Страница 8 из 9
Предисполкома встал из-за стола, Оксана последовала за ним. Все тоже встали, попрощаться. Пару минут Оксана благодарила Киру, Леонида Семеновича и даже Славика и Аллу Петровну за радушный прием.
Бобарыки направились к своей машине. Алла Петровна и Славик решили пройтись. Остались только Кира и Леонид Семенович.
К озеру подъехала и остановилась рядом с машиной Бобарыки черная Волга. Из нее вышел Ашот.
– Наконец-то, приехал. Оставили гостей голодными, – увидев Ашота, упрекнул муж Киру.
Она промолчала, Леонид Семенович уселся в шезлонг.
Шашлыки Кира предполагала готовить у Ашота в его сельском доме. Он должен был привезти мясо, а она бы подала такую идею. В доме у Ашота имелось всё, что нужно и для приготовления мяса и для других дел, которые она задумала.
Сейчас же Кира наблюдала, как Бобарыка усадил жену в машину, остановил Ашота, и о чем-то с ним беседует. Её подчиненный мало того, что опоздал на час, так еще и не спешит и ведет длинные беседы с предисполкома. Если они знакомы, то почему Ашот ей об этом не сказал.
На самом деле они встретились впервые. Припарковавшего Волгу рядом с их автомобилем армянина узнала жена Бобарыки – Оксана. Утром она оформлялась на работу, а тот выходил из кабинета Киры.
– Это Ашот, зам Киры Юрьевны по каким-то там вопросам. Я могла бы на его место, – пьяно кивнула Оксана мужу.
– Не мели чушь. Место себе уже выбрала. Просил же не напиваться, – сердито попенял жене Бобарыка, усадил её в машину и сам заговорил с помощником Киры.
– Вы – Ашот? У Киры Юрьевны работаете? – остановил он проходившего мимо кавказца.
Ашот напрягся. Пухлый мужчина с двойным подбородком и рыбьими глазами смахивал на работника прокуратуры или адвоката. Ашот его не знал, а тот окликнул его по имени.
Бобарыка представился. Должность предисполкома обязывала к уважению, и Ашот его проявил.
– Да, я по работе застрял, не успел ко времени, – извиняясь, объяснил он свой поздний приезд на общественное мероприятие.
– Это у всех так, – развел руками Бобарыка. – Я вот тоже раньше восьми домой не ухожу. Такая доля управленца.
Бобарыка на секунду задумался и, как в сомнении, спросил Ашота:
– У Вас брат в тюрьме. Но он же не убийца.
– Какой убийца? – поднял ладонь Ашот, – Он мухе плохого не сделает. У него сердце больной… Мамой клянусь, ни за что посадили. Директор бара был.
– Это возле Интуриста бар, валютный? – Бобарыка уточнил название бара, где заведовал Тигран, – Там еще стриптиз.
– Да это так…, – пожал плечами Ашот, – Танец чуть… У нас разрешение есть.
– Я видел. Мой предшественник на год выдавал. Дело хорошее, валюту для государства надо, по возможности, зарабатывать. Приходите, я сделаю продление, – пожал руку Ашоту предисполкома и в виде доброй подсказки добавил, – Лучше вечером, после семи. И насчет вашего брата поговорим.
Бобарыка сел в машину, Ашот направился к Кире.
– Извини, задержался, – проронил он устало, садясь к столу.
– А это ничего, что тебя люди ждут? Ты где застрял? – высказала претензию подчиненному Кира.
– Так… Есть небольшая проблемка, – Ашот налил в стакан грамм 100 коньяка и выпил большими глотками.
– Проблемка, видимо, не малая, – криво улыбнулся Леонид Семенович, наблюдая, как малопьющий Ашот употребил коньяк.
Кира недобро глянула на мужа. Он тут же ретировался.
– Понял. Ухожу, – поднял он руки, встал с шезлонга и направился к воде.
Ашот кратко рассказал Кире о происшествии в «Разделке» пищекомбината. Она слушала его молча, а это был первый знак, что начальница в бешенстве. Лишь в конце она коротко объявила:
– Ты мне ничего этого не говорил. Сам разгребай. Вадима еще впутал. Звонить надо было в УВД Ткаченко.
Кира замолчала. Ашот потупился.
– Как звонить? У меня две судимости. Здесь сидя хорошо решать, – отвернулся он в сторону.
– Ладно… Потом поговорим. Сейчас сделаешь, как договаривались, – сухо приказала Ашоту начальница.
От озера к ним поднимались Алла Петровна и Славик. Кира приветливо помахала им рукой – подходить быстрее. Как это и бывает в горных районах, погода резко изменилась. От темных туч стало мрачно. Вот-вот мог пойти дождь. Славик и Алла Петровна ускорили шаг, подошли.
– Приехал наш спаситель. Приглашает на шашлыки к нему домой, – подмигнула им Кира в сторону сидевшего Ашота, – Голодная смерть нам теперь не грозит. Тут недалеко.
Алла Петровна в сомнении посмотрела на небо. Ехать в какое-то село на ночь глядя, в дом угрюмого армянина ей не хотелось. Но обсуждать это не пришлось. На землю упали крупные капли дождя, и Кира быстро приняла решение за всех.
– Вы, Алла Петровна, едете со Славой. А мы тут приберемся и вас догоним, – распорядилась она.
Славик и Алла Петровна пробежали к машине и поехали в сельский дом Ашота. Это оказалось не близко, на полпути от Гагры до Сочи.
Начавшийся дождь перешел в тропический ливень. Дворники едва успевали смахивать потоки воды с ветрового стекла. Алла Петровна сжималась от ужаса при каждом повороте на горной дороге.
Ливень стих лишь на подъезде к селу. Славик остановился у калитки добротного грузинского дома, и они с Аллой Петровной перебежали на его веранду под крышу крыльца. Славик знал, где хозяин оставляет ключ, отомкнул дверь, и они вошли внутрь. Здесь было уютно, чисто, приятно пахли сложенные у камина дрова.
Тут же появился Ашот. Он приехал следом, был не многословен, отнес кастрюлю с мясом на кухню, на ходу предложил Алле Петровне самой включить проигрыватель и выбрать пластинку из стоящих на полке. Она поставила диск Фаусто Папетти. Чувственно-хрипловатый звук саксофона наполнил комнату.
Ашот наскоро разжег камин. От живого огня стало сразу тепло и еще уютнее. Алла Петровна начала щелкать пальцами в такт музыке. Нервная суета хозяина её не беспокоила. Ашот вручил Славе шампуры с мясом, и показал, как установить их в камине, когда спадет пламя.
– Дальше вы сами, – поднялся он от камина, – Мне в город надо. Важная работа остался не законченной.
– А Кира Юрьевна? – удивилась Алла Петровна, – Они же сюда поехали.
– Дождь помешал. Тут дорога чуть без асфальта, муж Киры побоялся, – пожал плечами Ашот, – А вам что надо? Слава здесь всё знает. Вино, чача есть, мясо зарумянится, и готово. Отдыхайте.
Ашот уехал, как он выразился, завершить «важную работу». Алла Петровна и Слава остались в его уютном дом
Рабочий день на Пищекомбинате закончился, пришла уборщица. Кира с уважением относилась к уборщикам, в студенчестве ей самой приходилось этим заниматься. От кухонных рабочих она требовала в конце смены наводить порядок на своих местах. Уборщице оставались лишь полы. Два часа и готово. Но та все равно ворчала:
– Таки площадя, а Галине Федоровне никто и копейки не добавит, – остановилась она у дверей «Разделки».
Уборка этого помещения в её обязанности не входила, дверь туда была заперта. Галина Федоровна огляделась по сторонам, вынула из кармана халата припасенный ключик, открыла комнату «Разделки» и прошмыгнула внутрь.
Прикрыв за собой дверь, она взяла нож и направилась к холодильнику. Делала она это не впервые. Действовала быстро и уверенно. В первом холодильнике стояла огромная емкость с мясным фаршем. Его приготовили на завтра. Уборщица ткнула в подмороженный фарш ножом, он ей не понравился, и она не стала его брать, ей хотелось чистого мяса без жира и жил.
Уборщица открыла второй холодильник, где висели еще неразделанные свиные туши. Она потянула одну из них, примеряясь где ей лучше рубануть мяса и увидела на полу мужские ступни в цивильных туфлях. Она раздвинула туши и в ужасе отпрянула. В морозильнике лежал закоченелый труп.
Галина Федоровна захлопнула дверцы холодильника, положила на место нож, вышла из «Разделки». Дрожащими руками она вставила ключ в замочную скважину, замкнула дверь и быстро пошла прочь.
Переодевшись в подсобке, она чуть успокоилась, взяла себя в руки и пошла на проходную. Вахтер мирно дремал в своем кресле, склонив голову на бок. Уборщица толкнула вертушку, он встрепенулся, поднял на нее глаза.
– Ты что-то раненько сегодня управилась, – потянулся спросонья вахтер.
– До дому спешу, – нетерпеливо дернула уборщица вертушку, вахтер нажал педальку, она вышла за проходную и быстро пошла по улице.
Пройдя с полквартала, Галина Федоровна замедлила шаг, потом остановилась, вернулась к телефонной будке, зашла в нее и сняла трубку. Звонок можно было сделать без монетки, она набрала короткий номер.
– Дежурный Первого отделения, лейтенант Потапов, – тут же ответил ей стальной, как у робота, голос.
Галина Федоровна встрепенулась.
– Я звоню вам з комбинату питания, там в морилке лежить труп, – коверкая слова выпалила она в трубку.
– Представьтесь, пожалуйста. Назовите вашу фамилию, – властно потребовал голос с той стороны, чем окончательно напугал уборщицу.
Отвечать милиционеру она не стала. Аккуратно, будто держала в руках гранату, уборщица повесила трубку и вышла из телефонной будки.
Вадим в это время как раз вернулся в «Разделку». В кабине Газика он замерз, хотел немного согреться. Время ожидания Ашота истекло, он посмотрел на часы, потом на двери холодильника. Сидеть в комнате, где лежит труп, не хотелось, Вадим задумался.
– Сам вывозить жмурика не стану, – рассудил он, – В будку перетащить могу. Ашот приедет и уже сразу поедем.
Он открыл морозилку, вытянул труп, положил на пол. Задеревенелое тело не вызывало у него прежней брезгливости. Вадим подхватил жмурика под мышки, протащил по полу, потом по ступенькам грузового входа к своему Газику.
Уложился он в пару минут, и труп гебиста переместился из холодильника «Разделки» в продуктовую будку. Вадим отдышался, повесил на ее двери навесной замок. Он всегда их запирал, поступил так и в этот раз.
Начал моросить дождь. Вадим поднял воротник и хотел вернуться в теплую комнату. Он сделал шаг к дверям Пищекомбината, но тут же прижался к будке Газика.
Мимо грузового двора с включенными мигалками проехал милицейский бобик, завернул к проходной и там остановился.
В тишине ночи Вадим расслышал, как хлопнули двери бобика. Милиционеры пошли на проходную. Возвращаться в такой ситуации на Комбинат было опасно, Вадим перебежал под навес и спрятался там среди ящиков деревянной тары.
Кира к этому времени вернулась домой, приняла душ, зашла в спальню. Леонид Семенович развалился на кровати и, похабно улыбаясь, поманил ей рукой. Пьяный муж желал секса.
– Иди к черту, – отшила его Кира, – и вообще спать давай в кабинет. Терпеть не могу твои пьяные приставания. Будешь потом храпеть тут до утра.
– Ну, – обиделся Леонид Семенович, – это уже измена супружескому долгу, – встал он с кровати и побрел из спальни в салон.
Там зазвонил телефон, но он его брать не стал.
– Это тебя, – выкрикнул он жене, – мне в такое время не звонят.
Кира подошла и сняла трубку. Звонил вахтер Пищекомбината.
– Кира Юрьевна, извините, что так поздно, – начал он оправдываться, – Тут такое дело, милиция приехала. Взяли ключи от комнаты, где холодильники, и сами туда пошли. Я не мог не дать им ключей, сами понимаете, милиция.
Внутри у Киры ёкнуло, но она сдержалась.
– Вернутся, набери меня. Я с ними поговорю, – коротко ответила она вахтеру, положила трубку на рычажки аппарата и присела на стул.
Милиционеры прошли в «Разделку», открыли холодильники. Тот, что был помоложе, поднялся, где висели туши, стал их раздвигать, осматривая пространство. Старший просто сдвинул во втором морозильнике бак с фаршем, кроме него там ничего не было.
– Пусто, – выкрикнул первый милиционер, вышел из холодильника, растер замерзшие ладони.
– Я так и подозревал. Ложный вызов, – заглянув между туш процедил старший, – Шутников у нас хватает, – захлопнул он холодильник.
– Во дворе надо бы глянуть, – младший по званию тронул грузовую дверь на улицу, она оказалась не заперта и открылась просто так.
Свет из открытой двери упал на тару под навесом. Вадим вжался в стеллаж из ящиков и едва не завалил их. Милиционер передумал выходить под моросивший дождь, остановился в проёме.
– Завтра с утра, если скажут, еще раз приедем, – сообщил он напарнику и закрыл дверь.
Чертыхая шутников-доброжелателей, милиционеры направились к проходной.
– Штрафовать надо за такие дела, на десять окладов, – мрачно бурчал старший мент.
– Не, сразу расстрел. Как в тридцать седьмом. Один на другого капнул – того «иди сюда», потом первый на второго донос пишет. И все при деле, – рассмеялся милиционер помоложе.
Они подошли к вахтеру, тот передал им трубку: увидев возвращающихся ментов, он, как и обещал, набрал Киру.
– Наша начальница, Кира Юрьевна. Поговорите с ней, – попросил их вахтер.
Старший милиционер говорить не захотел. Кире ответил младший по званию.
– Лейтенант Потапов, – четко представился он и коротко объяснил причину визита на комбинат.
– Ничего не подтвердилось, никаких трупов нет… Хотя есть, конечно, пять штук, но все хрюшки, – пошутил он, придав своему ответу мягкости.
Кира повесила трубку.
– Слава Богу, успели вывезти, – проронила она, – И опять Ашот. От него больше вреда, чем реальной пользы.
Кира отправилась в спальню, размышляя как поступить со своим замом. Ашот же в это время зашел через грузовые ворота во двор Пищекомбината, аккуратно прикрыл их. Свою Волгу он оставил, не доезжая до них метров двести. На всякий случай. Светиться на машине у Комбината он не стал.
Дождик закончился, и он, мягко ступая, направился ко входу «Разделки».
– Эй, Ашот, туда нельзя, – услышал он тихий оклик из-за сложенных под навесом ящиков.
Ашот остановился.
– Давай сюда. На комбинате менты.
Теперь Ашот разглядел в темноте фигуру Вадима, тот махал ему – срочно идти под навес.
Ашот быстро прошел к Вадиму. Сделал он это вовремя. Осветив двор прожектором, мимо ворот грузового двора проехал милицейский бобик.
– Эт чё такое было? – Ашот с подозрением посмотрел на Видима, – Ты что ли ментов вызвал?
– Нет, – протянул Вадим, – Не знаю, откуда они… Я сам тут от них зашхерился. Они в «Разделку» приходили.
Между подельниками начиналась перепалка, и неизвестно, к чему бы она привела.
– В «Разделку» говоришь? Сами унюхали и приехали? – Ашот схватил Вадима за ворот рубашки.
Тот еле вырвался.
– Да отвали ты, – оттолкнул начальника Вадим, – Ты во сколько обещал приехать? Я тут чуть не сдох тебя ждать. Пришлось самому жмурика в будку тащить. Теперь забирай его и езжай, – вынул он ключи от продуктовой будки, положил на ящик.
Он вышел из укрытия и хотел уйти, но во дворе появился вахтер Василич. Вадим ретировался.
После того, как менты уехали, вахтер решил сделать обход территории. В ночное время так полагалось делать каждый час, но в реальности никто этого не исполнял. Зачем менты приезжали и что искали, Василич не понял, следовало самому всё осмотреть.
– Примчались, караул, давай ключи, – бурчал он, – Привыкли, что власть.
Василич подошел к продуктовой будке Вадима, обошел её подергал замок задних дверей.
– Этот тоже хорош, бросил машину, а мне охраняй, – заглянул он в кабину Газика.
Затем, как и полагалось по инструкции, вахтер пошел вдоль забора и обнаружил вопиющее безобразие. Ворота были прикрыты, но висевший на них замок просто болтался. Его не замкнули.
– Вот черти. Предупреждал же: замкните ворота. Выехали, ключ сдали, управились, – вахтер нашел в связке нужный ключ, запер ворота и ушел со двора.
– Всё… Василич ворота запер. Я домой, – облегченно произнес Вадим, вышел из-под навеса и направился к забору.
Перелезть его было не сложно. Ашот последовал за ним.
– Домой, говоришь. Ну-ну. Утром менты вернутся, а у тебя жмур в будке, – едко заметил он Вадиму.
Они подошли к забору, остановились.
– А ты чё предлагаешь? – Вадим обреченно обернулся к Ашоту, – Тут ночевать до их приезда?
– Зачем ночевать, замок простой, чем-то откроем. Ну вышло так, попали мы с тобой. Напарники теперь, – дружелюбно посмотрел Ашот на безвольного товарища, – В море трупа бросим, ни одна собака не найдет, и кошка тоже.
Аргументы Ашота победили. Вадим постоял пару секунд в раздумье и сдался, они пошли в «Разделку». Там могли найтись подходящие инструменты.
Особого разнообразия орудий для взлома замков в комнате разделки мяса не оказалось. Ашот перебирал ножи, большие топоры и топорики поменьше. Наконец он выбрал огромный топор, размахнулся им, примеряясь, как им можно сбить навесной замок. Вадим всё это время, понурив голову, сидел на стуле.
– Ты чё? Этим по замку всю округу разбудим, – проронил он скептически.
Ашот отложил топор на колоду для рубки туш, открыл холодильник, где стояла заполненная на четверть промышленная кастрюля с фаршем и перевел взгляд на машину для перемалывания мяса.
– Жмурика назад надо, – потер он подбородок.
– В морозилку? Зачем? – подозревая неладное, спросил начальника Вадим.
– Щас поймешь. Пойдем, – не раскрывая свой задумки, Ашот направился к выходу. Напарник поплелся за ним.
Подошли к продуктовой будке, Вадим открыл её двери.
– Ну, так что ты надумал? Оставим его снова в холодильнике, – кивнул он на труп.
– Почти угадал, – всё еще взвешивая свое решение, глянул на мертвеца Ашот, – Переработаем его и оставим.
– Не…, – в ужасе попятился Валим, – Это без меня. Я не буду, я просто водила.
Вадим сделал шаг уйти, но Ашот поймал его за руку.
– Нет, друг. Будешь, – злобно процедил он, – Просто водил у нас нет.
Ашот резко дернул Вадима за рукав, приглашая вместе вытащить тело гебиста из будки. Сопротивляться требованию начальника развозчик продуктов не посмел. Вадиму он объяснил всё точно – в мафиозном сообществе, коим и являлся Общепит, просто водил, завхозов и поваров не бывает. Все они там шестеренки криминально-воровского механизма.
***
Водитель Слава в данный момент тоже выполнял не свойственное ему задание. Начальница не детализировала, что именно он должен исполнить. Она попросила его о доброй услуге – позаботиться о московской гостье. Пообщаться с ней, развлечь, сделать её отдых приятным.
Именно так всё и происходило. Славик и Алла Петровна освоились в уютном доме Ашота. Вместе они вращали в камине шампуры шашлыка, смеялись. Потом ужинали, пили вино. Закончилась пластинка, Алла Петровна выбрала другую.
– Никогда не думала, что так приятно бывает зимой в Сочи, – поставила она очередной диск.
– Здесь всегда хорошо, – улыбнулся ей Славик, – и сегодня уже не зима. Второе марта.
– Точно! Весна, – обрадовалась Алла Петровна, и словно для нее на заказ, в эту же секунду, зазвучала песня «Гуд бай май лав гуд бай»
– Руссос, – объявил Славик, приглашая Аллу Петровну на танец.
Она сбросила полусапожки и осталась босиком.
На полу лежала шкура белого медведя, стоять на ней приятнее было без обуви. Слава взял Аллу Петровну за талию, и они стали чувственно двигаться в медленном танце возле камина.
Демис Руссос к словам «гуд бай май лав гуд бай» брал всё более и более верхние ноты. Алла Петровна склонила голову на плечо Славы, и он её поцеловал, и расстегнул верхнюю пуговицу её кофточки.
Аура красоты, удовольствия и счастья заполнили пространство.
Так было там, в сельском доме Ашота. А на Пищекомбинате в комнате разделки мяса развивались мрачные события.
Подельники втащили туда труп мужчины, уложили на колоду, сняли с безжизненного тела одежду. Ашот включил машину для приготовления фарша, поднял огромный топор.
– Будем начинать, – протянул он Вадиму разделочный нож, тот его взял, но тут же опустил руку и обессиленно сел на стул.
– Ладно, – Ашот с ухмылкой забрал у напарника нож, – Я сам, твое дело мясорубка. Десять минут – и у тебя Жигуль.
Ашот не был злодей, маньяк и убийца. Он был всего лишь ловкий плут. Ничего кроме пижонской бравады в нем не было. Вадим – тем более, в нем не было и этого – бесхитростный простак и сама доброта. Но теперь всё изменилось. Они совершали злодейство, и после уже не смогут вернуться к себе, к тем прежним Ашоту и Вадиму. Они совершали его из страха разоблачения. Именно он рождает в людях чудовищ, они идут на подлость, на убийства.
То, что происходило в «Разделочной» Пищекомбината, было ужасно и никаких других определений этому быть не могло.
А вот происходящее в сельском доме Ашота не имело четкой оценки по шкале зла и добра. И то, и другое там происходило одновременно. Славик и Алла Петровна, раздевая друг друга, целовались, и, обнаженные, опустились на медвежью шкуру. Славик с силой двинулся к ее разгоряченному телу. Алла Петровна сладостно вскрикнула.
В тот же момент в помещении Сочинского Пищекомбината Ашот что есть силы замахнулся топором над колодой для разделки туш – огромное лезвие устремилось к мертвому телу человека.
Глава 7. В Сочи не только солнечные дни, но и темные ночи
Бывший рубщик мяса действовал весьма профессионально. В биографии Ашота имелась и такая графа. После судимости за драку в пансионате он около года занимался разделкой мяса на сочинском рынке. Именно там шустрого армянина приметил директор шашлычной, и Ашот перешел в Общепит жарить мясо на шампурах. Этим он занимался года три и постепенно вошел в доверие к самой Кире. Она расширяла сеть точек быстрого питания – чебуречных, пышечных, шашлычных – и поручила Ашоту возглавить данный участок работы. Торговля через мелкие, но многочисленные точки питания, позволяла сбыть любые количества украденных продуктов. Ашот преуспел в этом, как никто другой.
Теперь же он совершил сокрытие убийства гебиста. Кастрюлю с фаршем подельники вернули на её место в холодильнике. Его там добавилось весьма существенно, но в условиях двойного учета завпроизводством спишет это на ошибку работников.
Кости Ашот разрубил на мелкие куски и вынес в специальный контейнер. Раз в две недели их отправляли на переработку в желатин. Одежду гебешника Ашот решил выбросить в мусорный бак по дороге. Он действовал быстро и даже с азартом, Вадим же принимал в этой вакханалии пассивное участие. Даже машину для приготовления фарша выключил Ашот. Она продолжала гудеть еще пару минут после завершения работы.
– А ты боялся, – похлопал он по плечу Вадима, – Всё. Нет ничего. Можно домой.
Подельники прошли к воротам Пищекомбината, перелезли через них на улицу, добрались до машины Ашота.
– Отвези меня в бар. Домой сейчас не могу, – попросил начальника Вадим.
– Зачем в бар? У меня всё есть, – Ашот достал из бардачка Волги граненый стакан и дежурную бутылку Московской.
Сорвав пробку, он налил Вадиму полстакана водки.
– Давай, заглотни, – протянул он стакан Вадиму, – Завтра придешь к своему «Газику» скажешь, что он вчера не завелся, и ты оставил его во дворе.
– Может, вместе придем, и ты это скажешь? – в сомнении произнес водитель продуктовой будки, – Там еще и мясо надо будет получить.
– Ничего не надо, – зло оборвал Вадима Ашот, – у тебя машина барахлит. В гараж поедешь. А я буду ближе к обеду.
Ашот завел мотор, плавно отъехал от бордюра. После разговора с Кирой у него зародились сомнения. Как-то всё у него с начальницей начинало разлаживаться, и он решил в случае необходимости её прижать.
В свой деревенский дом Ашот приехал с первыми лучами солнца, припарковал машину на углу участка и тихо прошел во внутрь.
В гостиной на полу были разбросаны вещи Аллы Петровны и Славика. Дверь в спальню они не закрыли и мирно спали на хозяйской кровати. Алла Петровна прижалась к Славе, её рука лежала у него на груди.
Ашот улыбнулся, вынул фотоаппарат, сделал пару снимков идиллической картины «Утро влюбленных» и вернулся в гостиную.
Стоя спиной к спальне, он начал перебирать в буфете посуду и намеренно уронил кофейную турку.
Алла Петровна проснулась от шума затарахтевшего по полу медного сосуда. Открыв глаза, она прислушалась. В доме было тихо. Она вылезла из-под одеяла и на цыпочках вышла в гостиную. К ней спиной у буфета стол Ашот. От неожиданности такой встречи обнаженная женщина вскрикнула, схватила с пола кофточку, пытаясь ей прикрыться. Ашот повернулся на её окрик, и они оказались лицом друг к другу.
– Извините. Бога ради, извините, – поднял руки Ашот, разглядывая Аллу Петровну.
– Вы не заперли входную дверь. Я не знал и зашел, – отвернулся Ашот.
Алла Петровна поспешно сгребла с пола свои вещи и убежала в спальню.
Спустя четверть часа они сидели в гостиной. Ашот приготовил всем кофе. Алла Петровна, не поднимая глаз, мелкими глоточками пила горячий напиток. Славик бросал на Ашота гневные взгляды, но тот не реагировал, оставался добродушным и безмятежным.
– Я еще раз извиняюсь. Подумал, вы куда-то ушли, а дом не заперли. Хотя у нас тут все свои, – простодушно оправдался он за свою как бы мелкую оплошность.
– Мы из-за дождя вчера не уехали, – потупясь, проронила Алла Петровна.
– Да. Вода сильный шел. Водопад. А у меня тут куры во дворе. Приехал посмотреть, может какой утонул, – поднял ладонь Ашот.
Он по-прежнему рассуждал о мотиве своего бестактного появления, будто это имело какое-то значение. Но Аллу Петровну доводы циника не успокоили.
– Мы сейчас уедем, – объявила она хозяину жилища.
– Зачем? – удивился Ашот, – Мне на работу. А вы оставайтесь. Или что-то не понравилось? – сально улыбнулся он Славику, но тот не ответил, а лишь с ненавистью посмотрел в глаза наглецу.
Допивать кофе Алла Петровна не стала, поднялась и направилась к выходу. Ей хотелось как можно скорее покинуть злополучный дом, где еще несколько часов назад ей было так хорошо.
На работу Киру привез водитель мужа. Сразу она выяснила что Вадим приезжал на Пищекомбинат и забрал свой Газик. Это было странно, но Ашота никто не видел, а рассказать, чем закончилось вчерашнее происшествие, мог только он.
Славик задерживался, но Кира и не ждала его прямо с утра. Более того, она разрешила ему приехать на работу после обеда.
Тем не менее Славик появился. Он заглянул в кабинет начальницы и хотел войти, но Кира его остановила. Его растерянный вид ей не понравился, и она решила сама выяснить, что не сложилось из её задумки.
Кира позвонила в гостиницу Алле Петровне, та сразу ответила.
– Аллочка Петровна, доброе утро, – бодро поприветствовала она москвичку, – Извини, что мы с Леонидом Семеновичем вчера не поехали к Ашоту. Лёня уперся и ни в какую. Дождя испугался.
– Да, ничего. Просто так вышло…, – виновато начала объяснять Алла Петровна, – Мы там задержались, а Ашот приехал.
– Ну, так и что? Задержались. Кому какое дело? – беззаботно отреагировала Кира на удрученный тон Аллы Петровна, но сама при этом напряглась.
Ашот не должен был возвращаться в свой сельский дом. Она поручила ему оставить там гостей одних, а он зачем-то приехал и, судя по настроению Аллы Петровны, сотворил какую-то пакость.
Кира хотела привязать к себе московскую гостью тайной измены мужу. События приятного и одновременно опасного, где гарантом секрета была бы она – Кира. А выходка Ашота это подпортила. Алла Петровна напугана и расстроена. Какая уж теперь дружба. Может даже отомстить Кире. Решит для себя, что это Кира во всем виновата, и дел с ней лучше не иметь. Любая мелочь может испортить отношения, а то, что утворил Ашот, совсем не мелочь. Это, как если в тарелку супа из осетрины с потолка упадет таракан. Есть такое уже не хочется. Вот так и Алла Петровна не захочет дружбы с Кирой.
Это она ей и озвучила:
– «Очень неловко получилось. Будут теперь всякое говорит. Я решила уехать».
Кира про себя выругалась на Ашота. Из-за него москвичку придется успокаивать. Вариант не лучший для хороших отношений.
– Да ерунда. Никто ничего говорить не будет, – попыталась переубедить её Кира, – Даже не бери в голову. Тем более из-за этого уезжать.
– Нет-нет. Я решила, – добавила твердости Алла Петровна.
Кира поняла – телефонные уговоры успеха иметь не будут, и применила другую тактику: встретиться лично.
– Ну, если решила, – согласилась она с москвичкой, – Хотя зря. Я Славу пришлю, он тебя отвезет.
– Я, пожалуй, сама доберусь, – дрогнул голос у Аллы Петровны.
