Ольга Анатольевна Гронская "Если проткнуть глобус. Том 1"

радуги, срезанных и в горшочках, с наваленными в отсеках черенками ягодных кустов и плодовых деревцев, добраться обратно до ярмарки, быстро затариться ингредиентами на борщ, который периодически уже навязчиво снится, включая косточку на бульон.

Однако во время закупа фруктов запас калорий окончательно иссякает, поэтому загрузившись от жадности тонной дешевого авокадо и гуавы, мы смело и целенаправленно шаркаем до открытой забегаловки, подающей такосы на воздухе, и которая вроде находится, по нашим подсчетам, недалеко от остановки автобуса.

– Почему-то устала, —удивляется Пятачок.

– Так всегда бывает, когда место не принимает, – хмуро соглашаюсь, немного недовольна ацтеками я, —В общем, стопор для энергии. Нам пора подкрепиться, Пятачок!

– Почти дошли. Заворачиваем.

Учуяв запах горячей еды, становится понятно, что если не поедим сейчас поплотнее, то назад, лично мне, в здравии будет не добраться. Да и окружающий ландшафт на голодный желудок уж совсем удручает.

Клеенчатый стол в голубую клетку, мухи, приправы и соус в бутылке. Небольшая витрина сбоку. Жаровня с мясом. Мы тут собрались трапезничать не одни. Еще семья какая-то уместилась с маленьким ребенком и коляской.

Мы в таком месте, без рекомендаций еще не ели, но читали много. Всякого. Но трупы вроде здесь не валяются. Руки есть где помыть с мылом, и туалет есть с ведром. Прицеливаемся, что сделаем это сейчас, в смысле поедим здесь. Надо начинать. Запах жареного мяска с овощами нейтрализует остатки дурацких предубеждений, вынося их вместе с осторожностью.

Люда выдвигает веский поддерживающий аргумент, показывая подбородком под стол:

– Вон собака ест остатки. Значит нормально.

Мне ее аргумент кажется очень убедительным. И мы говорим: «Нам два больших».

После вполне вкусного и обильного чревоугодия мы никак не можем найти остановку автобуса, который идет назад.

«Ну, начинается, – почему-то думается мне, – сейчас замучит».

Кто замучит, что замучит. Позвоночником знаю, что остановку мы не найдем. Но я еще пытаюсь избежать расходов на такси, потому что я экономная. Спрашиваем, уточняем. Перебегаем с улицу на улицу, куда пошлют, со одной стороны дороги на другую сторону.

Вроде ждем на остановке, где сказано, а транспорта нет, оказывается это не здесь, а вон там за углом. И сейчас он не ходит.

Солнце и всеобъемлющий шум начинают давить на голову, заражая ее бестолковостью.

Господи, как же они орут-то, эти мексиканцы, и беспрерывно бибикают, прессуя эти звуки в один бесконечный пульсирующий гул. Я устала от звуков. Мне хочется соскрести это давление, сунуть куда-нибудь глаза в прохладу и тишину. Но стены облезлых зданий шлепают по лицу и наваливаются на спину, дурят и поглощают, и хочется быстрее оказаться дома, спрятаться и немного отдохнуть от внешней нагрузки, которая вдруг стала раздражающей и зудящей. Прямо сейчас. Сегодня экономия не экономна.

Скоренько ищем и, кстати, довольно удачно всего с третьей попытки находим дешевое такси, придирчиво выясняя у шоферов, «по чем будет?» Скорее отсюда, скорее – в знакомое пространство. Хватило для первого раза.

Вот с этой поездки узнаем, что свой навигатор при дальних поездках в столицах Латинской Америки сурово необходим. Потому что наш добродушный пожилой шофер азимут знает, на юго-восток ехать, а чего там и как лучше, нет. Уж, не говоря о подъезде к нашему дому.

Наблюдать по навигатору, как едет и куда, конечно, интересно, но в окно смотреть еще интереснее. Телефон в руке надоедает держать. Поэтому иногда водитель дергает меня как штурмана, и велит свериться с маршрутом. Да, пожалуйста! Полет протекает нормально. Сколько интересного на улицах за окном! Пытаюсь по названиям и координатам чуток запомнить, чтоб потом вернуться и рассмотреть воочию. Из окна так все вкусно и величественно. Через весь город ведь пилим. Экскурсия!

Доезжаем прям замечательно. Не промахиваемся. Эх, вот так бы всегда. Восемьсот рублей на наши деньги – это нормально для спасения рассудка при такой дальности.

***

Наши окна в холле выходят на юго-восток. Поэтому просто ужас, что здесь начинается с десяти часов.

Солнце захлестывает окна, оно еще не так высоко, поэтому втекает ровно в сетчатку глаз, пытаясь ее отслоить. Спиной сесть неудобно, потому что диван низкий и сидеть неудобно за компом.

А работать надо. Людмила у нас свои курсы онлайн все ведет, хотя уже, кажется, начинает мечтать о времени, когда они закончатся, а это только в декабре. Я на ведение блога подписалась. Тоже …заботушка оказалась.

Короче, когда подписывалась и народ зазывала, никак не могла предположить, что это столько сил отнимает и времени. Я думала, что это, типа, «захочу попишу, захочу не буду – слово мое царское, хочу даю, хочу назад забираю». А ничего подобного. И когда я три дня закосила при переездах в Мехико и знакомстве с местными призраками, мне начали потихоньку вставлять и администратор наш опытный, и не ожидавший такого вероломного непонимания текущего момента, и сами читатели. И чего-то я как-то приуныла и начала в животе и скулах свое привычное сопротивление к любым обязанностям недвусмысленно ощущать. Не свобода, понимаешь ли.

Все-таки большое счастье, что Пятачок обладает уравновешенным характером и дальновидностью, и опытом в ведении блога.

Когда я вскинулась: «А почему, собственно! Кому я должен всем прощаю! И просто не х о ч у».

Люсек спокойно посмотрела в глаза и сказала: “А придется”. Так, с пониманием бывалого. Я даже осела немного в предчувствии неизбежного.

– Ты же хотела освещать? Хотела.

– Тык… я хотела, когда хочу.., – попыталась защитить свои свободы я.

– А надо каждый день.

– Да не успеть все, нереально, – сдвигая брови, чувствую, что попала, – Я раньше не дооценивала затрат.

– Втянешься.

И тут я чего-то неожиданно вспоминаю, как это же слово сказал педиатр, дядька, который пришел на дом кноворожденному нашему ребенку сам, как тогда было принято.

И вот он, видимо, увидев расширенные наши с папой глаза, обеспокоенные и выражающие неприкрытый ужас перед новыми, наполненными беззаветной отдачей условиями существования, абсолютно перечеркнувшими прежнюю эгоистичную жизнь, спокойно объяснил: «Ничего. Это сейчас кажется много и трудно, а потом втянетесь, привыкнете, и все встанет на свои места. Втянетесь».

Я потом его несколько раз вспоминала. Сначала, когда дочке четыре месяца было. Думаю, вот втянулись или нет? Наверно еще нет. Потом в год, но тоже не понятно было. Потом, когда в школу пошла. Думаю, интересно, как процесс втяжки идет? Конец виден ? Но точно идентифицировать не смогла. И лишь к концу института опять озаботилась на счет втяжки. Может уже все , а я не заметила ?

Короче, ждала, ждала, когда осознается, пока не дождалась.Может, так и не втянулась?

– Твою мать! – сердито констатирую я, отогнав воспоминания, уже понимая, что новая работа ждет меня в путешествии.

И бурчу, смиряясь: – Ладно. Попробую. Может быть, это даст необходимую дисциплину.

– Еще как даст, – обнадеживает добрый Пятачок.

Вот поэтому мы и сидим с утра с Людой за столом лицом к окну, пытаемся работать, а платиновое солнце нещадно давит на глаза и не дает сосредоточиться. И надо что-то делать. И тут мы замечаем у дверей подставку для зонтов, это тоже модно в Мексике, и самое главное, в нее воткнуты два прекрасных огромных серо-жемчужных стильных зонтика с деревянными изогнутыми ручками, типа, трость. Кстати, потом оказалось, что это приспособления для фотостудии Джеффа, и еще там всякие экраны есть, отражатели.

О! Эврика! И радостно схватив принятые вначале за противодождевые атрибуты, мы с треском быстро раскрываем их и переделываем в противосолнечные, загородившись как щитом от белого сияния. Ах, как уютно под ними, сквозь туго натянутую ткань проскальзывают крошечные блики, и мы втягиваемся в работу. Понятно, что мои писания занимают меньше времени, чем Людины уроки. У нее и подготовка, и проведение.

Плохо, что с утра она часто занята и не может идти на захват города. Привыкаю ходить одна, собственно, я люблю ходить одна. Свои плюсы, свои минусы. Хотя в незнакомом городе, именно в мега полисе, и по началу путешествия, вдвоем, чего уж там, гораздо веселее. Ум хорошо, а полтора лучше.

***

На другой день, с обеда, мы идем вместе и элегантно, как бывалые, уже опознавая что-то в метро, добираемся до центра. Центр – это площадь Сокало. Такое самое историческое место этого гигантского города, который раньше назывался Теночтитлан. И сваяли его ацтеки, прямо на острове посреди вулканического озера Тескоко, там, где знак был от верхнего божества построить. Орел на кактус сел, там и пришпилился.

Кстати, не такой уж он и древний этот город, в начале четырнадцатого века заложили всего лишь. Красоту навели, каналы прорыли, дамбы установили, воду по акведукам в сортиры подавали, экосистему поддерживали в балансе, прям на уровне современной инженерной мысли. Демографический взрыв устроили в отдельно взятом цивилизованном государстве. Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал.

Как бы там ни было, а в начале шестнадцатого века европейцы про Америку пронюхали окончательно и, конечно, сказали: «Нада». «Точно не знаем зачем, но, нам очень надо. Мы не жадные, ну что вы! Какое золото? Честное слово, просто очень хотим нести доброе и вечное этим недоразвитым язычникам, неграмотным индейцам».

–Мы приведем их к правильному пониманию жизни и выведем из заблудшего и темного состояния, – понимая благородство и нелегкость предстоящей задачи, нахмурившись и вдохновенно посмотрев в светлую даль, изрек испанский товарищ Э. Кортес, – Даже ценой собственных жизней.

Привели, конечно. Правда назначения и принципа действия сооружений для сепарирования пресной воды притоков для подачи абонентам питьевой водопроводной сети от солоноватой воды озера и дамбового каркаса для защиты города от наводнений они не поняли, подивились только, зачем тут наворочено столько ерунды, и на всякий случай снесли, чтобы не отвлекали от благородной миссии просвещения. Заодно, чтоб и от жажды сдохли. А кому легко? Просвещение с объяснением, кто тут главный, тянулось с переменным успехом несколько лет, пока слишком умные и обожающие свободу ацтеки не поняли, что «революция, о которой так много говорили вооруженные конкистадоры, свершилась».

Город назвали Мехико. С проблемами наводнений справились только к 1960 году. О том, что здесь было озеро, помнят только по легендам и неустойчивым почвам озерного дна, которые иногда начинают оседать, превращая подвернувшиеся строения в пизанские башни.

Но надо сказать, кое-что от истории Теночтитлана, сохранилось в центре Мехико. Просто на удивление. Например, раскопали нижнюю часть Темпло Майора. То есть большого храма, где жертвоприношения делали и богам молились. Впечатляет по масштабу, даже за заборчиком. Спасибо товарищу Эрнану Кортесу за то, что снес только верхнюю.

А колониальные постройки, дворцы, дома, почти все красные и здесь в изобилии. Сколько читала, а вижу своими глазами в первый раз.

Гуляем по площади Эль Сокало, ныне это площадь Конституции. И правда, громадина, но Красной поменьше.

Штырит от того, что именно здесь и был центр древней столицы ацтеков. Этих красных, отделанных, как оказалось, туфом, на мой взгляд, мрачных зданий тогда не было. А что было, как?..

– Смотри! Очередь в бесплатный музей Национальный дворец. Может сходим? —переглядываемся мы при обнаружении, и синхронно чувствуем, что не тянет, – Стоять неохота, ну его. Лучше походим. Столько всего тут…

Меня завораживает медленное переливание в непредсказуемых потоках воздуха гигантского национального красно-бело-зеленого флага Мексики, укрепленного на флагштоке прямо посреди площади. Зрелище еще то, невесомое полотно то наполняется ветром, трансформируется, взлетает, зависает, накрывая полнеба, и начинает неторопливое обратное движение по скользящей одному ему ведомой траектории.

–До чего же это диалог внутренний тормозит, прям новое средство для созерцания, – восхищаюсь я и загораюсь идеей коллекционировать на видео колыхания флагов разных стран. Я на Кубе успела какой-то, правда поменьше, заснять. Решено. Ловлю момент, запечатлеваю величественное.

Нет, не очень…величественно.

Как всегда, самого лучшего порыва ветра дождаться не могу. Хочется заснять, как герб в середине флага, изображающий орла со змеей в когтях, который как раз и являлся тем самым знаком для строительства Теночтитлана, если этого орла увидят на кактусе, разворачивается в полную картинку.

Не получается. Ладно, не в фильм и вставлять. Хотя собственно, для чего я это снимаю тогда? И делаю еще одну попытку и, ура, флаг как живой организм слушается меня и немного подрожав, принимает в себя волну ветра, развернувшись полной грудью.

–Бесподобно, —беззвучно как флаг шлепаю губами удовлетворенная я.

Пока я мучаюсь со съемками, мой Пятачок уже зацепил какую-то туристку, чернявую девушку в модных очках с темной оправой. Оказалось, это девушка заловила Люду, услышав русскую речь. «Ах, как люблю русский язык и Россию».

Она переходит на неуверенный, но все-таки русский и говорит, что обучалась русскому и литературе девятнадцатого века в университете в Америке. Мы ее уважаем за это. И за язык, и за Америку. Достойненько.

Это потом на протяжении путешествия мы узнаем, что главным хвастовством, которым никогда не забудут козырнуть мексиканцы и жители Центральной Америки, является пусть косвенная, но принадлежность к США. Или они там учились, или работали немного, или там родственники, этакий почти не скрываемый дифирамб Штатам. Преклоняются. Все понимаю, но не скажу, что мне это нравится. Этот критерий собственной ценности. Мексика, по-моему, самодостаточна и прекрасна.

Нам еще нравится изображать из себя туристов, нравится собственная востребованность и ожидание судьбоносных знакомств, и мы широко, твою мать! именно по-американски, улыбаемся.

Люда берет у новой знакомой интервью для своих студентов. Фотографируется со всеми пятью, стоящими неподалеку, милыми друзьями этой девушки, такие все довольные, радостные. И Люда счастлива, что так все удачно движется в ее работе. Ах, как мы нужны, как все интересно.

Я не очень верю в при бескорыстные подгребания посторонних людей, и, глядя на общение Людмилы с активной незнакомкой, все жду, когда вылезет настоящая суть такого теплого общения.

Ждать оказывается недолго, через какое-то время девушка объясняет, что она принадлежит к баптистской церкви и она будет рада, если и мы дружными рядами придем к ее богу, по адресу такому-то. Она скоро уезжает, поэтому не стоит затягивать. Люду тоже немного коробит такой переход, но она не хочет расставаться с красивой обложкой для студентов, которую она нарисовала уже для себя и для блога, поэтому пытается интеллигентно, но быстро закончить разговор, не дав поломать придуманный образ. Это удается не сразу, но в конце концов мы отделываемся от новых друзей. Сохранив приличные лица.

И продолжаем обследование исторического центра.

А именно, смотрим на старинные фасады. Читаем вывески, насколько позволяет грамотность, и покупаем какую-то мелочевку чуть дальше от площади, у продавцов, бесконечных разложенных на дороге и низеньких прилавках торговых развалов. Я, например, без труда нахожу давно искомые, прозрачные мягкие кофры на розовых молниях, которые, будут занимать гораздо меньше места в чемодане, если переложить туда хозяйственную мелочь в виде мыл, фонариков, зажигалок, переходников и прочего нужного из громоздких пластиковых боксов, которые я, считая отличным решением, приобрела дома, и которые уже частично даже треснули от передавливания. Местные цены радуют, какие-то сто рублей за оба несессора! Я люблю Мексику.

Темнеет, пора забираться домой. Скачем в метро.

– У нас две пересадки до Такубайи, —важно сообшаю я, – Уже что-то петрим!

– Вот все-таки интересно, —Люда вгдядывается в название станции на остановке, – А для чего на каждой остановке рядом с названием еще криптограмма какая-то нарисована, рисунок такой абстрактный.

– Ща. Гугл в помощь, сама приглядываюсь…

О, оказывается всеми этими «цветочками», «тараканчиками», «кузнечиками», «параходиками», «фонтанчиками» названия станций оснащаются для неграмотных!

– Да здравствует интернет, спросил – получил, и ликвидировал собственную, —радуюсь я скорости набора знаний, —Но вообще, я удивлена! Ни хрена себе, уровень неграмотности в стране, если в метро на такие ухищрения идут.

– Тем не менее – факт, —почему-то не так буйно осуждает сей факт Пятачок, —Главное, что о них заботятся.

– В общем, да, —быстренько смиряюсь с мексиканской неграмотностью я, и мы с Людой начинаем извращаться, придумывая как можно построить наш путь домой, если сесть на «шарике с волнами», то потом на красно-синих «ступеньках с обрезанной колонной» надо перейти на розовую линию, пересесть на поезд до Обсерватории, и, проехав «бабочку» и «саранчу», выйти на «бомбочке с орнаментом». Прикольно так. Смеемся, как малолетки.

Из ПЗ. Здесь ходить нельзя

Доехали до своей остановки метро сегодня грамотно и не промахнулись нигде. И будучи уже умными, делаем по прибытию последний тоже грамотный длиннющий переход с розовой Такубайи на коричневую Такубайю и уже с нее поднимаемся наверх. Отсюда знаем, как идти. Молодцы, девчонки. Гордимся.

Когда вышли и оглянулись в темноте, то как-то поняли, что загордились рановато, так как куда дальше идти понимаем не особо. То есть совсем не понимаем. Потому что в темноте все по-другому!

И сомнения… Хреново, с одного раза запомнить не удалось.

Перешли на другую сторону запруженного мелкими торговцами тротуара. Головами повращали в надежде что-то опознать. Какие-то машины снуют и пытаются переехать. Люди непонятные спешат, по норам наверно тоже. Навигатор показывает, что “туда”, а ум никак не соглашается, потому что там шлагбаум и перекопано.

– И чего тут так рано темнеет не по делу?

Вечерний Мехико радостно приветствует нас. Че-то предполагаем, что лучше спросить. Быстрее будет.

И мексиканский товарищ, который после улыбчивого обращения к нему около метро: «Как пройти в библиотеку?», и поняв, что мы намерены идти пешком, аж полтора километра по темных улицам, просто не отпускает одних, настоятельно заявив, что доведет до дома. Говорит, ночью очень криминально все. И в трёх кварталах от нас «The Place of loss» – то есть «убей» – городок или «Было ваше – стало наше». И границы этого пятачка вовсе не закрыты для выхода криминальных алиментов. О, боже, и это практически центр.

Наш добровольный провожатый, которого зовут, а Людочка уже успела познакомиться, Даниель, настаивает на проводах до самого подъезда. Вид у него вроде приличного человека, лицо открытое.

Я, конечно, не очень горю желанием тащиться в сопровождении незнакомого мужика, тем более, что опасности от ночного вояжа я не чую, нам бы только азимут.

Провожающий мужик мексиканский так-то сам может большую проблему привнести. И, ко всему прочему, я абсолютно уверена, что в последствии мы все равно будем здесь ходить ночью. И одна я буду ходить. Чего зря утруждать человека. Впрочем, чем-то товарищ Даниэль нас располагает, и глядя на умоляющие интервьюерские Людины глаза, я его не прогоняю, и думаю, пусть идет. Если чего, справимся вдвоем с одним, нападем и сами ограбим. В случае экстренной необходимости.