Темный Лес

– Да-да, вот именно отпадно. Роскошно, сногсшибательно! – отец искрился радостью. Его пронизывал радостный смех. Весь он так и светился весельем. Короче, он был сам не свой и не в себе. Вместе с гитарой он срывался с места и уносился в смежную комнату, шлифовать, доводить до ума или до полного безумия исполненную песню или сочинять новый шедевр.

Свою одержимость он называл вдохновением. А Демона Эйфории – взбаломошной музой.

И сколько так будет еще продолжаться? Одному Лесу известно. Одержимые часов не наблюдают.

А может, Ашме все это приснилось, так же как Темный Лес. Ашма не заметила, как опять оказалась в сумереченой холодной глубине…

Она прошла мимо раздвоенного ухватообразного черного дерева. Что-то прошуршало и прострекотало за спиной. Она оглянулась… Позади нее покачивалось и подергивалось существо из черных клубящихся юрких веток. Она сорвалась с места. Существо кинулось за ней…

Ашма забежала в заброшенный домик с подслеповатыми окнами и захлопнула дверь. Комната заскрипела, покачнулась и стала вращаться. Передняя стена заняла место потолка. Входная дверь оказалась над головой. Ашма поняла, что очутилась внутри черной шкатулки. Входная дверь стала крышкой шкатулки. Крышка захлопнулась.

Ашма вздрогнула и проснулась. В изножье кровати сидел отец. Нахмурившись, он подозрительно разглядывал ее.

– Кто ты? – Спросил он.

– Твоя дочь.

Курнут покачал головой.

– Мою дочь забрал Лес. Ее больше нет.

– Но я же здесь. Вот она я. – Возразила Ашма

Курнут медленно покачал головой.

– Это не ты. Кто угодно, но только не ты.

Ашма молча отвернулась к стене, накрылась до подбородка одеялом. Курнут тяжело вздохнул, поднялся с кровати и ушел, шаркая, опустив голову и плечи.

Вскоре из другой комнаты послышалось бормотание. Курнут звал демона. И он пришел. И гитара задребезжала.

– Мою дочь забрал Лес! Ее больше нет! – Курнут расхохотался.

Он взял аккорд, другой, изобразил соло на басовой струне.

– Пожалуй, из этого можно сварганить блюз! А ну-ка…

– Мою дочь забрал черный Лес, – с надрывом протяжно захрипел он. – Я спросил у прохожего: «Где моя дочь?» Он сказал: «Твою дочь забрал Темный Лес! Ее больше нет».

Ашма спрятала голову под одеяло.

Голос отца стал глуше, тише и дальше.

– Я спросил у Леса: «Где моя дочь?» – Просочился из-за горизонта событий угасающий, слабеющий, глохнущий голос. – Лес ответил мне: «Я забрал твою дочь. Ее больше нет. Нет, нет, нет…» Я спросил свое сердце: «Где моя дочь?». Сердце ответило мне…

Голос отца совсем ослаб, отдалился и превратился в хриплую невнятицу. Он снаружи скребся в крышку шкатулки, внутри которой металась Ашма, пытаясь выбраться оттуда.

Ашма проснулась от грохота в дверь.

20

– Кто еще там? – Донесся из прихожей веселый голос отца.

– Закон и порядок! – В дверь забарабанили кулаками и ногами.

Ашма встрепенулась, вскочила с кровати и, охваченная страхом, заметалась по комнате.

– Ух вы какие нетерпеливые! – засмеялся Курнут, отпирая дверь.

Ашма юркнула за портьеру и затаилась. За спиной Ашмы была приоткрытая дверь в подвал. Оттуда тянуло затхлой сыростью и холодом.

В смежной комнате появились трое стражников. Ашма узнала похожего на хищную птицу человека со скошенным лбом и длинным клювастым носом. Время от времени Заруб захаживал к матери Ашмы и оставался на ночь. В такие ночи из комнаты матери доносились омерзительные стоны. Ашму они выводили из себя. Она нетерпеливо ждала, когда мать перестанет стонать, и только потом засыпала.

А двое других были Раз и Оброс.

– Ты один? – спросил Заруб Курнута.

– Мою дочь забрал Темный Лес. Ее больше нет, – Курнут забренчал на гитаре.

Ашма обмерла.

– Раз, проверь, – сказал Заруб.

Стражник зашел в комнату, где за портьерой оцепенела Ашма. Она затаила дыхание. Раз торопливо обшарил комнату глазами.

– Все чисто, – сказал он, выходя из комнаты.

Ашма выдохнула.

– А вот и не чисто! – Со смехом брякнул папаня. – Я спросил у себя: «Где моя дочь?» – Терзая гитару, насмешливо пропел Курнут. – «Моей дочери больше нет», ответил я сам себе.

Заруб вырвал из рук Курнута гитару, ударил ее корпусом Курнута по голове.

Тот вместе с табуретом грохнулся на пол.

– Художника обидеть может каждый, – сказал Курнут, посмеиваясь и потирая ушибленную голову. По виску заструилась кровь.

Оброс загыгыкал, разглядывая и вертя руках черную коробку.

– Шкатулка, – сказал он и передал ее Разу.

Раз тоже повертел ее в руках, хмыкнул и отдал Зарубу.

– Это обитель моей музы, – сказал Курнут.

Он поставил табурет и, держась за него, поднялся.

– Хорошо унесло, – гыгыкнул Оброс, глядя на улыбавшегося во весь рот Курнута.

– Хватит скалиться, – сказал Заруб. – Когда долг отдашь? – спросил он Курнута.

– Денег нет. Дочери нет, – покачиваясь на табурете, запел Курнут с улыбкой на помятом бессонными ночами лице. Левая рука машинально взяла невидимый аккорд, а правая рука перебрала невидимые призрачные струны. Он поискал глазами гитару. Увидел ее обломки на полу, вздохнул. – И гитары у меня теперь тоже нет. Тоже, тоже не-е-ет. – Протяжно с надрывом прохрипел он.

– Скоро и тебя не будет. Если деньги не вернешь, – сказал Заруб.

– И меня скоро тоже не будет, – с надрывом пропел Курнут. Растопырив пальцы левой руки, он ударил правой рукой по призрачным струнам и заразительно рассмеялся.

Не выдержав, Оброс загыгыкал. Его белое лицо покрылось красными пятнами.

Заруб со смехом обрушил черную шкатулку на голову Курнута. Стражники с перекошенными от смеха лицами принялись осыпать Курнута пинками. Он охал, вскрикивал, вздрагивал, хватался то за табурет, то за фрагменты разломанной шкатулки, то за останки гитары, катался по грязному полу и все-таки продолжал похохатывать.

– Скоро, скоро и меня не будет, – хрипел и всхрапывал он. – Не будет меня, не будет.

Корчась от смеха, стражники продолжали избивать Курнута ногами. Заруб схватил первое, что попалось под руку. Это оказался молниевый самопал. Он направил самопал в искаженное, измятое смехом лицо Курнута. Раздался треск, словно порвалась ткань. Запахло горелым.

Но Курнут продолжал корчиться от раскатистого смеха. Заруб схватил короткий меч и вонзил меч в обожженный почерневший рот Курнута. Заруб повернул рукоять против часовой стрелки. Выкатив красные глаза, Курнут заклокотал, содрогнулся и затих.

И тут же стражники перестали смеяться, помрачнели.

– Ты что, Заруб? – сказал Раз. – Он же должен. Как он теперь расплачиваться будет?

– Ненавижу одержимых, – сказал Заруб, он ударил мертвого Курнута в бок.

Мертвец протяжно пукнул, его большой живот заколыхался как бурдюк.

Ашма испуганно вскрикнула. Широкая пахнущая пустошью ладонь зажала Ашме рот. Сердце Ашмы сжалось, подпрыгнуло и упало.

21

– Тише, – дыша в затылок, прошептал Урвилл.

Заруб в смежной комнате замер и, насторожившись, прислушался.

– Слышали? – Он направил самопал в комнату, где пряталась Ашма.

– Ты все проверил там? – Спросил он у Раза.

– Не было там никого, – неуверенно сказал Раз.

Отдернув занавес из бус, стражники ворвались в комнату.

Там в углу вдоль стены стояла кровать. На полу валялся всякий хлам, громоздились картонные набитые бумагами коробки, клубилась густая пыль. Заруб огляделся. Занавеска, закрывавшая вход в погреб всколыхнулась, прошуршала.

Заруб отдернул портьеру. За ней никого не было. Подвальная дверь была приоткрыта. За дверью круто убегали в полумрак бетонные ступеньки. Оброс гыгыкнул. Заруб посмотрел на Раза. Тот опустил глаза, покраснел и выругался.

Стражники торопливо спустились в погреб, проследовали к дальней стене. Заруб толкнулся в разрисованную низкую дверь. Она открылась. Темнота обдала зябкой сыростью. Заруб включил молниевый фонарик на самопале и, пригнувшись, вошел в дверь. За ним осторожно и нехотя последовали Раз и Оброс.

Спустившись по узким земляным ступенькам, стражники огляделись. Где-то рядом нервно и звонко капала вода: блям-блям-блям. В полутьме под сводчатым потолком лениво плавали жирные мракоглоты.

– Я же говорил, никого нет, – Раз облегченно вздохнул.

Оброс гыгыкнул. Раз сердито глянул на него. Оброс заткнулся.

Заруб осмотрелся и прислушался. И там и сям – темень и подозрительная тишина. Заруб тихо выругался, с досады стрельнул из самопала в мракоглота. Мракоглота разорвала синеватая вспышка. Под потолком расплылась чернильная клубящаяся чернота. На нее жадно накинулись другие мракоглоты, всосали ее в себя. Стражники вскарабкались по ступенькам и исчезли за низкой разрисованной дверью.

22

Урвилл схватил Ашму за руку и увлек за собой в подвал. Потрясенная Ашма, точно сомнамбула, следовала за Урвиллом. Перед глазами у нее темнело обгоревшее от выстрела лицо отца с выпученными глазами и торчащим во рту мечом.

Урвилл провел ее через подвал. Низкая дверь. Земляные ступеньки. Подземелье. Они устремились по темному коридору. Послышались голоса стражников. Урвилл втолкнул Машу в углубление в стене.

– Замри, – прошептал он, прижимаясь спиной к задней стене ниши.

Маша замерла рядом с Урвиллом. Синеватый свет молниевого фонарика зашарил по коридору. Урвилл и Ашма плотнее прижались к холодной стене. Синеватый свет скользнул мимо ниши, вернулся к ней (Ашма похолодела), метнулся к противоположной стене… кинулся в другую сторону. Из полумрака донеслось гыгыканье. И оборвалось. Сверкнул и протрещал молниевый самопал. Стукнула дверь. Урвилл осторожно выглянул…

– Кажется, пронесло, – сказал он, оторвался от стены и махнул Ашме. – Пойдем.

– Куда? – спросила она, с опаской выглядывая из ниши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.