– Здравствуйте, Глеб, не знаю как вас по отчеству…– наконец-то выдавила из себя. "Вот и молодец, вот и умница!"
– Я от Елизаветы Петровны, она попросила отдать Вам флешку с музыкой для выступления и провести краткий инструктаж. А если флешка не для Вас, то вы же меня пошлёте куда надо?
Улыбка на тонки мужских губах стала ещё шире, отчего ноги мои как-то странно подкосились. Стало страшно, что это будет слишком заметно в откровенном разрезе и я невольно опустила взор к предмету своих раздумий и, вернувшись к самодовольному мужчине, с ужасом заметила, как его наглый взгляд своевольно блуждает по моему телу.
– Так мне кому отдать флешку? – осознав, что Глеб запутался в слишком глубоком вырезе на моей груди, невольно повысила голос.
– Я возьму, – как-то слишком загадочно ответили мне, добавив, – пойдём, в звуковой всё расскажешь.
Меня очень уж по-хозяйски взяли под бело рученьки и потащили в тёмную каморку, что за актовым залом. Здесь оказалось чересчур темно и прохладно. Лишь одно маленькое окошко выходило на сцену, и только из него сюда проникал свет. Тени так мистически ложились на лицо мужчины, что сейчас оказался рядом, что он не мог не завораживать ещё больше, если это вообще возможно.
Я как-то слишком испуганно прижалась к стене у входа, а он всё так же ухмыляясь, замер напротив. Ещё секунда игры в гляделки, Глеб делает решительный шаг в мою сторону и оказывается непростительно близко. Я чувствую тепло его тела, горячее дыхание, обжигающее кожу лица…
Широко раскрыла глаза, мысленно запищав, – мамочки! – и попыталась вжаться в стену, но она осталась непреступной, ей было наплевать, что я сейчас умру от страха и разрывающих душу эмоций. Я, конечно, за эти полгода многое успела себе нафантазировать, но чтоб вот так и сразу целоваться, он даже не спросил, как меня зовут!
Широкая мужская ладонь потянулась к моей талии, и я уже хотела ударить по ней самоуверенного негодяя, как он внезапно щёлкнул выключателем за моей спиной и зажёг свет, слишком ярко ударивший по глазам. Тут же отстранившись Глеб направился к компьютеру, а я почувствовала себя полной дурой!
– Так, мне кажется, удобнее обсуждать деловые вопросы? – не глядя на меня, сообщил организатор мероприятия.
А я по-прежнему стояла, как дура у стенки, и не могла прийти в себя от переполняющих чувств. Щёки так и пылали, горели огнём.
– Что ж, перейдём к горячему, – крутанувшись на офисном стуле, на сто восемьдесят градусов и, оказавшись ко мне лицом, предложили мои грёзы, всё ещё раздевая несчастную меня взглядом. Я ведь это видела! Или просто выдавала желаемое за действительное?" Нечего было столько времени на фантазии тратить! Да и часто тебя Иванова как будто взглядом раздевали! Много ты об этом знаешь? Ох, как же это всё страшно и приятно… страшно- приятно…"
Нервно проглотила ком в горле и тихо переспросила.
– Что, простите?
– Можно на ты, у нас с тобой не такая большая разница в возрасте, чтобы мне выкать. Флешку давай.
Блин, вот снова я не о том подумала. Мужик работает тут, а я напридумывала…
– Интересно, а сколько Вам, то есть тебе лет?
– Двадцать четыре, – тут же ответили мне, забрав флешку и отвернувшись к компьютеру.
"Я что это вслух спросила? Мамочки, совсем с ума сошла! Что он обо мне подумает? Что извращенка малолетняя!"
– Так, давай присаживайся, бледная моя, – похлопав себя по колену, приказал Глеб и я в очередной раз за это день побелела.
– Куда? – нервно теребя подол платья, поинтересовалась я на всякий случай, а то вдруг опять себе напридумывала.
Неожиданно мужчина как-то странно изменился в лице. И когда я поняла почему, чуть не провалилась от стыда под землю. Оказывается, я в своей истерике так сжала в мокрых ладонях подол, что разрез платья стал слишком откровенным и мужчина напротив нагло и бесстыдно разглядывал не только мои бёдра, но и ажурные чулки, слишком откровенно торчащие из разреза.
Нервно сглотнула и медленно разжала отчего-то заледеневшие пальцы, но ведь только что мокрые были!
Мужчина как-то тревожно откашлялся, быстрым движением поднялся с места и направился к выходу.
Около двери обернулся вполоборота, и сказал,– найди пока нужную папку, а я сейчас подойду.
– Угу,– только и ответила, но с места не сдвинулось.
Глеб почти вышел, но замер в проходе и, спросил не оглядываясь, – сколько тебе, говоришь лет?
– Семнадцать, в августе будет восемнадцать… – слишком нервно ответила я.
– Блеск! – прошипел организатор в ответ и скрылся в далёкие дали, оставив меня одну, думать непонятно что.
Прошло минут десять, но Глеб так и не вернулся. Вместо него пришёл незнакомый, высокий и слишком худой парень и попросил ему всё быстренько объяснить.
С одной стороны, выдохнула, рассказывать основы выступления этому неуклюжему юноше было легко и спокойно, с другой – обидно. "Почему Глеб так бесследно исчез. Ну а чего ты хотела? Стояла тут, пыхтела, краснела, юбку выше пупа задирала!"
Тут поняла, как всё это выглядит со стороны и со всей силы впечатала себе ладонь в лоб, чтобы хоть как-то унять нарастающей чувство стыда в животе и под рёбрами.
Худыш так странно на меня посмотрел. "Да, сейчас ещё и этого доведу!"
– Комар,– попыталась выкрутиться я из ситуации. На что получила довольно красноречивый взгляд и ответ, – да типа мне по фиг. Твои тараканы, твои проблемы!
Худыш, наконец-то, разложил все мелодии по местам, я с лёгкой душой и чувством выполненного долга, отправилась на сцену, туда, где уже собрались все выпускные классы.
Незаметно пробиралась на своё место рядом с Викой. Она сегодня выглядела очень странно, потеряно, я бы сказала.
– Всё хорошо? – шёпотом спросила у неё.
Она только кивнула в ответ, мило улыбнувшись. Но в глазах подруги я всё же заметила странную грусть.
"Ладно, дорогая, после прогона до тебя доберусь" – решила для себя и тут же зазвучала музыка.
Но добраться до Вики после прогона так и не вышло, потому что сначала я собралась добраться до своих босоножек, на слишком высоком каблуке. Босиком было удобно, но дорогущие чулки могли мне такой вольности не простить и пустить стрелки в разные стороны.
Какого же было моё удивление, когда своей обуви на оставленном месте не обнаружила.
И тут начался квест, "Аня найди обувь". Обошла весь зал, достала всех и каждого, но босоножки как сквозь землю провалились.
Все разошлись по классам, а я предприняла очередную попытку поисков и в позе рака, ползала между зрительскими сидениями, всё ещё не теряя надежды.
– Кх, кх, – услышала мужское вежливое покашливание за своей… попой. Попыталась тут же подняться, но почему-то моя голова оказалась под креслом и я не слабо ударилась об него затылком. Взвыв от боли попятилась кормой назад и тут же упёрлась ей же в кого-то.
– Виды открываются все интересней и интересней, а я ещё школу не любил. Вон тут какие красотки на полу, прямо под ногами валяются.
Медленно выпрямилась, всё ещё морщась от боли в затылке и приняв уже более или менее приличную позу на коленях, обернулась через правое плечо. За моей спиной обнаружился никто иной, как Глеб.
– Вот чёрт!
– Ого, как красноречиво…
"Я это вслух сказала? Вот чёрт, чёрт, чёрт!!!Ну почему каждый раз, когда его вижу, выгляжу, как полная идиотка, причём лёгкого поведения!"
Покраснев как варёный рак и мысленно взвыв от негодования к самой себе, отодвинулась от мужчины и предприняла попытку подняться на ноги. Но запуталась в юбке и чуть не поймала пол носом. Уверенные руки ловко подхватили в последний момент и тут же одним резким движением поставили меня на ноги. Да даже не поняла, как я оказалась прижатой к широкой мужской груди и уткнулась в неё носом.
От моих грёз вкусно пахло. Чем-то цитрусовым и морским, невольно потянулась за этим ароматом, зарываясь носом в тёплой белой рубашке.
Внезапно осознала, что обнимаюсь с мужчиной, который безумно нравится, вокруг никого… Как-то это всё волнительно, странно и страшно…
Осторожно попыталась высвободиться и меня к моему разочарованию тут же отпустили.
Выдохнула, отступила на шаг назад, румяная как кипящей чайник, что давно забыли на огне.
– Это искала? – иронично подняв правую бровь, так что она изогнулась острым, милым домиком, поинтересовался мужчина, поднимая правую руку вверх и показывая мне мои сияющие босоножки-потеряшки.
– Ага,– тут же ответила, и мои глаза полезли на лоб.
– Откуда они у Вас… тебя…как … зачем…– безуспешно пыталась я сформулировать вопрос, но ничего путного не приходило на ум.
Решила не мучиться, а просто забрать многострадальную обувь, поблагодарить и исчезнуть из зала.
Чувствовала, что по эмоциям для меня сегодня перебор. Ещё немного и прощай крыша.
Потянулась к своим потеряшкам, но их отвели в сторону, явно давая понять, что без боя не вернут. Попыталась отобрать, но блестящие босоножки постоянно ускользали из моих рук. Уже начинала злиться. Эта нелепая игра меня раздражала. Ну ведь взрослый мужик, зачем издевается!
Видимо, прочитав это на моём лице, блондин перестал меня мучить, резко подхватил на руки и усадил в ближайшее кресло со словами, – ладно уже, горе луковое, а то ещё отморозишь себе чего. Что у вас там, у барышень морозится?
Сам опустился на колено передо мной. Смотрела на него сверху вниз широко открытыми глазами и никак не могла понять, что происходит. Сердце слишком гулко стучало в груди, до боли под рёбрами, но ведь сбегало же, зачем вернулось!
А этот нахал, как ни в чём не бывало, взял мою правую ступню в свои огромные ручищи, и осторожно, очень нежно вернул мне утерянный предмет. Когда его тёплые пальцы нежно коснулись моей щиколотки, странная волна пробежала по телу, и всё внутри замерло. Кажется, я даже не дышала, глядя на то, как на моих ногах появляются босоножки.
Такое странное чувство… Хотелось, чтобы он вот так касался меня вечно и, вместе с тем, горела желанием подняться и убежать, чтобы скрыть от него своё смущение и пунцовые от стыда щёки.
"Ох, ну почему, глупости делает он, а стыдно мне?"
Поддалась этому яркому порыву и как только обе застёжки на моих босоножках были надёжно застёгнуты, сорвалась с места и не слова не говоря бросилась прочь из зала, слыша за спиной низкий мужской смех.
"Вот негодяй! Меня разрывает от эмоций, а ему смешно! Чтоб ты провалился! Пижон проклятый!"
До туалета добежала, наверное, за секунду, влетела в кабинку и закрывшись, тут же обхватила себя за плечи, пытаясь успокоиться.
"Так, Аня, ничего страшного не произошло. Успокойся! Ну, нашёл он твои туфли, ну, вернул. Да странным способом, но всё же . Это ничего не значит, ни…че…го! Может, он так уже пол школы переобул, а ты тут панику развела. Собралась, умылась и пошла в класс, поняла? "
Но ничего я в итоге не поняла, и ещё какое-то время сидела на унитазе, опустив крышку, и тряслась, как мышь перед котом, который пытался откусить ей хвост.
В класс вернулась гораздо позже, за пару минут до выхода в актовый зал, где должно было состояться наше выпускное представление и то, потому что Вика оборвала телефон звонками и тянуть дальше возможности просто не было.
Глава 3
Выпускной представлялся мне самым долгожданным днём в жизни, а в итоге, получился самым сумасшедшим и волнительным.
Как только мы вышли за пределы класса, оказавшись в этих привычных стенах в последний раз, и вошли в зал, где уже собрались родители учеников и их родственники, на глаза навернулись слёзы. Там, в зрительном зале у меня родителей не было. Только тётя и сейчас она была где-то здесь, наверняка улыбалась, притащила с собой старенькую камеру и явно намеревалась запечатлеть каждый миг этого праздника. Мирослава вырастила меня, как родную дочь. Своих у неё детей не было, да и быть не могло. А после того как родители погибли, она взяла меня к себе. Заботилась, холила, лелеяла, баловала. Помогла выучиться, водила на курсы рисования, танцы по пять в неделю и только благодаря ей, я теперь смогла поступить в художественную академию. Осталось, конечно, ещё несколько экзаменов, но самые сложные уже сданы на отлично. А композицию и пейзаж я сдам на ура. Рисовать буду море, я его обожаю. Бегло пробежав глазами по залу, когда поднялась на сцену, нашла родную душу в третьем ряду. Она, как и я плакала. Столько всего пережито вместе… Сердце странно защемило в груди от тоски и светлой грусти. И только я собралась разрыдаться ещё сильнее, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза немного выше и увидела в конце зала, довольные бирюзовые глаза, что смотрели мне прямо в самую душу. Нервно сглотнула и плакать совсем расхотелось. Захотелось провалиться под сцену и бежать короткими перебежками до китайской границы. А там уже решу куда дальше.
Всё выступление блондин не сводил с меня глаз, буквально прожигая дыру, и не давал расслабиться, насладиться моментом. Но почему именно меня он выбрал предметом своих наблюдений, здесь ещё столько выступающих? Да и разве ему за подчинёнными следить не надо, вдруг накосячат? Но никто не косячил, а я по-прежнему пылала под пристальным взглядом наглого мужчины. Было ощущение, что меня заковали в камень и от этого не то что двигаться, дышать стало тяжело. Не говоря уж про пение, всё время забывала слова. Танцы, что мы, кстати, почти все и поставили вместе с Викой, практически напрочь вылетели из головы, и я постоянно путалась в движениях, смазывая общую картину. Расправы одноклассников и позора было не избежать.
– До чего ж ты глупая Иванова, бесконечно глупая! Ты его вообще не знаешь, что за паника, почему? Напридумывала сама себе очередную любовь, вот и страдаешь от собственной безграничной фантазии. Остановись! Хватит уже! – мысленно пинала себя, но ничего не могла поделать, взгляд снова и снова выискивал в толпе светлые волосы и безумно притягательные глаза. А найдя искомое, опять краснела, бледнела, что-то невнятно блеяла вместо нужного текста.
– Так надо срочно весь этот балаган прекращать! – предприняла очередную безуспешную попытку призвать разум на помощь.
Сказано – сделано! Гордо задрала голову вверх, больше не позволила себе ни единого косого взгляда в сторону всяких малознакомых блондинов, ну почти ни одного. " Ай да я, ай да молодец ".
Выступление, награждения кое-как пережила. Потом был общий фуршет с родителями, а дальше они по домам, а нас должны были отвезти в ресторан, а затем гулять по ночному городу.
Как же я радовалась, что на этом с Глебом всё, сейчас сяду в автобус и больше его не увижу. Хотя это одновременно и безумно пугало. Он пропадёт, и я снова буду видеть его лишь во сне и на рисунках. Но не тут-то было. Он и ещё несколько человек с какой-то аппаратурой, видимо, музыкальный, поехали с нами.
Вика села у окна, я ближе к проходу. И только подруга спросила, как я планирую отмечать своё совершеннолетие через полтора месяца, как увидела самодовольную блондинистую моську, что сейчас появилась на ступенях и окинув изучающим взглядом присутствующих, зашла в наш в автобус.
Замерла от шока, но быстро отвернулась от наглого взгляда и начала отвечать подруге на её вопрос.
– Пока не знаю, но думаю что-то скромное, не хочу шумного праздника. Может, как и раньше, сходим с тобой в кино. Я как раз всего пару дней здесь проездом буду, а большего мне и не надо.
– Опять уедешь на всё лето?
– Да, ты же знаешь, тётя всё время меня отправляет…
– Понятно, – выдохнула одноклассница, как-то странно посмотрев мне за плечо, а затем отвернулась к окну.
Не поняла, что вызвало такую её реакции. Но стоило обернуться и разгадка пришла сама собой. Этот невозможный мажор сел через узкий проход от меня. Ну конечно, куда же ещё?
"Нет, сегодня определённо не день Бекхема!" – решила для себя и последовала примеру лучшей подруги, страстно пожелала рассмотреть, что же там за окном сегодня показывают.
Дорога в ресторан казалась мучительно долгой. Особенно, если учесть сколько раз меня случайно задевали рукой, делая вид, что потягиваются.
"Вот гад! – кипела я про себя, – ведь знает, что нравится мне, вот и пытается воздействовать. Ничего не выйдет, мы с Викой давно решили, что будем ждать единого и неповторимого, каждая своего, конечно, но сути это не меняет".
В общем, злилась, теснее прижимались к подруге, чтоб этот неловкий мужчина, ненароком, своими подтягивания мне синяков не наставил. Мне ещё, такой красивой, фотографироваться надо на память об этом вечере. Я его так ждала, а этот, – всё же не удержалась и украдкой взглянула на блондина, тут же поймав его лучезарную улыбку в ответ, – всё портит! – добавила мысленно, пытаясь избавиться от наваждения в виде тёмно-синих в этом свете глаз, похожих на глубокие океаны.
Отвернулась и до самого ресторана к нему больше не поворачивалась, хоть это было и нелегко, шею так и сводило от желания повернуться, ну хоть на секундочку. Но сказала нет, значит—нет! Тренируем силу воли, Анечка!
По прибытии на место меня ждал цирк на выезде. Во первых Глебу, конечно же, понадобилось поднять с кресла вместе со мной, и заставить меня краснеть, оказавшейся зажатой между мужчиной и креслом на виду у всех одноклассников в слишком узком проходе. В итоге зло посмотрела на наглеца снизу вверх, и меня, наконец-то, выпустили из объятий. Когда бесцеремонные ручищи оказались на моей талии, даже не заметила, только ощутила прохладу и потерянность, при их исчезновении. Взяв какую-то сумку, Глеб отправился к выходу, но и здесь решил проявить себя. Этот джентльмен, выйдя из автобуса первым, остановился, развернулся и с обезоруживающей улыбкой протянул мне ладонь, чтобы помочь спуститься. Только вот не подумал, что чтобы это не выглядело странно, придётся помогать и остальным двадцати трём девушкам из моего класса.
Смотрела на эту картину и тихо радовалась маленькой пакости, которой он сам себе устроил. Хотя… может ему просто нравиться, лапать несовершеннолетних девиц? От этой догадки что-то в груди заныло, но ведь это я намекнула всем, что у нас есть джентльмен, который обязательно поможет девушкам спуститься, а учитывая высокие каблуки каждой первой, это ой как кстати. И он, к моей недолгой радости, действительно всем помог, ни разу не изменившись в лице и не потеряв улыбки.
В ресторане кусок в горло не лез, только пила, много-много апельсинового сока. И плюс всего один бокал шампанского в честь праздника. Застольные заседания, наконец-то, закончились и началась дискотека. Плясать-то, вот тоже как-то расхотелось, как только поймала на себе внимательный взгляд бирюзовых глаз. Вжалась в стул, хотелось ещё накинуть на себя плащ или плед потеплее…
В итоге вовсе насупилась и отвернулась. Спас от полной скуки одноклассник, Васька. Он пригласил на танец и я с неохотой, но согласилась. Постепенно расслабилась, поддавшись музыке, стала плясать наравне со всеми. Уроки танцев не прошли зря. Двигалась я хорошо, лучше только Вика, но в итоге мы с ней вдвоём и плясали, а одноклассники нам весело аплодировали. Как было хорошо в тот момент, ведь я на секунду забылась, и отпустила себя не думая ни о чём и не о ком. В конечном счёте, это мой выпускной, почему из-за всяких му… мужиков должна его пропустить, где-то в сторонке!
Объявили последний танец и заиграла красивая, медленная мелодия. Только я обрадовалась и собралась отдохнуть где-то на галёрке, как на моём запястье сомкнулись чьи-то крепкие пальцы.
Резко обернулась и опешила. Это был Глеб, но что ему нужно?
– Разреши пригласить тебя на танец? – наклонившись к моему уху, прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием.
Я только и смогла, что кивнуть в ответ и последовать за мужчиной, что уже пол года не выходит из моей головы, к танцующим парами одноклассникам. Сердце тревожно забилось в груди.
Глеб положил мне руку на талию, второй взял мою ладонь и переплёт наши пальцы. Осторожно, нарочито медленно поднёс мою руку к губам и бережно поцеловал, а затем поднял свои небесные очи, взглянув мне прямо в глаза, и тут я осознала, что окончательно пропала. Попала в плен рук, глаз, изящных и идеально очерченных губ. Он это видел. Да и как не заметить, я так улыбалась, словно меня чем-то тяжёлым пришибли. Я таяла, растворялась в нём, чувствуя, как страх вытесняет волна какого-то неописуемого счастья. Нереального счастья.
