне, где громоздились камни. Такие же призрачные фигуры застыли неясными тенями рядом с жертвенником.
Конь Скоггарда встал на дыбы перед стариком в сером одеянии.
– Ага! Вот и нечисть! – Скоггард с приятелем расхохотались.
Горстка немолодых безоружных мужчин не внушала им опасений. Измождённые лица, слабые тела, скрытые простыми одеждами, – лордов разбирал смех. Собственные страхи, в которых не хотелось признаваться, показались забавным вымыслом. Хозяева земель сами смогли убедиться, насколько пуста болтовня их подданных. Стражники спешились и окружили древесных ведьмаков. В свете луны то там, то здесь отблёскивали обнажённые мечи воинов.
– Что нужно вам в запретном месте? – У старика, над которым возвышался лорд Скоггард, оказался глухой властный голос.
– Для лордов этих земель нет запретных мест. – Удерживая лошадь, Бидгар пытался говорить чётко, язык заплетался: вино и полная луна помутили рассудок.
– У священной рощи один хозяин – древесный бог. – Старик хмурил тонкие брови, стальные глаза сурово смотрели на незваных гостей.
– Мастер, луна…
Несколько осторожных, взволнованных голосов заставили ведьмака обернуться и бросить гневный взгляд на своих родичей. С тем же гневом он вскинулся и на лордов.
– Вам лучше уйти тропой, что открылась под полной луной…
– Не ослышался ли я, брат Бидгар? – прогремел лорд Скоггард, обрывая грозную речь ведьмака. – Нежить безродная указывает нам, что делать! – Рука его сжимала рукоять меча, к лицу, красному от выпитого, прилила кровь, крупные черты исказились в болезненной насмешке.
– Да, что воду толочь, – пробормотал Бидгар, сползая-таки с седла; он был подхвачен своими людьми, но оттолкнул стражу, меч плясал в его руках. – Стоит покончить со всеми сказками о Ведьзмарском лесе.
– Милорд, может, забрать их всех в замок? – тихо предложил начальник стражи, с тревожным недовольством оглядывая жертвенник и серые фигуры возле камней. – Утром разберёмся, что к чему.
– Уходите. – Старик у жертвенника поднял узкую ладонь, точно пытался отодвинуть нежеланных свидетелей в темноту леса, за пределы священного места.
В ответ на слова начальника стражи лорды разразились гневными окриками о трусости и своём праве вершить правосудие там, где им захочется, даже здесь, на проклятом клочке земли. Вино туманило голову, лунный свет причудливо искажал тени и поляну с каменной громадой, точно вырастающей из мха. Деревянный столб рядом с жертвенником чудовищем выплывал из тумана, наступающего со стороны чащи. Глубокие витые дорожки расходились по дереву, складываясь в грозный образ. Лик древесного бога смотрел на людей. И казалось, владыки земель слышат смех древнего божества, потешающегося над теми, в ком не нашлось храбрости немедленно приговорить к смерти нежить, захватившую лес. Земля поплыла под ногами лордов. Тяжёлая луна словно ложилась на плечи саваном света, но они устояли, пошатываясь, с трудом удерживая мечи.
– Тебе не зачаровать нас, ведьмак, – прорычал лорд Скоггард. – Я убью тебя.
Налитые кровью глаза его широко раскрылись. Лорд боролся с подступающими видениями, резким выпадом нанося удары в серую тень.
Порывом ветра снесло остатки листвы с деревьев. Ухватившись за цепочку на шее, старый ведьмак осел на колени перед лордами. Другие, бывшие с ним, кинулись к страже, каждый оказался вооружён кинжалом. Но сколько их было? Пятеро или семеро? Никто толком не разобрал. Они налетели на выставленные мечи, защищавшие хозяев земель. Одного из ведьмаков добил сам Бидгар.
Старик упорно стоял на коленях, не шелохнувшись, не охнув, несмотря на расплывающееся в нижней части груди кровавое пятно. Костлявые пальцы продолжали сжимать цепочку, стальные глаза будто засеребрились, глядя на луну. Все замерли среди поверженных тел.
– Луна и древесный бог свидетели, – прошелестели сухие тонкие губы ведьмака. – Мёртвое к мёртвому. Раздор и безумие останутся с вами, пока кровь одного не станет нашей, а другой не вернёт жизнь. – Он рывком, в последнем усилии, сдёрнул цепочку с шеи и завалился на бок; ладонь раскрылась, показав изящную подвеску.
– Что за чушь он шептал, брат Скоггард? – Под холодным осенним ветром Бидгар начинал трезветь.
Он на шаг отступил, отвернулся, прикрыл опухшие веки. Смотреть на мертвецов стало мучительно неприятно, но светлый лунный блеск в ладони ведьмака приковал взгляд. Лорд Бидгар поднял украшение. Участники стычки рассматривали изящную резную пластину – лист священного древа, – мастерски сделанную из лунного металла. Передавали из рук в руки.
– Ведьмацкое золото… – Нестройный хор голосов с ветром растёкся по поляне.
Стражники тянули шеи, желая хотя бы краем глаза поглядеть на то, что всегда оставалось сказкой для жителей этих краёв. Говорили, что ценные самородки рождает сама река Лёйд. Рассказывали, что кому-то удавалось увидеть их свет при полной луне, а заплутавшие странники клялись, что встречали ведьмацкое золото на призраках, наводивших морок.
Лорд Скоггард зажал подвеску в руке, не глядя по сторонам, поймал под уздцы своего коня и тяжело подскочил в седло.
– Скоггард! – Резкий голос Бидгара прозвучал карканьем ворона. – Я первым заметил вещицу!
– Я убил ведьмака – моя добыча! – Лорд Скоггард развернул лошадь и неторопливо направился прочь.
Его свита потянулась следом. Суетливой тенью лорд Бидгар вскочил в седло и поравнялся с приятелем.
– Несправедливо, брат. – Просительные нотки в голосе Бидгара заставили второго лорда ускорить шаг лошади. – Золото ведьмаков – общая добыча.
– Глупости, друг мой. – Внезапно Скоггард остановился и, обернувшись, окинул пустым взглядом серые камни, деревянного идола и тела на поляне. – Сожгите деревяшку и всё здесь, – приказал он.
Дожидаться исполнения приказа он не стал, а рысью поскакал к предполагаемой дороге вдоль кромки леса. Лорд Бидгар не отставал, двигался рядом, хмуря густые брови и выпятив нижнюю губу. Позади раздавался треск веток, выкрики стражи звучали неясным эхом. Вскоре по лесу пополз запах кострища.
На мгновенье Скоггард поднял взгляд вверх. Небо затягивало тучами, луна скрылась. Редкие капли упали на разгорячённый лоб лорда, полил дождь. Под копытами лошадей мигом скопилась вода, превратив дорогу в грязную жижу. Двое всадников понеслись в сторону замка.
1
– Последний вопрос, миледи.
В ответ на слова советника Урсула сдержанно кивнула. Она пыталась не показывать радостного оживления. Старый Харви не стал бы ругать воспитанницу, но слушать тяжкие вздохи и сгорать под укоризненным взглядом Ула точно не хотела.
– Мортен просит помощи в починке мельницы после сильного ветра на прошлой неделе. – Советник Харви, щурясь, разглядывал кривые закорючки на мятом листке бумаги.
Пальцы Улы отбивали замысловатый ритм на столешнице. Мыслями она была во дворе замка. Через открытое окно доносились выкрики и тяжёлые удары оружия по тренировочным щитам.
– Так выплатите… – Леди Бидгар осеклась, покраснела и выпрямилась в кресле, которое немедленно отозвалось скрипом. – Сколько мы можем внести?
– Не больше ста золотых. – Харви не отводил белёсых глаз, предпочитал говорить прямо, ничего не скрывая. – Вы же знаете, что у нас…
С силой сцепив тонкие пальцы, Ула вытянулась струной. Советник мог не напоминать, что казна пуста, а то немногое, что есть у рода Бидгар, просчитано на годы вперёд. С момента совершеннолетия она два года боролась за то, что досталось ей от родителей. Верный советник Харви во всём поддерживал Улу.
– Предлагаю помочь делом. – Зелёные глаза Улы прояснились, когда решение, как ей подумалось, нашлось. – Я попрошу Карвелла. Поговорю с плотником.
– Те, кто привык держать в руках меч, вряд ли возьмутся за топор. – Старик покачал головой, но в уголках рта обозначилась улыбка.
– Если Карвелл прикажет – они возьмутся за что угодно! Даже за прялки! – Простая и немного забавная идея захватила Урсулу. – И мы сохраним золотые. – Она не сдержала широкой улыбки, отчего на щеках и округлом упрямом подбородке появились ямочки.
Советник, глядя на юную хозяйку земель, и сам позволил себе проявить чувства. Раз за разом старик радовался, когда им удавалось решить непростые вопросы управления замком и прилегающими владениями. Маленькая девочка выросла у него на глазах в молодую леди. Тревожное волнение тут же омрачило радость Харви, но, как и всегда, он умело скрыл его.
– Ты умница, Ула. – Он отошёл от положенной учтивости и отечески похлопал леди Бидгар по тыльной стороне ладони. – Немного опыта, и я смогу умереть спокойно.
– Фу, Харви! – Она не желала слышать подобные разговоры. – Не смей думать о смерти! – Поднявшись, Ула порывисто обняла старика, а взгляд невольно скользнул к открытому окну. – Мы закончили с делами?
– Закончили, леди Бидгар. – Советник склонил седую голову.
И Ула опрометью вылетела из небольшой залы, где проводились встречи редких гостей и обсуждались все рабочие дела. Перескакивая через две ступеньки, она поднялась в свою комнату, на ходу скручивая каштановые волосы в густой пучок; перед зеркалом ей осталось лишь заколоть их. Не теряя времени, переоделась в костюм для занятий боем – брючки и курточку из тонкой коричневой кожи. Платье без сожалений отбросила на постель. Задумалась, перебирая пальцами по тонкой цепочке из светлого золота, и спрятала её под одеждой.
Прежде чем отправляться во двор, Урсула выглянула в окно. Молодые стражники, которых обучал начальник замковой стражи, продолжали неравномерно ударять мечами в деревянные щиты, громко выдыхая воздух и изредка отпуская грубоватые словечки. Это вызвало у леди Бидгар смех: Карвелл постоянно ругал парней за вольности в замке, но в присутствии хозяйки и сам не единожды не сдерживал эмоций. Смутить Улу было непросто. С детства её окружение состояло из советника-опекуна да преданного семье Бидгар строгого Карвелла с подчинёнными. Заезжие учителя вложили в воспитанницу старика Харви всё необходимое будущей леди, но ей самой верховая езда и занятия с начальником стражи нравились больше, чем танцы или музицирование.
Черноволосый смуглый Карвелл всегда оставался стремительным и ловким, что бы ни делал. Вот и теперь Ула залюбовалась его точными решительными движениями, когда он подходил к подчинённым, правил постановку руки или показывал направление удара. Карвелл был ровесником отца Урсулы.
Смотреть в окно расхотелось. Хмурясь, Ула спустилась во двор, шагая размеренно и словно немного сдерживая себя, прогоняя нежеланные мысли. Успокоившись, она появилась на площадке. Отработанным движением взяла кинжалы с оружейной стойки под навесом. Она всегда тренировалась с одним и тем же оружием. Пальцы привыкли к рукояти и весу. Карвелл часто ворчал, что следует менять кинжалы или брать меч: только так можно научиться чему-то толковому, но Ула мягко сопротивлялась. Она чувствовала себя уверенно только с этими кинжалами.
– Леди Урсула. – Начальник стражи слегка склонил голову.
Остальные стражники бросили свои занятия, неловко, но старательно повторили поклон за командиром и не сводили глаз с юной хозяйки замка. Уле никогда не нравилось, как они таращатся на неё. Почти все – молодые парни из деревень вокруг замка, отобранные лично Карвеллом, привыкшим держать под контролем всё, что происходит в землях Бидгар. Старый друг семьи, он всегда заботился о безопасности лордов, оберегал единственную наследницу. От Карвелла она видела тепло и участие. Ула знала, что никто из стражников не позволит себе замыслить недоброе, но не любила, когда на неё откровенно глазели.
– Продолжайте! – резко скомандовал Карвелл, уловив смятение в глазах Улы. – Разве я разрешал отдыхать?!
Ему удалось вернуть улыбку на лицо Урсулы, мигом позабывшей о беспокойстве и печали.
– Бой насмерть! – Она удобнее перехватила кинжалы, показывая, что готова к их обычной игре, знакомой с детства.
– Как будет угодно, моя леди. – Карвелл иронично сощурил тёмные глаза и поклонился.
Затем он неторопливо взял два маленьких деревянных щита, служивших для прикрытия и тренировки. Пригнувшись, он ловко ушёл в сторону от первого выпада Урсулы, который она сама посчитала очень удачным и внезапным. Только Карвелла невозможно было застать врасплох: быстрый и внимательный, он не давал слабины. Несколько минут они двигались, нападая и уходя от атак. Иногда Карвелл грозно наступал, заставляя Улу применять приёмы, способные сохранить ей жизнь.
– Бей! – покрикивал Карвелл. – Не жалей меня! Тебя никто не пожалеет! Давай, девочка!
Стражники давно отдыхали и с любопытством смотрели на тренировку юной леди и своего командира. Со стороны их игра выглядела точно замысловатый танец, где так важны точные движения партнёров, согласованные действия двух людей. А Карвелл двигался быстрее и быстрее. Ула с трудом успевала отследить перемещение невысокой крепкой фигуры начальника стражи. Он не позволял и коснуться себя оружием.
Губы Урсулы изогнула улыбка.
– Карвелл, поможешь мельнику починить его развалюху? – Она немного задохнулась, делая выпад. – Парочка дыр на крыше.
Деревянные щитки дрогнули и застыли, Карвелл пропустил удар, который мог стать смертельным. Острие кинжала вонзилось в защиту.
– Леди спутала воинов с плотниками? – Смоляные густые брови удивлённо приподнялись.
Оба глубоко и тяжело дышали.
– Ка-а-рвелл, – протяжно повторила Ула, глядя на него с выражением, с которым в детстве выпрашивала сладости. – Вы немножечко поможете плотнику.
– Ладно. – Карвелл недовольно сжал тонкие губы, склонил голову. – Ваша воля, миледи. У нас есть Орес. В деревне он плотничал, пока я не забрал его в замок.
– Спасибо! – Она порывисто отбросила кинжалы и радостно кинулась ему на шею, но в последний момент замерла, не разрешая себе коснуться Карвелла.
Они стояли непозволительно близко друг к другу. Ула впилась ногтями в собственные ладони и растерянно смотрела в тёмные непроницаемые глаза Карвелла. Его чуть заметное движение головой, точно укоризненные слова, заставило Улу покраснеть.
– Пойду к реке. Не волнуйся, охраны не нужно. – Она резко развернулась, не желая ничего слышать в ответ.
С каким бы удовольствием Ула полетела через поля верхом, подставляя алеющее лицо ветру, но это означало несколько раз снова пройти мимо Карвелла – в конюшню и обратно. Она быстро скрылась от назойливых взглядов стражи и от их командира, продолжающего смотреть ей вслед.
Река Лёйд, петляя меж каменистых берегов, текла через проклятый лес. С недавних пор обмелев, её пересыхающее русло оголило камни, пересыпанные мелким песком. Умирающая чаща не смогла полностью уничтожить исток. Из Ведьзмарского леса годами подступала «мёртвая земля», как говорили крестьяне, но вода оставалась чиста, и силы её продолжало хватать мельнице в землях Бидгар.
Рассеянным взглядом Ула окинула дальние поля, мельницу, где мерно вращалось скрипучее колесо, и чёрную кромку леса. Собственный замок показался размытым наброском – маленькой выдумкой, иллюзией. Леди Бидгар знала, насколько он настоящий. Защемило, заныло в груди от нежности и тревоги. Всё вокруг было знакомо ей и близко. Всё зависело от её решений. Плечи Улы устало опустились, сердце заполнилось горечью. Как же мало она могла сделать.
Она вздохнула, немного ослабила ворот, расстегнула курточку и склонилась к воде, чтобы умыть пылающее лицо. Стыд продолжал жечь огнём, но Ула радовалась, что каждый раз не случается непоправимого. Карвелл поставил между ними стену, Ула чувствовала, что стоит ей попытаться сломать препятствие, как рухнет всё. Он навсегда отдалится от неё. Пока же они могли дурачиться и общаться, как старые друзья, как терпеливый наставник и беззаботная ученица. Могли смеяться и смотреть в глаза друг другу без тайных смыслов и опасений.
Всегда холодная, вода пощипывала лицо, остужая и успокаивая. Ула улыбнулась собственному текучему, зыбкому отражению. Свет позади неё закрыло тенью. Тут же стало нечем дышать. Горло сжали стальными пальцами. Всхлипывая и хрипя, Урсула попыталась вырваться из цепких рук, выгибалась всем телом, тянулась к шее. Но руки оказались неумолимы и наклонили тонкое девичье тело вперёд. Голова леди Бидгар ушла под воду.
Брызги сверкали на солнце. На время Ула оглохла. Она продолжала бить руками о воду. Звуки долетали словно через толстое шерстяное одеяло, под которым она любила прятаться в детстве. Яснее она различала стук сердца – неровный, скачущий. От ужаса и подчиняясь естественному закону, Ула задержала дыхание. Несколько секунд растянулись в бесконечной череде попыток вырваться и одновременно удержаться на границе перед полной темнотой. Урсула знала, что долго не продержится. Почему это происходит с ней? Снова и снова.
Она почти потеряла сознание, когда хватка ослабла, позволяя поднять голову и жадно вдохнуть обжигающий лёгкие воздух. Следом резко дёрнули за цепочку, пытаясь сорвать украшение с шеи Улы. Кожу нещадно саднило: подвеска из светлого золота выбилась из-под одежды и плотно прилегла к горлу, врезаясь до крови. Перестав различать что-либо впереди себя, Ула закашлялась, перед глазами плыли разноцветные круги.
Внезапно всё кончилось. Её отпустили, и она повалилась возле воды, стараясь выровнять дыхание и обхватив горло всей ладонью. Ула видела, как размытая тень бросилась в сторону.
– Девочка моя. – Тёплые сильные руки Карвелла надёжно обхватили, подняли, сжали. – Жива?! Не ранена?!
Он коснулся Улы, быстро прошёлся пальцами по всему телу, смущая и заставляя дрожать сильнее. Неловкая пауза снова повисла между ними, когда Урсула, запрокинув голову, встретилась с Карвеллом взглядом. Она вдруг увидела, что на его висках, оказывается, появились первые серебряные нити, а возле глаз навсегда пролегли тяжёлые морщины. Родное лицо, которое она хранила в памяти. Когда её любимый Карвелл успел так состариться?
Он смотрел с тревогой, но не забывал о деле и своём положении начальника замковой стражи, – цепко следил за берегом и прилегающими полями. И то, как Ула взглянула на него, заставило Карвелла отшатнуться.
Убедившись, что хозяйка сможет сама устоять на ногах, он сделал шаг назад.
– Говорил же! – Карвелл сурово свёл брови. – Никогда не ходи одна! – Наедине он всегда обращался к ней просто и без церемоний.
Растирая кожу на шее, Урсула ответила не сразу. Смыла капельки крови и стояла, поджав губы, резко втягивала воздух; ледяная вода под одеждой проложила дорожки по спине, с растрепавшихся волос капало. Она досадливо вытащила заколки, и тугие, густые локоны упали на плечи. Молча отжала остатки воды, стараясь отвернуться от начальника стражи. Карвелл снова спрятался от неё за долг и отеческую заботу.
– Цепочка не порвалась. – Зубы стучали, и Уле пришлось собраться с силами, чтобы говорить так, будто ничего не случилось, а сама она совсем не испугалась.
– Плевать на подвеску! Ты понимаешь, что тебя хотят убить! – Карвеллу изменило его обычное спокойствие. – Не первый раз. Однажды тебе не повезёт так, как сегодня.
Прижав к груди ладонью резную тонкую пластину-листик, леди Бидгар внутренне вспыхнула, топнула ногой:
– Не плевать! Это последний подарок папы! – и успокоившись, добавила: – Ты знаешь, как он мне дорог.
– Простудишься.
Смягчаясь, начальник стражи взял Улу за руку и потянул в сторону замка.
На весеннем ветру она и правда почувствовала озноб. Мокрая одежда – не самый подходящий наряд для прогулок, поэтому Урсула не стала сопротивляться, поддалась решительным действиям наставника. В замке Карвелл передал хозяйку в руки служанки. Уле пришлось настоять, чтобы не растапливали камин в зале: лишние расходы Бидгар совсем не нужны.
– Посижу у плиты на кухне. – Голос её внезапно прозвучал так твёрдо, что заставил отступить даже Карвелла.
Сноровистая горничная леди Бидгар, Дана, помогла справиться с мокрой одеждой, просушить волосы. Спустя полчаса Ула сидела на кухне, завернувшись в толстое одеяло, и пила горячий взвар. Приятное тепло потекло по телу, на время забирая напряжение и страх. Сейчас думать о нападении не хотелось, а желалось иного – уснуть в тёплых любящих руках, способных защитить от невзгод.
Карвелл не упустил возможности заглянуть к ней и проверить, как хозяйка себя чувствует.
– Какая-то ошибка. – Она не обернулась, точно зная, что начальник стражи стоит за спиной, в дверях, даже мысленно увидела, насколько сурово тот смотрит. – Глупая случайность.
– Я считаю иначе. – Этот разговор повторялся несколько раз после нападений. – Всему виной подарок твоего отца.
– Ты знаешь, что я не могу снять его.
– Скоггард об этом не знает.
Брови Урсулы удивлённо приподнялись, и она резко обернулась к Карвеллу.
– Зачем Скоггарду подвеска? Что случилось тогда в лесу?
– Я рассказывал много раз. – Лицо Карвелла исказилось от недовольства и раздражения.
Урсула привыкла, что он предпочитает молчать и скупо отвечает на вопросы о том дне, когда смертельно ранили лорда Бидгара. А для неё это была единственная возможность прикоснуться к собственному прошлому, сохранить память о родных, которых она не знала. Став старше, Ула почувствовала в истории наставника недосказанность – или ей всегда было мало отрывистых слов Карвелла. У неё никак не получалось определить это смутное чувство.
– Я снова хочу услышать, – попросила она.
– Сосед Скоггард прислал письмо с просьбой о встрече, – размеренно заговорил Карвелл, усевшись за стол, положил руки перед собой и смотрел только на них, не поднимая глаз на молодую хозяйку. – Мы отправились в указанное место в Ведьзмарском лесу. – Он помолчал. – И опоздали… Стража Скоггарда оказалась перебита, сам он был мёртв. На дереве рядом висела цепочка, и лорд Бидгар взял её, сказал, что помнит рассказы деда: подвеска по праву принадлежит его роду. Неожиданно на нас напали. Я и несколько парней сумели отбиться и дотащить лорда до замка.
Поставив кружку с остывшим взваром, Ула плотнее завернулась в одеяло и слушала, представляя, как отец едет через проклятый лес в сопровождении стражи и молодого Карвелла, как они находят тела убитых и чуть не погибают сами. Она так часто слышала эту историю, что помнила каждую деталь.
– Ты родилась в ту же ночь, девочка. Леди разродилась раньше срока, увидев чуть живого мужа. Вероятно, оттого же она и…
Вздрогнув, Ула вцепилась пальцами в одеяло. Продолжение она знала. Губы чуть заметно зашевелились, проговорив то, что не досказал Карвелл:
– Повредилась рассудком…
– Не стоит тебе думать об этом. – Сожаление в его голосе коснулось Улы теплом.
Остаток дня был омрачён происшествием на реке. Ула заполнила время и мысли необходимыми делами, удивив старика Харви рвением к управлению землями. Как и обещала, Урсула поговорила с плотником в замке о помощи мельнику в починке крыши. Она даже сама взялась за подсчёт расходов на следующий месяц и не меньше двух часов просидела за рассохшимся скрипучим столиком в малом зале, аккуратным округлым почерком сосредоточенно выписывая столбиком цифры.
Советник, занимаясь другими срочными бумагами, иногда поглядывал на хозяйку, хмурился и жевал сухими губами, точно ведя внутренний разговор с самим собой. Карвелл же не сказал больше ни слова, не упрекнул в беспечности, но взгляд его был тяжёл и задумчив.
Спала Урсула тревожно. Долго не могла задремать, ворочалась в холодной постели: глаза не желали закрываться, и сон не шёл к ней. Думая о нападении, она крутила в руках украшение, касалась кончиками пальцев резных узоров и завитков. Металл подвески всегда оставался прохладным. В темноте пластина словно чуть мерцала. Такой же чистый, но размытый свет Урсула видела ночами, когда над окном её комнаты повисала полная луна. И как могло случиться, что тонкая, будто сотканная из лунного света цепочка никогда не рвалась? Все двадцать лет жизни Ула не снимала подарок отца, и никому не удалось разрушить металлическую нить. Девочкой Ула верила, что украшение наполнено магией.
В раздумьях она снова возвращалась к моменту нападения. За последний год Урсулу пытались убить четыре раза. Никакая охрана, которую приходилось терпеть рядом, не спасала, когда Урсулу подкарауливали за стенами замка. Сегодня она сама рванула без защиты к реке – хотела побыть одна.
Поморщившись, она отбросила мысль о цели нападения: не убить её хотели, а забрать подвеску. Чего уж проще? Быстрый удар кинжалом под рёбра, и никакой Карвелл не успеет помочь. Много занимаясь кинжальным боем, Ула понимала, насколько стремительно и бесшумно можно лишить жизни. А она осталась в живых. Неужели наставник прав, подозревая Скоггарда? Только почему цепочку не пытались забрать раньше? С маленькой девочки легко сорвать украшение. Ула не очень-то верила, что лорд соседних земель подсылает своих людей к Бидгар.
Постепенно усталость сморила Урсулу. Прекрасный сон окутал и подарил покой: Урсула видела зелень леса и солнечные лучи, проникающие сквозь кроны деревьев, точно в распахнутые окна. Нежное и радостное послевкусие утром позволило ей почти позабыть о пережитом ужасе.
– Как хорошо, госпожа Урсула, что вы снова улыбаетесь.
Помощница Дана готовила платье для леди Бидгар, успевая поговорить с хозяйкой. Обычно молчаливая и сдержанная, Дана оживилась, заметив хорошее настроение Улы, и сама отозвалась несмелой улыбкой. В замок она попала девочкой, когда для подрастающей Улы искали горничную. С тех пор они не расставались, но Дана продолжала смущаться.
– Сегодня будет прекрасный день, я чувствую. – Ула отбросила одеяло, выгнулась дикой кошкой, потягиваясь; прямо босиком, как была, пробежалась по комнате, ощущая приятный холодок в горячих ступнях, и взглянула в зеркало. – Так и знала! – В её голосе появилась досада.
– Ой, страх какой. – Горничная, округлив глаза, смотрела на тонкую багровую полосу на шее леди Бидгар. – Вы такая смелая. Я бы на месте умерла, если бы кто-то напал.
Ула покосилась на платье в руках Даны, принимая решение.
– Надену камзол с высоким воротом.
Дану не пришлось ни о чём просить. На кровати тут же появилась нужная одежда. В гардеробе Урсулы нетрудно было отыскать наряды, привычные скорее молодым мужчинам, а не юной леди, но за удобство и свободу в движениях она отдала бы многое.
К завтраку Ула спустилась с улыбкой. Спорхнула с последней ступеньки лестницы, лёгким шагом влетела в залу. Юная, свежая, точно весенняя поросль, пригретая тёплым солнцем. Сердце Улы переполнилось смутным, неотчётливым ощущением счастья.
Харви и Карвелл сидели за столом друг напротив друга. Она прервала их на полуслове, и оба повернулись в сторону леди Бидгар. Лицо советника не выражало ничего – Ула привыкла, что старик отменно владеет собой, – а в глазах Карвелла плескался гнев.
– Хорошего утра. – Она с достоинством чуть склонила голову, как предписывали правила, и села на своё обычное место во главе длинного стола.
– Надеюсь, – сквозь зубы процедил Карвелл; отчего-то он был бледен и зол.
– Доброе утро, девочка. – Советник, напротив, держался спокойно и приветливо.
– Извини, Карвелл. – Подумав, что провинилась перед начальником стражи, Ула поспешила сказать слова, которые должны были прозвучать ещё вчера: – Я не поблагодарила тебя за помощь.
– Надеюсь, в одиночестве гулять ты больше не пойдёшь. – Он оставался мрачным и смотрел с внезапным сочувствием, смешанным с яростью.
Ула не понимала, что происходит, и сердце сжалось от тревожного ожидания. Она ошиблась: новый день будет не так уж хорош. Радость от светлого сна улетучилась.
Несколько минут они молча завтракали. Ула уткнулась взглядом в столешницу. Обхватив кружку, грела дрожащие пальцы. О чём говорили советник и Карвелл перед её приходом? Никто из них не признается, если считает, что Урсуле Бидгар не стоит знать. Она так легкомысленно радостно вбежала в залу, что не разобрала последние слова Карвелла.
– Какие дела сегодня, Харви? – Резко вскинув голову, она показала наставникам, что также умеет владеть собой – ей нет дела до пустых разговоров и злости Карвелла.
– Несколько прошений из деревень, леди.
– Новые расходы?
– Вероятно, – сухо ответил Харви. – Мёртвая земля забирает одну деревню за другой. Переселенцам нужна поддержка лордов.
– Вы договорились с плотником из отряда, Карвелл? – Хмурясь, Ула перевела взгляд на начальника стражи, точно хлестнула его этим «вы». – Он готов работать?
– Сегодня займусь этим. – Карвелл словно и не заметил холода от Улы, продолжая обдумывать что-то.
– Поторопитесь, могут пойти дожди, и вода зальёт зерно. Без него землям не прожить.
Слыша собственный ледяной голос будто со стороны, Урсула не понимала, откуда в ней столько обиды и резкости. Она решила, что после завтрака поговорит с Карвеллом и извинится. Они многое пережили накануне, оба на взводе, но это не даёт ей права унижать опекуна высокомерием. Она поморщилась. Слово «опекун» никогда ей не нравилось в отношении Карвелла. Пусть он недоволен ею, она никогда не станет сердиться на самого близкого и любимого человека.
Ула уже поставила кружку на стол и собиралась попросить Карвелла задержаться, когда со двора донеслись возгласы и лошадиное ржание. Эхо, разлетевшееся по внутреннему двору, вспугнуло птиц.
– Сидите здесь и не выходите, пока я не вернусь. – Начальник стражи подскочил, быстро двинулся к дверям, отработанным движением коснулся пояса, но вспомнил, что меч остался в комнате.
Тихо выругавшись, он метнулся по лестнице, теряя минуты. Двое людей, оставшихся в зале, напряжённо вслушивались в приглушённые голоса внизу. Гостей никто не ждал.
Время шло. Замерев, Ула ожидала возвращения Карвелла. Сердце часто колотилось и никак не желало успокаиваться. Отчего-то шум во дворе смутил её. Гости в замке были такой редкостью, что любое подобное событие вызывало маленький переполох, а после нападений начальник стражи строго следил за чужаками и сопровождал каждый шаг Урсулы, пока она, поддавшись эмоциям, снова не удирала от него. Карвелл ругал её за легкомыслие, а она с детства привыкла, что защищена. Верный страж оставался надёжной стеной рядом.
Сейчас Карвелл ушёл, чтобы выполнить свои обязанности, а Уле сделалось невыносимо тревожно.
– Спокойно, Ула. – Советник чуть улыбнулся, заметив состояние воспитанницы: он всегда оставался внимателен к мелочам. – Не волнуйся, пока ничего не произошло.
– Я трусиха, милый Харви. – Она заулыбалась в ответ, откинулась в кресле, стараясь расслабиться. – Глупые страхи.
– Неправда. – Харви поднялся и медленно прошёлся по зале, скользя взглядом по потускневшим от времени картинам. – Ты храбрая и способна на многое. Я стану молиться Великому Пастырю, чтобы тебе хватило сил.
– Знаю. – Появившаяся было радость снова угасла в Уле. – На мне ответственность за земли, за людей, за будущее рода.
Ничего не ответив на горькие слова юной хозяйки, Харви остановился перед портретами родителей Урсулы и покачал головой. Показалось, что он хочет сказать нечто значимое, оттого глаза загорелись решимостью и их обычная старческая блеклость на время ожила цветом.
Не успел. Дверь резко распахнулась, и появился Карвелл.
– Посланник лорда Скоггарда. – Рука его с силой сжимала рукоять меча на поясе. – Ожидает приёма в малом зале.
Вскочив, Ула метнулась к выходу, остановилась, вопросительно повернулась к советнику. Последний раз переговоры с соседями состоялись два года назад, сразу после совершеннолетия леди Бидгар. Старик тогда взял на себя основную часть обязанностей, обучая воспитанницу, сам держал слово перед посланниками, направлял действия Урсулы.
– Платье, Ула, – напомнил Харви.
Она сама знала, что для официального приёма нужно сменить одежду, надеть ненавистное платье, в котором так трудно дышать и двигаться. Впрочем, двигаться ей и не придётся. Только сидеть в кресле с высоко поднятой головой и прямой спиной, умирая от тоски. Ни одна из обязанностей лорда земель не казалась Уле настолько нелепой и затруднительной.
Никто и не спросил Карвелла, узнал ли он, чего хочет посланник. Ни один из гонцов не расскажет начальнику стражи о деле, с которым приехал к лорду. Расправив плечи, Урсула поднялась в свою комнату, где Дана помогла ей облачиться в платье для приёмов. Долго всматриваясь в собственное отражение, Ула с трудом узнавала себя в суровой молодой женщине с нахмуренными бровями и излишне бледным лицом. Потемневшая полоса на шее своеобразно дополняла образ. Казалось, на волю вырвался родовой призрак из подземелий замка. Вместе с Даной они выбрали широкую ленту, чтобы скрыть следы, оставшиеся после нападения. Ула была полностью готова. Подумав, она отдала приказ прибрать комнату для посланника и добавить несколько блюд к обеду, мысленно дописав золотые в графу «расходы».
В малый зал леди Бидгар шла медленным шагом, слушая торжественное шуршание ткани и собственное сбивчивое дыхание. Что-то взволновало Улу. День, начавшийся с чудесного сна и радости, постепенно скатывался в бесконечную череду непонятных ей событий, недомолвок и предчувствия беды. Все рассказы советника и Карвелла о соседях приучили её к мысли, что от Скоггардов не следует ожидать ничего хорошего.
Гонец лорда Скоггарда будто не расслабился ни на минуту, пока дожидался приёма. В малый зал Урсула зашла вместе с Харви. В центре, перед возвышением с креслом лорда, не шелохнувшись стоял посланник в чёрном – подтянутый, бесстрастный, с плотно сомкнутыми губами, он смотрел прямо перед собой. Ула вспомнила, как два года назад приезжал сам советник Личвард, показавшийся ей приветливым и чуждым условностям. Приятный и улыбчивый Личвард хотел обновить договор о совместном владении Ведьзмарским лесом и без особых проблем получил желаемое за весёлыми разговорами и совместным ужином. Совсем другим выглядел этот новый гость, пугающе отличаясь от того, чего она ожидала.
– Леди Бидгар. – Посланник поклонился, показав, что он всё же живой человек, а не каменное изваяние. – Младший советник Резло, к вашим услугам.
Помня уроки Харви, она доброжелательно ответила на приветствие и села на положенное место. Заметила, как в дверях встал мрачный Карвелл, и тревога немного отступила.
«Ничего страшного, – думалось Урсуле. – Обычный визит. Я привыкну. Скучно, противно, но необходимо».
На лице она с усилием удерживала выражение вежливого участия.
– Мы рады видеть у себя посланника лорда Скоггарда, – кашлянув, проговорил старый Харви.
– От лица моего лорда выражаю вам признательность и уверения в добрососедском отношении к роду Бидгар. – Слова вылетали изо рта младшего советника словно горошинки, без запинки и каких-либо чувств.
Ула с трудом подавила зевок. От притворных любезностей начинало сводить скулы. Она никогда не любила церемонии: неужели нельзя просто сесть в кресла или за стол и обсудить все вопросы! Теперь обе стороны исполняли тягостные заранее разученные роли. Никому не нужное лицемерие. Лучше бы Резло сразу изложил суть дела, сохранив всем время и силы.
– Какое же важное дело привело вас к нам? – спросила Урсула, выждав, пока все пункты этикета будут выполнены.
Советник Резло снова склонился в неглубоком, символическом поклоне и внезапно пронзил леди Бидгар таким взглядом, точно оценивал породистую лошадь —оскорбительно и неуместно. Ула это почувствовала, неприятная дрожь прошла по спине, а рот посланника растянулся в кривой улыбке, будто никогда прежде с ним такого не случалось, поэтому мышцы отказывались повиноваться. Он молча сунул руку за отворот камзола и аккуратно вытянул сложенный лист бумаги.
– Позвольте показать вам, миледи, и уважаемому советнику один документ. – Письмо или нечто иное перешло в руки Харви, чьи морщины обозначились чётче из-за внутренней бури, заметной лишь своим. – Лорд Скоггард рассчитывает на исполнение договора между его отцом и вашим батюшкой, к сожалению, также покинувшим этот мир. Да хранит его душу Пастырь.
Рука Харви задрожала, разворачивая бумагу. Ула увидела это слишком явно, чтобы сомневаться, и новая волна тревоги и опасливого ожидания коснулась души. Карвелл подался вперёд, ближе к возвышению, где сидела хозяйка. Вцепившись в подлокотники, Урсула выпрямилась, сохраняя внешнюю доброжелательность. Её с детства учили, что ни одному гостю, а тем более гонцам других земель, не следует видеть растерянности или слабости леди Бидгар.
– В чём суть договора? – Не дожидаясь от Харви ясности в деле, она ответила холодом на оценивающий взгляд младшего советника Резло.
– По достижении совершеннолетия дочь лорда Бидгара, если таковая появится на свет, обязуется выйти замуж за сына лорда Скоггарда, как и он клянётся вступить в брак с наследницей Бидгар. Подписи прежних лордов удостоверены свидетелями и заверены родовыми печатями.
Если бы в малом зале рухнули стены, Ула, вероятно, и не заметила бы. Несколько мгновений она слышала лишь стук собственного сердца, которое будто сжали сильной рукой с ледяными пальцами. Карвелл встал рядом с креслом, но видеть его совсем не хотелось. Урсула почувствовала себя предательницей.
– Вынужден подтвердить, – прошелестел советник Харви. Взгляда Улы он не избегал, напротив, готов был принять любые её чувства. – Ваше слово, леди Бидгар.
Сожаление, сочувствие, смиренная печаль окутали Улу. Двое опекунов были поблизости, только она незримо отшатнулась от них. Застыла в кресле лорда земель, где сидел когда-то отец, а до этого дед и многие поколения Бидгаров.
– В случае отказа… – Чуть заметным движением она втянула пересохшие губы, чтобы добыть влаги и суметь сказать хоть что-то.
– Половина земель Бидгар уйдёт лорду Скоггарду. – Посланник вспомнил о своей роли каменного идола и почти не моргал. – Если отказ последует со стороны молодого лорда – его часть земель станет вашей, миледи.
Сгустившаяся осязаемая тишина наполнила малый зал. И в этой тишине твёрдо прозвучал голос леди Бидгар.
– Для вас готова комната, советник Резло. Вы можете отдохнуть до обеда, где мы с радостью ждём вас. Ответ я дам позже.
Младший советник в который раз склонил голову, теперь более искренне, и покинул зал.
