Страница 2 из 2
И опять темнота, только луч, устремлённый в зенит,
Где-то там, вдалеке от путейских строений убогих.
И в стакане забытая ложка на стыках звенит
Монотонную песню бессонной железной дороги.
Опускаются веки, усталость сдавила виски,
Только в душном вагоне попытки уснуть бесполезны.
До рассвета считай огоньки, огоньки, огоньки,
Фонари деревень, семафоры у редких разъездов.
Наблюдай, как глотает состав за верстою версту,
Выбегай покурить у вагона на каждой стоянке,
Слушай грохот и скрежет на стрелках, гляди в темноту,
Не прощаясь, легко, навсегда провожай полустанки.
В темноте мостовые под дождиком мокнут,
Отраженья на мокром асфальте вразлёт.
Окна, окна, вокруг загораются окна.
Истекает из сот электрический мёд.
Возвращаясь с работы дорогой привычной,
В полусне-полуяви, почти отключась,
Я на город смотрел из окна электрички.
Эти тысячи окон – лишь малая часть.
Перестука колёс напускное веселье,
Мене, текел – рекламы горят письмена.
И ведёт колея в одинокую келью
Под зелёный сигнал, под зелёный сигнал.
Я подумал, как ловко нас всех обманули
Семафоры на этом железном пути.
Зажигает огни человеческий улей,
Человеческий рой басовито гудит.
Не найти нам и в улье пчелиного рая,
Потому что возможен лишь рой на Земле.
Знает город, и каждая улица знает,
Как тоскливо в рою одинокой пчеле.
Но в далёком районе и в доме далёком,
Струйкой света в предутреннем пасмурном сне,
Заплескается вновь среди тысячи окон
Электрический мёд в одиноком окне.
На верхней полке шесть часов покоя.
Проснёшься – и приехал, план простой.
Проснись, проснись! Остановился поезд
В глухой ночи, на станции пустой.
И, к гулкому движению привыкший,
Вываливаясь из объятий сна,
Где шорохи и стук колёс на стыках,
Ты слышишь – воцарилась тишина.
Не хныкают разбуженные дети,
За окнами ворона не орёт,
Как будто ничего на целом свете,
Лишь светлое пятно под фонарём.
Живи сейчас, живи в бессонном миге.
Здесь рой секунд как россыпи семян,
Пока молчат вагонные вериги,
Не клацают, не ноют, не гремят.
Ход времени тебя не беспокоит.
Нет ни часов, ни месяцев, ни лет,
Когда застыл на полустанке поезд,
В предутренней осенней полумгле.
Купе пустого уголок укромный.
Темно и тихо. Выходи скорей.
…И ничего на целом свете, кроме
Горящих на перроне фонарей.
Мой скворушка, молчи, нахохленная птица.
Не высвистишь ту боль, те сумерки внутри.
Кури до тошноты, раз всё равно не спится,
И, пялясь в темноту, лови дорожный ритм.
Привычный этот ритм – не румба и не самба,
Отстукивает нам своё «та-да, та-да»,
И дышит табаком заиндевелый тамбур,
Хоть кто-то запретил куренье в поездах.
Плафон едва горит, как будто в целом мире
Лишь нефть да чернозём, и не видать ни зги.
Бессонница в пути всё лучше, чем в квартире
Ночами сторожить на лестнице шаги.
Никто не провожал, не «сели на дорожку»,
Был пошло горек смех, ещë пошлей – тоска.
Но кровь ещё тепла, но иней на окошке
Подтаивает от горячего виска.
Пока нигде не ждут (особенно, с повинной),
Лети куда-нибудь. Куда – не всë ль равно?
В ночной кромешной мгле, в дорожной паутине
Сигналит семафор: не всё предрешено.
На стрелках выдают бессонные колёса
То раггу, то фокстрот, то разудалый твист.
А снежная труха метётся вдоль откосов.
И что там впереди – не знает машинист.
Всё чаще бьётся, пробуждаясь, сердце,
С медлительным умом вступает в спор.
Брели по жизни от рожденья к смерти,
Пока не вырос впереди Фавор.
Вне времени, безместными местами
Взбирались на его покатый склон.
И Сын живаго Бога шёл пред нами,
И наяву преобразился Он.
Под ноги постелив сухие травы,
Молились, не смыкая сонных глаз.
Сама любовь явилась нам во славе.
На склон горы, на яблони, на нас
Фаворский свет, живительно текущий,
Пролил елей янтарною струёй.
«Как хорошо нам здесь! Поставим кущи
Тебе и Моисею с Илиёй?»
В зените дня невидимая птица
Звенит, как тонкий предрассветный сон.
Любви живой пришедших причаститься
Мы видели Пророков и Закон.
И вечной искрой дня остался этот
На роговицах глаз предвечный свет.
И жизнь жива. Плоды румянит лето.
И смерти нет.
Пусть не философ, но и не профан,
Слегка умён, немного образован.
Годами поистёрся мой скафандр,
Мой звездолёт у дома припаркован.
Который год судьба ко мне добра,
Как ни пытались боли взять с наскока.
Вот чистый лист, пишите же, сестра.
Вооружайтесь, доктор, стетоскопом.
Не зуб за зуб, сестра, не «дашь на дашь»,
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
