Страница 2 из 6
Посланник лорда Скоггарда прикрыл за собой дверь. Ула предполагала, что советника Резло не оставят одного. Слуги уделят внимание желаниям гостя и помогут расположиться в замке: все необходимые распоряжения были отданы. А сама хозяйка продолжала сидеть в неудобном деревянном кресле с высокой спинкой, руки безвольно легли на колени.
Леди Бидгар будто летела вниз с башни собственного замка, задыхаясь от потоков встречного воздуха, с замирающим сердцем приближаясь к земной тверди, и неминуемая смерть казалась самым желанным исходом. Ещё утром она испытывала полное счастье и не прочь была мириться с положением хозяйки земель, готова была бороться за каждый день и выживание. Всё сломалось в одно мгновенье.
– Ты знал, Харви, знал. – Ула всхлипнула, но Карвелл и старик, стоявшие перед своей госпожой, увидели лишь сухие глаза, где билась ярость. – И как отец мог так поступить со мной?
Мысль, что человек, память о котором она бережно хранила, разрушил её хрупкую жизнь, заставляла задыхаться.
Ледяные пальцы сжимали сердце, добрались до горла. Ула не знала, как вернуть себя на твёрдую почву из омута, куда её затягивало. Она сорвала ленту, скрывавшую тонкий след от кровоподтёка, ухватилась за цепочку, точно желая избавиться от подарка отца, но даже теперь помнила, что это невозможно. Отмечена до конца жизни.
– Что поделать, моя девочка. – Тяжело поднявшись на возвышение, Харви мягко взял её за руку. – У лордов были свои причины. Оба желали добра своим семьям и мира для земель. Ты знаешь, сколько десятилетий Бидгар и Скоггард враждовали, тихо ненавидели друг друга или сражались на границе возле проклятого леса. Погибали люди. Затем установился хрупкий мир. Ваши отцы приняли решение, способное прекратить междоусобицу, хотя назвать их друзьями было трудно.
– И ты знал?! – Дёрнувшись, точно от удара, Ула подняла взгляд на Карвелла, губы уже шептали слово «предатель».
– Сегодня утром пытался убедить старого упрямца, что Скоггард подсылает убийцу. – Он отвечал глухим, бесцветным голосом. – Тут-то Харви и проболтался.
– Не проболтался! – Морщинистые щёки старика вспыхнули красными пятнами. – Как было доказать тебе, что Скоггарду нет нужды в смерти Урсулы?! Брак объединит имущество. Скоггард расширит владения, став самым крупным лендлордом запада. А в его казне достаточно золота, чтобы содержать замок и подданных Бидгар.
– Я воин и вижу, что у соседей свои цели. Уле нельзя соглашаться на брак. – Карвелл повысил голос, что делал только в разговорах с парнями из стражи.
Он так гневно и решительно настаивал на отказе от договора, что на душе Урсулы потеплело. Она встретилась с Карвеллом взглядом. Нежность его тёмных глаз помогла ей почувствовать почву под ногами. Возможно, спасение существует. Ухватившись за маленькую ниточку, свитую надеждой, она оживилась. Но в следующее мгновенье он снова скрылся за той стеной, что давно поставил между ними, давая понять, что будущего у них нет.
В ответ Ула отгородилась холодом и позволила себе быть требовательной: в конце концов, речь шла о её будущем.
– Почему ты молчал, Харви?
– Зачем тревожить тебя делом, о котором забыли Скоггарды? Как я думал. Когда два года назад приезжал советник Личвард, я решил: соседи помнят о договоре и вот-вот потребуют своего. Личвард молчал. Его интересовал Ведьзмарский лес. Это сбило меня с толку. Заставило поверить, что тебя минует подобная судьба.
– Судьбу не обманешь, – прошептала Ула. – Я никогда не принадлежала себе… и никогда не буду. – Она закрылась ладонью, плечи вздрагивали. – Я вещь, кукла, которую можно разменять на земли, на хлеб и воду для людей, на мир. Марионетка, которая может потерять всё, если решится пойти против уготованного отцом.
Мужчины переглянулись. Речи Урсулы казались такими зрелыми и глубокими. И она не плакала, что было ещё страшнее. Тело продолжало дрожать, но рука снова легла на подлокотник. Глаза остались сухи.
– Мама умоляла не выходить замуж, – медленно, будто говоря с самой собой, произнесла Ула.
Она всегда придерживалась полуправды, когда утверждала, что не помнит родителей, или сама верила: воспоминания – обман и игра воображения. Отца Урсула видела только на портретах, а образ мамы оставался стёртым пятном среди тёмных красок комнаты, где долгое время жила старшая леди Бидгар. В год смерти матери Уле исполнилось пять.
– Ты не можешь помнить. – Харви сморщился, как от зубной боли, морщины пролегли глубже. – И Эрмея обезумела от горя после смерти лорда. Стала мнительной выдумщицей. Не стоит слушать пустые слова и искать в них смысл.
Закрыв глаза, Ула пыталась извлечь из памяти жаркий шёпот матери, произносящей непонятные для ребёнка фразы о проклятии и гибельном замужестве. Вместе со звуками пришли запахи – травяных настоев и горечи. Затем, острыми иглами в сердце посыпались разрозненные картинки. И ярче прочего – бесформенная неопрятная фигура в белой рубахе до пят; бледное лицо с размытыми чертами искажалось при каждом движении мысли. Ула не любила бывать в комнате, где мать порезала себе руки, разбив окно. Комната и теперь оставалась закрытой.
– Неужели брака никак не избежать? – Продолжая надеяться на что-то, Ула терзала и Харви.
– Потеря половины земель. Лес.
– Лес… – Убедившись, что ноги больше не дрожат, леди Бидгар поднялась. – Он ничего не стоит. Умирающая земля. А остальное… – Она продолжала хмуро комкать ленту, сорванную с шеи. – Наши земли. Не для Скоггарда мы с таким трудом каждый день выкраиваем золотые и силы для поддержания жизни. Я готова подумать о браке.
Карвелл по своей привычке смолчал, но, скрестив руки на груди, вцепился пальцами в предплечья. По лицу советника Ула прочла, что иного решения он от неё и не ждал. Однако Харви добавил:
– Я пытался выяснить. Молодой Скоггард не слишком любит вашу семью, миледи. Это обнадёжило меня когда-то. Поэтому я удивлён, что договору дали ход.
Обед с младшим советником, как и обещала леди Бидгар, состоялся. По негласной договорённости никто не упоминал о деле, но и других разговоров за столом не сложилось. Карвелл недобро поглядывал на гостя, а тот односложно отвечал на отвлечённые вопросы старого Харви.
Ничем не выдавая волнения, Урсула показала себя безупречной хозяйкой – поинтересовалась, хорошо ли устроили посланника, предлагала испробовать вина и особых блюд, поддерживала, пусть и короткие, разговоры. Несколько раз она принималась за еду, но столовые приборы так стучали по тарелке и дрожали в пальцах, что Ула их отложила. Впрочем, и есть она не хотела.
Пытка продолжилась и после застолья. Они показали гостю конюшню, предложив прогулку верхом, но Резло вежливо отказался. Его устроила пешая прогулка возле замка, где Урсуле пришлось рассказывать о мельнице, понижении уровня воды в реке и переселенцах из-за мёртвой земли.
– Проблема переселенцев. – Гость кивнул, будто поставил галочку в собственном невидимом списке.
– В землях лорда Скоггарда так же? – машинально задала вопрос Урсула. Всё, чего она желала сейчас, – это запереться в собственной комнате, зарыться в подушки и дать волю слезам, что застряли в горле комом.
– Две деревни. Один песок да камни остались, – подтвердил младший советник и следом напряжённо сцепил руки: кажется, решил, что слишком откровенен с Бидгар.
На Улу он произвёл двойственное впечатление. Внешне Резло ничем не отличался от мужчин своего возраста. Невысокий, с резкими чертами лица и сдержанными манерами, он мог считаться интересным мужчиной. Но Урсуле младший советник не нравился – обстоятельства ли знакомства наложили свой отпечаток или то, как посланник лорда Скоггарда оценивающе оглядывал хозяйку и тем же самым взглядом изучал окрестности. Лишь изредка во взгляде проскальзывало что-то естественное и человечное. К моменту возвращения в замок он смотрел на Урсулу Бидгар с заинтересованным вниманием.
Вечером Ула смогла уединиться в комнате. Отпустив Дану, прямо в одежде села на кровать, вцепилась пальцами в самый краешек. Перед прогулкой она переоделась в удобный дорожный камзол, не в силах больше выносить тесное платье. Каменное лицо гостя отразило удивлённый интерес, когда Ула спустилась к ним в подобном виде.
«К старым богам тебя, Резло!» – Резкие слова остались невысказанными.
Ула должна была всё обдумать. Почувствовав, что пальцы начинает сводить, – с такой силой она сжимала деревянный остов кровати, – она заставила себя их разжать, руки дрожали. Тщательно спрятанное и сдерживаемое скрутило болью. Ком в груди мешал дышать.
На этот раз Ула позволила слезам пролиться. Одна в комнате, никем не видимая, она тихо плакала, прощаясь с Карвеллом и своим несостоявшимся будущим. Совсем иную жизнь она представляла, мечтая о счастье рядом с любимым человеком. Вначале это был неясный образ, смутное ощущение близости и тепла. А позже образ обрёл краски и чёткие линии, став Карвеллом. Он всегда был рядом, оберегал и заботился о своей девочке. Улу совсем не волновало, что выбор её пал на человека, который годился ей в отцы.
Однако Урсула не была наивной и давно понимала, что рано или поздно ей придётся выйти замуж и мужем станет не тот, кого выбрало сердце. Знала, что отдаст себя чужому, незнакомому мужчине, лорду других земель или безземельному, но родовитому потомку славных семей края. Иначе сохранить статус и кровь Бидгар невозможно. Она не желала думать об этом, спрятала в самый дальний уголок сознания тревожные мысли, продолжала жить иллюзией, что сможет изменить правила. Реальность ударила в самую сердцевину, когда Ула этого не ожидала.
Чужак перестал быть пустой оболочкой и обрёл имя – лорд Скоггард. Она совсем не знала его. Отерев ладонью слёзы, Ула прилегла, вспоминая детство и то, как она, восьмилетняя девчонка, возилась у дороги с деревенскими детьми. В азартном веселье они с ног до головы вымазались в грязи, боролись друг с другом, изображая храбрых воинов. Собранные в косички волосы Улы растрепались и повисли грязными прядями, чумазое личико раскраснелось. Когда мимо проезжал небольшой отряд из соседского замка, она меньше всего походила на наследницу древнего рода и хозяйку земель.
Сейчас Урсула ярко увидела мальчика на белом коне среди хмурых широкоплечих всадников. Лошади медленно переставляли мускулистые ноги, бряцали сбруя и оружие стражи. Девочка с зелёными глазами сжимала в руках деревянный меч и провожала взглядом кавалькаду, где ехал чистенький и строгий мальчик с недовольным лицом. Тогда ей хотелось, чтобы он посмотрел на неё, а следом она испугалась, что он увидит, какая она неопрятная и растрёпанная. Юный лорд Скоггард выглядел таким гордым и правильным – с высоко поднятой головой, тщательно расчёсанными русыми волосами, камзол застёгнут на все пуговки до самого подбородка. Что ему до деревенской девчонки, стоящей в грязи у дороги?
Урсула не могла поверить, что этот мальчик должен стать ей мужем. Каким человеком он вырос? Наверное, всё так же строг и неулыбчив. И руки у него холодные, такие же ледяные, как и взгляд.
Вдоволь надышавшись воспоминаниями и страхами перед будущим, Ула поднялась. Тихо ступая, прошлась по замку – каждый поворот или ступенька, каждый камешек напоминал о детстве, наполнял силой и покоем, но в Урсуле не рождалось радости. Неторопливо она добралась до лаза, ведущего на внешнюю стену замка.
Весенняя ночь холодила разгорячённое лицо, и Ула с удовольствием подставила его ветру, закрыла глаза. Предательская мысль коснулась души. У неё остался последний выход: стена высока, и крупные камни внизу не оставят ни единой возможности выжить. Она даже подошла к краю и заглянула в темноту, осознавая, что не имеет права, не может позволить себе слабости. Губы растянулись в горькой усмешке: и права на смерть у неё нет. Всем телом Ула ощутила тяжесть своей маленькой власти.
Небо заволокло тучами, но в рваных просветах появлялась растущая луна. Несколько дней – и новое полнолуние. Глядя в черноту, где точками горели далёкие огни в домах селян, она словно и не видела ничего перед собой. Слепо окунулась в пространство ночи, ни на минуту не забывая, что люди внизу ждут от неё защиты и благополучия. Её обязанность – позаботиться о каждом, кто поколениями жил и работал на земле Бидгар.
Удивительно, как эта неприятная обязанность – выгодно продать себя в браке – не коснулась Урсулы раньше? В других землях женихи осаждали знатные семьи с момента совершеннолетия дочерей. Ула знала ответ: ни для одного из молодых лордов не было секретом, что казна Бидгар пуста, а земли рядом с проклятым лесом умирают. Брак с леди Бидгар сулил расходы и лишние сложности. Скоггарды богаты. Возможно, ей удастся уговорить мужа вложить средства в родовой замок и деревни, которые станут и его собственностью. А неприятности из-за Ведьзмарского леса всегда оставались для соседей общими. Значит, и проблемы им решать вместе.
Стоя на стене, Ула почти не ощущала холодного ветра, но неосознанно обхватила себя руками, точно удерживала от необдуманных действий. Умирать она передумала.
– Замёрзнешь. – Карвелл осторожно набросил ей на плечи зимнюю накидку, встал сбоку так, чтобы прикрыть от ветра.
Не говоря ничего, Ула повернулась к нему, потянулась к резко очерченным на угловатом лице губам. Карвелл не отстранился, но удержал её близко от себя, не позволив довершить начатое, и сам коснулся поцелуем лба.
– Карвелл…
– Я привык следовать правилам, девочка. И думать на несколько шагов вперёд, – весомо, с расстановкой произнёс начальник стражи.
Его взгляд был ласков, но убеждал. Так отец может смотреть на дочь – с нежным увещеванием, напоминая о законах жизни.
Краснея, Урсула вырвалась из сильных рук, отшатнулась к лестнице.
– Я выйду за него! За Скоггарда! – отчаянно и яростно крикнула она в лицо Карвеллу. – Отдам ему себя! – и отвернулась, чтобы не видеть, как болью исказит родное лицо.
– Злость не лучший советчик, Ула, – низко прорычал он.
– Всё равно! – Ветер ударил в спину, как и голос Карвелла. – Рано или поздно кто-нибудь захотел бы купить меня.
– Знай, что это люди Скоггарда убили твоего отца. Подумали, что мы напали на лорда. Ты идёшь прямо в логово врага. – Он вздрогнул всем телом, шагнул к Уле, протягивая руки, точно желая заключить её в объятия.
Но она не поддалась порыву, ускользнула от тепла, которого долго искала, билась о невидимую стену. Решение было принято. «Я не твоя», – точно говорил её взгляд.
– Молодой лорд тут ни при чём. – На усталом лице Улы появилась маска безразличия, которую так часто применял и Карвелл. – Скоггард был ребёнком. А ради своих земель я готова идти к самому древесному богу. – Она тяжело выдохнула. – Вы свободны, Карвелл.
До утра Урсула не сомкнула глаз. Она то бродила по комнате, то ненадолго ложилась, скрючиваясь, поджимая колени к груди, пытаясь спрятать всю себя от реальности. В конце концов смирилась с мыслью, что это невозможно. Ничего изменить нельзя. Двадцать лет назад лорды соседних земель выбрали будущее своим детям.
Сочувственный взгляд Харви, когда они увиделись утром в столовой зале, больно ранил и показался неуместным. Ула нервно повела плечом в ответ.
– Не стоит, Харви. Договорной брак – обычное дело. Не смертельно.
– Ула, девочка… – Он опустил глаза.
– Я соглашусь выгодно продать себя, раз отец позаботился о моём будущем.
Припухшие после бессонной ночи и слёз губы Урсулы язвительно скривились.
Худые руки старого советника стремительно взлетели, точно пытаясь поддержать леди Бидгар, но остановились на полдороге и безвольно упали вдоль тела.
– Это не ты, Ула. В тебе говорит обида и смятение.
Она как будто и не слышала его слов. Стояла бледная, тени залегли под глазами. Теперь она ещё больше походила на призрак, а для советника стала напоминанием о безумной Эрмее Бидгар.
– Не думаю, что свадьба случится скоро. – Смягчаясь, Ула коротко коснулась плеча старика. – Мы познакомимся с лордом. Возможно, он также озадачен договором. Я уговорю его разойтись миром, – с надеждой произнесла она.
– Не для того Скоггард вспомнил о браке, чтобы разорвать скреплённое печатями лордов.
Улой овладела новая идея, согревшая сердце.
– Если нет, придумаю, как заставить его отказаться от женитьбы. А земли Скоггардов мне не нужны.
– Молодой лорд способен проявить настойчивость. Говорят, он решителен в деле.
Но смутить Урсулу оказалось сложно. Отступить для неё означало проиграть необъявленную войну против чужака.
– Разве я менее решительна, Харви?!
– Какую цену он потребует за отказ от брака? – печально отозвался наставник.
Напоминание о несправедливом условии сделки заставило Улу сникнуть. Лучик надежды и боевой дух хозяйки земель угасли.
– Я готова пойти на многое, чтобы сохранить наследие отца. Ты прав, Харви. Возможно, этот брак наше спасение. Рядом с мужем я смогу заботиться о замке и поселениях.
– Да поможет тебе Великий Пастырь, моя девочка. – Старик обнял Улу, а она на мгновенье замерла, прикрыла глаза, понимая, что прощается. – Скоггард не сумеет устоять перед тобой, – с улыбкой шепнул Харви. – И вы будете счастливы. Дагдар Скоггард молод, ты юна и красива…
Ула отстранилась, сдерживая дрожь. Впервые после известия о договоре она осознала, что ей предстоит не просто играть роль жены, но и быть ею в полной мере, со всеми обязанностями и долгом перед мужем.
– Дагдар… – тихо повторила она имя того, кто внезапно собрался сломать ей жизнь, следуя забытому уговору между их родителями. – Я буду хорошей женой, если это необходимо для земель Бидгар, но он никогда не получит меня настоящую. – На лицо Улы легла мрачная тень. – Скоггард хочет жену – она у него будет, но не более.
Их прервали. Урсуле удалось задеть советника, заставить позабыть о привычке сдерживать порывы души. Глаза Харви заблестели влагой, но в зале появился посланник Резло, и леди Бидгар пригласила всех к завтраку. Сидя за столом, младший советник внимательным голодным взглядом всматривался в бледное лицо хозяйки, будто догадавшись о бессонной ночи, и наслаждался её страданиями. Урсула резко поставила кружку с напитком, в очередной раз уязвлённая поведением гостя. Резло начинал её пугать. Его ужимки выглядели двусмысленными. Накануне он стоял перед ней холодным истуканом, теперь же позволял себе слишком много.
– Давайте без лишних церемоний, советник. – Она дерзко, в упор смотрела на Резло, точно мстила за его откровенные взгляды. – Без кресла лорда и стояния в малом зале.
– Как вам угодно. – Он склонил голову, скрыв усмешку.
– Я исполню волю отца. И я согласна принять в замке лорда Скоггарда, чтобы познакомиться с будущим мужем. Ведь это так делается?
Резло в деланом удивлении приподнял брови, а насмешка сделалась слишком явной, и Карвелл грозно вытянулся вперёд, ловя каждое слово, желваки заходили под смуглой кожей. Гость невольно коснулся отворота рукава, где обычно прятали маленькие кинжалы, провёл короткими некрасивыми пальцами по ткани и внезапно расслабленно откинулся на спинку стула.
– Простите, леди Бидгар, но мне даны чёткие указания привезти вас немедленно. – Он расплылся от удовольствия, с непонятной жадностью впитывая замешательство Урсулы. – У въезда в Ведьзмарский лес нас ожидает отряд из замка лорда Скоггарда, чтобы сопроводить к будущему мужу.
Урсула молчала. Все мысли и планы разом умерли в ней. Задев стол и опрокинув часть посуды, Карвелл подскочил, демонстративно взял короткий меч, оставленный на скамье у стены, и одним движением вложил в ножны на поясе. При этом у него было такое свирепое лицо, что никто не сомневался в его готовности решить дело своим способом.
– Отчего такая спешка? – Кажется, Харви смутился не меньше хозяйки.
– Я не привык задавать вопросы, исполняя приказы. Согласитесь, было бы странно, вздумай кто-то из подданных это делать. – Невозмутимое ехидство Резло прожигало Урсулу.
– У вас на всё есть готовые ответы, – непослушными губами прошипела она.
– Работа такая, леди Бидгар. – Он поклонился, продолжая жадно впитывать чужие боль и смятение. – Собирайтесь, мы должны выехать не позднее завтрашнего утра. Лорд Скоггард разрешил вам взять с собой свою служанку и те вещи, что сочтёте необходимыми, но не больше одного среднего сундука.
– Да ты…! – Карвелл ринулся к столу, доставая меч. – Мерзавец! Ты и твой лорд!
– Карвелл! – Ула и сама не знала, где нашла силы, чтобы остановить начальника стражи.
Внутри всё снова скрутило тревогой, к которой прибавилось омерзение и к посланнику, и к незнакомому лорду Скоггарду. Урсула всей душой ощутила тонкие, пока хрупкие ростки ненависти к чужаку, который, не успев стать мужем, начал распоряжаться её жизнью.
Взяв себя в руки, Карвелл вернул меч на положенное место, сжал кулаки, опершись о столешницу. Он побледнел и так тяжело дышал, что Ула испугалась за него.
– Думаю, вам стоит сопроводить свою госпожу до места встречи. – Кривая улыбка сделала лицо Резло ещё более неприятным. – Леди Бидгар дала слово, что исполнит договор.
И Урсула поняла, что сделать шаг назад уже не сможет.
Ула была так разбита и расстроена, что после долгого суетливого дня заснула сразу же, только коснувшись головой подушки. Сама не ожидала, что сможет забыться настолько быстро, но прилегла и провалилась в беспамятство. Успокаивающая темнота и бесчувствие сменились тревожным сновидением.
Урсуле снилось, что она стоит на пороге комнаты, куда ей придётся войти. Спустя мгновенье пришло осознание, что это комната её матери. Ни разу после смерти Эрмеи она не подходила близко к двери, никто не открывал её, даже слуги не прибирались внутри, а разбитое окно было заколочено досками.
Во сне ледяной ветер легко просачивался через торчащие осколки стекла в оконной раме, добираясь до голых ног Урсулы. Она задрожала и поджала пальцы, ступни закололо. Ула знала, что должна переступить порог, но скользкий ужас свил гнездо в сердце, не позволяя пошевелиться.
Всматриваясь в темноту, она пыталась разглядеть развороченные внутренности комнаты. Обычные домашние предметы громоздились неровными тенями, а среди них словно расположилось неведомое чудовище. Ула видела, как поднимаются его мохнатые бока, судорожно сжимаются при каждом выдохе, а сиплый свист вместе с шелестом листвы долетает до порога, когда темнота выдыхает. Непонятно и страшно. Чудовище желало забрать маленькую девочку, которой Ула ощутила себя. Она стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу, замерзала и дрожала от ужаса.
Затем возникла спасительная мысль: вдруг чудовище можно приручить? Очень осторожно, тихонечко совершая шаг за шагом, приблизиться, погладить и приучить к рукам. И станет не так страшно. Подумав, Урсула переступила порог…
Весеннее солнце освещало уютную комнату, широкой полосой света ласкало ковёр в ногах кровати и потёртый сундук с железными уголками, стоящий посередине. Ула проснулась и не сводила с сундука взгляда, точно надеялась, что он тотчас испарится, а вся история с навязанным замужеством окажется сном. Сундук исчезать не собирался, и она решительно отбросила одеяло, села на постели, потёрла лицо ладонями. Всё решено. Изменить ничего нельзя. Сегодня она покинет замок, в котором выросла, и… Что будет дальше, Урсула Бидгар не представляла, даже думать опасалась, чтобы не поддаться панике, что подобралась к середине груди и дрожала там неприятным студнем. Небольшой толчок – и беспокойство выплеснется наружу.
Ула вспомнила, как вместе с Даной собирала вещи. Горничная испуганно заморгала, когда хозяйка сказала о переезде. Дане тоже не хотелось покидать привычный мир, менять уклад жизни. Да и чужих она всегда опасалась, терялась среди незнакомых людей. Видя её страх, Ула попыталась улыбнуться.
– Я стану женой лорда Скоггарда. Мне бы хотелось видеть родное лицо в чужом замке, но если ты совсем не желаешь ехать, то я найду другую девушку.
Она могла просто приказать Дане, и та послушно исполнила бы волю хозяйки, но они знали друг друга с детства, и Ула предложила горничной самой выбрать свою судьбу. Дана нерешительно кивнула и с особым усердием начала помогать в сборах, а Урсула с облегчением выдохнула: с Даной она сможет говорить без утайки и быть самой собой. В остальное время в доме мужа ей предстоит играть ненавистную роль жены лорда и сдерживать чувства. Младший советник Резло, сам того не ведая, преподал леди Бидгар маленький урок. Если все подданные лорда Скоггарда таковы, то в замке мужа ей придётся непросто.
Вечером Ула обговаривала со стариком Харви последние дела и выслушивала наставления. Карвелл появился в зале. Тихим шагом подошёл к ним. Она не видела его с завтрака, когда он с готовностью обнажил меч, чтобы убить мерзкого посланника, оскорбившего Улу. Подтянутый, собранный Карвелл со спокойным взглядом и решимостью в каждом жесте помог Урсуле самой найти зыбкое равновесие, смело посмотреть в лицо будущему.
– Не забудь своих верных защитников. – Он разложил на столе чехол из тонкой кожи, где хранились кинжалы Урсулы.
Ула достала один, осторожно провела пальцем по стали, в бликах света проявился приметный узор. Оторвавшись от завораживающего перелива рисунка на оружии, Ула в порыве благодарности готова была кинуться к Карвеллу в объятия, но теперь между ними пролегла настоящая пропасть. Она обещана другому, а невидимая стена, построенная опекуном, оставалась непреодолимым препятствием. Сердце защемило тоской. Ни одной её мечте не суждено сбыться.
Урсула застыла. Они несколько минут смотрели друг на друга в немом диалоге.
«Тебе хватит сил, чтобы использовать их, девочка», – словно говорили глаза Карвелла.
«Мне очень страшно. Неизвестность мучает и пугает», – отвечала Ула, сжимая рукоять кинжала.
«Я всегда думаю о тебе. Ничего не бойся. Я всему научил тебя. Не жалей врага. Тебя никто не пожалеет». Он чуть нахмурился и покачал головой, но смотрел ласково.
Она вложила кинжал назад в чехол, бережно свернула и прижала к груди.
– Спасибо, Карвелл. Может быть, я смогу продолжать тренировки.
Карвелл лишь чуть прикрыл глаза в ответ. Он никогда не был многословен, а сейчас и вовсе закрылся от всего. Она понимала, что наставник ищет в себе силы пережить разлуку и достойно проводить хозяйку к другому мужчине.
Воспоминания пронеслись перед внутренним взором за считаные минуты. Восстановив в памяти события вчерашнего дня, Урсула вздохнула. Пришло время последних сборов.
Они покинули замок сразу после завтрака. Младший советник Резло продолжал смотреть на Улу странным неприятным взглядом, в котором жадный интерес смешивался с насмешкой. Необходимость проводить с ним в дороге долгое время, постоянно пытаться скрыться от навязчивого внимания, напряжённо держать спину прямой, а голову высоко поднятой – всё угнетало Улу. Первое время опасаться ей было нечего. Пока Карвелл сопровождает повозку и следит за посланником. Что случится, когда они повстречают отряд из замка, Ула старалась не думать.
Старика Харви она расцеловала в обе щёки, обещая, что добьётся от Скоггарда помощи для своих земель. Воспитатель крепко обнял Улу и шепнул, чтобы она держалась осторожно и думала в первую очередь о себе, а не о землях. Ещё накануне Харви просил её оставаться благоразумной, сдерживать нрав перед мужем, иначе она навлечёт беду на свою голову и ничего не достигнет.
«Это мы поглядим!» – внутренне вспыхнула Ула, но на словах успокоила старика.
Сундук невесты и скромные пожитки служанки погрузили в небольшую повозку, где разместились и сами девушки. При замке давно не держали экипажей или удобных, обитых мягкими тканями карет, выкраивая лишние золотые для иных нужд. Притулившись на простой деревяшке, служащей лавкой, Ула почувствовала себя неловко. Вся поездка и условия, поставленные будущим мужем, выглядели унизительно для леди Бидгар. Неприязнь к незнакомому молодому лорду прочно заняла своё место в сердце Улы.
«Поглядим, что ты из себя представляешь, Дагдар Скоггард!» – зло сцепив руки на коленях, думала Урсула.
Вместе с Даной они тряслись в повозке на неровной дороге, сундук позади давил в спину. Ула предусмотрительно воспользовалась дорожным камзолом, в котором ей всегда было удобно, иначе маялась бы в тесном платье. Увидев леди Бидгар снова в юношеском наряде, посланник Резло криво усмехнулся, а она ответила ему самым ледяным взглядом, на какой оказалась способна.
– Вероятно, лорду Скоггарду придётся долго разыскивать наречённую среди солдатни из отряда охраны, – бросил в сторону младший советник.
– Проблемы лорда Скоггарда. Он может выбрать кого-нибудь по душе и из собственных гвардейцев. – Чуть поведя плечом, Ула отвернулась: указывать, как ей одеваться, она точно никому не позволит.
– Эй, смотри под ноги! – Резло отшатнулся из-под копыт лошади начальника стражи, будто случайно наседающего на гостя. – Такой же неотёсанный чурбан.
– Прошу простить. Я вас не заметил, – бесстрастно отозвался Карвелл, свысока поглядывая на младшего советника.
И сейчас Ула улыбнулась, вспомнив маленькую месть Карвелла. Только он делал дорогу терпимой. С господином Резло они ехали с разных сторон повозки. Иногда Карвелл обгонял их, останавливался, вглядывался вдаль, прикрываясь от солнца ладонью, а Ула в нетерпении ожидала, когда же снова почувствует рядом его силу и надёжность.
В один из таких моментов посланник лорда Скоггарда немного наклонился к повозке, будто собрался нашептать Уле некую тайну, неприятная улыбка исказила рот с тонкими сухими губами.
– А ваш верный пёс готов на многое. Любому глотку перегрызёт. Он, случаем, не спит у вас в ногах, миледи? Не лижет, поскуливая от усердия, пятки?
Улу точно ударили. Щёки заалели от возмущения. Краем глаза она заметила, как широко раскрылись глаза Даны, а возница из деревни – чернобородый Талас – на мгновенье обернулся, свирепо осклабившись.
Резло выпрямился в седле и захохотал. Его самодовольство показалось Урсуле омерзительным. Никогда она настолько сильно не жалела, что родилась женщиной, иначе посланнику пришлось бы ответить за свои слова немедленно. Очень быстро в голове леди Бидгар выстроилась цепочка событий: она убивает гонца и поворачивает назад; узнав о смерти Резло, лорд Скоггард с воинами подходит к замку; начинается осада, возможно, разорение соседних селений. Она не имеет права подвергать людей опасности из-за гордости и мести одному негодяю.
Выдохнув, Урсула собрала все силы и, спокойно наблюдая за Карвеллом, который возвращался к ним, произнесла:
– Не знала, что лорду Скоггарду такое по нраву. А у вас, должно быть, большой опыт, господин посланник.
– Острые зубки, миледи. – Тот продолжал улыбаться. – Я не пёс и служу, соблюдая собственные интересы.
Карвелл заметил, что, пока он проверял безопасность дороги, произошло нечто неприятное. Высказался одним тревожным взглядом. Ула незаметно покачала головой. Не стоит разжигать ярость в Карвелле, ничего хорошего им это не сулит. Резло вооружён, а его боевых умений они не знают.
Опустив голову, служанка пискнула:
– Госпожа, вы не скажете…
– Тс-с, Дана. Нам не нужна война.
– Я боюсь этого господина.
Ула взяла горничную за руку, тихонько сжала.
– Тебе он не причинит зла.
– А вам?
– Молчи, Дана.
Повозка медленно двигалась по дороге, увозя их всё дальше от замка Бидгар. Ниточка, что связывала Урсулу с родным домом, будто натягивалась, истончалась, готовая порваться в любой момент. Это оказалось больнее, чем она думала.
Резло продолжал забавляться, не желая ограничиваться перепалкой с одной только леди Бидгар. Он словно желал перессориться со всеми вокруг.
– Храбрый Карвелл. И много опасностей вы обнаружили на нашем пути?
Когда Ула познакомилась с младшим советником в зале для приёмов, он показался ей бесстрастным и прямым человеком, чётко исполняющим свой долг, но за странными взглядами и словами на грани приличия она увидела жестокого зверя, любящего играть с жертвой. Другая мысль кольнула своей неожиданностью: затеять ссору любой ценой – такие указания мог дать посланнику лорд Скоггард. Вынудить нежеланную невесту отказаться от договора и получить половину чужой земли – прекрасный исход для внезапно свалившейся на голову неприятности. О соседе Ула ничего не знала, не ведала повадок или характера, и подумала о лорде Скоггарде как о циничном и изворотливом правителе, человеке без чести. Иного она от него не ожидала после знакомства с личным посланником лорда. Скоггард решил, что Бидгар некому защитить и она станет лёгкой добычей.
– Ошибаешься, мерзавец. – Она шёпотом выругалась, невольно расправила плечи, готовясь к противостоянию с уже ненавистным женихом: иначе как сохранить наследие родителей.
Господин Резло продолжал изредка бросать сомнительные остроты. Карвелл смотрел на дорогу, на полосу проклятого леса, уже видневшуюся вдали. Он успешно делал вид, что Резло невидим и нем. Тот же нервно покусывал тонкую губу, увязнув в бесплодных попытках зацепить начальника стражи, а затем надолго замолчал.
Днём путешественники сделали привал, расположившись на обочине, скромно перекусили хлебом с сыром и водой из источника. И Карвелл, и Урсула хорошо знали эти места. Земли Бидгар они пока не покинули, но совсем скоро дозор Скоггарда встретит их на границе леса. Ведьзмарский лес давно никому не принадлежал. Узкой полосой леса владели оба семейства. Стража замков спокойно приближалась к этой естественной границе, не спрашивая разрешения и не опасаясь нападений. Время жестоких стычек прошло.
Молва о проклятом лесе осталась прежней. В трактирах продолжали пересказывать истории о пропавших селянах, пугая случайных собутыльников, или судачили на деревенских праздниках о бледных ведьмаках. Старик Харви и Карвелл с детства внушали Урсуле, что сельские байки – всего лишь страшные сказки. Бледных призраков, ведьмаков, что, по легендам, издавна жили в лесах, древесных людей и волшебства не существует. Есть засыхающий лес, откуда расползается мёртвая земля, а люди исчезают по собственной вине или желанию. Харви считал, что некоторые крестьяне сами уходили в поисках лучшей доли, а остальные придумывали понятное объяснение, почему соседа или родича больше не встретишь на празднике или дома.
Последний раз Ула была в Ведьзмарском лесу ещё девочкой. Карвелл уступил её просьбам и проехал с ней через лес до самой границы со Скоггардами. Ула сидела на лошади вместе с наставником, под его защитой, и с любопытством рассматривала увядающую листву, сухие ветки, похожие на тонкие косточки мёртвого существа. Страшно так, что невозможно оторвать глаз от ведьминской красоты странного места. Тогда ей даже померещился человек, бредущий за стволами деревьев. Испугавшись, Ула закрыла глаза, всего на секундочку, но этого оказалось достаточно, чтобы призрак исчез.
Пока повозка преодолевала последний отрезок пути до въезда на лесную дорогу, Урсуле вспомнились все истории о проклятом лесе.
– Госпожа Ула, – осторожно шепнула служанка; Дана заговорила второй или третий раз за день. – Неужто мы через сам лес поедем?!
– Другой дороги к соседям нет. – Улыбнувшись, Ула неожиданно поняла, что не желает произносить имени лорда.
– И вы не боитесь? – Дана недоверчиво покосилась в сторону младшего советника.
Лес раскрывался перед ними густым сплетением чёрных кривых стволов. Ула так и не поняла, из-за чего волнуется горничная, – из-за грубого посланника или жутких историй о ведьмаках.
– Не думай о дурном. – Ула отвернулась от Резло, и тревожная мысль о ночёвке в обществе чужаков засела иглой.
Ясная погода сделала вечер светлым, тихим, темнело медленно. Лагерь возле дороги они заметили издали: шатёр с гербом Скоггардов – дуб, вырастающий прямо из реки, – привязанных коней, костёр и нескольких человек. Ула увидела, как люди задвигались, быстро сбились кучей, стража надела шлемы, сжимала оружие в руках. Дозорные легко разглядели на дороге одинокую повозку невесты лорда. И только один человек без доспехов, в тканой одежде, остался стоять возле костра. Почему-то Ула решила, что её встречает сам жених, и сердце забилось сильнее.
Молодой улыбчивый незнакомец немного наклонил голову набок, рассматривая примитивную телегу, Карвелла и саму Урсулу. Внимательно изучая, медленно и как-то тягуче, отчего Ула сама не могла оторвать от него взгляда. Когда же его карие глаза встретили фигуру Резло, улыбка стала более насмешливой. Он машинально провёл пальцами по подбородку с аккуратной и очень короткой русой бородкой, на лице читалось явное превосходство.
– Надеюсь, Резло, ты не наскучил леди Бидгар? Я бы не вынес твоего присутствия и полчаса.
– Моя память подсказывает, что ты охотно терпел и дольше, – многозначительно огрызнулся посланник.
– Короткая память когда-нибудь подведёт тебя, мой друг. – Второй посланник оставался беззаботен и улыбчив. – А победа всегда была за мной.
Ула переглянулась с Карвеллом, наблюдая за странной сценой. У подданных лорда Скоггарда, кажется, были натянутые отношения, а перепалки были им привычны. Она уже догадалась, что симпатичный, немного высокомерный незнакомец не Дагдар Скоггард, скорее кто-то из приближённых. Но одет он был не хуже лорда: дорогая ткань, лёгкий камзол без рукавов расшит серебристыми нитями, сапоги из великолепно выделанной кожи. Урсула могла только догадываться, сколько стоит вся его одежда. На эти деньги они могли прожить месяц и восстановить мельницу. Вспомнив о делах, она мысленно отметила, что нужно будет сказать Карвеллу при прощании. Скоро, совсем скоро ей придётся остаться наедине с чужаками.
– Счастлив приветствовать вас, леди Урсула. – Незнакомец поклонился так, словно в ожидании только и делал, что упражнялся. – С этой минуты вы полностью под защитой стражи лорда Скоггарда, и ваш сопровождающий может возвращаться в замок. Немного позже лорд пришлёт управляющего для заботы о землях.
– Благодарю. – Ула напряглась. – В моем замке уже есть управляющий, и он всегда хорошо справлялся со своими обязанностями.
– Это приказ лорда Скоггарда, – спокойно ответил молодой мужчина, не выказав и капли неудовольствия или насмешки.
Он настолько резко отличался от младшего советника, что Ула невольно расслабилась. Все его острые взгляды предназначались только господину Резло, и Урсуле это понравилось, но она поспешила настоять на своём:
– Я сама решу вопрос управления, когда встречусь с лордом. И… начальник моей стражи пока останется со мной.
– Что ж, воля ваша, попытайтесь. Мы заночуем здесь. Продолжим путь наутро.
Его сочувствующий тон и улыбка смутили Урсулу. Он точно знал, что лорд никогда не изменит решения, а Ула сделает только хуже, если попробует повлиять на жениха. Она это прочла по снисходительному взгляду мужчины. Что же представляет из себя Дагдар Скоггард, если его слуги ведут себя с соседями настолько развязно?
– Простите. – Симпатичный сопровождающий неожиданно взмахнул руками. – Я не представился: Финиам Личвард, сын советника Раяна Личварда. С ним вы знакомы, миледи.
– Ваш отец бывал в замке Бидгар. – Ула даже оживилась, вспомнив такого же улыбчивого Личварда-старшего, совсем не высокомерного и готового отказаться от условностей.
– Он хорошо отзывался о вас и советнике Харви.
Спешившись, Резло передал свою лошадь стражнику, а сам прислушивался к беседе леди Бидгар и Личварда. Он несколько раз скептически усмехнулся, а затем не выдержал:
– Не слушайте балабола, леди. Фин с лёгкостью заставит полюбить себя, но он точно не из тех, кто будет преданно облизывать ваши колени. Как бы вам не пришлось делать это у его ног.
– Резло! – У недовольного Финиама оказался довольно твёрдый и резкий голос, словно хлыстом полоснул. – Тебе стоит заниматься своим делом. Ты непозволительно груб и несносен.
Карвелл как раз помогал хозяйке выбраться из повозки и сильнее сжал её руку. В ответ Ула удержала опекуна, давая понять, что не стоит связываться с негодяем. Тем более что Личвард легко осадил грубияна.
Харви приучил воспитанницу внимательно относиться к словам и оценивать поступки людей, чтобы правильно управлять землями и подданными. Сталкиваясь с двуличием или подлостью, Ула ощущала себя неумелой маленькой девочкой. Видела, знала, как различить их, но беспомощно сжималась от омерзения и необходимости как-то отвечать. Она была так неопытна, но чувствовала опасность.
Господин Резло точно не входил в круг друзей. Сейчас его раздувало от сдерживаемой ярости, и он готов был сказать что угодно, лишь бы досадить сопернику. Молодой Личвард, вероятно, имел влияние в землях Скоггарда. Сын главного советника, состоятельный, хорошо образованный и неглупый. Такой итог подвела Ула своим первым наблюдениям. Между Фином и Резло ощущались напряжение и борьба. Что должно стать главным призом для победителя? Урсуле стало интересно, а гнев посланника и его бессилие перед Личвардом доставили ей удовольствие.
Вечер возле костра прошёл мирно. Резло наконец оставил попытки задеть Карвелла или Урсулу, сидел с поджатыми губами и ни на кого не смотрел. Фин сделал всё возможное, чтобы леди Бидгар почувствовала себя уютно во временном лагере. Дамам отдали спальные места в шатре. После долгой тряски на деревянной скамье Ула с удовольствием прилегла на мягкую лежанку. Этой ночью она сможет отдохнуть. Какими будут следующие ночи, загадывать не стала. Она устала от трудного дня и дороги, от грубости посланника и необходимости через силу сдерживать чувства. После встречи с Фином ей показалось, что с ним она сможет быть самой собой. Разум подсказывал: рано проявлять слабость, но спокойный голос и доброжелательный взгляд Фина творили чудеса.
Распоряжаясь по поводу ночлега, молодой Личвард весело заявил, что обожает спать под открытым небом. Случается это слишком редко, поэтому он готов на любые неудобства. Слушая его болтовню, Урсула и не заметила, что всё время улыбается. На душе сделалось легко, а дорога до замка Скоггарда перестала казаться тягостной необходимостью. Она верила: что бы ни произошло в дороге, Фин не откажет в помощи. Могла ли она рассчитывать на это в замке будущего мужа? Вряд ли она сможет и дальше так запросто общаться с Личвардом, что немного огорчало Улу. Думала она и о другом: стоит Карвеллу покинуть отряд, не сменит ли Фин личину, перестав быть приятным и обходительным.
Карвелл…
Верный и любимый наставник. Ула тут же затосковала, вспомнив, что через несколько часов расстанется с ним. Возможно, навсегда. В горле комом встали слёзы. Лорд Скоггард, каким она представляла его, не позволит жене видеться с другим мужчиной. Жёсткий и циничный, он не поймёт, как дорог может быть близкий человек. Попрощавшись навсегда, они с Карвеллом словно умрут друг для друга.
В чём-то и Резло был прав: Карвелл всегда предан, вот и сейчас он собирался провести ночь, лёжа поперёк входа в шатёр, где спали Урсула и Дана. Осмотрел подходы к лагерю, обследовал сам шатёр со всех сторон. Было видно, как чесался язык у Резло, когда он это увидел, но покосившись на Личварда, мерзавец смолчал. И Ула снова с теплом подумала о Фине.
Время перевалило за полночь. Внезапно в лесу поблизости от маленького отряда затрещали ветки, напугав лошадей. Под их громкое тревожное ржание из черноты сухих полумёртвых стволов выбрался человек и упал прямо под ноги дозору, оставленному для охраны. На шум первым поднялся Карвелл, а Ула, услышав бряцанье оружия, высунулась из шатра. Фин поднялся из повозки, где нашёл себе место для сна. С другой стороны лагеря в темноте мелькнула заспанная физиономия младшего советника. Все смотрели на ночного гостя.
– Не смей выходить, – грозно велел хозяйке Карвелл.
Только Урсуле так же, как и остальным, хотелось узнать, что происходит, и она тихонько, за спинами стражи, проскользнула ближе.
– Кто ты? Можете его приподнять? – Ула снова услышала стальные нотки в спокойном голосе Фина.
– Отходит, бедолага, – раздались сразу несколько голосов стражников, сгрудившихся возле тела.
Сделав ещё пару шагов, Ула рассмотрела человека возле догорающего костра – лучше бы осталась в шатре, как Дана. Прикусила ребро ладони, чтобы оставаться тихой мышкой среди хмурых мужчин.
