До начала занятий оставалось немногим более полутора месяца, и Анжела использовала это время для прогулок и знакомства с городом. Не забывала и о домашних делах, желая произвести благоприятное впечатление на своих новых покровителей. Пришлось быстро приспособиться к новым условиям: в доме был заведен строгий и ясный порядок. Все знали свои обязанности, а у каждой вещь было свое, строго определенное место.
Дядя Франциско уходил на работу рано утром, а возвращался после обеда. Приняв душ, недолго отдыхал (при этом он обычно пил персиковый или абрикосовый сок), а затем, облачившись в зеленый комбинезон, спускался вниз по своим делам в сад. Обычно план работ он намечал заранее, и он никогда не был слишком объемным: час-два каждый день, за исключением субботы и воскресенья. Однако результаты его труда были впечатляющими, и особенно приятно было видеть ту основательность, с которой все было сделано. Субботу он посвящал семье, стараясь в первую очередь угодить всем желаниям Анны, будь то снабжение продуктами, помощь в домашних делах или посещение недавно вышедшей замуж их единственной дочери Аналиссы, которая теперь жила в другом конце города.
По воскресеньям дядю не интересовало ничего, кроме «выходных» изданий его любимых газет, в увеличенном по случаю выходного дня объеме, с множеством приложений познавательного и развлекательного содержания. В течение недели он не покупал никакой прессы, зато все воскресенье проходило в чтении, причем, «от корки до корки». В общем, это воскресное пребывание на любимой софе в гостиной с перелистыванием кипы газет напоминало священный ритуал, который вряд ли кто-нибудь осмелился бы нарушить.
Нет, он не был своенравным. Напротив, спокойный и несколько замкнутый человек. Нечасто можно было услышать его, разговаривающего на повышенных тонах. Он жил по некоей осмысленной и одобренной самим для себя программе, чем, очевидно, был вполне удовлетворен. Тетушка Анна уважала такой жизненный ритм супруга, тем более что это никому не приносило никаких неудобств.
Пожалуй, единственным, кто всерьез побаивался Франциско, был отец Анжелы – Паоло. Франциско и ранее того недолюбливал, но когда погибла его сестра и он уверился в непосредственной вине Паоло в этой трагедии, то просто взял пистолет и направился пристрелить его.
Он сделал это без особого шума и угроз. Ни один человек, кроме его Анны, находись он тогда рядом с Францисско, не заподозрил бы в его поведении никаких преступных намерений.
Впрочем, и хорошо знающая его Анна не заметила каких-либо признаков столь сурового плана. Правда, подсознательно она чувствовала, что именно такой, как ее Франциско, который и муравья не обидит, в некоторых ситуациях может оказаться гораздо опаснее тех, кто шипит от злости и растрачивает силы на шумные угрозы.
После получения трагического известия Франциско очень страдал, и это было заметно невооруженным взглядом. А несколько дней спустя он просто исчез из дома. Это было совершенно необычно для него, и встревоженная Анна первым делом проверила, на месте ли оружие. Убедившись, что пистолета нет, она отбросила первую пришедшую в голову мысль о возможном самоубийстве мужа, как совершенно необоснованную – тому не за что было казнить себя, – и поняла, что дело в ком-то другом. Но кто это, если не Паоло!?
Анна немедленно поделилась своими подозрениями с полицейским инспектором – и, как оказалось, вовремя: Франциско задержали уже на юге, когда он выходил из поезда. Разрешение на ношение оружия у него было в порядке, и с этой стороны придраться к нему было нельзя, а что касается намерений, то доказать их было затруднительно. Да никто и не задавался такой целью. Так это дело и утихло…
Воскресенье – день, когда дядя Франциско занят газетами, но это не означает запрета на гостей. В первое со дня приезда Анжелы воскресенье к ним приехала Аналисса. Она была всего на год старше Анжелы, но девушки никогда не встречались. Правда, однажды, будучи еще совсем ребенком, Аналисса гостила в домике тетки на юге страны, но по стечению обстоятельств двоюродные сестры тогда не встретились.
От матери Аналиссе достались энергичность и проворство, и они прекрасно сочетались с унаследованной от отца приятной внешностью. В отличие от Аналиссы, ее мать Анна была классической представительницей того рода женщин, который в представлении обывателей накрепко связан с понятием «хозяйка домашнего очага». Так, когда вы договариваетесь по телефону с хозяйкой о комнате, которую хотели бы снять и слышите в трубке голос такой женщины, как Анна, ваше воображение рисует крупную женщину с огромным бюстом, переходящим, минуя талию, в солидную «кормовую часть». Не предвещающие ничего хорошего «руки в боки», соответствующий наклон головы – чтобы получше слышать того, кто посмел ее побеспокоить, – в общем, ждите скорого перехода в нападение.
Впрочем, подобные женщины, обычно беззлобны, если поведение домочадцев не выходит за рамки их убеждений и правил. При этом они не станут цепляться к мелочам в поисках повода для перебранки.
В тот день сестры гуляли, разговаривали о всякой всячине и, в общем, неплохо проводили время.
– Нравится тебе у нас, Анжела? – спросила старшая сестра.
– Да, очень! Дядя прекрасный человек, правда, у него особый стиль жизни, и я его как будто и не замечаю.
Она резко обернулась на шум сзади. Оказалось, из куста неожиданно выпорхнула какая-то птица, похожую на фазана из охотничьих рассказов. Анжела вернулась в прерванному разговору:
– Тетя Анна постоянно дома, заботится обо мне, даже как-то неудобно…
– Почему неудобно? Это нормально! Скорее всего, ты и заслужила это. Мама хвалила тебя, говорит, что ты способная ко многим домашним делам.
– Может так оно и есть, Аналисса. Люди должны помогать друг другу, и эта помощь должна быть в меру возможностей, а не лишь бы отделаться. И дело тут даже больше в постоянстве, – сказала Анжела сестре, слушавшей ее со все возрастающим удивлением.
– Послушай, дорогая! Не слишком ли ты все усложняешь? – спросила Аналисса.
– Вот именно! Ситуация совсем несложная и, думаю, что твоим родителям не стоит тратить на меня столько сил и окружать вниманием. Не дай бог у меня действительно осложнится положение – ведь у них не останется сил на поддержание хороших отношений.
– Мне кажется, ты слишком много размышляешь о жизни, Анжела! Это, конечно, неплохо, но, боюсь, что при этом ты не совсем правильно относишься к разным вещам, из которых и состоит, собственно, жизнь. Как ты считаешь, в отношениях между мужчиной и женщиной тоже нужно поступать так же?
– Конечно! И в этих отношениях многие часто ошибаются, когда с самого начала пытаются максимально выложиться. Но потом этот запал проходит, и брак становится монотонным и скучным во тех отношениях, которые и являются главным содержанием самого брачного союза, – высказала свое мнение девушка Аналиссе, которая посматривала на нее с искренним изумлением.
– Ты, наверное, много читаешь, Анжела, да и молода ты еще, однако пытаешься вникнуть в глубину человеческих отношений. Мне тяжело следить за ходом твоих мыслей, но могу похвастаться своей библиотекой, которая в комнате рядом с твоей. Там прекрасный выбор книг, только не знаю, сумеешь ли ты выбрать что-нибудь на свой вкус, – сказала Аналисса и повела ее в свою комнату.
Тетя Анна готовила воскресный обед с обилием блюд, предназначенный для спокойного ритуала семейной трапезы в непринужденной домашней атмосфере. Она обрадовалась, увидев веселых и разрумянившихся от прогулки девушек, и отметила про себя, что они успели подружиться.
– Вот моя комнатка, Анжела! Я ее очень люблю. Все это я могла бы взять с собой в дом мужа, но захотелось оставить этот уютный уголок на память о своем девичестве. Здесь был мой интимный мир, откуда я выбиралась только в случае надобности.
– А что это за мир? – спросила любознательная Анжела.
– Это потусторонний мир. Реальности, которые для многих просто выдумка. Но известно, что иной мир – или иные миры – вокруг пронизывают нас, более того, существуют ради нас! – ответила Аналисса, наблюдая за реакцией собеседницы.
– Это ты о сверхъестественных силах и тому подобном? – уточнила Анжела.
– Да, я об этом! Только не называю это чем-то сверхъестественным, поскольку этот мир находится в окружающей природе, вместе с нами.
– Многие, наверное, считают тебя чудачкой? – спросила Анжела.
– Мои сердятся на меня и даже подсмеиваются, потому что полагают, что всеми этими духами и разными странными существами увлекались средневековые люди, и этому не место в наше время, – ответила Аналисса.
– Я так не считаю, – сказала Анжела. – Ты сделала лишь первый шаг. Но это мировоззрение выше догм материализма, которые властвуют в этом мире и которые его и погубят.
Аналисса с любопытством смотрела на собеседницу. Все это было ей до крайности интересно.
– Пытаюсь тебя понять! Вижу, тебе интересна философия жизни, но в то же время ты делаешь переход к миру потустороннему и не отрицаешь эту сторону нашей реальности, хотя не представляешь ее себе в достаточной мере!
– Напротив, Аналисса! У меня такое ощущение, что я и нахожусь между этими двумя мирами, причем каждый из них по непонятной мне причине борются за меня! Привлекают меня и один и другой в равной мере – потому, что, как мне кажется, мы лишь гости в этом, а в том будем пользоваться всяческими привилегиями, как солдаты-победители после войны.
– Ты, действительно, интересна, Анжела, но вижу, и ангельски красива! Отец говорил, что красивее твоей мамы не было никого во всем крае! Ты, наверное, в нее!
– Спасибо на добром слове! Надеюсь, однако, что это сходство не коснется и наших судеб, – вздохнув, ответила Анжела.
Аналисса пожалела, что напомнила ей о трагедии и решила сменить тему, но Анжела продолжила:
– Отец очень любил маму, но был заядлым игроком. Не мог без карт, – тогда это и случилось! – Анжела хотела закончить фразу, но, почувствовав, что вот-вот расплачется, вовремя остановилась.
Аналисса схватила ее за руки и сильно их сжала.
– Ладно, Анжела! Оставь это. Забудь. А сейчас пошли обедать.
Они вышли из комнаты и спустились вниз. Двери остались приоткрытыми, и свет зажженной люстры освещал часть коридора.
После обеда Аналисса поехала домой, к мужу и маленькому сыну. Дядя Франциско уже давно перечитал свои газеты. Близилась ночь, и они приготовились смотреть свою любимый телесериал.
Анжела вымыла посуду и отправилась в свою комнату. Услышав позади голос, она вздрогнула и обернулась.
– Ах, это вы, тетя!
Та подошла ближе с недовольным выражением лица и, показывая рукой на двверь комнаты Аналиммы, спросила:
– Кто включил свет в той комнате, Анжела?
– Это Аналисса. Она просто забыла его выключить, – ответила девушка, продолжая прибирать свои вещи. Этот вопрос о свете в другой комнате показался ей совершенно неважным – в доме всегда где-то горел свет.
– Почему ты его не выключила? – продолжила наступать Анна, подбоченившись.
Анжела присела в кресло, чувствуя неловкость, и внимательно посмотрела на тетку.
– Просто-напросто не придала этому значения, а если бы и заметила, то случилось бы то же самое, а, может, и нет, кто знает? – спокойно ответила Анжела, полагая, что дело не стоит дальнейшего обсуждения.
– Что бы это случилось «то же самое»!? – повысила голос тетка.
Тут Анжела поняла, что той не до шуток, хотя, казалось бы, речь идет об обычной лампочке, а не о пожаре.
– Случилось бы то, что я бы ее не выключила, а, может быть, и выключила, если бы это пришло мне в голову. Думаю, что это мелочи, тетя! Не стоит придавать этому значения, но я обещаю, что в дальнейшем такого не случится. Теперь буду выключать свет везде, где он горит без надобности, – оправдываясь, но не чувствуя за собой вины, девушка, желая прекратить это ненужное препирательство.
– Что это за шум здесь? – неожиданно появился в дверях дядя.
– Неважно, Франциско! Просто не научили ее дома некоторым вещам, но здесь это не пройдет! – ответила тетка и нахмурившись, направилась к выходу.
– Не ругай ее, Анна! Она хорошая девушка, еще совсем ребенок, – проговорил дядя Франциско, пропуская в дверях жену.
Анжела лишь ошеломленно посмотрела на удаляющуюся пару.
IV
Деньги Анжеле высылал отец. У нее уже начались занятия. Поначалу денег вроде хватало, но потребности постепенно росли, и она решила сама побеспокоиться об этом.
Просматривая объявления о предложениях работы, нашла подходящее: «Требуется девушка для помощи по дому. Один раз в неделю. Оплата по договоренности».
Она заинтересовалась предложением и под предлогом несуществующих практических занятий поспешила по указанному в объявлении адресу.
Зимний день уже близился к концу. Найдя нужный дом, она поднялась на последний пятый этаж и позвонила в дверь с табличкой «Марко и Катарина Бускета».
Большие массивные двери открылись. Ее встретила молодая, привлекательная и приветливая женщина.
– Прошу! – улыбаясь, предложила она, очевидно понимая цель визита.
– Я пришла по объявлению, – тихо проговорила Анжела.
– Отлично! Пройдите. – Женщина помогла ей раздеться и провела в просторную и хорошо обставленную гостиную. Затем вышла на кухню и вскоре вернулась с чашкой чаю для Анжелы, после чего и сама расположилась в удобном кресле напротив девушки.
– Мужа сейчас нет, но мы сможем и сами договориться, – сказала синеглазая хозяйка и представилась: – Катарина.
– Меня зовут Анжела. И что мне нужно будет делать? – поинтересовалась девушка.
– Значит, так. Раз в неделю, а именно в субботу, нужно убрать квартиру и постирать скопившееся белье, если ты все это умеешь, конечно, – объяснила Катарина.
– Не сомневайтесь! – ответила Анжела.
Они обсудили еще несколько касающихся работы вопросов, затем Анжела попрощалась и ушла.
Домой она вернулась затемно. Поприветствовав уткнувшихся в телевизор дядю и тетку, она направилась на кухню, чтобы приготовить какой-нибудь ужин.
– Хочу тебя спросить кое о чем, Анжела! – резко обратилась к ней Анна, не отрывая взгляда от экрана.
– Опять ты начинаешь, Анна! – вмешался Франциско.
– Тебе бы лучше помолчать! Из-за тебя все и случилось! – отрезала тетка и окинула взглядом Анжелу, которая присела за стол в ожидании.
– Сегодня после обеда ты выходила из дома, не так ли?
– Да, у меня были занятия, – ответила Анжела, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Однако дядя после теткиной реплики замолчал, так что Анжеле пришлось остаться один на один с теткой в этой очередной перепалке, так и не поняв, в чем она опять согрешила.
– Ты что, выходя из дома, не заметила лужи на дорожке и даже на улице? Тебя это не навело ни на какую мысль? – продолжала допрашивать Анна.
– Оставь ее в покое! Это моя вина. Открыл воду, а сам прилег отдохнуть. Кто же виноват, что не встал вовремя!? – попытался смягчить обстановку дядя.
– Ты действительно виноват, Франциско, но меня выводит из себя ее неаккуратность, и только на это я и хочу указать! Могла позвать и спросить тебя или, в конце концов, сама перекрыть воду, – продолжала Анна.
– Я обратила внимание, что много воды, но если бы закрыла кран, то, может, опять бы ошиблась! В последнее время я что ни сделаю, все плохо! Уж и не знаю, как мне поступать!
– Поступай как знаешь, но только не в этом доме! Здесь не выйдет, как с Паоло! – отрезала тетка.
Об ужине уже не могло быть и речи. Анжела убежала в свою комнату. В эту ночь она долго не могла уснуть…
* * *
Жизнь девушки начала принимать формы классического сюжета. Как это часто и случается, некто, кому бы следовало оценить чужое самопожертвование, вместо того, чтобы поощрить или хотя бы просто похвалить, чего порой вполне достаточно, придирается к мелочам и усугубляет и без того не легкое положение человека, вместо того, чтобы поддержать того.
И что дальше? Находящийся в зависимом положении человек, стараясь утвердиться, с отчаянным самопожертвованием принимается за дело, но вновь находится то единственное плохое, что затмевает собой все хорошее. И так до бесконечности, точнее, до того момента, пока жертва не поймет всю тщетность своих усилий. Затем следуют психическое расстройство, раздражительность и депрессия.
После нескольких таких же тяжелых дней, в субботу, Анжела явилась в семью Бускета. На этот раз оба супруга были дома и в ожидании девушки беседовали:
– Говоришь, придет молоденькая работница?
– Да, молодая и очаровательная! – игриво отвечала Катарина, поцеловав мужа.
Марко был статным и привлекательным мужчиной. Такие нравятся женщинам, в чем Катарина, конечно, была уверена. Она очень любила его и не могла допустить и мысли о возможности делить его с кем-то. Отличительной чертой его характера была легкость натуры – он был чуть ли не постоянно настроен на шутливый лад; если же вдруг был действительно серьезен, люди ему просто не верили.
Брак их, как говорят, был вполне гармоничным, что подкреплялось и наличием четырехлетнего сына. Мозговым центром семьи была именно Катарина, о чем Марко, впрочем, не догадывался. Он пользовался у нее различными поблажками и обожал жену за ее женственность и сексуальную чувственность.
Их непринужденное времяпрепровождение прервала пришедшая Анжела. Скинув в коридоре пальто, она предстала перед хозяевами в джинсах и красном джемпере, подчеркивающем изящное единство талии, крепкой груди и шеи. Черные как вороново крыло волосы были собраны в тугой пучок, а в искрящихся, выдающих мятежную живость натуры изумрудно-зеленых глазах таилась улыбка.
– Значит, вы и есть та самая девушка, которая откликнулась на наше объявление? – Марко любезно предложил ей стул.
– Да, и искренне надеюсь, что вы останетесь мною довольны! – с улыбкой ответила Анжела.
Приготовив чай, к ним присоединилась и Катарина. Она восторгалась Анжелой и испытывала к ней какое-то неосознанное влечение. Марко также симпатизировал девушке, и его поддразнивало чувство ее сексуальной привлекательности. Анжеле Марко откровенно нравился, но это не мешало ей умиляться Катарине. В общем, всех троих окутала невидимая и сложная эмоциональная атмосфера.
После чаепития Анжела поближе ознакомилась с просторной четырехкомнатной квартирой, где ее ожидал немалый объем работы.
Она «закатала рукава» и в тот же день доказала хозяевам, что они не ошиблись в выборе. Уже провожая ее, Катарина сказала Анжеле, что та может навещать их в любое время. Девушка, счастливая и окрыленная первым успехом, поспешила домой.
Дядя Франциско и тетка не догадывались о новых обязанностях своей подопечной, а та трепетно ждала каждой субботы, чтобы прийти в дом к ставшим ей близкими людям. Первоначальным мотивом для нее были деньги, но теперь на первый план выдвигались совсем другие ценности.
С милой ее сердцу Катариной сложились как бы сестринские отношения. Они часто подшучивали над Марко, которому это совершенно не мешало, а скорее наоборот, приятно возбуждало.
Порой дома не было одного из супругов, иногда обоих. Да, у них сложились доверительные и дружеские отношения. Впрочем, у сильной привязанности есть и свои подводные камни…
В мае природа окончательно пробудилась от зимнего сна. Весна торопилась сдать свои права лету, и поэтому все вокруг стало каким-то торжественным, нарядным и дышало новыми красками и запахами. Радость природы передавалась и сердцам людей, становившимся все более уязвимыми для коварных стрел Амура.
Анжела очень обрадовалась предложению Катарины поехать на днях в ее родное село, чтобы помочь там престарелым родителям.
Место, где жили старики, оказалось типичной крестьянской усадьбой с большим домом и постройками для птицы и скота. Во дворе также были амбар, огород и небольшой сад.
Катарина заранее распределяла обязанности на этот день еще на подъезде к селу:
– Ты, Марко, сегодня будешь белить деревья, у тебя это хорошо получается, – обратилась она к сидящему за рулем мужу.
– Обожаю это занятие! – иронично ответил тот, взглянув на сидевшую справа жену. Затем через зеркало заднего вида уставился на Анжелу. Он смотрел на девушку так долго, что та не выдержала и отвела глаза.
Во время поездки Марко периодически повторял это «испытание», вынуждая девушку с улыбкой опускать голову. Все это происходило на фоне их общей беседы, и Катарина, ничего не подозревая, не могла заметить опасной игры спутников. Анжела же сама все чаще с вызывающей улыбкой искала в зеркале глаза Марко.
– Успею ли я сегодня после обеда на поезд? – спросила она.
– Не беспокойся! Марко отвезет тебя на станцию.
– Могу и пешком, если это кого-то устраивает, – насмешливо бросила девушка Марко. При этом Катарина обернулась к ней и, подмигнув, жестом головы дала понять, что все будет в порядке.
Анжела ощутила знакомую боль в груди – знак борьбы неподвластных разуму чувств, с одной стороны, и голоса совести и разума, с другой.
В тот день все шло своим чередом, все были заняты своими делами. И только маленький Гвидо большую часть времени гонялся за домашней птицей, а, утомившись, играл с бабушкой и дедушкой или досаждал остальным.
Солнце уже клонилось к закату, когда Марко выехал с Анжелой на станцию.
По пути она не проронила ни слова, чувствуя себя неловко и скованно, и все то время, пока Марко ловко вел машину по извилистой и узкой сельской дороге, смотрела только перед собой.
Марко остановил машину в сотне метров от станции, и они двинулись по узкой аллее через небольшой пролесок. Уже стемнело. Воздух был так чист, что Анжела остановилась у ограды мостка над журчащим ручьем и вдохнула полной грудью. Она почувствовала, как стоящий сзади Марко нежно обнял ее за ее плечи. Потом его ладони начали сползать к ее бедрам. Когда его руки легли на талию, она прикрыла глаза и немного откинула назад голову, понимая, что для сопротивления у нее уже нет ни воли, ни сил, ни возможности.
Он прижался к ней. Одна его рука остановилась у нее на животе, другая поднялась выше и коснулась груди. Анжела ощутила его прерывистое дыхание, потом он поцеловал ее в шею. Тело Анжелы начала сотрясать сладостная медленная дрожь… И вдруг… разум победил страсть: Анжела резко обернулась и оттолкнула изумленного Марка.
– Уйди, не тронь меня! – сказала Анжела и отступила на шаг назад.
– Погоди! Что с тобой? Я тебе ничего не сделаю! – двинулся было к ней Марко, но, видя ее решимость, остановился.
Вдали послышался гудок локомотива. Анжела побежала к станции, смахивая со щек нахлынувшие вдруг слезы. Он молча наблюдал за ней, неожиданно почувствовав восхищение очаровавшей его всем своим существом девушкой. И понял, что теперь без нее не сможет.
Прошло совсем немного времени, но Марко с каждым днем становился все более странным. Он стал пренебрегать делами и домашними обязанностями. Это было заметным для окружающих и, конечно, не могло не встревожить Катарину. Обеспокоенная, она пыталась понять, что происходит с мужем.
Используя проверенное веками женское оружие, она вскоре пришла к выводу, что муж охладел к ней и, скорее всего, здесь замешана другая. Катарину обуял приступ ревности. Почувствовав себя обманутой и брошенной самым любимым человеком на свете, она до глубины души возненавидела не известную ей соперницу. Однако, лихорадочно припоминая события последнего времени, она поняла, кто это.
– Ты меня больше не любишь, Марко!? – ласково спросила она мужа.
– С чего ты взяла, дорогая? Люблю и буду любить всегда! – ответил удивленный Марко.
– Ты полюбил другую! Это и идиоту понятно! Я этого не заслужила! Только скажи, кто это!? Выцарапаю ей глаза и вырву сердце!! – завелась в бешенстве Катарина. Затем вдруг осеклась, подошла к окну и, задумчиво кивая головой, проговорила:
– Дура я, дура! Как только раньше не догадалась!? – Она подошла к Марко и, потрепав его волосы, поцеловала в лоб.
– Не беспокойся, муженек! Все будет хорошо! Ты мой и останешься только моим.
Марко подавленно молчал.
Пришла суббота. Анжела не появилась в доме Бускета. Ни Катарина, ни Марко не смели спросить, почему. Оба вели себя так, будто у них никогда не и не было домашней помощницы.
V
Анжела так больше и не появилась у Марко и Катарины: просто не знала, как после случившегося в тот памятный вечер возле железнодорожной станции она теперь смогла бы смотреть в глаза этой женщине. Впрочем, не решилась бы она встретиться взглядами и с Марко, который ей так нравился.
Вскоре закончился первый учебный год. Наступило лето, и Анжела вернулась в родительский дом на море. С восторгом она обходила знакомые места, где все так живо напоминало ее детство.
Первым делом разыскала Мирелу. Подруги расцеловались, как будто не виделись вечность, и напрочь забыли о времени в прерываемой звонким смехом дружеской болтовне обо всем на свете.
Во время этой беседы за «капучино» в таверну вошел парень и, заметив Мирелу, подошел к ним.
– Присаживайся, Стефан, – поприветствовала его Мирела, подвинувшись.
Новый знакомый расположился напротив Анжелы, которая его внимательно разглядывала. Познакомив их, Мирела с заметным возбуждением пояснила:
– Мы со Стефаном знакомы уже больше года. Он моряк на океанском лайнере. Не видимся месяцами, но зато когда придет из плавания, то вообще не раздваиваемся.
Стефан посматривал на Анжелу, не скрывая симпатии. Порой он просто впивался в нее взглядом.
– В каком волшебном саду вырос такой чудесный цветок? – вдруг обратился он к девушке.
– Что-что!? – вздрогнула, словно пробудившись, Анжела.
– Думаю, что такие сады существуют только в сказках и сентиментальных романах. Там, где скрываются красавицы и невиданные чудеса. Нам, простым смертным, остается только вздыхать и мечтать о подобном, – высокопарно произнес Стефан и сделал выжидательную паузу.
Девушки недоуменно переглянулись, а Стефан продолжил, не отводя глаз от Анжелы:
– Женщины как розы – разнятся цветом, формами и запахами.
– А что писатель хотел этим сказать? – вставила Мирела.
– А то, что все они милы и желанны, – грустно пояснил Стефан.
– Однако могут и уколоть шипами, – вмешалась Анжела.
– Причем довольно болезненно! – озорно добавила Мирела.
Стефан оказался между двух огней и, почувствовав себя неудобно, решил покончить с этой темой, предложив совершить прогулку на кабриолете.
Подруги приняли предложение.
Так проходил день за днем. Анжела все чаще ловила себя на мысли, что думает об этом парне. Чем-то он ей был интересен. Ей нравились, например, его многочисленные рассказы, в которых тот повествовал о своих приключениях во время далеких странствий. Это будило ее воображение, природную любознательность и жажду непознанного. Она мысленно рисовала картины маленького пустынного острова с кокосовыми пальмами и бананами, где жила с любимым человеком, отдавая ему свою любовь. Так представлялось ей безоблачное счастье: вдали от всего света с его суетой и несправедливостью, то есть всего того, что могло бы отнять их счастье. Правда, она никак не могла отчетливо увидеть образ любимого мужчины, но сейчас ей казалось, что это именно Стефан и что никто другой не может занять это место.
Стефан часто проезжал по дороге, проходящей возле дома Анжелы. Случайно или намеренно – это было известно лишь ему одному. Обычно она махала ему рукой в знак приветствия, а он отвечал автомобильными гудками. Она томилась в ожидании. Все это повторялось уже много дней подряд. А он все проезжал мимо…
Иногда Анжела замечала его в обществе других девушек, что в принципе не мешало ей думать о нем как о герое своих снов. Стефан был вызовом ее мечтам и полностью занимал воображение.
Однажды утром Анжела осталась дома одна. Отец ушел на работу, а брат поехал на базар в соседний поселок. Услышав знакомый клаксон, она выбежала на улицу и увидела призывно машущего ей Стефана. Дорога проходила над их домом, даже немного выше крыши, и отделялась на крутом подъеме несколькими рядами лимонных деревьев.
Анжела проворно поднялась к нему.
– Здравствуй, Стефан! Откуда?
– Да вот, ехал мимо и решил пригласить тебя на море, – ответил парень, ковыряя палкой камешки на обочине.
Он выглядел смущенным, как малыш, который, желая выпросить что-то у мамы, вовсе не уверен в успехе.
– Мы? Вдвоем? На море!? – громко удивилась Анжела, оглянулась по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, добавила тише: – А что, тебе больше не с кем?
– Может, и есть, но я хотел бы провести этот день с тобой. И посвятить этот день тебе, как и остальные дни моей жизни! – возбужденно сказал Стефан, стиснув ее руку в своих ладонях.
Несмотря на приятное чувство, Анжела выдернула руку со словами:
– Ты ловелас! Наверное, говоришь это всем девушкам!
– Ошибаешься! Да, я много искал и заблуждался, но вот теперь наконец-то нашел! И это ты, Анжела!
Эти слова произвели на нее такое впечатление, что она невольно покраснела. Стефан это заметил.
– Твоя взаимность была бы для меня самой большой наградой на свете! – добавил он, снова взяв ее руку.
Анжела замерла с широко открытыми глазами. Его слова действовали на нее, но можно ли быть уверенной, что парень говорит правду? Зная это наверняка, она, не, задумываясь, бросилась бы к нему в объятия со словами: «Я твоя!». Но что если все это ложь?
Сомнения одолевали ее. «Может, я для него и вправду та самая, единственная!? Сам-то он отдает себе отчет в своих словах, или может их сказать их любой? А все же с ним так интересно! Какая чудесная машина! В конце концов, время показало бы, любовь ли это! Как смогу узнать правду, если сейчас откажу ему!?»
В тот же день они уже неслись по извилистой дороге вдоль моря. После получаса быстрой езды Стефан притормозил машину и свернул с главной дороги к морю. Вскоре перед ними открылась совсем маленькая лагуна между двумя крутыми обрывами. В нескольких местах от берега из воды поднимались высокие скальные островки, полную скрывающие это дивное местечко от посторонних глаз.
Анжела и Стефан оказались великолепными пловцами. Они долго демонстрировали друг перед другом свое умение, а под конец начали прыгать в воду со скалы.
Устав, они легли загорать. Косые лучи уходящего солнца еще обогревали их маленький пляж, по которому, как большая часовая стрелка, двигалась тень от скального пика. Воздух был горячим, но не столько от солнца, сколько от раскаленного песка.
Стефан попросил закопать его в песок, и Анжела с шутками взялась за дело. Сначала она засыпала ему руки и плечи, потом шею, грудь и живот, затем ноги и бедра… Сердце ее забилось сильнее. Она впервые так близко видела мужское тело. Закончив нехитрую работу, она легла рядом на живот и повернула к нему голову. Она замечала, как он ласкает ее тело взглядом. Потом он погладил ее по волосам и припал губами к плечу. Нежно поцеловал и, убедившись взглядом, что она возбужденно задышала, продолжил поцелуи вдоль позвоночника. Анжела вздрагивала, испуская сдавленные стоны.
Повернувшись на спину, Стефан стал целовать ей губы, потом шею, грудь и живот. Она полностью отдалась ему. Попробовала сопротивляться, когда тот начал стягивать плавки, но недолго…
На миг придя в себя, открыла глаза. Как будто тучи нависли над ними. Неведомый страх, затем резкая боль освободились в ее крике, и Анжела попыталась оттолкнуть его, но не хватило сил и, наверное, воли. Она поддалась неистовому налету силы и желания мужчины.
Легкими волнами надвигался прилив. Их ступни уже омывала вода. Но страсть была сильнее моря. Вскоре тела уже почти полностью покрывались набегавшими волнами, но они лишь сладостно слизывали соль с губ друг у друга. Однако море закончило свои предупреждения и перешло к наказанию: сильная волна накрыла их. Анжела зашлась кашлем от попавшей в легкие воды. Попробовала найти полотенце, но весь пляж уже был под водой. Исчезли также блузка и юбка. Без одежды остался и Стефан.
Возвращались домой почти голыми. Сжавшись на сиденье, Анжела проговорила сквозь слезы:
– Что теперь будет, Стефан? Не могу же я домой в таком виде!
Она чувствовала себя униженной, и было очень стыдно перед самой собой: едет голая, с мужчиной, которого почти не знает! Она попыталась разобраться, как это все произошло там, на пляже, и, пожалуй, впервые в жизни познала старую истину: все действительно восхитительное и приятное быстро кончается. В ее случае отрезвление принесла та волна – она была словно удар судьбы по ее неустроенному и лишенному надежд существованию.
Стефан задумчиво молчал: уже смеркалось, и Анжела должна возвратиться домой; кроме того, где-то надо раздобыть одежду. Он вспомнил, что поблизости живет его родственница, примерно тех же лет, что и Анжела, и остановился возле нужного дома. Обмотавшись чехлом от сиденья, он вошел в дом и через некоторое время вернулся с какой-то одеждой в руках.
Домой Анжела добралась, когда уже стемнело – чувствуя себя виноватой и оттого вся взвинченная.
Отец встретил ее, как обычно, угрюмый, нетрезвый и готовый к очередной ссоре.
– Где это тебя носит, красавица? – начал Паоло угрожающим тоном.
Анжела опустила глаза и, зная, что у нее на лбу все написано, не смела взглянуть отцу в глаза.
– Смотри в глаза, Анжела, когда с тобой разговаривают! – взревел Паоло.
– Папа, я ходила купаться.
– Знаю. Но с пляжа не возвращаются так поздно! – продолжил тот, вставая со стула и сделав шаг к дочери. – Кроме того, не найдется ли у тебя что-нибудь еще покороче из одежды!? – Он показал пальцем на чужую – слава Богу, что он об этом не знал! – юбчонку.
Слезы, побежавшие по щекам девушки, сопровождались нервным иканием.
Паоло разжалобился. В конце концов, он ведь по-своему желал ей только добра. Посчитав, что этой взбучки достаточно, он приказал ей отправляться спать, что она с облегчением и поспешила исполнить.
В течение нескольких дней Анжела не выходила из дома. Так приказал отец. Стефан больше не проезжал возле дома. Хотя, может, и проезжал, но не сигналил, как раньше. А Анжеле так нестерпимо хотелось его увидеть снова!
Наступил праздник. Местные жители собирались в центре поселка, и веселье продолжалось до утра. Из домов высыпали стар и млад, даже те, кто обычно вообще не высовывал носа на улицу. Паоло разрешил дочери по такому случаю прогуляться. На гулянье Анжела встретилась с Мирелой. Прогуливаясь, девушки любовались салютом и вносили свою немалую долю в общее веселье. Сутолока и пестрое окружение толпы – это был настоящий спектакль! Но Анжелу общее веселье не очень-то захватывало: взгляд у нее был отсутствующий. Мирела заметила, что подруга будто ищет кого-то в толпе, и и спросила:
– Ждешь кого-то?
