Страница 2 из 2
– А в голове есть что-нибудь?
– Да.
– И что там?
– К чему это отец?
– К тому, что завтра в полдень все содержимое твоей головы выбьет одной пулей.
– Что?!
– Завтра дуэль, и я не намерен терять своего сына. Марья!
– Да, господин, – донеслось из залы.
– Срочно, принеси двадцать пять свечей с подсвечниками.
– Отец, что происходит?
– Будешь учиться стрелять.
– Но я и так могу.
– Вот и проверим твои умения.
– В такой час?
– На кону твоя жизнь, Григорий.
– И что? Ты сам говорил, что это не главное.
– Это не главное, верно.
– В чем тогда дело?
– Я хочу, чтоб ты убил его, а не ранил.
– Что? Как несерьезно, – засмеялся я.
– Это не смешно, Григорий.
– Хорошо, Отец. Я убью его, а пока что можно мне выспаться?
– Ты не уснешь ближайшие двадцать часов.
– Почему?
– Это не детские игры Европы, это наша, русская дуэль!
– И что?
– Ощущения другие, дуэль с Дозманом была на морях. Вы не стрелялись насмерть. Это русская дуэль – не ты, так тебя.
– На дуэли с Дозманом я был пьян, поэтому отстрелил ему ухо, вместо головы. Я и не хотел его убивать.
– Ты не имел права убивать его, в тех краях, однако здесь, ты должен убить Щетинина.
– Скажи, почему ты хочешь его смерти?
– Хочешь знать – выживи, и завтра же я все расскажу.
– Господин, вот свечи. – Вернулась Мария Андреевна.
– Поставь их в ряд на стульях, в десяти шагах от нас, – указал Отец.
– Мы будем стрелять здесь? – Спросил я.
– Мы – нет, ты будешь.
– Вот пистолет, твоя цель затушить все свечи без права на ошибку.
– Будет сделано, Отец.
– Марья, принеси еще два пистолета и разбуди Михаила.
– Да, господин.
Я, недолго прицеливаясь, выстрелил в фитиль свечи, которая разлетелась из-за пули и затушила еще одну свечу. По всему дому раздался шум выстрела. Отец молча зажег свечу и дал мне другой пистолет. Я выстрелил еще раз. Свеча снова разлетелась. Папа без единого слова зарядил оружие и передал мне. Пришел Михаил с двумя пистолетами.
Михаил крепкого телосложения мужик, молчаливый, добрый, для своего положения довольно умный человек, умеет читать, я часто видел его в библиотеке. Один раз, в детстве, застал его в конюшне с Марьей. Отец тогда не стал наказывать их, сказав, что каждый имеет право на любовь. «Главное – это не разводить любовь где попало и с кем попало» – таким был вывод папы.
Снова раздался грохот пистолета по всему дому. Попадание.
– Господин, звали? – Спросил Михаил.
– Звал. Михаил, как ты думаешь, он хорошо стреляет?
– Не мне судить.
– А ты посуди. Однако если ты так говоришь, то все понятно.
– Григорий стреляет изумительно.
– Сколько раз я просил тебя не формулировать свое мнение как слуга, – вздохнул отец.
– Павел Аркадьевич, мне действительно нравится стрельба Григория.
– Как думаешь, он убьет меня? – Спросил отец.
– Батюшки! Павел Аркадьевич, да что вы говорите? Григорий ни за что не станет этого делать.
– Суть в другом, Михаил. Сможет он это сделать или нет? Отбрось всю мораль в данный момент.
– Вы единственный, кого ему не одолеть.
– Потому что я его отец?
– Прежде всего.
– Знаешь ли, отец учит своего сына своим знаниям. А помимо знаний отца, у ребенка есть и свои знания, которые он копит на протяжении всей своей жизни, чтобы передать все извлеченные выводы из своих знаний и выводы из слов отцов своим детям. Такой круговорот.
– Почему тогда в нашем мире так много дураков? – Спросил я.
– Их немного, просто у всех свои глаза. Одни видят далеко, другие не видят. Но заметь: в полку подзорная труба у командира. Сделай вывод.
Снова отцовские наставления. Но мне они нравятся, ведь если б не они, где бы я был.
– Стреляй, Григорий! Михаил, проследи за тем, чтоб стрелок все свечи погасил.
– Чем будешь занят ты?
– Мне надо выспаться, ведь у тебя завтра дуэль. Доброй ночи.
– И тебе, – прошипел я сквозь зубы.
Отец ушел. Михаил зарядил пистолет и положил рядом с остальными. Меня ожидала долгая ночь и тяжелый день. Через час все свечи были затушены. На двадцать пять свечей ушло двадцать восемь выстрелов. Неплохой результат для сонного человека. Михаил отправился спать, а я поднялся к себе в комнату. Возле двери лежала записка от отца: «Если ты закончил со свечами, то сейчас около пяти утра. Собирайся и отправляйся к Вицеру. Если свечи горят, то и молодость твоя сгорит, я тебе обещаю».
Зачем мне к Вицеру? Мне бы поспать хоть немного, иначе будет тяжко. Делать нечего. Я принял утренний туалет, собрался, разбудил Сергея, который, не обрадовавшись пробуждению, отправился запрягать лошадей. Прошло меньше часа, я стоял у двери Вицера.
Войдя в дом, я осмотрелся. В парадной стоял отец, немного пошатываясь от похмелья. Он рассматривал какую-то бумагу и держал в руках графин с ромом. Я начал привлекать его внимание громкими шагами, но ему было все равно. Подойдя к нему, я увидел на бумаге, которую он разглядывал, ноты.
– Отец, я сделал все, что ты просил. Что это?
– Вицер дал мне этот лист.
Он с чрезвычайно умным видом вглядывался в бумагу, что-то бормотал, напевал, затем протянул лист мне:
– На, держи!
– Что это такое?
– Вицер дал мне это, сказав, что это любимое произведение твоей матери.
– Откуда Вицер это знает?
– Этот червь все знает.
Отец снова выхватил у меня ноты, опустив над ними голову. Его седые длинные волосы повисли, закрывая его лицо. Он несколько минут вглядывался в лист.
– На, вот, держи!
– Мне это сохранить, папа?
– Нет, сожги.
– Что? Зачем?
– Я все равно ничего не понимаю во всей этой музыке. Еще и в глазах все плывет от этой дряни, – сказал он, подняв графин выше.
– Может, хватит пить?
– Как ты не поймешь?! Сегодня я могу стать самым счастливым человеком, сын которого убил врага моей семьи.
– Я понимаю. Но это же очередная дуэль. Если б я пил каждый раз, когда кто-то из нас стрелялся, то спился бы и умер еще два года назад.
– Послушай! Не перебивай ты отца своего. Вот же характер. Наш, Думовский! Так, а стреляемся мы из-за характера нашего. Боже, сколько же тварей бессовестных мы уже перебили.
– Папа…
– Замолчи. Сам знаю, что гореть будем синим пламенем. Я оттого и пью, чтоб быстрее сгореть. Вицер говорит, что спирт хорошо горит, вот я и запасаюсь им.
– Отец, скоро дуэль. Какое оружие мне взять?
– Пистолеты.
– Да я понимаю, у нас другого оружия и нет. Какие пистолеты брать?
– Какие захочешь.
– Хорошо.
– Вот и снова ты перебиваешь. Дай же рассказать тебе! Сегодня я могу стать счастливым, ведь мой сын убьет моего врага. Но я также могу стать самым несчастным, потеряв последнего из своего рода.
– Не потеряешь.
– Да он, скорее всего, убьет тебя. Я в этом даже не сомневаюсь. – Отец пытался раззадорить меня.
По дороге домой я пытался понять причину, по которой отец вызвал меня к Вицеру. С самим Вицером я так и не увиделся. Мне не давали покоя мысли о тебе, Лиза. Меня воодушевляло воспоминание о тебе. Я снова захотел жить. Твои большие, зеленые глаза, светлые волосы, черты лица, легкий стан. Твой внешний вид, соответствуя внутреннему, был слишком нетипичен. Это мне и нравилось в тебе. И я уверен, что это надолго.
Вернувшись домой, я попросил Михаила приготовить два лучших пистолета (в принципе, они бы и не понадобились). Я задремал на диванчике. Мне снилась ты, и я бы удивился, будь это не так.
Солнце давно взошло. Снова началась суета: прислуга бегала по дому, звенела посуда, за окном непонятный грохот, лай собак, звуки домашней скотины. Я проснулся около десяти утра. Хоть какой-то сон мне не повредил. Я метнулся на кухню и, взглянув на часы, облегченно выдохнул. Быстро позавтракав, я схватил приготовленную Михаилом сумку и побежал в конюшню. Сергей кормил лошадей, я не хотел его отвлекать, поэтому велел приготовить Зевса – моего любимого коня. Когда был за океаном, я узнал древнегреческом боге Зевсе. Я слабо знаком с мифологией, помнил лишь, что он бог неба, грома и молний. Мне понравилось, я решил назвать в его честь черного скакуна английской породы, купленного сразу по возвращении в родные края. Конь – покупка, о которой вы никогда не пожалеете.
Зевс летел как от огня. До начала стрельбы оставалось чуть больше часа, а ехать в Вишневую гору около двух часов. Вишневая гора – это возвышенный холм посреди леса, на котором рос вишневый сад. Вицеру всегда было интересно это явление. И действительно странно, как в обычном лиственном лесу вырос такой сад. Через час, вдали, я увидал какие-то фигуры на горе. Мне пришлось заставить коня ускориться, вряд ли ему было тяжко, так как я не хотел сильно его изнурять и не заставлял быстро бежать. Прибыв на место, я увидел около дюжины человек: отец и Вицер, Грылев, Щетинин, какие-то непонятные дамы и господа, судя по всему, приехали с ночного бала.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
