Кто-то поворачивал ключ в замке.
Александр мигом взбодрился. Замок открывала старушка, сгорбленная, руки ее дрожали, опираясь на трость.
– Кто здесь? – спросила она, прислушиваясь. Глаза ее смотрели в никуда.
– Я ищу Часовщика. Он ведь живет в этой башне?.. – сказал Александр.
– Он уехал, – ответила старушка.
– Он скоро вернется? – беспокойно спросил Александр.
– Я не знаю, – ответила женщина. – Все зависит от того, куда он уехал, а он не любит распространяться об этом. Может, в Низину, там он, скорее всего, не задержится долго. Там ему не слишком рады. А если он отправился на возвышенность, тогда он может остататься там надолго. А может, он вообще в другом месте. Откуда же мне знать? Мое дело – поливать цветы в его отсутствии. Попытайте счастья завтра утром.
Бряцнув еще раз ключами, старушка медленно пошла вдоль стены башни поливать растения.
Завтра утром. А впереди ночь.
Александр поднялся и поплелся наугад.
Ночи весной бывают довольно прохладными. Хорошо, что он в зимней одежде. В любом случае не замерзнет на улице.
Стараясь держаться подальше от черемух, Александр пересек огромную улицу, сплошь состоявшую из небоскребов, одни из которых были похожи на гроздья гигантских опят, другие – на спирали, а третьи имели шарообразную форму.
За ними пролегал огромный парк, где вращалось колесо обозрения и (какое счастье!) не ощущалось черемух.
Не цвели они и за парком, где у дороги Александра привлекла вывеска «Таверна».
Мягко светящиеся окна обещали уют, отдых и ужин тем, кому есть, чем расплатиться.
На всякий случай путник решил узнать, не принимают ли здесь другую валюту, кроме талантов.
Все-таки на ночлег в таверну могут забредать такие, как он, путешественники с другими деньгами…
В холле на кресле под ночником восседал плотный бородач.
– Простите, вы принимаете оплату только в талантах? – остановился у порога Александр.
Бородач непонимающе смотрел на него.
– У меня есть только это, – Александр достал из кармана бумажник и вытряс из него несколько тысячных купюр и банковскую карту. – Этого могло бы хватить на ночь, а потом, возможно, где-то здесь есть банкомат и обменник, и я мог бы…
– Ты хочешь… – бородач грозно поднялся со своего места, – расплатиться со мной за ночлег в моем прекрасном заведении, одной из лучших таверн города, где все включено, этой картонкой и бумажками?
– Извините, нет… – сделал шаг назад Александр.
– За все это я прошу всего лишь один талант, а ты…
Еще раз извинившись, Александр сделал назад еще один шаг и оказался на улице. С досадой он швырнул кошелек в кусты только начинающей зацветать сирени, на которую аллергии у него, к счастью, не было.
10
Под звездным небом этот город не казался таким уж безумным – всего лишь немного странным.
Значит, ночь придется провести под открытым небом и без ужина. И угораздило же его пойти за этой таксой… Хотелось приключений? Вот они, пожалуйста, а мог бы спать в своей уютной квартирке со старым пианино.
Александр застегнул пальто, в котором днем было слишком жарко, укутался в шарф, достал из кармана смятую шапку, в которой днем было слишком жарко и положил под голову вместо подушки.
О таверне сегодня можно только мечтать, но рядом с ней есть пергола – не спасение от прохлады, но если ночью начнется дождь…
Александр закрыл глаза. Ему снилась рыжая такса, пробиравшаяся через заросли черемухи. Они вдвоем удирали от аптекаря, гнавшегося за ними с пуделями розового, салатного, оранжевого и белого цветов.
– Ты должен мне талант за лекарства! – кричал он.
– У меня нет таланта, – отвечал на бегу Александр.
Одним тигриным прыжком аптекарь настиг его и взял за грудки.
– Отдай мне свою одежду! – грубо сказал он.
Александр проснулся и вздрогнул от неожиданности. Его держал за воротник отвратительный взъерошенный тип с измазанной рожей.
– Не слышал, что я сказал? Снимай одежду, говорю. И обувь тоже.
В другой руке у верзилы что-то блеснуло. Нож.
За спиной у бандита теснилась кучка таких же чумазых негодяев, жаждущих что-то урвать из добычи, с огромными кулаками и такими же огромными ушами, с крупными и резкими чертами лица, искаженными злобой.
– Ловите! – бросил им Александр шапку так, чтобы она улетела как можно дальше.
Как вороны, злодеи сгрудились вокруг головного убора, угодившего в грязь.
Ночью пошел дождь, и укрыться от него под крышей перголы было благоразумно. Жаль, в ней нет дверей и стен, которые могли бы защитить от таких негодяев. Их целая банда. Остается бежать.
– Эй, стой! – бросились за ним бандиты.
Один из них ухватил его за край шарфа и, злорадно хохоча, принялся его затягивать у Александра на шее. Изловчившись, от отбрыкнулся от мерзавца и скинул шарф, вокруг которого мигом образовалась свара, но, прежде, чем Александр успел удалиться на безопасное расстояние, один из бандитов схватил его за ногу.
– Думаешь, самый умный здесь? Умнее нас? – сгреб его в охапку верзила, и сообщники сгрудились вокруг, наваливаясь на Александра.
Он махал кулаками, брыкался, пытаясь выбраться из этой кучи-малы, но силы были слишком неравны. С него сорвали пальто.
– Отдай, мое! – рвали его друг у друга бандиты. И в этой сваре Александр услышал, как скрипнула дверь, и дождливую ночь всколыхнул выстрел.
На пороге таверны стоял бородач с ружьем.
– А ну пошли вон отсюда, крысы! – рыкнул он и для убедительности пальнул еще раз в воздух.
Куча распалась, бандиты удирали в разные стороны, не забыв прихватить с собой пальто, шапку и шарф.
Кое-как сгреб себя с земли Александр. Кажется, кости не сломаны, но все же его изрядно помяли. Далеко ему не уйти. И этот дождь!..
Бородач стоял, опустив ружье, и смотрел на Александра.
– Простите, я спрятался от дождя у вас в перголе. Мне некуда идти.
– Пойдем, – сделал приглашающий жест бородач.
– Но у меня… – не поверил своей удаче Александр, – ни одного таланта…
– Ладно, – покачал головой бородач. – Утром разберемся, а пока заходи.
Пошатываясь, Александр вошел в широко распахнутую для него дверь.
– Твой номер на втором этаже, – бросил ему ключ бородач. – Там же рядом душевая и прачечная. Найдешь там все, что нужно. Эк они тебя помяли!..
– Спасибо, спасибо вам огромное, – горячо принялся благодарить Александр. – В этом городе такие добрые люди.
– Ладно, ладно, не растрачивай слова понапрасну. В городе все очень уж любят без дела болтать… Да, утром спускайся на завтрак в гостиную.
– Спасибо, спасибо! – опираясь на перила, поплелся Александр в душ.
Завернувшись в полотенце, он бросил одежду в большую стиральную машину с сушилкой и пошел в номер.
Чувствовал он себя уже вполне сносно, хоть побои по-прежнему давали знать о себе.
На столике в номере Александра ждал горячий шоколад – так отлично и сладко заканчивался старый, а может, уже начинался новый день.
Постель пахла свежестью, а главное, в раскрытую форточку не забрался запах черемух.
ГЛАВА 2
У ЭЙО
1
Проснувшись и лежа в постели, Александр никак не мог понять, хорошим или все-таки не очень выдалось утро. С одной стороны он неизвестно где и не понятно, как выбираться теперь отсюда, его тело все еще болело, и все происходящее более, чем странно.
Но, с другой стороны, добрые люди рассказали ему о Часовщике, который (на него вся надежда!) может помочь выпутаться из этой неразберихи.
Аптекарь подарил ему лекарств, а хозяин таверны спас от бандитов и приютил в дождливую ночь, угостил горячим шоколадом.
В гостиной его ждет завтрак, а затем новый день, полный неожиданностей и приключений – в чем-в чем, а в этом Александр не сомневался ни секунды.
И все-таки его не покидало ощущение, что все это происходит не с ним, но зеркало в душевой убеждало в обратном: хорошо сложенный мужчина тридцати пяти лет среднего роста. Волосы темные, волнистые, почти доходят до плеч.
Карие глаза, прямой, немного широкий нос, большеватый рот и резкие скулы в кровоподтеках.
Повезло, еще нос не сломали и зубы, кажется, на месте. Еще два повода порадоваться наступающему дню.
В гостиную Александр спустился чисто выбритым со свежевымытыми волосами и в хорошем настроении.
– Как огурчик! – похвалил хозяин таверны. – Говорю же, у нас все по высшему классу. Меня, кстати, зовут Ардалион, но чаще меня называют Гостеприимный Ал.
– Александр, – пожал протянутую руку Александр. – Кстати, в этом городе много бывает путешественников?
– Какие путешественники! – махнул рукой хозяин таверны. – Ты первый путешественник за целый год.
В зале кроме них двоих никого больше не было.
– А для чего тогда в городе таверны? – продолжал удивляться Александр.
– Бывает, приезжают из пригорода, а путь назад не близкий.
– Из пригорода?
– Ну да. Из верхних или, что еще реже, кто-то из нижних одумается вдруг и решит начать жизнь сначала – надо же ему где-то ночевать, пока не заработает достаточно талантов, чтобы обосноваться в городе. Но ты, видно, не из тех и не из других, экзотический фрукт.
– Да, это точно, – вздохнул Александр и огляделся.
Гостиная просторная и уютная – несколько столиков из добротного дуба, такого же цвета рояль в углу среди кряжистых пней… Да и сам инструмент как будто прорастал корнями в пол.
– Я музыкант. Никогда не видел рояля с корнями, – признался Александр. – Какой необычный дизайн…
– Между прочим, лучшего дизайнера роялей в городе… Вот, возьми, может, пригодится, – Ардалион извлек из-за пазухи пачку визиток и протянул одну из них Александру.
– Спасибо, – взял ее музыкант, подумав, что вряд ли ему понадобится эта услуга в городе, где он совсем ненадолго, тем более, что у него нет местной валюты заплатить за нее. – А можно мне на нем сыграть?
– Не можно, а нужно, – приободрил хозяин таверны, большой и сильный, как медведь в чаще леса.
Александр открыл крышку и нажал несколько клавиш. Рояль звучал гулко, строго и вместе с тем лирично, как будто тенистая тропинка уводила в чащу, обещая приключения и, может, даже чудеса.
Идеальный инструмент, чтобы играть на нем Вивальди…
Как град на землю, пальцы музыканта опустились на клавиши, и музыка потекла бурной рекой, заполняя собой все пространство таверны и оставляя семицветное послевкусие.
– Браво! Браво! – зааплодировал Ардалион.
Отличное начало дня.
Гостеприимный Ал приподнял крышку на огромном блюде, предлагая Александру позавтракать тостами с авокадо и омлетом с грибами и сыром. В кувшине переливался в лучах утреннего солнца ягодный сок.
– Приятного аппетита. Завтракайте, а я пока сварю свой фирменный кофе.
– Мне даже как-то неловко, – смутился Александр. – Вы так гостеприимны, а у меня нет ни одного таланта, чтобы рассчитаться с вами.
– Вы же только что сделали это, – удивился Ардалион.
– Я… я же просто сыграл на рояле…
– Ну да, – пожал плечами хозяин таверны. – Заплатили один талант.
– Так значит вот какие таланты здесь все имеют в виду! – захохотал Александр. – Так значит у меня есть талант!
– Конечно! Он есть у всех, кроме этих бурдаланов. Неужели вы думали, что таланты – это что-то вроде бумажек, которые вы мне вчера предлагали? Неужели где-то за них, и правда, можно что-то купить?
– Я думал, таланты – это какие-то крупные золотые монеты, – признался Александр.
– Золото? – расхохотался Ардалион. – Да кому оно нужно? Его полно в Низине под ногами. Бурдаланы даже умудряются расплачиваться этими слитками друг с другом, но здесь, в Городе, эти слитки никому не нужны, разве что только для строительных работ иногда.
– А как называется этот город?
– Просто Город, – пожал плечами Ардалион. – Зачем какое-то название, ведь нет же других городов, иначе была бы вражда и все такое, а нам итак с бурдаланами хватает разборок вот так, – Ардалион провел запястьем по своей могучей, как ствол дуба, шее.
– А кто такие эти бурдаланы?
– Это те самые типы из Низины, с которыми вы имели честь познакомиться этой ночью, это у них вместо талантов куски желтого железа, за которые они покупают друг у друга брагу и самокрутки, которыми дымят с утра до вечера. Но больше ничего за эти куски металла не купишь, а талантов у бурдаланов нет, поэтому они и делают иногда такие ночные вылазки, отбирая у припозднившихся горожан одежду и еду. А весь день только и делают, что орут и дерутся, да еще едят и совокупляются.
– А другие, которые останавливаются в вашей таверне?
– У них все наоборот и тоже свои причуды. То они месяцами молчат, то месяцами молятся беспрестанно. Они обожают рассуждать о высоких материях и мечтают, чтобы все ушли не только из Города, но и из Низины однажды к ним в горы. Вы только представьте себе: из Низины – в Горы. Правда… однажды случилось такое. Чего только на свете не бывает…
2
Полдня Александр напрасно прождал у Башни до обеда.
Когда часы пробили полдень, головная боль и насморк напомнили ему, что пора бы принять таблетку от аллергии.
В таверне Александра ожидала молодая женщина. Она нервно покусывала кончик авторучки и так сосредоточенно смотрела в чашку с остывающим кофе, как будто собиралась гадать на кофейной гуще.
Бархатистое цвета шоколада платье женщины, открытое, без рукавов, почти сливалось с пнями и кряжистым роялем.
На столике возле чашки лежали блокнот и газета.
Заметив Александра, женщина одновременно выпрямилась, улыбнулась, подвинула к себе нераскрытый блокнот и приняла замысловато-красивую позу, став похожей на скрипичный ключ.
Лицо с высокими довольно широкими скулами, узким подбородком окутывало орехово-дымчатое облако волос.
Нижняя губа, слегка отвисшая, выдавалась вперед, почти как у бурдаланов, что в сочетании с верхней, тонкой губой придавало ее лицу капризное выражение.
Глаза как спелые маслины – что-то ощущалось в ней скользкое, но при этом дама производила, скорее, приятное впечатление.
– Виола Рерайт, журналист, прапраправнучка великой писательницы Виолы Рерайт, – чуть наклонила она голову. – Скажите, это на вас напали ночью бурдаланы? Полгорода слышали выстрелы, и наш фотограф успел сделать фото убегающих в низину бурдаланов.
Молодая женщина разложила на столе черно-белые фотографии, на которых негодники уносили часть одежды Александра.
Да. Они напали на меня, когда я спал.
– Вы спали на улице? – уточнила журналистка.
Александр улыбнулся. Даже журналисты и фотографы здесь, похоже, никуда особенно не торопятся. Да, этот город – просто идеальное место для спокойного отпуска.
Точнее, в перголе, и это спасло меня от дождя.
– Как это романтично… – сказала журналистка. – Только эйо любят спать под дождем.
– Я не эйо, – поспешил разуверить журналистку Александр.
– Но вы не из местных… И, явно, не из бурдаланов, ведь, я слышала, вы играете на рояле. Так кто же вы?
– Я музыкант.
– А-а, – многозначительно покачала головой журналистка, как будто это что-то объясняло.
Но напрасно Александр решил, что она удовольствуется коротким ответом. И в этом неспешном городе журналисты довольно настырны.
– Так откуда же вы?
– Я… из пригорода.
В этот раз журналистка, как ни странно, осталась довольна ответом и как-то заговорщицки улыбнулась.
– Как называется ваша газета?
– «Газета», – удивилась журналистка. – Как же еще может называться газета? Вы не против, если мы сделаем несколько ваших фото?
– Хорошо, – развел руками Александр.
– Так, хорошо… – отошла на пару шагов назад журналистка, пока бородатый фотограф запечатлевал Александра в недоуменной позе.
– А теперь сядьте, пожалуйста, за рояль, ведь вы музыкант, – вошел во вкус фотограф.
Александр послушно исполнил просьбу и, когда камера несколько раз нетерпеливо щелкнула затвором, быстро поднялся со стула.
– Все, мне можно идти?
И, приветливо кивнув газетчикам на прощание, направился к лестнице, ведущей наверх.
– Спасибо! А это вам! Свежие новости.
3
Утром, когда Александр спустился на завтрак в гостиную, хозяин таверны читал газету, оставленную вечером репортершей, и попивал свой фирменный кофе.
– Почитай, что творят бурдаланы, – захлопнув газету, протянул ее Александру.
«Бурдаланы устроили в Городе охоту на собак», – гласил заголовок на первой странице.
В статье говорилось о том, что бурдаланы похитили за ночь у горожан с десяток собак.
После того, как жители Низины уничтожили всех немногочисленных оставшихся в Городе бродячих собак, они принялись за домашних питомцев.
В заключение журналист призывал не оставлять своих питомцев без присмотра, особенно в темное время суток.
На другой странице рассказывалось и вовсе о каком-то странном происшествии.
«Похитить стрелки часов с Башни давно уже стало навязчивой идеей бурдаланов, – говорилось в «Газете». – Прежде многочисленные попытки заканчивались ничем, даже каким бы то ни было наказанием виновных, поскольку установить их тоже не удавалось.
И хоть «Газета» не раз выступала с инициативой выставить охрану у ворот Башни, этого так и не было сделано.
Поэтому не приходится удивляться очередной попытке похитить стрелки. Бурдаланы подобрались к ним близко как никогда, но не смогли их снять с механизма, а только искривили их, что, к счастью поправимо.
Не удивляйтесь же, когда однажды случится то, что при таком подходе должно случиться рано или поздно.
Попытка похищения предпринята в отсутствии Часовщика, который, символично, находится сейчас где-то в Низине, – сказал один из смотрителей за порядком Грэг Магрег. – Можно предположить, что бурдаланы, зная, что Часовщика сейчас нет в Башне, воспользовались моментом, чтобы попытаться похитить стрелки, которые, как известно, сделаны из золота высочайшей пробы, а жители Низины очень падки на все блестящее, особенно на желтый металл.
В смотрительстве за порядком заявили, что будет проводиться тщательное и независимое расследование инцидента, а значит, можно с уверенностью предположить, что результаты его мы узнаем еще очень нескоро.
Также мы обратились за комментариями к руководителю Музея Истории Города, и в этот раз он даже не отказался высказать свое мнение.
– Стрелки часов для бурдаланов некий символ могущества, – сказал Хамелион Миллионов. – Символ могущества и превосходства над горожанами, и это для них гораздо важнее, чем то, что стрелки эти сделаны из желтого металла, что может, на первый взгляд непосвященного, показаться основным мотивом несовершенного преступления.
Сами бурдаланы традиционно отказались давать комментарии, но, как обычно, охотно попозировали нашим фотографам и потребовали привезти им в Низину побольше номеров этого выпуска «Газеты».
Газеты в обмен за эту не слишком любезно оказанную ими услугу.
3
Что-то не так в этом мире, и Александр никак не мог понять, что именно, сосредоточенно поворачивая в руке за столом в гостиной таверны в меру недозрелый плод авокадо.
– У вас же здесь вроде как вечная весна? – спросил Александр.
– Вечная, – вздохнул Ардалион.
– Но откуда тогда плоды авокадо?
– А для чего оранжереи? – непонимающе уставился Ардалион на Александра, не нашедшего ответ на такой простой вопрос.
– Ну да, оранжереи…
Каждый вечер горожане приходили теперь в таверну Ардалиона послушать Александра и платили ему за игру своими талантами. Кто-то приводил в порядок цветы в таверне и на клумбах вокруг нее. Кто-то делился с хозяином таверны фамильными рецептами. Кто-то начищал до блеска окна и зеркала. А одна художница написала портрет хозяина таверны, украшавший теперь гостиную. Один завсегдатай, талантливый мастер, наплел ему корзин.
В общем, Ардалион стал теперь весьма состоятельным человеком, и каждое утро благословлял ту ночь, когда у его порога Александра избили бурдаланы. А музыкант задумался о приобретении велосипеда, чтобы отправиться на нем в Горы к эйо искать Часовщика.
4
Александр назвал бы продавца велосипедов весьма милой дамой если бы не ее дотошность и непонятливость. Она продавала велосипеды прямо на улице, у дороги – прекрасные велосипеды – для улицы и горных троп.
Осталось только оседлать и мчаться навстречу новым приключениям, но сначала оплатить, конечно.
– Как? Вы хотите сказать, у вас есть собака и всего только один талант? – удивилась продавец велосипедов. – Так не бывает. Иначе в Городе было бы полно бродячих собак.
– В этом городе так много собак, – согласился Александр, – но до сих пор я не встретил ни одной кошки.
Все кошки ушли в горы к эйо поближе к птицам, – многозначительно повернулась продавец велосипедов в сторону гор, подставляя солнцу усыпанное веснушками лицо.
– Но какое отношение собаки и кошки имеют к талантам?
– Самое прямое, – рассмеялась женщина, и ее узкие глаза еще больше сузились, и веселые лучики разбежались от их уголков. – Разве дрессировать животных не талант?
– Конечно, талант!
– Вот вам и ответ!
– Но если… если у меня нет таланта дрессировать животных?
– Тогда поищите другой, – невозмутимо пожала плечами продавец, явно, не собиравшаяся делать ему скидку.
– Ладно, поищем, – решительно зашагал Александр в сторону цирка. Почему-то на площади перед ним думалось легче. Наверное, потому что освежают фонтаны.
Возле цирка музыканту помахали хвостами уже знакомых ему четыре разноцветных пуделя и рукой – их хозяйка.
В другой руке в девочки покачивалась корзинка. В ней находились мячи.
– Вы снова какой-то печальный? – сказала девочка. – Вам не помогли лекарства?
– Лекарства не помогут вернуться назад…
– Туда, откуда вы пришли?
Александр кивнул.
– Вы забыли дорогу?
– Нет, я помню ее.
– Тогда что вам мешает вернуться по ней обратно туда, откуда вы пришли?
– В самом деле!
Ведь все очень просто, это он уже несколько дней подряд зачем-то намеренно отчаянно усложняет свою жизнь.
