Мария Абдулова
Давай навсегда
1
Ясе не хотелось просыпаться. Вот совсем. Особенно, когда за окном дождь, грязь и лужи, но будильник, зараза такая, не унимался.
Девушка приоткрыла глаза и вздохнула. Чувствовала она себя по утрам как обычно, а, если одним словом, то никак. Достаточно ёмко, неправда ли? Ярослава любила отвечать так на неуместные вопросы не в меру любопытных знакомых и приятелей.
Как успехи на работе? Никак.
Как дела в личной жизни? Никак.
Как отношения с бывшим мужем? Никак и слава Богу.
Сейчас этих вопросов ей никто не задавал, но внутреннее состояние это слово описывало как нельзя лучше. В голове всё ещё крутились абзацы из перевода, который она с трудом, но закончила к двум часам ночи, обещание, данное воспитательнице неделю назад, сдать деньги на цирк, и внушительный список дел на день.
Соболева приняла вертикальное состояние и потёрла лицо ладонями, надеясь, что это поможет ей проснуться, но надежды и реальность, как известно, вещи зачастую несовместимые. Поэтому, отчаянно зевая, она встала на ноги и подошла к окну, где уже который день серо, уныло, грязно и почти ничего не видно из-за дождя, отчего вернуться обратно в постель захотелось с удвоенной силой. Вот только стрелки на часах, стремительно бегущие вперёд, непрозрачно намекали, что даже пара минуток сна для неё, как съесть сладкую булочку на ночь. Вроде и приятно, но пользы никакой.
– Ну, тихо-тихо, – шикнула девушка, когда в животе заурчало. – Весь дом перебудишь.
Быстро умывшись и собравшись на работу, Яся сначала заглянула на кухню, чтобы включить чайник, а потом в детскую. Там словно полк слонов, гиппопотамов и медведей прошёлся. Куклы вперемешку с машинами, солдатики в платьях, плюшевые игрушки в куче деталек конструктора. В общем, полный, по мнению её детей, порядок. Девушка перевела взгляд на них самих и не смогла удержаться от улыбки. Сын спал в позе морской звезды, раскинув руки и ноги в разные стороны. Настя свернулась калачиком на первом этаже двухъярусной кровати, подмяв под себя любимую игрушку.
– Эй, слонята! – позвала она громко. – Подъём!
Первой заворочалась и открыла глаза дочка. Осоловело моргнув, она сфокусировала на Ярославе взгляд и сладко потянулась. Тёмно-русые волосы спутались за ночь, на пухлой щёчке отпечатался нос плюшевой Маши, а нога мультяшного Медведя выглядывала из под подушки.
– Привет, солнце моё, – поздоровалась Соболева, наклонившись к девочке и поцеловав в курносый носик.
– Привет, мамочка.
– Как спалось?
– Хорошо. Мне снилось, что я летала на ковре-самолёте!
– Ух ты! Вот это да! Как в Алладине? – поразилась Яся, округлив глаза.
– Да! Представляешь? – обрадовалась Настя, услышав название любимого мультфильма.
– Нет, милая, не представляю, но ты же мне расскажешь как это, правда? Но сначала сбегай в ванную, пока Денисыч спит, и почисти зубки, хорошо?
– А можно взять его пасту с машинками?
– Только попробуй, мелкая, – сонно пробурчал в подушку Денис.
Настюшка звонко рассмеялась, выбралась из-под одеяла и, скорчив хитрую рожицу, умчалась умываться. Девушка даже позавидовала тому, как мастерски быстро у неё получилось оббежать раскиданные игрушки.
– Сынуля, доброе утро, – она с нежностью пригладила непослушные кучерявые волосы и чмокнула своего самого любимого мужчину на свете в плечо. – Вставай.
Мальчик с неохотой приоткрыл правый глаз.
– Привет, ма.
– Тебе тоже ковёр-самолёт снился?
Денис покачал головой и обнял её за шею.
– Нет, мне приснилось как ты пришла с работы и принесла мне новый конструктор с Черепашками-Ниндзя.
Соболева хмыкнула. Такие сны её детям снились, как минимум, раз в месяц и разоряли зарплатную карточку на две-три тысячи кровно заработанных. Не то, чтобы девушке было жалко, наоборот, была бы её воля, то она скупила бы им все игрушки мира, но всё же такие покупки вписывались в их бюджет со скрипом.
– Напомни мне об этом сне в конце месяца, ладно?
– Ладно, – ничуть не расстроился сын.
– Вот и умница, а теперь поднимайся и дуй в ванную, пока от твоей пасты с машинками хоть что-то осталось.
Через полчаса сборов на кухне по обыкновению происходило то, что Ярослава называла семейным завтраком. На экране телевизора утренние мультфильмы, за столом дети, перекрикивающие голоса персонажей и пытающиеся безуспешно разделить последнее печенье, между ними Яся, старающаяся поймать дзен над кружкой чая без сахара и старательно игнорирующая противное сосание под ложечкой. Бутерброд с последним ломтиком сыра не утолил голод, а только разыграл аппетит. Наверное, лучше бы было вовсе не есть и дождаться обеда в офисной столовой, вот только там особо не разгуляешься, да и нужно сдать деньги на цирк… Эх, ладно. Будет у неё сегодня разгрузочный день.
– Ма-а-ам, а Настька меня за волосы дёргает и печеньку не даёт! Козявка мелкая!
– Ма-а-ам, слышала? Он обзывается! – обиженно выпятила нижнюю губу девочка и, недолго думая, поступила также. – А ты тогда Дениска – тухлая сосиска!
Соболева вздохнула, отставила кружку подальше от разбушевавшихся детей и нахмурила брови. Они у неё под стать фамилии – соболиные и очень говорящие, поэтому Настя с Денисом смену её настроения уловили сразу и виновато притихли.
– Во-первых, не Настька, а Настя и не Дениска, а Денис, – начала она. – Во-вторых, драться, обзываться, обижаться за столом нельзя. Точнее, вообще, нигде нельзя драться и обижаться, – девушка взяла печенье, разломила его на две равных части и протянула получившиеся половинки детям. – В-третьих, вы знаете, что нужно делиться друг с другом. Вы же брат с сестрой, в конце концов. Вы должны беречь и любить друг друга!
Мальчик с девочкой призадумались, повертели в ладошках свою половинку печенья и переглянулись, а Яся с чувством выполненного материнского долга вновь взялась за чай, но не успела она насладиться моментом, как едва не поперхнулась, услышав вопрос сына.
– А мы всегда должны беречь и любить друг друга?
И почему при выписке из роддома не выдаётся бесплатная инструкция о том, как реагировать на такие вот ситуации? Ей и, наверное, ещё миллионам родителей на всей планете она очень бы пригодилась.
– Да, Денис, всегда.
Сын горько вздохнул и, кинув на печенье прощальный взгляд, протянул свою половинку сестре.
– На, ешь и помни, что я тебя берегу и люблю.
Настя расцвела, продемонстрировав наполовину беззубый рот, послала старшему брату воздушный поцелуй, а потом сделала то, что растрогало Ярославу до глубины души.
– Мамочка, держи, – дочка положила перед ней обе половинки многострадального печенья. – Мы тебя береГём и любим.
– Бережём, – машинально поправила её Соболева, чувствуя, как трепетно сжимается в груди сердце и начинает щипать глаза.
– Да! Точно! Это мы и делаем!
Яся шмыгнула носом и откусила от одной половинки. Все невзгоды и трудности мигом отступили, стала неважна погода за окном и почти нулевой баланс на карте. Пока у неё есть эти двое замечательных ребятишек она счастлива, несмотря ни на что.
***
Забежав в кабинет, Ярослава первым делом сдёрнула с себя промокшую курточку и потёрла озябшие ладони. Пока довела детей до детского сада, пока добежала до остановки, пока дождалась автобуса, который имел свойство опаздывать минимум на двадцать минут в самое неподходящее время, вымокла до нитки. Теперь её немного потряхивало, зубы выстукивали азбуку Морзе, а красный нос вызывал ассоциации со всеми любимым персонажем из советской комедии про самогонщиков.
– Привет, – кивнула она девчонкам, сидящим за своими рабочими столами и с интересом наблюдающими за её передвижениями. – Автобус опоздал.
– Это мы и так поняли, – хмыкнула Майя – их офис-менеджер. – Тебя, кстати, уже на ковёр вызывали минут пять назад. Я сказала, что ты к менеджерам убежала и, как только освободишься, сразу явишься на поклон.
– Майечка, спасибо! Ты – чудо!
Соболева кинула сумку на стул, переобулась в сухие туфли и, схватив телефон с документами, поспешила к шефу, кабинет которого располагался на три этажа выше. По дороге к лифту успела встретить и перекинуться парой слов с коллегами, в том числе и с менеджерами.
– Федь, я, если что, у вас была, ладно? – обратилась к проходящему мимо мужчине.
– Без проблем, – понимающе кивнул он. – У тебя, кстати, на кофточке пятна. Видела?
– Это вода, скоро высохнет.
В который раз одёрнув влажную водолазку и постаравшись прикрыть самое заметное пятно папкой с документами, Яся в последний момент заскочила в лифт. В любой другой момент она бы сначала заглянула в туалет и попыталась высушить одежду с помощью сушки для рук, но сейчас на это уже не было времени. Да и не любила девушка опаздывать.
В приёмной секретарь директора Аллочка с мечтательным видом поливала цветы и на её появление отреагировала лишь кивком. Будучи самой молоденькой и эффектной представительницей женского пола в их коллективе, она порой позволяла себе некоторые вольности в виде ароматических свеч на рабочем столе, модных журналов в стопке с исходящей корреспонденцией и попсовых песенок про несчастную любовь, что звучали из колонок, кажется, круглыми сутками.
– Доброе-утро-Алла-замечательно-выглядишь-я-к-шефу, – протараторила Соболева одновременно с женским голосом, поющим про ночные дороги, босые ноги и пепел любви, и, предварительно постучавшись, зашла в кабинет.
Начальство встретило её весьма в хорошем расположении духа, с вежливой улыбкой на лице и чашечкой ароматного кофе. По левую руку от Николая Петровича сидел Карасёв Геннадий Борисович – его зам и, как посмеивались в офисе, серый кардинал, с которым у Соболевой сложились, мягко говоря, не самые лучшие взаимоотношения. Он смерил её тяжёлым взглядом, недовольно поджал губы и, откинувшись на спинку стула, принял позу хозяина жизни.
– Здравствуйте. Прошу прощения. Задержалась.
– Доброе утро, Ярослава, – директор отставил кофе в сторону. – Ничего страшного, присаживайтесь.
Соболева присела и развернулась так, чтобы было удобно общаться с обоими мужчинами одновременно. Попов Николай Петрович – глава их фирмы, выглядел так, как множество других в стране людей, занимающих высокие должности. Пятьдесят шесть лет, лысеющая макушка, растущий животик, в приёмной Аллочка с ногами от ушей, дома постоянно молодящаяся жена, за границей – дети и внуки. Карасёв был примерно на лет десять-тринадцать моложе, на килограмм пятнадцать легче и на голову выше. Впечатление от представительного внешнего вида портили цепкий взгляд, вредный характер и царские замашки. Он знал всё и про всех и активно этими знаниями пользовался в своих интересах, из-за чего его скорее опасались, чем уважали. Яся же, наученная горьким опытом, и вовсе старалась с ним лишний раз не контактировать.
– Вы знаете, что наша Карина Ринатовна ушла в декретный отпуск, – начал Николай Петрович. – Её проекты были разделены между сотрудниками и вами в том числе, – девушка кивнула, едва сдержав трагический вздох, потому что эти самые проекты повисли на ней дополнительной малооплачиваемой нагрузкой. – Но в эту субботу к нам приезжают наши партнёры из Испании, с которыми работала Карина Ринатовна. Их приезд стал для нас неожиданностью, но на кону важное соглашение и нам нужно в сжатые сроки подготовиться к встрече с ними. Подобными навыками обладаете только вы и…
– Короче, – прервал шефа Карасёв. – В субботу, в ресторане "Wind" состоится ужин в честь подписания важного для нас контракта. Ты, – он ткнул в неё пальцем. – Должна сделать всё, что бы он состоялся.
Проглотив небрежное тыканье, девушка снова кивнула. Выполнять такие поручения для неё было не впервой, но приятного в этом всё равно было мало. Ведь любая ошибка или оплошность даже других сотрудников, работающих в этом проекте, будет восприниматься как её собственная, а, как известно, в любом деле бывают форс-мажоры и отвечать за них Ясе не хотелось от слова "совсем". Но с другой стороны, если всё пройдёт хорошо, то премия в конце месяца лишней точно не будет. Как и конструктор с Черепашками-Ниндзя сыну, новое платье Настюшке, какой-нибудь приятный презент маме и на остатки что-нибудь для себя любимой. Например, тот парфюм, который она видела при последнем походе по магазинам с подругой, или на худой конец книгу из книжного, находящегося на первом этаже соседнего дома.
– От тебя будет зависеть всё, Ярослава, – тем временем продолжал вещать с важным видом Геннадий Борисович. – Всё должно пройти на высшем уровне, чтобы они в тот же вечер захотели сотрудничать с нами ещё больше и плотнее, ясно?
– Да.
– Остальную информацию возьмёшь у Аллы. Ужин назначен на семнадцать часов и… – мужчина скептически осмотрел её одежду и скривился. – В этом не появляйся. Платье, туфли, причёска. Поняла?
Чем ему не понравились её водолазка с классическими брюками она уточнять не стала, передала папку с документами шефу и поднялась на ноги. Хотя первой мыслью было ударить этой самой папкой по одной обнаглевшей в край роже и, наконец, отвести душу за все годы работы вместе с Карасёвым.
– Я могу идти?
– Идите, Ярослава, – миролюбиво улыбнулся директор, очевидно почувствовавший напряжённость между подчинёнными и по обыкновению решивший не вмешиваться.
Одарив на прощание зама начальства взглядом в стиле героини из любимого когда-то боевика "Убить Билла", Соболева прошла к выходу и, не успев вплотную прикрыть за собой дверь, услышала:
– Что же ты так с ней грубовато, Геннадий Борисович? Ярослава же всё-таки женщина, а с женщинами так нельзя.
– С этой можно, – вновь прервал шефа низкий голос Карасёва. – Строит из себя серую мышь, а на деле…
***
– Так и сказал? – ахнула Круглова.
– Так и сказал, – кивнула Яся и отправила в рот дольку шоколада, который подруга принесла с собой.
Наташка возмущённо цокнула и с громким стуком поставила кружку с чаем, которую до этого держала в руках, на стол.
– А как увивался за тобой, когда ты на работу устроилась, не сказал? А как ухаживал? А как цветочки с конфетами таскал да по углам, козлина, зажимал? Почему об этом промолчал?
Соболева поморщилась. Карасёв действительно поначалу оказывал знаки внимания и она даже была вроде как не против. Свидетельство о расторжении брака и разбитое сердце в тот момент толкали её и не на такие глупости. Правда, дальше нескольких встреч, поцелуев и парочки откровенных ласк у них дело не зашло. Ярослава вовремя одумалась, вежливо с мужчиной объяснилась и решила впредь не пороть горячку на эмоциях. Всё-таки серьёзные отношения отныне и навсегда были не для неё, а вот кратковременные интрижки для хорошего настроения с коллегами, тем более с замом начальства, крутить не стоило. Геннадий отказ не оценил, потому что привык к совершенно иному исходу своих ухаживаний, высказал своё мнение о её нравственности и с тех пор всячески его демонстрировал. Холодными взглядами, пренебрежительным выражением лица, разговорами сквозь зубы. Но, главное, что в работе не мешал и палки в колёса не вставлял, а остальное девушка могла стерпеть.
– Ты не могла сказать, чтобы он пошёл на…
Яся вскинула руку, останавливая разбушевавшуюся подругу, и взглядом показала на открытую дверь кухни. Из зала доносились голоса мультяшных персонажей и обрывки разговора играющих там детей. Круглова прижала ладонь ко рту и, наклонившись к ней, шёпотом продолжила:
– Туда, где у него на тебя по стойке "смирно!" стоит.
Девушка, откинув голову назад, рассмеялась в голос. С Натой Кругловой она дружила с первого курса университета, а, если ещё точнее, то с первого часа пребывания в большой и душной аудитории, в которой собрали всех первокурсников на их направлении и устроили вводную лекцию обо всём на свете. Тогда, с непривычки не рассчитав время на дорогу в незнакомом городе от арендуемой комнатки до корпуса университета, Ярослава опоздала на лекцию на целых семь минут, мышкой пробралась в аудиторию и заняла последнее свободное место на самом краю последнего ряда, а через ещё пару минут её вдруг кто-то легонько похлопал по плечу и прошипел на ухо:
– Эй, красотка, чего расселась? Двигайся, давай!
Обернувшись на голос, Соболева встретилась взглядом с невысокой кудрявой блондинкой, одетой в клетчатую объёмную рубашку и кожаные обтягивающие брюки. В ушах объёмные серёжки, голубые глаза подведены чёрной подводкой, над верхней губой пирсинг. Сейчас таким образом уже никого не удивишь, а вот в те годы Натка выглядела очень ярко и необычно, особенно для приехавшей из провинциального городка Яси. Потеряв дар речи, она, насколько могла, пододвинулась и девушка села рядом. Вопреки неформальному внешнему виду от неё пахло чем-то карамельным и приятным. Какое-то время они сидели молча и слушали лектора, но потом соседка вновь подала голос.
– Как тебя зовут, красотка?
– Ярослава.
– Вау, – голубые глаза округлились. – Крутяк! А меня зовут Нат!
– Нат? – переспросила Соболева.
– Ну, в смысле Наташа, но ты меня так не зови, ладно? Только Нат и никак иначе!
– Эмм, ладно…
– И не вздумай ни с кем дружить, кроме меня, поняла? Лучшая подруга может быть только одна!
– А мы дружим? – ещё сильнее удивилась Яся.
– Конечно, отныне и навечно!
С тех пор прошло уже больше десяти лет, Нат перестала стесняться своего имени, при знакомстве стала представляться Наташей и кардинально поменяла стиль. От прежней бунтарки остались только светлые кудряшки, неповторимое чувство юмора и любовь к рисованию стрелок. Сама же Соболева внешне почти не поменялась, только внутренне, но дружба между ними осталась непоколебимой. Они всё также понимали друг друга с полувзгляда, смеялись до упаду и всегда были рядом. Даже квартиры купили в одном подъезде и почти каждый вечер проводили друг у дружки в гостях. Поэтому Натка была в курсе всего, что происходило в её жизни и комментировало это в своей обычной прямолинейной манере, чем поднимала Ясе настроение до небес.
– Там уже всё отстояло, Натуль, – сквозь смех проговорила девушка.
– Откуда ты можешь это знать? – не унималась подруга. – Он ведь не просто так бесится! Или… – подозрительно прищурилась. – Ты проверяла?
– Конечно, нет, ты что? Мне сейчас даже в туалет сходить некогда, не то, что подобные проверки устраивать.
– Ну, ладно, смотри мне! Если этот Карасик совсем тебя достанет, то позвони мне. Я приеду и объясню, как надо себя вести с моей красоткой!
– Татка, прекращай меня смущать.
– А чего смущаться, если я правду говорю? За тобой, вон, весь курс толпой ходил и в рот заглядывал, да и сейчас головы вслед сворачивают.
Соболева улыбнулась и взглянула на своё отражение в окне. Наташка, конечно, немного преувеличивала с оценкой её внешности, но Яся всё равно себе нравилась. Не серая мышь, как её обозвал Геннадий, и не роковая разбивательница сердец. Обычная, миловидная, обаятельная.
– Что-то я не помню тот марафон, про который ты говоришь, – хмыкнула она.
– Конечно, не помнишь, – фыркнула Круглова. – Ты кого-нибудь кроме Вадика тогда видела?
Упоминание бывшего мужа заставило её поморщиться и передёрнуть плечами. Точнее даже не его имя, а правда, прозвучавшая в словах подруги. Потому что в тот момент действительно только на него смотрела, буквально глаз отвести не могла, любила. Вот только любила слепо, а когда прозрела было уже слишком поздно.
– Ладно-ладно, – вздохнула Ната, заметив её изменившееся настроение. – Не будем начинать…
На кухню забежал Денис, держа в руках игрушечный экскаватор – очередной подарок от Таткиного мужа, которого сегодня она за какой-то косяк оставила дома.
– Тётя Наташа!
– Что, радость моя?
Круглова приобняла крестника и поцеловала в румяную щёчку.
– А где дядя Сёма? Он придёт?
Девушка посмотрела на Ярославу и хитро улыбнулась.
– Дядя Сёма не придёт, День. Он ждёт у моря погоды.
– Это как? – озадачился мальчик.
– Это когда человек надеется на то, что никогда не сбудется…
Постояв пару минут и послушав философские высказывания крёстной о погоде и ожиданиях, Денис, очевидно, мало, что осознав, ускакал обратно в зал к сестре, а Яся вопросительно вздёрнула бровь.
– Так что-что у тебя Сёма, говоришь, ждёт?
– У моря погоды, а, если точнее, сидит в ванной и ждёт меня в мини-бикини. А что? – заметив её удивление, хмыкнула Наталья. – Будет знать как в следующий раз с Танькой из соседнего подъезда хихикать.
– Нда-а-а, Натка, у тебя не забалуешь.
– А то ж!
Подруги понимающе переглянулись и рассмеялись, решив посвятить этот вечер исключительно отдыху. Соболева от дополнительной нагрузки на работе, Ната от мужа, который по её возвращению, сладко спал на кафеле в ванной, подложив под щёку ладони и во сне обещая своей благоверной больше ни с какой Танькой из соседнего подъезда не общаться.
2
Ярослава, оглядев содержимое корзинки, мысленно подсчитала примерную сумму продуктов. Хлеб, упаковка гречневой крупы, две упаковки сосисок и немного мармеладных мишек на развес. Этого, конечно, мало и дети расправятся со сладостями за вечер, но денег у неё осталось впритык, зарплата только на следующей недели, гонорар за переводы задерживают, а в субботу ужин с испанцами и требование Карасёва явиться на него прилично одетой.
Остановившись возле полок с фруктами, девушка взвесила два банана и уже хотела было пойти на кассу, как заметила ярко-оранжевые апельсины, к которым всегда питала слабость. Она даже шоколадные конфеты так не любила, как этот цитрус. Взяв один, Яся покрутила его и со вздохом положила обратно. Вытянет он, конечно, не на много, но проезд на автобусе до работы тоже никто не отменял и бесплатным не делал. Ладно, в следующий раз точно побалует себя и возьмёт парочку, а, может, даже и не парочку. Сразу килограмм возьмёт! И ещё тот симпатичный виноград на подложке. И клубничка с малинкой из холодильничка напротив тоже ничего так смотрятся…
– Не сомневаетесь, – неожиданно прозвучало за спиной.
Соболева резко развернулась. Рядом, держа в руках полную корзинку всякой всячины, стоял мужчина. Высокий и с внушительной, лично для неё, комплекцией. Не толстый, нет. Наоборот, судя по развороту и ширине плеч, со спортивной фигурой. Просто её в основном окружали мужчины, физически сложенные гораздо скромнее. Даже Карасёв и тот проигрывал в росте и мышцах этому молодому человеку.
– Что, простите?
– Я говорю, не сомневайтесь, берите, – он кивнул на цитрусы. – Это же апельсины.
Поставив свою ношу на пол, собеседник протянул руку, сорвал со стоящей рядом стойки с пакетами для взвешивания один прозрачный кулёчек и протянул ей.
– Спасибо, но не нужно.
– А зря.
Она непонимающе нахмурилась, мужчина широко и красиво улыбнулся. У Ярославы промелькнула шальная мысль, что возможно с ним было что-то не так. Всё-таки на дворе осень, а, как известно, в это время активизируются люди с ментальными расстройствами, вот только на человека с подобными психологическими особенностями её собеседник похож не был. Не то, чтобы девушка знала, как выглядят такие люди, но всё же взгляд небесно-голубых глаз напротив был вполне осмысленным, добрым и открытым. Да и вид явно дорогой одежды, а именно кожаной курточки, тёмно-синих джинс и кроссовок, которые она видит каждый будний день по дороге на работу и обратно в витрине одного модного спортивного бренда, вызывал хорошее впечатление. Напоминание о том, что сама она в старом плаще, простых серых брюках и ботинках, которые этой осенью ей уже пришлось заклеивать два раза, выглядит на порядок хуже, Яся отогнала.
– Апельсин – это же источник витамина С, антиоксидантов, тиамина и фолиевой кислоты, – мужчина улыбнулся ещё шире и кивнул на цитрусы. – Столько полезных веществ в одном фрукте!
Про вредные пестициды, которые также содержатся в апельсинах, она говорить не стала, уж слишком он вдохновенно рассказывал. Зачем портить человеку настроение? Но всё же не могла не поинтересоваться:
– Вы поставляете в магазин эти апельсины?
Он непонимающе моргнул, явно не ожидав услышать такой вопрос.
– Нет. Почему вы так решили?
– Просто вы так их нахваливаете, будто сами выращиваете.
Мужчина рассмеялся. Получилось у него это красиво и мелодично. Девушка даже немного засмотрелась.
– Нет. Просто люблю апельсины и умничать не к месту, – с самоиронией признался собеседник.
Теперь черёд смеяться перешёл к ней.
– Забавно. Ну, что ж, мне пора. Спасибо, что просветили.
Кивнув на прощание, Соболева направилась к кассам. Зависнув там почти на полчаса из-за очереди, она со вздохом облегчения вышла на улицу. Правда, почти в ту же секунду облегчение сменилось на негодование, потому что погода под вечер вновь разошлась. Дождь, холодный ветер, лужи и её прохудившаяся обувь. Прекрасное сочетание, не правда ли?
Проявляя чудеса прыжков в длину, девушка двинулась к дому, на дорогу до которого сегодня явно уйдёт больше времени, чем обычно. Критичного в этом, конечно, ничего не было, но всё же вечер пятницы ей хотелось провести немного иначе. Да и дети хотели устроить совместный просмотр мультфильма перед сном и, если она задержатся, они могут расстроиться, поэтому Ясе нужно было изловчиться, чтобы и ботиночки оставить сухими и успеть домой вовремя. И всё шло хорошо, пока сбоку вновь не раздался мужской голос.
– Давайте я вас подвезу?
Вздрогнув от неожиданности и промахнувшись, Соболева вступила в грязно-серую лужу с разноцветными разводами на поверхности. Ботинок мгновенно заполнился водой и девушка чертыхнулась. Ну, что за невезение? Удручённо вздохнув, она обернулась. Спустив стекло и перегнувшись через пассажирское сидение, на неё смотрел всё с той же широченной улыбкой и почему-то в тёмных очках любитель апельсинов из супермаркета.
– Спасибо, но нет, – подавив желание высказать ему всё то, что думает о его привычке подкрадываться сзади, вежливо отказалась Ярослава.
Мало ли. Вдруг он действительно не в себе, а на улице кроме них никого.
– Уверены? Не боитесь промокнуть?
– Не боюсь. Меня муж дома ждёт, если что высушит и согреет.
Девушка не стала уточнять, что муж носит статус бывшего уже четвёртый год и дома её ждёт точно не он, но эта отмазка почти всегда действовала безотказно. Хотя, если быть честной, в последнее время она применяла её крайне редко, потому что желающих завести знакомство заметно поубивалось. Что с одной стороны, конечно, хорошо, а с другой… А с другой тоже неплохо. Проблем меньше и на душе спокойнее.
– Но я… – не собирался уступать мужчина.
– Да и, знаете, ко всему прочему у меня ещё и аллергия на апельсины, так что нам точно не по пути.
Улыбка на его лице сменилась на понимающую усмешку. Что впрочем ему тоже было весьма и весьма к лицу.
– Ну что ж… Нет так нет. Всего вам хорошего и… – Яся замерла на полпути из лужи более-менее сухому асфальту. – Мастерски отшиваете. Мне понравилось.
Стекло поднялось, машина мягко тронулась с места, а она осталась стоять на месте и удивлённо смотреть автомобилю вслед. Нет, этот любитель апельсинов точно был не в себе.
***
Андрей стянул очки, которые зачем-то нацепил в непогоду, и бросил их на приборную панель. Дворники со скрипом растирали капли дождя по лобовому стеклу, оставляя разводы и действуя на нервы.
Нет, ну, он, конечно, превзошёл сам себя. В прошлый раз затирал ей про пользу воды из кулера, сегодня – про пользу апельсинов. Ладно, тогда этот бред можно было списать на волнение и юность, но сейчас-то в чём было дело? Радовало, что хотя бы она его не узнала и приняла за простого сумасшедшего, иначе было бы вдвойне неловко. А вот Давыдов её узнал. Каким образом и почему- не понимал сам, но стоило увидеть густые тёмные пряди волос, светлую кожу, большие голубые глаза, заострённые скулы, ровный носик и пухлые розовые губы, как память сама подкинула образ высокой, статной, красивой студентки, рядом с которой у него мозг растекался лужицей и пропадала способность адекватно разговаривать. Хотя с момента выпуска из магистратуры он ни разу о ней не вспоминал и не слышал, да и до того общался лишь один единственный раз и то всего пару минут, в основном замечая её издалека, в коридорах их огромного и многолюдного университета.
Кажется, её имя… Ярослава? Да, точно. Я-ро-сла-ва. Андрей же как раз из-за имени, редкого и красивого, его обладательницу запомнил. Когда кто-то громко позвал девушку из толпы студентов на несколько курсов младше, а она, обернувшись, случайно налетела на него и, бросив вежливое: "Простите, пожалуйста", стремительно скрылась в одной из аудиторий. Потом ему пришлось поприсутствовать на нескольких конференциях в качестве слушателя-эксперта, где девушка выступала с докладами в числе других, активных в студенческой жизни, учащихся. Вот на одном таком сборище мужчина и решил с ней заговорить, случайно столкнувшись в перерыве возле кулера с водой.
– Тоже любите воду из кулера? – спросил, растянув губы, как ему казалось, в обаятельной улыбке.
Ярослава вздёрнула вопросительно брови, перевела взгляд с него на пластиковый стаканчик в своих руках и пожала плечами.
– В связи с отсутствием альтернативы, скорее да, чем нет.
– И хорошо, потому что, благодаря многоуровневой очистке, такой вид питьевой воды сохраняет полезные минералы и микроэлементы, так же она избавлена от сахара и различных искусственных ароматизаторов, а ещё…
В какие дебри его понесло не знал сам, но к чести Ярославы она выслушала этот бред от начала до конца и даже не засмеялась. Только глаза весело поблёскивали и иногда подрагивали уголки губ. Дождавшись окончания, она благодарно кивнула и, как несколько минут назад, сказала:
– Забавно. Спасибо, что просветили.
Это сколько лет с того момента прошло? Десять? Нет, больше, наверное. Девушка, несмотря на это, ничуть не изменилась. Повзрослела, конечно. Стала более женственной и немного округлилась в лице, но осанка, улыбка, взгляд, манера разговаривать остались теми же. А ещё, оказывается, замуж вышла. Хотя, чего тут удивляться? Такие девушки, как она, всегда окружены мужским вниманием, но…
Андрей задумчиво поскрёб подбородок.
Но какой нормальный муж отпустит жену в такую погоду в магазин? Или, может, он у неё не совсем нормальный? Или, может, вообще, никакого мужа нет, ведь колечко у неё на пальце Давыдов не заметил? А разве можно такую жену да без колечка оставлять? Он бы, наверное, её всю ими обвешал, чтобы издалека видно было. Потому что Ярослава что тогда, что сейчас выделялась из толпы, не прикладывая к этому каких-то усилий. По крайней мере, внешних точно. В университете девчонки из кожи вон лезли, чтобы оказаться в центре внимания, а она в обычной белой блузке и чёрной юбке, с прямой спиной, вздёрнутым подбородком, интеллигентностью и каким-то своим внутренним светом обращала на себя заинтересованные взгляды. Похвалу и замечания принимала достойно, к окружающим относилась вежливо, за успехи товарищей радовалась искренне. Мужчина ещё тогда подумал, что эту девушку точно ждёт хорошее будущее и теперь ловил себя на мысли, что был бы не прочь узнать об этом из первых уст.
Андрей, наверное, отчасти из-за этого и подошёл сегодня к ней, чтобы понять оправдались его ожидания или нет. А в тот, первый раз, заговорил из-за того, что вдруг захотелось переброситься с ней хотя бы парочкой слов прежде, чем выпуститься из магистратуры и не увидеть её больше никогда. Знал бы он, что судьба их снова столкнёт спустя столько времени, то… То ничего бы не поменял. Ведь, если всё им пережитое привело к тому, чтобы встретить Ярославу в обычном супермаркете возле полок с фруктами, то, значит, всё было точно не зря. И бесконечное мотание туда-сюда между странами, и жёсткий график, и постоянно попадающиеся не те девушки. Даже молоко в холодильнике, из-за которого Давыдов и заехал в магазин, и то испортилось не зря.
Мужчина покачал головой, не в силах сдержать глупую улыбку, и взглянул в зеркало.
– Ну, и чего ты лыбишься, как дурак? – спросил сам у себя. – Тебя отшили, сказали, что муж есть, а ты улыбаешься!
Дом его встретил оглушительной тишиной и темнотой. Будучи ребёнком из многодетной семьи с многочисленными родственниками, друзьями и знакомыми, растущим в атмосфере постоянного шума, веселья и переполоха, возвращаться в пустую квартиру для него было дико. Поэтому первым делом он включил везде свет и телевизор в гостиной, которая была совмещена с кухней и столовой, и только потом приступил к разбору покупок. Мясо в холодильник, овощи туда же, хлеб в шкаф, фрукты, а именно те самые апельсины, в фруктовницу.
"…ко всему прочему у меня ещё и аллергия на апельсины, так что нам точно не по пути"
А в магазине разглядывала их с такой любовью и желанием, что он цитрусам даже немного позавидовал. Когда женщина на что-то или на кого-то смотрит с таким обожанием, то это дорогого стоит. Хотя в случае с апельсинами это утверждение звучало излишне пафосно. Ну, и ладно. Он чёртов романтик и мог себе позволить немного патетики.
Порезав один из апельсинов на дольки, мужчина устроился за столом и только хотел было вдоволь насладиться ярким цитрусовым вкусом, как телефон подал признаки жизни.
– Да, пап, слушаю.
– Не отвлекаю, сынок? – поинтересовался отец. – Ты не за рулем?
– Нет, дома. Только приехал.
Давыдов откинулся на спинку стула и с наслаждением вытянул ноги. Благо, обстановка и размеры кухни позволяли.
– Я тоже подъезжаю, – Валерий Александрович устало, но довольно вздохнул. – Поэтому прежде, чем твоя мама возьмёт меня в оборот, хочу узнать, как идут дела с испанцами.
– А чего ты ещё от мамы ожидал? Она тебя неделю не видела из-за командировки, – хмыкнул Андрей. – С испанцами всё отлично. Они жаждут с нами встречи и тесного общения, так что беспокоиться не о чем.
– Ну и ладушки. Ну и замечательно. Ничуть в тебе не сомневался.
– Я заеду за тобой и дядей завтра.
– Хорошо, я тогда Палыча отпущу на выходные.
– Сам тоже немного отдохни, ладно? Маме привет.
Попрощавшись с папой, он вернулся к своему прерванному занятию. Апельсин оказался, как мужчина и предполагал, очень вкусным, а фильм по ТВ, на удивление, интересным. Для полного счастья не хватало только той, которая бы могла разделить эти маленькие прелести жизни вместе с ним. Желательно, конечно, без аллергии на цитрусовые, но, если иначе никак, то Андрей из-за этого сильно не расстроится.
***
Захлопнув дверь, Яся первым делом стянула мокрую обувь, а затем и грязные носки. По коже тут же пробежался мороз и девушка поёжилась. Только заболеть для полного счастья не хватало. Её Карасёв с потрохами сожрёт и даже не подавится, если она завтра на ужине с заложенным носом на языке Сальвадора Дали изъяснятся будет.
Расстегнувшись, она начала было снимать плащ, как мама, которая сидела дома с детьми, подошла сзади и заботливо ей в этом помогла.
– Ой, спасибо, мамочка, – не оглядываясь, сказала Соболева с улыбкой. – Там опять дождь и я вся вымокла, представляешь?
– Конечно, представляю, дорогая, – вдруг раздался над ухом совсем не мамин голос.
Ярослава вздрогнула и резко обернулась. Похоже, что все мужчины мира сговорились подкрадываться к ней со спины. Сначала тот любитель апельсинов из супермаркета, теперь бывший муж. Кто, интересно, будет следующим?
– Ты здесь что забыл? – совсем неприветливым тоном поинтересовалась она, нахмурившись.
Воспитанным, интеллигентным и взрослым людям так себя вести, конечно, не пристало, но, общаясь с Клюевым, девушка не могла поступить иначе. Просто не знала куда девать столько яда, который вырабатывался в ней в огромных количествах, стоило только Вадику появится в пределах её зрения.
– Ясь, ну, что ты начинаешь-то сразу? – закатил глаза мужчина, встряхивая плащ. – Может, как нормальные люди, поздороваемся для начала?
