Страница 3 из 3
– Я попробую.
– Тогда залезай.
Никита уселся позади самой молоденькой ведьмочки, и они плавно поднялись в воздух. – Ты, главное, крепко держись, а то еще свалишься, – проговорила она, и в тот же момент метла рванулась вперед и ветер засвистел в ушах. Никита затаил дыхание и всеми силами старался сохранить равновесие.
Ведьмочка оглянулась и с улыбкой прокричала:
– Дыши!
– Что? – удивился Никита.
– Срочно начинай дышать, а то сознание потеряешь.
Только сейчас мальчик понял, что совсем забыл вдыхать и выдыхать.
Рядом Мокей летел на метле с другой ведьмочкой и всячески забавлялся, отпускал руки, переворачивался вверх ногами.
Через несколько минут полета Никита ощутил, что уже не чувствует своего веса, нет никакого неудобства, а есть только сила, которая несет его вперед, свежий ветер, звезды, река, свобода, волшебство всего мира и этой минуты.
Стояла жара. Хотелось только лежать в теньке, желательно в гамаке, и читать какую-нибудь приключенческую книжку или не вылезать из речки. Но до речки еще надо было дойти по солнцепеку. Если выходить сразу после завтрака, то дорога была не такой изнуряющей, и сознание того, что в конце пути можно нырнуть в освежающую воду с головой, придавало сил. Есть не хотелось ничего, кроме, пожалуй, холодного арбуза с сероватым деревенским хлебом и, конечно, мороженого.
Однажды пришли соседи и попросили помочь с сеном. Скошенное сено нужно было переворачивать вилами, чтобы оно просохло со всех сторон. А потом его собирали и складывали в стога. Никита согласился. Для него это было в новинку. Казалось, в такой работе нет ничего сложного. А на деле выяснилось, что умираешь от жары, ладони натираешь до мозолей, сухая трава забирается под футболку, щекочет и колется. Поле огромное, кажется, ему нет конца и края и оно никогда не кончится. Хозяева коров и лошадей очень спешат скосить и убрать сено, пока стоит сухая и жаркая погода, не хотят упускать ни одного дня и зовут на помощь всех, кто готов помочь. Никита работал вместе со своим другом и соседом Толиком и удивился его выносливости.
– Вот были бы такие машины, которые ездили по полю и скатывали сено как ковер, – размечтался Никита.
Когда закончили, был уже вечер. За тружениками приехала машина. Сухие стога погрузили в кузов. А работники еле уместились в кабине. Это было спасением. Никита уже еле ноги волочил и гадал, как же ему дотащиться до дома. Навстречу им выбежала Толина бабушка, женщина в теле, как бочонок на ножках, и рассказала, что у них корова пропала. Хозяйка страшно переживала, ведь корова должна была родить теленка. Искали весь вечер, да так и не нашли, решили продолжить поиски утром.
Никита проснулся пораньше и поспешил к Мокею за советом.
Тот задумался:
– Это не меня нужно спрашивать, а Пана.
– Кого?
– Духа пастушества и урожая. Пойдем к нему. Он обычно в трудах-заботах, но, может, окажется расположен к беседе. Есть тут один дуб одинокий, прямо посреди поля стоит, знаешь это место?
– Ага, здесь недалеко.
– Вот там мы его и найдем.
Стояла тишина, и только цикады играли на своих скрипках в траве. Никита еще издалека пытался разглядеть хозяина полей, но как ни напрягал зрение, так ничего и не увидел.
– Никого, – решил Никита.
– Да вот же он сидит! Неужели не видишь?
Никита стал вглядываться, как вдруг услышал звуки музыки и в ту же секунду увидел седовласого старца с длинной кудрявой бородой, который сидел, прислонившись к дубу спиной, и играл на флейте. Мальчик чуть не подпрыгнул от неожиданности. От живота и до ступней тело старика было покрыто серой с проседью вьющейся шерстью.
Пан перестал играть и не оборачиваясь сказал:
– Хорошо, что зашли. Отведайте парного молочка!
Старик взял глиняный кувшин и разлил белое, как облака, молоко в голубые, как небо, чашки.
– Благодарю. С превеликим удовольствием, – церемонно ответил Мокей.
Пан улыбался в густые усы.
Никита молча поклонился и взял чашку. Молоко было восхитительное.
– Мы за советом, – почтительно проговорил Мокейка.
– Знаю-знаю, корову потеряли. Помогу, а как же не помочь. У земляничной поляны найдете.
Старик поднялся и исчез в стволе дерева, как будто растворился.
– Вот это да! – только и смог вымолвить Никита, наклонившись вперед и разглядывая кору, он ожидал увидеть хотя бы дупло, но никакого углубления в дереве не было.
Вдруг старик снова появился, будто вынырнул, так что мальчик отпрянул от неожиданности. А Пан вложил ему что-то в ладонь и снова исчез. Только голос его прозвучал в тишине:
– Заиграй, и все, что ищешь, – найдется.
В руках у Никиты осталась легкая дудочка.
– Настоящая пан-флейта! – восхитился Мокей.
Никита хотел допить молоко, но кружки чудесным образом растворились в воздухе вместе с Паном.
– Мокейка, а я знаю, где земляника растет.
– Пойдем тогда скорее.
Придя на поляну, Мокейка стал торопить Никиту:
– Попробуй на флейте поиграть.
– Да я не умею, – возражал мальчик.
– Она же волшебная, тут не надо уметь!
Никита попробовал заиграть на флейте, вернее, просто подуть в дудочку. Каков же был его восторг, когда из флейты полилась прекрасная музыка. Но это были еще не все чудеса. Дудочка как будто тянула его в сторону. Мальчик повиновался, а Мокейка последовал за ним.
Скоро они заметили движение в зарослях и подошли ближе. Скрытая от посторонних глаз густой листвой, под кустом лежала корова, а рядом с ней маленький теленок.
– Ушла одна корова, а вернется две, – пошутил Никита.
– Вот именно, что ушла, а вовсе не потерялась. Животные иногда убегают подальше, чтобы родить детенышей там, где их никто не побеспокоит, – разъяснил Мокейка.
Никита со всех ног побежал в деревню. Услышав новости, хозяйка обрадовалась и отправилась за теленком. Новорожденного положили в телегу на мягкое сено, ведь тот был еще слаб и еле держался на ногах. А корова шла следом за повозкой.
Хорошо, что все так счастливо закончилось. Никита думал о том, что мир людей полон конфликтов и всяческих треволнений. И только на природе можно почувствовать, что вселенная полна изобилия, пронизана добром и справедливостью.
Однажды утром, когда они Никита с Мокейкой встречали рассвет у реки, Никита взял флейту, закрыл глаза и начал играть. Музыка полилась сама собой. Мальчик играл, не задумываясь о том, хорошо ли у него получается. Казалось, эта мелодия как родник для усталого путника или долгожданная полоска земли для моряка. Никита уносился в неведомые дали под звуки флейты, сам не зная, как рождалась эта дивная музыка. Он ощущал свободу, полную и небывалую. Мальчик вдруг понял, что играть так же легко, как дышать.
И в тот же миг из-за горизонта, там, где забрезжил рассвет, появились сияющие голубые облака, они неслись и нарастали, искрились и клубились, пока не превратились в стадо коней невероятной красоты.
Когда кони дотронулись до воды, она как будто наполнилась светом, и во все стороны полетели искры-брызги. Кони резвились, вставали на дыбы, уносились вскачь до горизонта. Друзья забыли о времени и любовались происходящим.
Флейта заиграла выше, тоньше, и кони тоже устремились в небо к облакам и скрылись.
По дороге домой Никита стал расспрашивать Мокейку об этом чудесном явлении, а тот отвечал, что и сам толком не знает, но в книгах написано, что есть Кони-Ветры, которые сотканы из эфира.
– Из какого такого эфира? – удивился мальчик.
– Сложно объяснить. В общем, они бесплотные. Их нельзя поймать или оседлать, но были случаи, когда они уносили вполне живого и обычного человека под облака. Это доступно только тем, кто может совсем не думать о насущном. А там, в облаках, главное – не пожалеть о земном, а то в ту же секунду сорвешься вниз, – в этот момент Мокейка устал быть серьезным и добавил: – И тогда шмякнешься о землю и превратишься в лепешку, – засмеялся он.
Прощаясь с Мокейкой, Никита сказал:
– Знаешь, что я почувствовал, когда они скакали на заре? Собственную бесконечность, словно я всегда был и всегда буду.
Никита позвал Вуфа и побежал к дому. Пес перегнал его и теперь несся впереди, иногда оборачиваясь. Он как будто искал подтверждения «Правда здорово вот так бежать вместе?».
А Мокей смотрел им вслед и улыбался.
Однажды после обеда Никита лежал в гамаке и читал приключенческий роман, когда к нему с радостным лаем подбежал Вуф, а на его спине восседал довольный Мокейка.
– Приветствую тебя! Я смотрю, ты в гамаке спишь, совсем как полесные?
– Нет, только читаю, а ночью сплю, как и раньше, в обычной кровати.
– Ну-ка, раскачай нас, я в таком большом гамаке еще ни разу не катался, – попросил Мокейка.
– Я вот подумал, хотя ты изъясняешься обычной прозой, но ведь в городе ты обучался говорить стихами?
– Верно.
– Научи меня!
– Попробую. Надеюсь, что такое рифма, ты знаешь…
– Да, последние слова в строчке звучат похоже.
– Если очень упростить, то можно и так сказать. Это созвучия в окончании слов. Строки при этом рифмуются парами. Вот Пушкин шутит:
И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей…
Читатель ждет уж рифмы «розы»,
На вот, бери ее скорей…
Понял? Морозы-розы, полей-скорей. Хватит теории. Давай, попробуй сам что-нибудь сочинить, и ты все поймешь. Говори первое, что придет в голову.
– Я хочу про гамак. Поэтому так:
Лежу один я в гамаке и думаю…
Мокей подхватил:
– Лежу грущу я в гамаке. О дева, как мне одиноко!
Зачем разлучница-судьба отправила меня далеко?
Никита поморщился:
– Мокей, ну какая еще дева? Я тебе о гамаке, о лете, а ты что? Вот наше лето: гамак и трава, солнце и речка… болит голова. Ой… Она у меня не болит, это так случайно получилось. Ну хорошо, слушай:
Какое счастье лежать в гамаке,
Пусть солнце светит – эта мысль не нова.
Но кто не желает прожить налегке,
Чтоб не болела голова.
Мокейка почесал затылок:
– Рифма вроде есть гамаке – налегке, не нова – голова, а как-то нескладно.
Никита не сдавался:
– Тогда так:
Лежу я в гамаке, читаю на склоне изнурительного дня.
Я – сильный человек, но маленький комарик
Измором может взять меня.
– Вот это мне нравится!
«Ах, лето красное, любил бы я тебя,
Когда б не зной да пыль, не комары да мухи…»
Да, Александр Сергеевич Пушкин уже все сказал до нас, – засмеялся Мокейка.
Никита помолчал и стал серьезным.
– Я вот все думаю, в чем мое предназначение? Почему открылись мне тайны скрытого мира и как я могу пригодиться? – задумался Никита.
– Об этом ты узнаешь в свое время, не стоит спешить. Детство беспечно, это пора, когда человек укутан любовью, как волшебным покрывалом, и переполнен счастьем до самых краешков. Наслаждайся своей беззаботностью, ее время уже на исходе.
Лето подходило к концу. Ребята объедались арбузами и дынями до круглых животов и наслаждались свободой. А взрослые, спохватившись, спешили вкусить остатки лета. И в то же самое время напряженно думали о будущем и строили планы.
Как раз в эту пору приехал дядя Леонтий. Никита нечасто видел своего дядю, но очень любил. Тот постоянно шутил, но всегда по-доброму, и обращался к Никите как к взрослому.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
