Страница 3 из 4
– Тогда встретимся у главного входа.
Захар отбросил телефон на пассажирское сидение и придавил педаль газа. Машина взревела в ответ и понеслась по ровной глади дороги вперед, с каждым метром уменьшая расстояние до клиники. Музыка продолжала играть, а молодой человек шевелить губами, неслышно подпевая в такт мелодии. Спустя пару километров он взглянул в зеркало заднего вида и приметил пристроившийся вплотную «BMW».
– Вижу тебя, – пробубнил и снова вдавил педаль. – Давай, милашка. Хочешь погонять, – но авто позади начало отдаляться. – Какая же ты скучная, – сбавил ход Захар, поправив зеркало, чтобы отчетливее наблюдать за Евой.
Время в пути пролетело для обоих незаметно. Уже через двадцать минут Захар примостился на парковке. Он шустро сгреб телефон, сумку, с которой никогда не расставался, нося важные документы с собой, и застыл у авто в ожидании. Ева медленно подъехала и притормозила напротив, опустив стекло окна.
– Так это ты мчался впереди?
Сегодня она выглядела посвежевшей, хотя небольшие мешки под глазами все-таки бросались в глаза, намекая на сложные будни и явный недосып.
– Так и есть, паркуйся и пошли. День сегодня не из легких.
Захар шел впереди, собирая по пути приветствия и пожелания «легкого дня» от каждого встречного сотрудника клиники. Ева молча двигалась позади, не упуская из вида красивых медсестер, строящих ему глазки. Присматриваясь ко всем, кого видела и кто приближался к доктору, вслушиваясь в слова, которыми обменивался Захар со своими подчиненными. Да, он являлся бесспорным лидером, и никто не смел повышать голоса в его сторону. Молодой человек, несмотря на возраст, стал несмененным руководителем в своей сфере. Это не могло не вызывать восхищения. Они уже приближались к палате задержанного, где дежурил один конвоир с пистолетом за спиной. Вид его был уставшим, но в то же время грозным. Захар и Ева подошли к дверям, тот тут же распахнул их.
– Не нужно, – остановил доктор жестом, и тот застыл в недоумении. – Доставьте пациента на второй этаж через десять минут.
– Так точно, – громко и четко произнес мужчина.
– Да расслабься, я ж не капитан.
Захар дружелюбно похлопал его по плечу, взглянул на Еву, бросил взор на запертую дверь и направился вперед. Девушка послушно не отставала. Белый коридор, закрытые невзрачные двери, просторные запертые окна с решетками мелькали непрекращающимся потоком. Встроенные плоские лампы дневного цвета загорались и гасли, автоматически реагируя на движения. Они вышли на лесничную площадку, поднялись на этаж выше и миновали очередное удлиненное пространство, подобное предыдущему.
В конце коридора Захар остановился и достал ключ из кармана джинс, вставив в замочную скважину и распахнув дверь, кивком приглашая гостью войти первой. Ева все так же молча повиновалась и проникла в кабинет. Не успев даже осмотреться, она присела на стул у прямоугольного стола, пока Захар одевал белый халат сверкающей свежестью и чистотой. Уже через секунду и он опустился на удобный стул перед ноутбуком и раскрыл предмет, щелкнув кнопкой включения.
– Сейчас к нам придет коллега. Может, накинешь халатик?
Предложил мягким тоном Захар, встав с места и распахнув шкаф. Ева приняла вещицу и тут же набросила на плечи. В кабинет уже вошел невролог. Мужчина был не на шутку взволнован. Едва поздоровавшись, все трое услышали тяжелые шаги из коридора. В дверях показался пациент с охранником позади.
– Пора, – напряженно вырвалось из уст Захара.
Изнуряющие процедуры сменяли друг друга. Пациент со своими сопровождающими переходили из кабинета в кабинет, от врача к врачу. Время шло слишком медленно для Евы, которая совсем не привыкла находиться среди живых. Ее выматывали бесконечные вопросы, периодические крики исследуемого и его внезапные вспышки агрессии, которыми он демонстрировал свое недовольство. Уже к вечеру Ева порядком устала, и клонило в сон. Захар же будто и не участвовал во всем этом безумии, находясь в хорошем расположении и все еще широко улыбаясь каждому, с кем встречался взглядами. Он успел собрать внушительную папку документов и вместе с экспертом на закате они подошли к кабинету невролога, который должен был дать заключительный вердикт.
– Вот и все. Что скажешь, – психиатр положил бумаги на стол. Тот мгновенно схватил и молча приступил к изучению, вдумчиво читая каждую строчку.
Захар подошел к тумбе с чайником и налил всем троим кофе, достав с полки открытую упаковку печенья. Ева с радостью угостилась, вспомнив, наконец, что жутко голодна.
– Знаешь, вижу незначительные изменения, но не сказал бы, что мужчина страдает сомнамбулой. Хотя, если болезнь проявилась недавно, такое возможно, – прервал продолжительное ожидание невролог, подняв голову на Захара.
– Так что говорить на суде? Какие документы предъявить?
Психиатр вопросительно смотрел на коллегу, понимая, что заключение врача – последняя надежда для пациента. Он точно не мог быть опасным и хладнокровным убийцей.
– Напишу о болезни в первоначальной стадии, – тихо парировал тот. – Некоторые отклонения в результатах присутствуют и нужно наблюдать дальше. Вообще очень интересный случай.
– Понятно, – оборвал Захар. – Пиши и давай без лекций. И без того устали.
***
Захар сидел в душном коридоре уже больше двух часов. Обстановка давила: деревянные стены, потолки, тусклый свет, постоянно доносящиеся до ушей крики, мелькание людей, плач потерпевших и срывы осужденных заключенных. Он потерял счет минутам, а, может, уже и часам, проведенным здесь. Свидетели по делу почти все разошлись. Совсем скоро он останется в полном одиночестве. За время, проведенное здесь, он успел выпить несколько чашек кофе, от которого подступала тошнота, позвонить знакомым и даже вздремнуть. Наконец, двери распахнулись. Его имя озвучила секретарь.
– Добрый день, – врач устроился за трибуной в центре такого же деревянного зала. В помещении насчитывалось только пять человек.
– Прошу зачитать заключение, – произнес мужчина преклонных лет, что сидел напротив с молоточком в руках.
– Конечно же, – положил перед собой документы и начал читать, не отрывая взгляда. – Невролог психиатрического отделения «Сияния разума» назначил несколько процедур, что подсудимый проходил в моем присутствии. МРТ головного мозга обнаружило незначительные отклонения, так же, как и сканирование сосудов. Рентген и УЗИ ничего не показали, но врач дал заключение о нарушении функций мозга, которые можно принять за болезнь под названием сомнамбула.
– Поясните.
– Нарушение сна, при котором пациент двигается и совершает некоторые действия, не осознавая этого и не помня о них.
– Это подлежит лечению в вашем отделении?
– Конечно, расстройство нервной системы мы лечим в стенах больницы.
– Благодарю, доктор, и прошу присесть. Судья удаляется для вынесения решения.
***
Давид позвонил Захару спустя пять дней и пригласил на оглашение вердикта. Доктор взволнованно вошел все в тот же зал. Он нервно теребил пальцы в ожидании судьи и приговора, изредка посматривая на совершенно спокойного подсудимого, который боялся поднять глаза, оторвав их от пола.
– Я изучил материалы дела и на основании ст. 29 Закона от 02.07.1992 №3185—1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Передаю подсудимого в руки специалистов на один год, после чего заседание возобновится, – он ударил молоточком и скрылся.
Захар набирал номер дежурного врача трясущимися руками, едва попадая по клавишам мобильного телефона, и предупредил о прибытии осужденного в клинику в ближайшее время. Он ощущал и облегчение, и в то же время напряжение, чувствовал ответственность перед судом и перед Давидом в том числе. Спешно покидая здание, доктор притормозил на массивных ступенях, вдыхая свежий воздух. Осужденного уже погрузили в специализированную машину.
«Гелендваген» мчался за полицейским автомобилем, не упуская из вида. Они вместе припарковались. Конвой вывел пациента и доставил мужчину в ту же палату. Захар не вмешивался, лишь наблюдал поодаль. Ужин прошел спокойно, в одиннадцать выключили свет и объявили отбой. Психиатр покинул клинику последним.
Пациент долгое время ворочался, не мог уснуть. Это происходило с тех пор, как оказался в том лесу. Кошмары мучили каждую ночь: море крови, растекающиеся по травяному покрову, не один, а десятки трупов на деревьях. Временами они оживали и бросались на него, пытаясь уничтожить острыми зубами или же изрешетить кинжалами. Он отбивался, пока не просыпался от собственного крика. Вот только пробуждение не приносило облегчения. Перед глазами свисала все та же одинокая лампочка и четыре стены маленького замкнутого пространства.
– Я останусь взаперти навечно, – подумал про себя, очнувшись от привычного кошмара, разрывая тонкую пожелтевшую простыню. – Нет, такой, как я, недостоин жизни даже здесь.
Мужчина наспех скрутил ткань, закрепил на перила кровати и сунул голову в петлю. Мысли улетучились, в голове пустота. Глубоко вздохнул и склонился на полу, натянув веревку. Она сдавила горло. Пронзила резкая боль, в глазах потемнело. Не хватало воздуха. В какой-то момент мужчина ослабел, тело неумолимо тряслось, а зрачки закатились. Это длилось минуты три.
– Простите, – на последнем издыхании произнес шепотом и обмяк.
***
Ева не находила себе места в этот вечер. Работу сделала, вердикт вынесен в пользу психического расстройства. Нет, она не против приговора и не оспаривала его даже в мыслях, но все равно чувствовала тревогу. Интуиция кричала, что мужчина не причастен к убийству, а она верила своему чутью. Девушка вернулась домой раньше обычного, приготовила ужин, приняла ванну и легла спать. Сон долго не шел, заставляя периодически подниматься и бродить по комнате, но в какой-то момент ночь победила, и Ева провалилась в другой мир.
Темнота. Ничего не видно, даже собственных рук. Она стояла на месте, боясь пошевелиться. Внезапно что-то каснулось ладони и силой потащило в пустоту. Девушка сопротивлялась, но нечто незримое оказалось сильнее.
– Кто ты? – кричала, надрывая голосовые связки.
– Сейчас покажу, – голос напомнил священника, и показался ослепительный отблеск. Нарастающий звук становился громче, заполняя собой все пространство. Через секунду Ева поняла, что на нее мчался поезд. Девушка вырывалась, пыталась сойти с пути, но Он держал ее, сжимая крепче ладонь.
– Отпусти, он близко.
Девушка сопротивлялась, кричала нечеловеческим голосом, а транспорт с грохотом приближался. Фары слепили глаза. В мгновение, успев только моргнуть, она увидела, как грузовой состав налетел на нее. Ева с ужасом наблюдала, как вагоны пролетали сквозь тело, но ничего не чувствовала.
– Как такое, – задала вопрос тени, которую теперь отчетливо созерцала.
– Они здесь, найди.
– Кого? Погоди. О чем ты, – но силуэт исчез.
Захар безмятежно спал, уставший за прошедшие сутки. Воскресное утро уже входило в свои права. Утренние лучи солнечного света настойчиво пробивались сквозь тяжелые гардины. Будильник благосклонно молчал. Молодой человек прищурился, не открывая глаза, и отвернулся от окна. Сознание вновь погрузилось в еще не отпустившее его сновидение. Неожиданно заиграла музыка домашнего телефона. Захар натянул на лицо одеяло, стараясь продлить блаженство редкого отдыха. Мелодия продолжалась минуту, после чего раздался щелчок и включилась громкая связь.
– Док, – заговорил встревоженный голос эксперта. Психиатр машинально отбросил одеяло и уставился на аппарат. – Срочно нужна помощь. Это важно.
– Не сомневаюсь, – пробубнил без энтузиазма. – Просто так обо мне не вспоминают в выходной, – взглянул на часы. – Аж в восемь утра.
Мужчина медленно поднялся, потянулся, приветствуя солнечных зайчиков, играющих на стене, и отправился в ванну. Спустя недолгих пятнадцать минут, уже посвежевший, он взял мобильный телефон с тумбочки и пристроился на кухне с чашкой свежесваренного кофе.
– Да, – Ева ответила с первого гудка. Голос звучал нервно, чуть дрожал и даже сипел.
– Излагай. Что за ураган пронесся рядом и заставил позвонить в единственный выходной?
Нет, он не желал грубить, но все же реплика прозвучала колко. Захар глубоко вдохнул, зная характер Евы и ожидая в ответ саркастические нападки.
– Хочу проконсультироваться со специалистом, но лучшего на острове не найти.
– Сегодня не рабочий день. Я хотел бы отдохнуть.
– Знаю и поверь, не желаю тебя мучить. Приезжай в гости.
Последняя фраза девушки ввела Захара в ступор. Пока Ева диктовала адрес, он спешно записывал его на клочке бумажного полотенца. Ее поведение удивляло. Никаких подколов, сарказма и издевок. Психиатр чувствовал, что дело плохо. Еву что-то беспокоило, и это не было наиграно.
Захар мчался на встречу, перебирая в голове варианты того, что могло произойти, но дельного ничего не приходило на ум. Тем временем «Гелендваген» уже притормозил у назначенного адреса. Особняк мало отличался от дома Айзика. Здание из кирпича исполнено в замковом стиле, частично смешанном с готическим. Его устремленность вверх подчеркивала возвышенную лирику этого места. В доме два полноценных этажа и мансарда. Массивный забор частично скрывал шикарный вид. Захар нажал на кнопку домофона.
– Кто, – тут же последовал ответ.
– Доктора вызывали, – пытался отшучиваться психиатр, но послышался глухой щелчок, и дверь распахнулась.
Взору открылся не менее чудесного вида двор. Разнообразие цветов и ровный ухоженный газон радовали глаз. Пушистая яблонька рядом, качели на две персоны и струящийся фонтан в виде пары дельфинов.
– Красиво жить не запретишь, – пробубнил Захар, улыбнувшись, не заметив, как на крыльце появилась хозяйка.
Внешний вид девушки удивил гостя. Ева предстала в фиолетовом плюшевом халате длинною в пол, на голове неаккуратный пучок. Как завершение образа – полное отсутствие макияжа и синяки под глазами.
– Видимо, ночка не задалась, – вместо приветствия проворчал врач, приближаясь к порогу.
– Мягко сказано, – она пропустила гостя внутрь и вошла следом. – Можешь тапочки надеть.
– Обойдусь, но спасибо.
Они миновали кухню, свернули за углом, поднялись на второй этаж по винтовой лестнице и оказались в просторном помещении застекленной светлой террасы. Круглый журнальный столик, стоявший чуть правее, был полон угощений. Изысканные чашки наполнены ароматным кофе. Парочка уселась на удобные стулья ручной работы друг против друга.
– Вот, значит, как живет дочка губернатора, – осматривался с восхищением Захар.
– Не начинай, прошу, – проворчала Ева, добавив. – Ты, как любимчик моего отца, тоже пристроился недурно.
Это было похоже на привычное поведение эксперта. Захар даже почувствовал некое облегчение, услышав колкость.
– Так что стряслось? Выкладывай.
– Помнишь, я рассказывала о странном сне, – Захар молча кивнул. – Так вот, это продолжается. Следом за тем случаем я увидела в зеркальном отражении силуэт жертвы священника, который говорил со мной.
– Это, – пытался проговорить Захар, но не успел закончить фразу.
– Подожди, – перебила девушка. – Я не закончила. Сегодня ночью снова случился сон. Мужчина привиделся в темноте. Он привел меня на железную дорогу, где поезд проехал сквозь мое тело, в прямом смысле. Это страшно. Слишком. Я хочу, чтобы все прекратилось. А может, медленно схожу с ума?
Захар смотрел на Еву, не отрывая взгляда. Мимика кричала об усталости. Синяки под глазами намекали о нежелании погружаться в сон. Дрожание в голосе говорило о том, что еще немного и нагрянет нервный срыв.
– Послушай, тебе пришлось нелегко. Ты переживаешь, это понятно. Возможно, чувствуешь вину перед жертвой. Однозначно устаешь на работе, что, кстати, тоже не сахар. Успокою ли, не знаю, но здоровье в норме и ни в коем случае не похожа на сумасшедшую. Только если продолжишь себя мучить, то можешь и в самом деле угодить на больничную койку с истощением.
– Тогда что делать?
– Попей таблеточки, они безвредные.
Он вынул из внутреннего кармана ветровки маленькую записную книжку и ручку. Написал название успокоительных и протянул Еве. Та, не задавая вопросов, приняла рекомендацию, не сводя мокрых глаз с собеседника.
– Точно поможет?
– Сон станет крепким и безмятежным. Поверь, порой и сам употребляю.
– Спасибо, но…
– Если что-то пойдет не так, звони в любое время, – ответил на мысленный вопрос, будто зная наперед все ее слова. – А теперь мне пора идти.
– Может, кофе, – пробубнила Ева в надежде задержать его еще хоть на мгновение.
– Пожалуй, откажусь, много дел накопилось.
Ева проводила гостя до машины. Улица пустовала, что казалось странным в послеобеденное время. Тишина вокруг наводила тоску на обоих, на Еву вдвойне. Она останется совсем одна со своими мыслями и страхами, с кошмарами, которые становились все реалистичнее. Захар уже завел мотор, подмигнул ей на прощание и в спешке скрылся за поворотом.
Девушка вернулась в стены родного дома, сбросила уютный халат, надела удобный спортивный костюм и направилась в аптеку. Уже через полчаса, купив лекарство, не раздумывая, выпила и легла. Сон не заставил себя ждать, тут же затянув в пучину мрачности.
– Это не поможет, – тень священника кружилась вокруг, хватая за руку.
– Ты не можешь.
– Напротив, должен.
Призрак в мантии поволок беззащитную девушку в лесную чащу. Ветки деревьев ранили тело, цепляясь за одежду, царапая кожу и разрывая ткань на лоскуты. Ева безмолвно молила освободить ее сознание, пощадить, но в ответ разносился только рев и хохот. Вскоре показалась все та же железная дорога. Тьму не рассеивал яркий свет, отсутствовал оглушающий звук поезда, но мужчина кружил бедняжку по местности. Внезапно остановившись, Ева застыла.
– А это еще кто, – ужаснулась, заприметив перед собой несколько силуэтов.
Видения, души или просто иллюзия. Эти сущности приближались, а девушка не могла шевельнуться. Ее бил током собственный страх. Кожа покрылась холодным липким потом. Она глубоко вдохнула, и крик вырвался наружу с такой силой, что сквозь сон слышала отголоски своего голоса. Не понимая того, что делала, вытирала осязаемые слезы.
– Что вам нужно, – с надрывом вопила, а лес эхом возвращал ей искаженный ответ.
– Помоги, – одновременно шипели сущности. – Помоги…
Она очнулась, когда неизвестные коснулись ее ледяными ладонями. Страх и ужас, прерывистое тяжелое дыхание, неумолимая дрожь накрыли в этот момент. Ева задыхалась, осматривая себя. На руках проявились красные следы, оставшиеся от прикосновения. Девушка разрыдалась, сопровождая слезы нечеловеческим басистым рыком. Едва попадая пальцами на клавиши, она набрала Захара.
НОМЕР НАХОДИТСЯ ВНЕ ЗОНЫ ДЕЙСТВИЯ СЕТИ.
– Папа, можно приду? – не смогла удержаться и позвонила отцу.
***
Захар мчался в больницу, путь казался вечностью. Все в тумане: дорога, мысли, воспоминания. Черно-белая пленка прокручивала последние дни в замедленной съемке. Каждое мгновение всплывало в памяти, без устали выискивая пробелы. Как? Как он, лучший психиатр острова, мог не заметить этого, наблюдая за пациентом?
– Да почему же не позвонили раньше? – кричал в трубку мобильного, предназначенного только для клиники.
– Мы думали, что больной устроил забастовку и отказывается от пищи, – сыпались оправдания.
– Забастовку. А таблетки, процедуры и прогулка, в конце концов? Что происходит с вами, когда меня нет в отделении, – впервые Захар позволял себе поднять голос при разговоре с подчиненными.
– Простите, – оправдывалась дежурная сестра.
– Следователю звонила?
– Но ведь это самоубийство.
– Ты в себе? Он же осужденный. Срочно звони.
Доктор бросил трубку и ударил по рулю. Нервы явно сдавали. Все пошло не так.
***
В темное помещение неизвестный вернулся за полночь. В комнате все так же лежали трупы. Он бережно обошел их и склонился у маленькой железной дверце. Открыв, посветил фонариком на предмет.
– Ну что, пора пополнить шедевр.
Мужчина аккуратно выкатил вещицу размером чуть больше человеческого роста и приступил к действиям незамедлительно.
– Сегодня бедренная кость, – написал имя жертвы фломастером на латыни и вставил в нужное место, заменив пластмассовую копию. – Невероятно, – любовался проделанной работой.
Айзик, губернатор – глава не только Ордена Возрождения, но и Мастер. Он не имеел права на эмоции. Им владели лишь расчет, власть и разум. Но сейчас, ожидая ее, встречая родную дочь во дворе своего особняка, мужчина ощущал слабость. Ноги подкашивались, сердце неистово колотилось. Как долго он ждал этого момента. Авто уже показалось в поле зрения. Не задавая вопросов, Айзик, как истинный джентльмен, открыл Еве дверь и подал руку. Девушка приняла жест. Отец робко чмокнул ее в лоб и пригласил в дом.
– Твоя комната на том же месте, Ягодка, с тех самых пор, – тяжело вздохнул. – Ее никто не трогал, кроме уборки. Голодна?
– Нет, и не называй меня так. Девочка давно выросла, пойду отдыхать.
– Конечно, милая. Рад, что вернулась.
– Не переусердствуй, отец, это на одну ночь, – бросила грубо и удалилась.
Горечь бурным потоком захватила каждую клеточку тела Айзика. Дочка рядом, но лишь физически. Ее сердце все так же холодно. Голос, как и всегда, груб. Речи отстраненные.
Спальня располагалась на втором этаже, прямо напротив лестницы. Комната в сиреневых оттенках ничуть не поменялась за долгие годы. Фото на местах. Картина «Мона Лизы» у изголовья мягкой кровати и даже шторы висят, наполовину прикрыв окно. Мир этого места будто застыл в том самом дне, когда она покидала отчий дом.
На часах час ночи, а девушка еще не сомкнула глаз, читала книгу. Утопая в событиях, изложенных чернилами. Она с трудом расслышала тихий стук в дверь. Посмотрела на нее, но не шелохнулась. Напряжение. Мышцы резко натянулись, мозг мгновенно начал проигрывать все видения последних дней. Раздался скрип половиц.
– Нет, не может быть. Не здесь. Не сейчас, – фразы заиграли в голове. – В этом доме полы не скрипят. Это он. Снова он.
Ева поднялась, стараясь делать это тихо и незаметно, боясь даже дышать. Она двинулась на выход. Дверь медленно приоткрылась. Девушка на секунду застыла, протянула дрожащую руку и выглянула наружу. Коридор пуст, на лестнице никого. Только обернулась, как взвизгнула от неожиданности. Перед ней выстроились пять расплывчатых сущностей. Кожа каждой сморщена, глаза впалые и стеклянные.
– Я сплю, – прошептала еле слышно, начиная часто моргать, старательно обходя незваных гостей, не желая коснуться их.
– Помоги, – хрипели те, не отрываясь.
– Убирайтесь! Вон, – закричала во все горло, отмахиваясь от силуэтов.
Ева боролась, кидалась на сущности, плакала и дралась, умоляя оставить ее в покое. Ответные смешки раздавались, один сменяя другой, но тени растворялись, они по очереди рассеивались в воздухе.
– Что, – в комнату влетел встревоженный Айзик. – С тобой все нормально? – сумасшедший взгляд бегал по пустой комнате.
– Нет, – резко бросила Ева, схватила кофту и уверенно направилась к машине, утирая лицо от слез.
– Подожди, Ягодка, куда ты, – отец бросился следом.
Что он делал не так? Чем заслужил такое отношение? Да, он не образец для подражания, но ведь Айзик старался. Он дал этой девочке всё: любовь, заботу, дорогу в будущее.
– Послушай, – она резко остановилась и посмотрела в его глаза. – Не строй заботливого папочку. С момента моего рождения ни разу не проявил заботу и внимания, все делала мама. Родной человек выгнал из дома восемнадцатилетнюю девчонку, но тогда хоть интересовался, изредка звонил. – Она сглотнула и продолжила. – Мама умерла и благополучно вычеркнул меня, как обузу из жизни. Купил дорогие побрякушки и ни разу не спросил, как живу. Люди вокруг тыкают в мою сторону и твердят о тебе, считая, что повезло родиться в такой семье. Но ведь дочь даже не знает собственного отца. Прощай.
Девушка села в авто, хлопнула дверью и умчалась в даль. Айзик еще стоял и смотрел в ее сторону. Он и подумать не мог, что она восприняла его действия именно так. Да, смерть жены стала потрясением, и с того момента все пошло не по плану. В один миг жизнь рухнула, и мужчина, подобно маленькому мальчику, растерялся, потеряв самое дорогое, что имел.
– Прости, милая. Я и не предполагал, как сильно ты меня ненавидишь.
***
Рассвет, такое же таинственное время суток, как и закат. Момент пробуждения всего живого. Момент истинной красоты природы. Считанные минуты соединения планеты с солнечным сплетением. Сегодня это было поистине красиво. Кроваво-красное зарево осветило горизонт, окрашивая небо в разнообразие красок. Переливаясь от темных к светлым. Но Ева сидела в машине и не замечала обворожительной картины, спрятавшись за холмом архипелага. Неподалеку плескались волны. Безмятежно, спокойно. Девушка плакала. Слезы фантаном катились по щекам, не прекращая. Она колотила по рулю и проклинала никчемную жизнь. Крики душевной боли заполонили салон, вырываясь за его пределы. Но истерика не вечна. Чуть успокоившись, вышла из транспорта и глубоко вдохнула свежую утреннюю прохладу. Послышался звук смс.
АБОНЕНТ ДОСТУПЕН ДЛЯ ЗВОНКА.
Следом раздался вызов.
– Давид, – хриплым от слез голосом ответила Ева.
– Судя по всему, я не вовремя.
– Нормально, продолжай.
Как же редко случалось этим двоим беседовать без издевок и подтруниваний. Капитан не насмехался над Евой. Она не ерничала над ним. Это утро, как и ночь, стали одними из немногих, когда, казалось бы, все должно быть хорошо.
– У нас тут самоубийца, тот самый осужденный. Везем в морг.
– Хорошо, скоро буду.
Ева вернулась в салон, достала зеркальце и принялась тщательно приводить лицо в порядок, ругая себя за срыв, проклиная кошмары и всеми мыслями умоляя видения покинуть ее. Отбросив предмет на соседнее сидение, завела мотор, но раздался звонок.
ПСИХИАТР.
– Доктор, где вас черти носят, когда нужны, – не сдержалась девушка вместо приветствия.
– Я, – растерялся Захар. – В отделении больницы со следователем.
– Ах да, Давид звонил только что. Послушай, у меня сейчас вскрытие. Ну, ты понимаешь. Вечером свободен?
– Дежурство, но можешь составить компанию, если есть желание.
– Отлично, принимаю предложение, с меня ужин.
– Хм, не откажусь.
Рабочий день пролетел незаметно. Морг не тихая гавань, как его представляют остальные. Три или четыре вскрытия с самого утра. Надоедливые санитары и интерны. Вечные исследования, пробирки и микроскопы. Это если не брать в расчет бумажной волокиты в конце. Уже к закату усталость и бессоница давали о себе знать. К десяти вечера Ева валилась с ног. Закончив с отчетами, села за руль и помчалась в «Сияние разума». По пути заскочила в ресторанчик и купила пиццу с колой, кофе и зеленый чай на всякий случай. «Гелендваген» Захара уже стоял на парковке. Она примостилась рядом и направилась к зданию.
– Простите, – девушку остановили на проходной. – Вы к кому? Посещения закончены.
– О, нет, я к доктору Захару, – она запнулась, поняв, что не знает его отчества и фамилии.
– Олеговичу, – закончила пожилая женщина, облегчив положение. – Третий этаж, последний кабинет справа.
– Спасибо.
Как же запутанно это здание. При таких его объемах бесчисленных коридоров, вечных лестницах и нескончаемых дверей. Ни одного указателя. Ева двигалась по однообразию территории клиники, блуждая среди светлых стен и мигающих автоматических ламп.
КАБИНЕТ ГЛАВВРАЧА.
Девушка остановилась, провела ладонью по волосам, поправила одежду и неуверенно постучала, сразу же открыв дверь и проникнув внутрь. Захар сидел за столом в полумраке. В кабинете горела лишь настольная лампа и монитор компьютера. Он заполнял бланки.
– Привет. Ужин заказывали, – Ева прошла к столу и поставила бумажный пакет внушительных размеров на его поверхность. Следом послышался запах сыра, креветок и теста.
– А ты упрямая, – мужчина привстал, приветствуя гостью. – Располагайся и рассказывай, что заставило тебя приехать ко мне в такой час.
– Во первых, – начала та с претензии. – У вас тут и заблудиться недолго, сплошные повороты и одинаковые на вид коридоры. Во вторых, пилюли не помогли, стало хуже. Эти существа ходят за мной повсюду, не только во сне, но и наяву.
– Так их много?
Девушка устроилась напротив доктора и начала разгребать содержимое пакета, выкладывая угощения на преждевременно расчищенное пространство. Она явно чувствовала себя уютно и спокойно, что не могло не радовать Захара как психиатра.
– А разве я не говорила?
– Нет. И как себя ведут?
– Вот смешной. От куда я знаю? Наверное, как и все призраки.
Она протянула ему еще теплый свежемолотый кофе, отодвинула ноутбук и подвинула на середину аппетитного вида ужин.
– Так это призраки, – уточнил психиатр, глотнув бодрящий напиток.
– Решил поиздеваться?
– И в мыслях не было. Но знаешь что? Есть идея, – он погрузился в верхний ящик стола и положил две таблетки. – Выпей обе и возможно выспишься. А я выделю уютную комнату отдыха.
– Свою, что ли? Вот только давай без приставаний и намеков.
Она ехидно улыбнулась, изучая его выражение лица, но не находя в нем ничего, кроме дикой усталости.
– Я похож на идиота или ловеласа?
– Честно, да. Темные волосы и зеленые глаза, длинные ресницы и ямочки на щеках. Я уже молчу про широкие плечи и высокий рост. Да тебе моделью работать или в кино сниматься. С этим местом я бы точно тебя не связала, встретив случайно на улице.
– Приму за комплимент.
Ужин удался. Захар пытался угодить гостье, веселить ее, отвлекать. Она поддавалась и временами хохотала. Даже кошмары откатились на задний план рядом с умным и находчивым врачом. Ева понимала его уловки, но не сопротивлялась им, мысленно благодаря за мгновение спокойствия. Но время шло и неумолимо приближалось к приему снотворного. Психиатр дождался, когда Ева выпьет таблетки, и проводил в соседний кабинет. Шикарный кожаный диван, плазма во всю стену и односпальная кровать. Напротив просторное окно без решеток. Приятное мягкое освещение и совсем не больничный вид, исполненный в стиле лофт.
– Да, тут жить можно, – подметила Ева.
– Рад, что оценила. Располагайся, а мне пора работать.
***
Неизвестный небрежно ввалился в старенький «Опель» и помчался к лесу. Там ожидали трое в черных мантиях держали связанного мужчину.
– Очередная игрушка, – произнес один из троицы.
– Может, помочь? – поинтересовался второй.
– Пошли прочь, сейчас же, – выкрикнул неизвестный и схватил очередную жертву, расплываясь в оскале.
Пленник брыкался и мычал. Тот перекинул тело через плечо и погрузил на заднее сидение. Уже в туннеле раскрыл мужчине глаза и вытянул золотой шар на цепочке.
– Смотри и слушай.
Прошло совсем немного времени, и тот уже спал крепким сном, пока неизвестный упаковывал в мешок труп.
– Готово. Теперь прокатимся, – перенес обоих к той же ели и в точности повторил картину.
Отъехав на пять метров, продолжительно посигналил.
