Азбука спасения. Том 19

Древо жизни есть любовь Божия, от которой отпал Адам, и уже не встречала его радость, но работал он и трудился на земле терний. Лишившиеся любви Божией если и правильно шествуют, но едят хлеб пота в делах своих, который повелено есть первозданному по отпадении его. Доколе не обретем любви, дотоле делание наше на земле терний, сеем и жнем посреди терний. Хотя бы сеятва наша была сеятвою правды, однако, ежечасно бываем уязвляемы тернием и, сколько бы ни трудились для правды, живем в поте лица нашего. Когда же обретем любовь, тогда питаемся небесным хлебом, укрепляемся без дел и труда. Христос есть хлеб, сшедый с небесе, и даяй живот миру (Ин.6:51,33). Это – пища Ангелов. Обретший любовь, Христа вкушает на каждый день и час. Кто снесть от хлеба сего, говорит Он, его же Аз дам, жив будет во веки (Ин.6:51).

Блажен ядущий хлеб любви, который есть Иисус. А что имеющий пищею любовь, имеет пищею Христа, над всеми Бога, о том свидетельствует Иоанн, который говорит: Бог Любы есть (1Ин.4:8). Затем, живущий в любви наслаждается жизнью, источающеюся из Бога, и, находясь в сем мире, уже здесь дышит воздухом воскресения. Этим воздухом наслаждаются праведные по воскресении. Любовь есть то Царство, таинственное вкушение которого Господь обещал апостолам. Сказанное: да ясте и пиете на трапезе Моей во Царствии Моем (Лк.22:30), что означает, как не любовь? Достаточно этой любви, чтоб напитать человека, вместо пищи и пития. Она – вино, веселящее сердце человека (Пс.103:15). Блажен пивший это вино. Пили его невоздержные – и сделались благоговейными; пили грешные – и забыли пути преткновений своих; пили пьяницы – и сделались постниками; пили богатые – и пожелали нищеты; пили убогие – и обогатились надеждою; пили недужные – и соделались сильными; пили невежды – и упремудрились. Как невозможно преплыть великое море без корабля, так никто не может достигнуть любви без страха.

Смрадное море, находящееся между нами и мысленным раем, можем преплыть в корабле покаяния, имеющем гребцами – страх. Если эти гребцы – страх – не управляют кораблем покаяния, на котором преплаваем море мира к Богу, то утопаем в смрадном море. Покаяние – корабль; страх – кормчий его; любовь — Божественная пристань. Страх вводит нас в корабль покаяния и перевозит чрез житейское смердящее море, направляя к Божественной пристани, к любви, к которой стремятся вси труждающиеся и обремененнии (Мф.11:28) покаянием. Если мы достигли любви, то достигли Бога, путь наш совершился: мы пристали к острову того мира, где Отец и Сын и Святый Дух».

Авва Исайя

Почему же они не толкают, Отче, в двери милости Божией

Некто из старцев сказал ему: почему же они не толкают, Отче (в двери милости Божией, чтоб плод был от молитвы)? Старец сказал: когда дождь ниспадет на землю засеянную, тогда она дает произрастение, а когда она не засеяна, то, как даст произрастение? Если кто потрудится извергнуть из сердца своего неестественности (т.е. страсти), то они уже не движутся в нем. Бог хочет, чтоб человек был во всем Ему подобен. Для того пришел Он на землю и пострадал, чтоб изменить естество наше ожестевшее, и отсечь желания наши, и наше ложное знание, возобладавшее душой нашей. Бессловесные животные сохранили свою природу, а человек природу свою изменил. Теперь, как подчиняется скот человеку, так должен всякий человек подчиняться ближнему ради Бога: ибо на сие пришел Господь. Смотри же, сколько скот превышает тебя, опирающегося на мнимое знание свое. Посему, если я пожелаю придти в естественное состояние, то, как скот не имеет ни воли своей, ни знания, так должен и я делать, не только в отношении к тому, кто со мною есть, но и к тому, кто идет против меня: ибо такова воля Божия.

ДВЕРЬ ПРОЗРЕНИЙ

В молитве открывается перед разумом дверь прозрений, а они, в свою очередь, благодаря восхитительности своей, возбуждают снова желание молиться, в соответствии с созерцанием, происходящим от них. Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

Дух и искусство это сокровенно…

Знай, брат мой, возлюбленный друг души моей, что безмолвие и всякое существующее подвижничество в соответствии с временем и постоянством в них приносят плоды свои. «Безмолвие и покой келлии соответствуют постоянству и бдительности», согласно некоему святому Старцу. Если лишен ты постоянства и равномерности в служении своем, не ожидай истинного утешения, которое приходит от них. Не укоренен ты даже в обычном исполнении их, которым свойственно утомление их. И поскольку ты постоянно только начинаешь, а также по причине большого расстояния между тобой и теми благами, которых ты ожидаешь, оказываешься ты не преуспевшим ни в чем: еще прежде, чем это служение начало приносить плоды, ты отошел от него. Всякий образ жизни, в котором нет постоянства и который кратковременен, окажется также бесплодным. Говоря так, я не хочу смутить тебя, но показываю я тебе цель и путь.

Возьми себе в пример посаженное дерево, за которым ухаживает немудрый человек: когда распускает оно первые листья свои и появляются на нем свежие почки, не поливает он его регулярно, и увядает и иссыхает то дерево. И снова долгое время проходит, пока сила воды не повлияет на него и не напитается оно силой из почвы и не оживет. А может быть, человек тот часто пересаживает его с одного места на другое и регулярно повреждает корень его, постоянно ударяя по нему чем-нибудь. И при всем том он удивляется, что не приносит оно нам плодов. Точно то же самое происходит с человеком необученным: не исходя из образа жизни своего судит он дела свои, но то, что считает он подходящим для себя, просит у Бога, как будто не имеет он того, что заслуживает. Я оставляю в стороне тайны разума, на основе которых Бог намеревается судить дела человеческие, но даже эти внешние стороны подвижничества спросит Он с нас – соблюдаем ли мы хотя бы внешний порядок подвижничества, соответственно чину его. Когда не хватает человеку чего-либо из того, что необходимо для образа жизни его, не может он спокойно совершить течение свое и получить венец свой, ибо во время увенчания эта самая нехватка поколеблет и смутит око души его. Но справедливо, чтобы всем необходимым был снабжен образ жизни его, относится ли то к телу, или к душе.

Как кормчий, если лишен одной части корабельного снаряжения, не может выйти в море даже ненадолго, пока не приобретет полностью снасти и не поместит их все на своем корабле, точно так же происходит с тем, кто идет по пути одиночества и желает насладиться плодами его и обрести надежду на Бога в душе своей, если не хватает ему хотя бы самой малой части из того, что необходимо в путешествии: эта самая малость, которой нет, делает бесполезным все остальное в ту минуту, когда надо воспользоваться ею. Ибо этот образ жизни прежде всего требует времени и постоянства в нем. Ибо если невозможно для человека научиться мирским искусствам, пока не проведет он долгое время, постоянно упражняясь в них, и только тогда разум его постигает смысл и способ исполнения того искусства, которое намеревается он изучить, насколько более относится это к нам. И если видимое очами искусство требует такого времени и постоянного упражнения, насколько более требует этого духовное искусство, которого око не видит.

И неизвестно, у кого можно научиться этому, и требует это великой чистоты, и учитель этому -Дух, и искусство это сокровенно, а наносящие ему вред бесплотны. Требует оно долгого времени и постоянства в делании. Также и тело все время действует обманчиво против обучающегося этому искусству: и препятствия, которые оно создает, многи и неисчислимы. Поэтому, о человек, прежде всего, времени требует такой образ жизни и постоянства в нем, а также усердия, ибо на этом пути человек усердствует в трудах, претерпевая одиночество и скорби его. Ибо это самое тяжелое и трудное в подвижничестве, по причине множества борений, происходящих из-за удаления от всех. Поэтому следует ему не оставлять вскоре то, что он начал, но усердствовать в этом, – словно рождающая в муках своих, – пока не завершит он это.

Требуется от него также равномерность подвижничества, дабы во всяком роде трудов равномерно было подвижничество его: не должен он быть богат только в одном или двух трудах, которые нравятся ему соответственно желанию воли его, и не только в них трудиться, будучи лишенным других, которые более необходимы. Но равномерным должно быть подвижничество его во всех составных частях своих благодаря исполнению всех трудов добродетели. Чтению должна соответствовать служба, и службе – поклоны, и поклонам – пост, и посту – ночные бдения, а с ними – сокровенное служение разума, чтобы, когда тело трудится, сердце не было расслабленным и оставленным. Но сила разумения, которая в нем, знает, что находится внутри видимого естества, ибо все труды, которые требуются для пользы его, совершает видимое тело. Когда видят демоны человека, который благодаря равномерности служения и умеренности трудов своих движется во свете ума своего, тогда посредством неравномерности борются они с ним, чтобы он или уменьшил или увеличил один из этих трудов: ибо и то и другое одинаково вредно.

Ибо тип телосложения влияет на изменение подвижничества: когда в одной из частей есть неравномерность, тотчас производит она смятение в теле, отчего происходят и болезни. Точно так же с этими трудами подвижничества: когда добавляется одна из тех вещей, которые способствуют восстановлению здоровья души, происходит то же самое, что и при отнятии одной из вещей. Ибо, как из-за увеличения, так и из-за уменьшения появляется тьма в душе. Ведь демоны весьма боятся равномерности, а потому, если не могут они воспрепятствовать ревности его под разными предлогами и остановить непрерывное продвижение его или осквернить подвижничество его, они борются с ним посредством его собственной горячности, нагружая его чрезмерными подвигами, дабы упал он под их тяжестью. Мудрый же человек будет одинаково избегать как лености, так и увеличения нагрузки. Все, что происходит умеренно, делается по порядку. Когда же выходит кто-либо за этот предел, появляется смущение, а когда смущен человек, не знает он, что делает.

Необходимо ему также всячески презирать тело, дабы обычая держался он во всех делах своих, дабы не требовал он во всем строгого порядка, во всех деталях. Но должен он приобрести презрение ко всем здешним порядкам, исполняя только то, что необходимо. Ибо не сможет он управлять всеми делами своими, если предастся этому. И широта сердца также необходима, дабы не лишался он надежды в тех враждебных переменах, которые случаются с ним ради испытания его и ради возрастания познания его. Ибо необходимо. Ибо не сможет он управлять всеми делами своими, если предастся этому. И широта сердца также необходима, дабы не лишался он надежды в тех враждебных переменах, которые случаются с ним ради испытания его и ради возрастания познания его.

Ибо необходимо, чтобы он умудрился в том, что правильно и что неправильно, как хорошо сказал Павел: да будет совершенен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен, что достигается упражнением и упорством. Итак, переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Нет никого, кто выиграл бы битву без мудрости, и никто не приобретает мудрость без борьбы, согласно Евагрию: «Насколько преуспевает душа в добродетели, настолько же сильные враги встречают ее». И лишена добродетели та душа, у которой нет борьбы.

Ибо добродетель получила имя свое от того, что, благодаря различным искушениям, через которые она прошла, прославилась она и удостоилась венца. Многое долготерпение также требуется, чтобы не сделался он малодушным в ожидании своем: если ожидает он, но не получает сразу, или если просит, но не дается ему так, как он это ожидает, или если очень долго ждет он ответа на просьбу свою, не должен он сомневаться в надежде своей или становиться обезумевшим, унылым и болезненным в совести своей. Кроме того, после всего этого, прежде всего этого и более всего этого, как упомянул я вначале, требуются также безмолвие тела и истинная вера души, ибо они вмещают в себя другие вещи, о которых говорилось, и при условии заботы со стороны самого человека доводят их до совершенства. Это те блага, которые в молитве и со слезами должен он просить Бога даровать ему, чтобы они оставались с ним, ибо именно благодаря им совершается и доводится до конца служение всех этих добродетелей, так же, как и других, которые мы не упомянули. Ибо без них нет никакой возможности, чтобы упомянутые вещи были совершены.

Безмолвие необходимо, ибо оно предохраняет чувства от внешнего смятения и способствует трудам телесным и душевным благодаря миру, который дает оно в силу свойственной ему свободы, и благодаря сознательности, обитающей в теле и душе, а также прекращению внешней активности – добровольному ли, или случайному. И вера также необходима для укрепления его в надежде, дабы с радостью претерпевал он все опасности, приключающиеся с ним, ради этих божественных благ, дабы даже смертью не был он напуган и не страдал как существо телесное, но уподоблялся тому, кто обладает сверхтелесной надеждой, у кого мужественное сердце и кто уверен в Боге. Каждый день ожидает он исхода из тела и в мысли своей он на всякое время рождает в муках ту будущую надежду, ради которой страждет он каждый день и ради которой добровольно претерпевает все эти трудности, дабы безопасно достичь воскресения из мертвых.

Ибо наслаждение надежды, которое от веры, имеет обыкновение бросать вызов всем трудностям. По мере увеличения трудов изливается благодать, но только когда сопутствует им постоянство. И по мере увеличения упования уменьшаются в человеке страсти. А по мере воссияния мудрости входит человек в радость. Ибо в мудрости соединен он с Богом и окутан любовью Его, и освобожден он от союза со страстями, и в радости преодолевает он все скорби. Для радости легко даже вовсе забыть мир и тело. Необходимо нам просить Бога даровать нам способность распознавать духов и отличать истинные откровения от бесовских, а видение святых сил – от явлений сатаны; в снах же отличать те побуждения, что приходят от ангелов, от тех, что приходят от демонов, и от тех, что порождены душой. А помыслы, которые возникают в уме из-за этих трех побуждений, должен познавать человек и отличать в том, что свойственно каждому из них, как говорят Отцы, покой от беспокойства, мир от смятения, радость и уверенность от страха и скорби.

Названное первым – естественно, тогда как последние – чуждого происхождения, принадлежат ли они к помыслам и снам, или возникают в чувствах, или появляются через прикосновение. Что же до движений души, то очевидно, что ничего из этого не соединено с ними – ни радость, ни скорбь, ни беспокойство, ни мир, но они суть обычные движения, которые проходят мимо, не неся ничего. Под движениями души должен ты понимать те, что появляются до того, как вошел ты в естественную область души, которая есть просветленность.

Известно также, что движения, которые возникают из-за тела, отличаются от движений, связанных с вожделением и чем-либо другим в этом роде, когда тело возбуждается и выходит из-под контроля. Но естество спокойно требует необходимого, оставаясь успокоенным в движениях своих. Ибо в том, что создал Бог, нет беспорядка, но полную умеренность и порядок дает Он естеству человеческому. Когда же некая чуждая деятельность примешивается к ним, то есть к естественным движениям, которые в нас, будем знать, что это от беспорядка, смятения и смущений, которые возникают в нас или через телесное знание, или через помыслы и воспоминание о различных событиях, или через случайные обстоятельства: будем понимать их так, как мы сказали, насколько они могут быть постигнуты, когда благодать рядом. Вот те вещи, которые должен человек напоминать другу своему всегда, чтобы тот вспоминал и размышлял о них постоянно.

Пост, молитва и прочее известны всем и легки для всех, хотя в своем месте не премину я указать на помощь, происходящую от этих деланий, а также от тех, которые многим кажутся незначительными. Хотя некоторыми из них частично обладают все, кто заботится о своем спасении, однако, поскольку не знают они причины необходимости совершения их, к плодам их не всякий близок. И особенно – поскольку не сознают они даже ту значимость, которую должны они придавать тому, что исполняют, ведь нет у них порядка, и равномерность в исполнении этого не обретается, и нет у них меры, и не хватает им времени, и делание их неумеренно и непостоянно. Что более немощно, чем капли воды? Но не они ли благодаря продолжительности и постоянству даже камни подтачивают и глубокие отверстия в крепких скалах проделывают? Так и постоянное служение: даже если оно незначительно, благодаря постоянству собирает оно великие сокровища.

В молитве открывается перед разумом дверь прозрений

Теперь покажу я тебе легкое правило, полезное для немощного: благодаря ему легко преуспевает человек, а наслаждения, которое рождается от него весьма скоро, достаточно для того, чтобы привести разум к постоянному соблюдению его, так что без принуждения и спокойно можешь ты исполнять служение его с ревностью. Оно таково: поскольку утомляется немощное тело от беспрерывного стояния на ногах при исполнении обычных служб и по этой причине весьма часто не удаются тебе те постоянные молитвы, которые совершаются при участии тела, из которых рождается молитва в сердце, многократно падай на лицо твое возле седалища твоего – точно так, как описано твоей рукой – и усердствуй в молении, дабы и собеседование с Писанием примешивалось к молитве твоей. Тогда свет, который получишь ты от этих двух деланий, воссияет в тебе для наслаждения души твоей. И усладительной станет для тебя молитва благодаря чтению, и будешь ты снова озарен в чтении посредством ключей молитвы.

Ибо в молитве открывается перед разумом дверь прозрений, а они, в свою очередь, благодаря восхитительности своей, возбуждают снова желание молиться, в соответствии с созерцанием, происходящим от них. Ибо молитва, которая пробуждается благодаря созерцанию, необычна: сильно связывает она разум, так что он становится собранным и без усилия порождает молитвы жаркие и чистые. Не всегда способен человек устоять перед силой прозрений или свободно пользоваться чувствами своими, ибо много раз случается, что слишком сильны они для того, чтобы человек мог обратиться к себе и начать молитву. Ибо весьма часто не остается силы в душе обратиться к чувствам и оперировать ими, или пользоваться телом естественным способом, ибо побеждена она мощью изумления. Но не так обстоит дело со всеми прозрениями. Есть прозрения, порождающие молитву, а есть порождающие тишину. Кто испытал эти состояния, поймет различия между ними.

Итак, брат мой, если более высокое невозможно для нас, будем действовать так, как я сказал, постоянно вставая с места нашего – сверх седмерицы служб, установленной из-за немощи тела. Не будем уклоняться от этого, получив вспоможение, ибо праздность порождает смерть, даже в немощи. Таким образом, как написал я выше, много раз падай на лицо твое возле седалища твоего. Если книга в руках твоих, или какое-либо рукоделье, отложи их и пади на лицо твое и усердно помолись. Пусть будет это правилом твоим в течение всей жизни твоей, на всяком месте и во всякой местности, на которых окажешься ты – будь то в пустыне, или где-то в населенном пункте, когда ты наедине с собой. По ничтожеству своему не способен я указать тебе на то, что родится для тебя из этого, даже если напишу десять тысяч сочинений на эту тему. Не из страха совершаем мы телесные труды наши и соблюдаем трезвение души нашей, но потому, что знаем: телесный покой удаляет нас от Бога, а разум наш удаляет он от того размышления о Нем, от которого рождается любовь к Нему в душе нашей.

Одиночество соединяет нас с Богом

Ненавистна нам также рассеянность, и избегаем мы беседы с прекрасными и возлюбленными братьями нашими – не потому, что мы гнушаемся ими, и не потому, что они не лучше нас, – ведь каждый день прибегаем мы к их молитве, – но потому, что лишаемся мы наслаждения в Господе нашем, постоянно пребывая с людьми. Ибо одиночество соединяет нас с Богом. Ибо именно поэтому, а не из страха перед гееннскими казнями соблюдаем мы правила, заботимся о них и старательно исполняем их, но потому что в них заключается собеседование с Богом, и память о Нем устанавливают они в нас. Ибо все, что ради Него и во имя Его благодаря воспоминанию возвышаемся мы к Нему. Постоянное памятование о Нем порождается в нас постоянным памятованием о частностях, а именно о том, что не должны мы без уважительных причин оставлять время молитвы, если же случайно нарушим мы правило, не должны мы оставаться без покаяния. Должны мы также принуждать себя совершать поклоны во время службы, даже если мы очень больны, весьма часто – даже на ложе нашем, будет ли сон наш с трезвением и благоговением, или же с дерзновением. С сердечной болью должны мы взывать к Богу во всякое время, дабы сохранил Он нас от скверных помыслов и от нечистых сновидений.

Надо стремиться к тому, чтобы сон охватывал нас тогда, когда в сердце нашем – мысль о Нем. Скромно должны мы сидеть на всех службах и под страхом смерти соблюдать число молитв наших. Нет необходимости говорить о том, что для принятия пищи следует назначить определенное время; или о том, чтобы постоянно не начинали мы есть все, что найдем, кроме как в назначенный час; или о том, что следует нам только однажды в день готовить стол, в прочие же часы ограждать уста наши от вкусных блюд – за исключением того случая, когда находимся мы в великой немощи, проистекающей от болезни; или о том, что нельзя нам обнажать тела наши и внимательно рассматривать члены наши, когда они не покрыты одеждой; или о том, что не следует нам постоянно прикасаться к телу нашему, как делают распущенные и недисциплинированные люди; или о том, что должны мы соблюдать постоянную тишину, когда случиться нам быть вне келлии, если же человек встретит нас, должны мы свести беседу к самому необходимому и тратить слова свои только на полезное, а не на бесполезные разговоры, шутки и смех; или о том, что взор наш должен постоянно быть собранным и что должны мы соблюдать благопристойность в чувствах наших; или о том, что должны мы являть признаки сокрушенности на лицах наших, когда взираем мы постоянно и во всякое время на предмет страдания Господа нашего.

Ибо от этого к воспоминанию о том, что перенес Он ради рода человеческого, возвышаемся мы, и к той любви, которую явил Он нам, и к тем обетованиям, которые дал Он нам, и к той надежде, которая уготована роду людскому в новом веке, особенно же христианам: это вещи, которые открылись всем благодаря пришествию Христа в мир сей, и через Него открылся нам доступ к Богу. По слову Апостола, один человек умер за многих и принесением тела Своего соединил Он мир с Отцом Своим, избавил нас от порабощения демонам и спас нас от тиранической власти их. Поэтому и служим мы Богу и познаем Создателя нашего. Поскольку же на всяком месте служим мы и поклоняемся Ему, не боимся мы ничего, в отличие от прежних поколений, которые трепетали перед демонами. И что это за упование, проповеданное нам, если уже здесь бывает человек опьяненным от радости об этих благах и не знает где он находится, и к какому знанию приближаемся мы во Христе? А затем обращается он к самому себе, размышляя о том, как во всем этом Бог бывает оскорбляем нами и как гнушаемся мы тем, что Он любит, и заповедями Его, несмотря на то, что они способствуют спасению жизни нашей и помогают нам жить друг с другом. От этих мыслей страдание все время отпечатлевается на лице нашем – когда мы одни, или когда случается нам быть с другими. Страдание это сохраняет нас от расслабления, а мысли эти отрезвляют сердце наше.

Эти и подобные делания, брат мой, необходимы не потому, что принуждает Он нас исполнять их. Ибо некоторые умники, не зная даже причины этих деланий и только взирая на внешность их, презирают целомудренных братьев за соблюдение их и говорят этим братьям: «Неужели Бог ввергнет тебя в геенну из-за оставления этих деланий?»; или: «Неужели они приведут тебя в Царствие Небесное, если ты соблюдаешь их?» А тех, кто соблюдает их, называют они лицемерами и невеждами. Мы же, зная о том, что рождается от них в душе нашей, будем усердно, с радостью исполнять их; и поскольку сознаем мы полезность их, будем радоваться, совершая труды наши, которые – для Бога. И будем уповать на многие блага, которые даже в мире сем приходят от Него во всех малых и великих деланиях, совершаемых во имя Его. Если один из Отцов заповедует нам, даже праздно сидя наедине в келлии, – то есть когда сидим мы без работы и только стены келлии охраняем ради имени Христова, – иметь великую надежду на спасение, насколько больше надежды у тех, кто совершает эти делания ради постоянной памяти о Боге!

Нам, брат мой, не следует смотреть на то, что не требует Он от нас малых деланий, которые презренны, но будем восхищаться тем, что, когда исполняем мы эти малые делания, к великим благам возвышает Он нас благодаря им. Ибо то, что обретаем мы благодаря этим малым деланиям, настолько более возвышено и славно, чем они сами, насколько огонь прекраснее кремня, и железо – того, от чего оно происходит. Эти делания не только предохраняют нас от узких путей, ведущих в пагубу из-за небрежения, но посредством их возвышаемся мы к славным вещам.

Постоянное помышление об этих малых и незначительных вещах рождает в нас помышление о Нем, и благодаря этому обычному помышлению по временам кажется нам, что пребываем мы в просветленном собеседовании с Ним, и наполняются очи наши слезами, и ликует душа наша от радости. А иногда обретаем мы себя словно бы уже достигшими воскресения праведных, и ниспадает на нас изумление, когда изведены мы благодаря созерцанию из мира сего, из жизни и из воспоминания о земных делах, и соединены с Богом тем духовным союзом, который превыше мира. Так благодаря постоянному помышлению о Нем и частому собеседованию с Ним рождается в душе нашей любовь, и любовью той растворяемся мы в Боге во всякое время, и смешивается жизнь наша с Духом Его, и предвкушаем мы жизнь будущего века.

Кто удостоился постоянного помышления о Боге, тот удостаивается также и постоянного изумления Богом. Занимайся чтением – не тем, которое способствует приобретению образованности, но тем, которое умерщвляет страсти твои и показывает тебе короткий и прямой путь к Богу: этот путь без всяких и быстро возведет тебя к просветленному служению, которое является целью твоего пребывания в одиночестве. Я имею в виду то чтение, который не говорит сбивчиво, перескакивая с одной темы на другую и время от времени вводя предметы, вредящие и мешающие твоему духовному сверхмирному размышлению.

Не читай:

– то, что содержит ложь;

– или то, что наставляет без разбора и монахов, и мирян;

– или то, чем пользуются при научении людей всех уровней;

– или то, что ведет тебя к приобретению словесной спорливости и научению мудрости мира сего;

– или то, что рассказывает тебе о событиях и столкновениях, происходивших в Церкви, или об установлениях и делах царей, об их победах и подвигах;

– или полемические слова и опровержения мнений той или иной стороны в споре. Такие чтения и подобные им оставим здоровым, сами же, будучи больными, воспользуемся лекарствами, то есть сочинениями, составленными для исцеления страстей наших, и житиями святых, которые были прежде нас, ибо они проводили свою жизнь в одиночестве, которое превыше мира, и рассказами об откровениях, которых удостоились они, и об учении, которое получили они от Бога относительно чина этого отшельнического образа жизни, и о страданиях и борениях, которые происходили с ними для их собственного научения и ради тех, кто следует по стопам их, и о различных победах и поражениях, восстаниях и падениях, которые они претерпели. Короче, займемся только книгами, которые посвящены монашескому пути и говорят нам о его порядке и внешней форме.

Даже хлеб, будучи столь питательным, не может помочь больному желудку: чаще последний исцеляется благодаря другим видам пищи и лекарствам. Причем не хлеб вреден, но принимающий его желудок болен. Все хорошо в своем месте, но для нас это не полезно. Кто, прежде чем приобрел власть над помыслами своими и победил рассеянность, когда чувства его еще больны и совесть его немощна, занимается чтением, которое позволяет ему выглядеть ученым, знатоком, толкователем Писаний и глубокомысленным, тогда как он страстен, – тот недугует стремлением к похвальбе и невежеством. Какое знание лучше чистоты? Ибо она открывает разуму твоему все, если вся твоя забота – о достижении ее, и приблизит она тебя к дару божественного видения. Стремись научиться всему, что сделает временный мир презренным в глазах твоих и что вооружит тебя мудростью против демонов, уготовляющих тебе погибель. Это принесет тебе озарение помыслов и постоянное ожидание исхода из тела, а также освобождение от похотей благодаря воспоминанию о веке грядущем, созерцанию и видению его.

Отводи разум твой от воспоминания похотей, чтобы было место в душе твоей для откровения в ней достославных благ Божиих, дабы обогатился разум твой богатством духовным, и ты был постоянно пленен любовью Божией.

Праведные пьянеют любовью к Богу

Благодаря изумлению откровениями Его пьянеют праведные любовью к Богу. Хорошо сказал один из святых, что души, которые взирают на Него, забыли свое жилище. Речь идет о таком видении, воспоминание о котором опьяняет душу. «Видение рождает любовь», по словам одного мужа, облеченного в Бога. А само оно, по обетованию Господа нашего, приобретается благодаря чистоте. Чистота – не такой предмет, который приобретается благодаря чтению о ненужных вещах или множеству учений, но устанавливается она благодаря очищению мысли от воспоминания о ничтожных земных вещах и размышлению о служении безмолвия. Весьма вредят ей множество помыслов и частые воспоминания о новых предметах, рождающиеся от учений и различных размышлений и приводящих душу к рассеянности. Не упускай то, что ценно, и не бросайся на то, что наполняет тебя только знанием, способствующим гордости. Ведь не для того помещены мы в монастыре, чтобы знать многое, но для того, чтобы само знание сияло из нашего подвижничества. Говоря так, я не восхваляю невежество, но ограничиваю погоню за ненужными вещами, которые не очень необходимы на нашем пути, тогда как> поиск их вредит заботе о чистоте.

Взгляни на болезнь свою и воспользуйся лекарствами от нее. Узнай о том, что нужно для путешествия твоего, и тщательно подготовься к нему. Взгляни на борьбу твою и научись искусству ее. Умудрись в учении твоем, и взыщи учителей для него. Хотя весьма просвещенные у тебя учители, посох твой да будет постоянно в руке твоей. В море без посоха не входи и во тьме без жезла не ходи: собак отгонит он, змей поразит он, моря коснется он, диких зверей прогонит он. «Клюкой немощных» называл его блаженный Иоанн. Опирайся на него, и никогда не упадешь, ибо нет помощника, подобного Богу, и те, кто стучится с усердием, получат все. Блажен, кто помнит на всяком месте, что не должен он пренебрегать этим, а именно постоянной молитвой, постоянной памятью о Боге. Кто постоянно молится, тот постоянно помнит о Боге, а кто постоянно помнит о Боге, тот – жилище Духа. Мысль о Боге сама является молитвой, а разум, в котором мысли о Нем постоянно вращаются, постоянно пребывает в молитве и ни на миг не остается праздным.

Молитва есть не только повторение слов, но и, то чувство, которое пробуждается в глубинах ума по отношению к божественному Бытию. Благодаря постоянному размышлению о Нем по временам пробуждается разум, взирая на Него словно в изумлении, и соединяются движения его с Духом, и неизреченным образом видит он Его близко. Блажен, кто постоянно и без смущения ожидает у двери Его! Не уповай на познание себя, чтобы не оказаться тебе оставленным в руках демонов и чтобы не ввергли они тебя в сети ухищрений своих, и чтобы не окружили они тебя мучениями, и чтобы не впал ты в смятение, так чтобы не знать даже, где ты находишься. Без моления не простирай ногу твою в путешествие – особенно на темных путях.

Да не утихнет моление в устах твоих, и да сопутствует ему исповедание немощи твоей и невежества, так чтобы, по крайней мере, за смирение твое получил ты милость, хотя ты и недостоин. Где отсутствует деятельность, там смирение и исповедание полностью принимает Бог вместо нее, и за дела, которые не совершены, получает награду тот, кто смирился.

Служение и смирение

Дорог для Бога тот, кто из-за отсутствия у него необходимого пребывает в смирении, – больше, чем тот, кто по причине обилия деланий своих думает, что делает одолжение Богу. Тот же, кто обладает и служением, и смирением, установил внутри себя два светила, благодаря которым он и себе доставляет удовольствие, и Бога радует на всякий миг. Когда отсутствует первое, вторая добродетель восполнит его недостаток. Если сила смирения властвует в душе, человек несет тяжесть добровольных трудов, вспоминая о содеянных грехах, а без этого невозможно избежать ежедневных грехов или получить прощение за прошлые прегрешения. Хотя и нет у нас трудов, зато можем мы иметь чувство сокрушения в разуме нашем, постоянно помнить о грехах наших, низко думать о себе перед Богом, быть мягкими и мирными по отношению к людям, оказывать всякому честь, быть собранными в себя, не вовлекаться в смех и болтовню, иметь доброе слово для всякого, благодарение в сердце нашем во времена искушений, мудрую тишину, дисциплинированные члены, и вспоминать, что, во всяком случае, мы смертны и покинем мир сей.

Эти вещи не требуют телесных трудов, но они суть украшение разума. Кто же не стремится овладеть тем, что не требует телесных трудов и что достигается не телесными трудами и не телесной силой, но может быть обретено и в немощном состоянии, тот из-за небрежения разума своего оставлен наедине с собой и заслуживает порицания от Бога. Бог не столько нуждается в продолжительном служении, сколько в добродетели воли: добродетельная душа избирается Богом не благодаря делам, но благодаря добродетельной воле, направленной к Нему, и сердцу, страждущему на всякий миг. Подобным образом, не отвергает Он грешную душу на основании дел ее, ибо часто делам возбраняется совершиться по разным причинам. Но и без участия воли совершаются многие дела – как хорошие, так и плохие. Бог же смотрит на устремленность воли – на то, в чем она находит удовольствие. И достаточно для Него добродетели души, даже без дел, если нет возможности для совершения дел, как сказал Блаженный Толкователь: «Господь наш видится в законодательствах Своих делающим тщательное испытание воли души, а не дел».

И в другом месте, как бы от лица Господа, говорит он, в соответствии со смыслом слов Его: Я требую воли и не разузнаю о делах, ибо довольно для Меня души, которая с совершенной волей прилепляется к добродетели. Те, кто под законом Моисеевым, разузнают о делах, испытывая угрызения совести по поводу различных ошибок, даже малых. Те же, кто принадлежат Моему закону, даже если поступают неправильно, будучи людьми, пребывают в радости, зная, что избирают добродетель в совести своей.

Как можем угодить Избравшему нас

О самоистощании нет мне нужды напоминать тебе. Нет у нас намерения говорить обо всем, тем более, что не говорим мы с кем-то, кто не знает Писаний. Ибо ты хорошо знаешь, что без отречения этот монашеский образ жизни не совершенен. Этот путь есть путь бедности. И кто в видимых предметах не верует в Бога, ясно, что весьма далек он в разуме своем от надежды на грядущие блага и на те вещи, сила истинности которых только и ощущается разумом благодаря вере: вещи, о которых шла речь в этом слове с самого начала до настоящего момента. Ведь именно надеждой усовершается этот образ жизни. Никто, несущий бремя земных забот, не воспарит на небо, как написано. Ибо никто, связанный делами мира сего, не может угодить Избравшему его. Но напомню тебе о том, что необходимо. Если решился ты совершенствоваться в добродетели, никогда не позволяй себе смотреть на женщину и не проходи вблизи нее.

Враждебны воспоминания о женщинах этому монашескому размышлению, ибо ты – отшельник, чей разум возвышен над тленными вещами. И если помысел о них беспокоит разум, насколько больше – зрение лица их или звук голоса их. Не надейся на старость или на добродетель разума твоего – не потому, что ты по-другому настроен, но потому, что это полезно: ибо то, что уже испытано многими людьми, не должны мы стремиться проверить на себе! Лучше сиди в келлии твоей и занимайся спасением жизни твоей, ожидая исхода твоего из мира, как человек, который знает, что он смертен. Следи за помыслами своими и не думай о ком-либо плохо, и не смотри ни на кого как на дурного: в другое время по-другому увидишь ты его – того, кто сейчас кажется тебе дурным. Поэтому не следуй помыслам, которые показывают тебе то, что хотят. Если есть у тебя любовь, она покроет также ошибки других, отсутствие же любви происходит от помрачения души.

Любовь к ближнему

Кто ближнего своего не любит, но говорит, что любит Бога, тот, сам того не сознавая, полностью сбился с пути. Ничто так не прогневляет Бога и не противно Ему, как человек, который, сидя в келлии, думает о своем товарище: и сделал он келлию свою судилищем, а сам он – судья, и судит он недостатки других. И при всем том считает он себя кающимся и говорит в молитве: «Как я простил, так и Ты прости меня». Если тот, кто судит должников своих, вызывает на себя великое осуждение правосудия Божия, что же случится с нами, когда судим мы дела на расстоянии? Если не можешь ты видеть недостатки и слабости других, но упорствуешь в таких мыслях, тогда убирайся куда-либо в другое место. Но как возможно нам видеть всех хорошими, если не обладаем мы безмолвием? Будь мирным и смиренным, дабы для каждого нашлась у тебя милость. В соответствии с деятельностью сердца изменяются внешние обстоятельства – в зависимости от того, настроена ли она на добрые дела, или на искушения. Не будь обличителем или исправителем кого-либо, не будь ревнивцем или раздраженным в душе твоей. Человек, чей разум ревнив и постоянно возбужден против людей, не может удостоиться того духовного мира, в котором зарождаются прозрения относительно доброты Божией к мирам. Ибо от рассеянности разума появляется в человеке ревность, поскольку оставлен он думать о делах всех, словно корабль, не имеющий кормчего.

Человеку, который думает о злых делах людей и возбуждается ревностью, невозможно стать мертвым для мира. По двум причинам бывает человек постоянно облеченным в ревность о поведении других людей: или по гордости, или по глупости. Без этих двух причин человек не может преисполниться ревности. Последнее происходит или потому, что его собственные пороки в глазах его менее значительны, чем пороки всех остальных, – а, может быть, он думает, что у него их и вовсе нет и что поэтому он способен всех приводить к истине; или он считает, что он – друг Божий, когда ненавидит грешников: это поистине безумный образ мыслей, совершенно чуждый всякому познанию Бога. Не знает он, что святые принимали смерть всех родов ради злодеев и убийц – чтобы любовью вывести их на путь к Богу. Те, кто познал Промысл Бога и кто полностью удостоился разуметь волю Его, умирают ради грешников, по подобию Сына Божия.

О Христос! Возвышена сила наслаждения надежды Твоей над человеческой мыслью! Посей же надежду Твою в помыслах моих, дабы через ощущение Тебя освободился разум мой от взирания на земные вещи. Невозможно, Господи, для него освободиться от блуждания по земным предметам, кроме как через размышление о Тебе; и невозможно видеть кого-либо плохим, если только человек не полностью чужд познания надежды Твоей, и зрение его не приковано к земле, как у моли. Удостой меня, Господи, умереть для всего, и в этой мертвости для всего да удостоюсь я восприятия тайны новой жизни. Господи! Никогда те, кто живет для мира сего, не удостаивались ощутить то знание, но только те, кто стал мертвым во время своей жизни ради этой истинной надежды, уготованной нам, и кто на всякое время молитву со слезами приносит Богу, с сильной любовью молясь о том, чтобы никто из рода человеческого не был оставлен вне того наслаждения. Вот образ мысли святых, и вот причина сокрушения, которое постоянно присутствует в разуме их; и вот молитва их, которую на всякое время приносят они Богу. И с этой волей получают они дар, с которым не может сравниться мир, от той богатой сокровищницы Божией. Блажен человек, который познал то, что рождается от любви к людям, и то, насколько сострадание возвышает душу!

Соблюдай это, брат мой, и будешь ты в смертном теле жить жизнью ангелов. Также и то должен ты знать, брат мой, что вершина всякого блага для человека Божия в мире сем есть чистая молитва. И если не умрет человек по отношению ко всем людям и не будет усердствовать в безмолвии наедине с собой, словно мертвец во гробе, не сможет он приобрести это для себя. Ибо чистая молитва требует отрешенности от всего, дабы благодаря этому целомудренно и без рассеянности предстоял человек перед Богом во время молитвы, а разум его был собран отовсюду внутрь, вглядываясь только в Бога в безмолвии движений своих. В воспоминании о величии Его делается он блистающим, и возвышает его Бог к славе Бытия Своего.

Помышляя о милостях Его по отношению к роду словесных существ, разливается он по земле в изумлении и радости. И от непостижимости Бытия Божия вся душа человека наполняется хвалением, будучи движима святыми движениями в страхе и любви к естеству величия Божества Того, Чье Бытие тысячи тысяч духовных существ прославляют, не будучи в силах взирать на облако святого святых сокровенности Его. Бесчисленные миры и естества беспредельные привел Он в бытие, и легионы ангелов, которым нет числа, из ничего сотворил Он. Пребывая в собственном Бытии, Он, когда не было никого, кто бы побуждал Его, – ибо ничего не существовало, – по Своей собственной воле и по Своей благодати соизволил и восхотел, чтобы миры пришли в бытие, дабы они познали Его.

И совершил Он творение по благодати Своей, удостоив также и нас, людей, которые суть прах от земли, естество немотствующее, благодаря творческому искусству Его возвыситься до состояния словесности, дабы могли мы предстоять перед Ним и разговаривать с Ним в молитве, и дабы умом причащались той славы божественного Естества, – если жизнь наша достойна этого, – и дабы примеру бестелесных существ подражали мы на земле. Поскольку же все эти блага и это величие пришли к нам от трезвения и чистоты, – ибо трезвение является причиной чистоты, – будем подвизаться в безмолвии, сделаемся мертвыми по отношению ко всякому человеку, соберемся в помыслах наших от рассеянности во всякое время посредством этих воспоминаний, дабы могли мы без труда во время службы и молитвы приводить ум наш к самим себе и дабы усердно приносили его в жертву Богу.

Устремимся к встрече с божественным знанием, постоянно молясь Ему, возжелаем получить восприятие Его в душах наших во время молитвы. Ибо ясно, что, если возжелаем мы этого и устремимся к этому, и если будет в нас забота о необходимом, благой и милосердный Бог не обманет нас, ибо все эти блага по Своей собственной воле даровал Он нам. Хочу я теперь набросать для тебя также несколько слов молитвы, и тогда уже закончу это письмо. Мне представляется необходимым поместить их в письме, чтобы ты мог пользоваться ими на молитве и чтобы разум твой, постигая смысл их, приобретал смирение и воздерживался от пустого блуждания благодаря сокрушению, содержащемуся в них. И когда ты ешь или пьешь, стоишь или сидишь, отходишь ко сну или делаешь что-либо, а также когда ты в путешествии или в обществе многих людей, этими словами молитвы, которые я пишу для тебя, должен ты занимать себя в сокровенности сердца своего. Равным образом, когда совершаешь ты поклоны, воспользуйся этими молитвами. Когда в молении твоем произнесешь ты обязательные молитвы, в которых имеешь ты нужду, тогда молись этими словами. Какими движениями пробуждается разум, чтобы всматриваться в Бога во время молитвы? Когда ты молишься, добавь к молитве твоей такие прошения:

Боже, удостой меня ощутить ту надежду, что уготована праведным в пришествии Твоем, когда придешь Ты в теле нашем, дабы явить славу Твою мирам. Боже, принесший любовь Свою миру, когда он не знал Тебя, и открывший Себя праведным частично во всех поколениях, через тени откровений Твоих воскреси мертвость мыслей моих, дабы познали они Тебя, дабы поспешил я прийти к Тебе и не успокоился до того часа, когда смерть положит предел путешествию моему в гавани тишины.

О Христос, гавань милостей, Тот, Кто открыл Себя роду грешному, Тот, Которого поколения праведных ожидали и Который открыл во время Свое радость всему творению, Ты даруй мне иные очи, иной слух и иное сердце, дабы вместо мира видел я, слышал и ощущал блага, уготованные Тобою для откровения славы Твоей роду христианскому посредством того видения, слышания и ощущения, которые необычайны. Пробуди во мне, Господи, вкус к восприятию Тебя, дабы удостоился я исхода из мира сего к Тебе, ибо мир пленил меня радостью своей вдали от Тебя. Пока видению тленных вещей радуются очи мои, и разум мой понимает лишь телесность, невозможно мне полностью освободиться от немощных и тленных чувствований, которые возникают – меня, Господи, встретить то видение, над которым не властно тление, дабы, когда, встретив его, забуду я мир и самого себя, все телесные образы исчезли перед глазами моими.

О Христос, наслаждение рода нашего, утешение в обнищании нашем, поддержка смиренного естества нашего, которое поколебалось и пало, надежда лишенных, досточтимое Имя, которое стало известно среди людей, восстанови меня из падшего состояния, соверши воскресение мертвости моей, да пробудится ощущение жизни внутри меня; выведи душу мою из темницы неведения, чтобы мне славить имя Твое. Вдохни в члены мои дуновение новой жизни, посети тленность мою, что во гробе, и выведи меня из места тьмы. Да посетит меня в шеоле неведения рассвет откровения Твоего. Естество словесное умолкло во мне; Ты, Господи, снова пробуди его в естестве моем, ибо в шеоле нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя? Нет у меня уст, чтобы произнести эту последнюю молитву, но пусть живые, как я сегодня, возблагодарят Тебя. Онемели чувства, движения умолкли, помыслы иссякли, все действование естества во мне лишено истинной жизни, нет во мне памяти о Тебе, нет благодарности к Тебе в шеоле, в котором я пребываю, нет радостного звучания хвалений Твоих в потерянности души моей, все члены мои, которые мертвы, ожидают родовых мук воскресения! Нет никого, кто пришел бы ко мне в оставленности шеола!

Боже мой, да услышу голос Твой, который воскрешает все таинственно! То, что случилось с Лазарем, другом Твоим, таинственно соверши со мною. Знаю, Господи, что никогда не явил я себя бдительным другом Твоим, но я – из стада Твоего, а враг мой схватил меня и унизил на земле. Боже, удостой меня причаститься того величия, которое уготовал Ты друзьям Твоим в новом веке, и ощущения этого познания любви Твоей, и этого нераздельного союза и этой неразрывной связи наслаждения от видения Тебя. Господи, не отними от меня благодать Твою, да не лишусь я познания Тебя, исполненного надежды. Господи, спаси меня от тьмы душевной! Христос милосердный, да возрадуюсь в надежде Твоей, посей надежду на Тебя в помыслах моих и удостой меня, Господи, милосердия Твоего, когда воссияет откровение Твое с небес. Господи, да не буду я вызван на суд за ошибки мои, когда придешь Ты во славе Твоей! Благодатью Твоей, Господи, привел Ты меня в бытие, и благодатью Твоей удостоишь Ты тело мое воскресения.

Да не будет восстание мое из праха для суда и посрамления лица моего! Господи, да не пробужусь для того, чтобы претерпеть осуждение и лишение Тебя. Но пробуди меня, Господи, от праха для наслаждения и для той славы, к которой хотел Ты привести словесную тварь с самого начала, когда Ты создавал ее. Не создал Ты меня, Господи, для испытания в геенне, да не стану сосудом погибели. Погибель же, Господи, заключается в том, чтобы человек был всецело лишен того видения Тебя, которое дарует всякую радость. Удостой меня, Господи, постичь ту надежду, для которой с самого начала, по воле Твоей, создал Ты меня, дабы я узрел вечную славу Твою. Ибо, когда нас еще не было, возжелал Ты в любви Твоей, чтобы творение пришло в бытие для познания Тебя.

Вот о чем должен ты молиться и об этом помышлять во время моления твоего. Пусть движет тобою стремление к Богу и страдание о грехах твоих; горячо молись, согрей сердце твое этими и подобными мыслями в молитве твоей, пока не воспламенится в тебе влечение к Нему и не возникнет в сердце твоем жгучее страдание любви к Нему. При таком и подобном собеседовании с Богом сосредотачивается ум в самом себе по причине наслаждения и мало помалу забывает рассеянность, и поглощается прозрениями, и освобождается от образов. И страдает такой человек в молитве своей, и изливается в разум его страдание, смешанное с верой, и радуется сердце его в Боге, и бьется от радости, и восторгается от любви, и исполняется надеждой и пробуждается от сна. В великом наслаждении предстоит душа во время молитвы благодаря этим собеседованиям сознательной молитвы. Дивные состояния рождаются в человеке во время моления благодаря сильному томлению и многому размышлению разума и постоянному молитвенному собеседованию с Богом, которое сопутствует человеку в мысли его и в молитвенном собеседовании его с Богом.

ДВОЕДУШИЕ

Двоедушие есть, когда кто не всецело предает себя на смерть для стяжания царства небесного, но все еще попечение имеет о теле своем и о житейском. Преподобный Симеон Новый Богослов

Апостол Иаков

Итак, покоритесь Богу, противостаньте диаволу и убежит от вас. Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам, очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость – в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас (Иак.4:7—10).

Преподобный Симеон Новый Богослов

Что есть двоедушие?

Двоедушие есть, когда кто не всецело предает себя на смерть для стяжания Царства небесного, но все еще попечение имеет о теле своем и о житейском. Вот только чего должно оберегаться кающемуся от всего сердца – чтоб не лишить себя каким-либо образом жизни и не сделаться самоубийцею, – сказать, к примеру, чтоб не броситься с какой стремнины или другого чего не сделать разрушительного для жизни телесной. О прочем же, – чем питаться и чем поддерживать жизнь тела, – пусть совсем пресечет всякую заботу, веря слову Спасителя, Который говорит: ищите прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам(Мф.6:33). Сия вся – то, что необходимо для тела. Кто подвизается и проводит жизнь, как заповедует Святое Евангелие, тот может питаться всегда и жить одним хлебом и водою, – и быть при этом еще крепче и здоровее тех, которые едят много разнообразных яств. Почему и Апостол Павел говорил и говорит всегда: имеюще пищу и одеяние, сими доволни будем(1Тим.6:8). И еще: сами в себе осуждение смерти имехом, да не надеющеся будем на ся, но на Бога, возставляющаго мертвыя(2Кор.1:9).

Преподобный Иоанн Лествичник

Все хотящие привлечь к себе Господа! приступим к Нему в простоте, не притворно, не двоедушно, не лукаво, приступим, как приступают ученики-дети к учителю в училище. Будучи прост и несложен, Он благоволит, чтоб приступающие к Нему души приступали в простоте и незлобии. Простота всегда соединена со смирением.

Святитель Василий Великий

Не видишь ли какое зло – лицемерие? И оно – плод зависти, потому что двоедушие нрава бывает в людях по большей части от зависти, когда, скрывая в глубине ненависть, показывают наружность, прикрашенную любовью, и подобны подводным скалам, которые, будучи немного закрыты водою, причиняют неосторожным непредвиденное зло.

Преподобные Варсонуфий и Иоанн Пророк

Душа моя впала в двоедушие и сетует…

Вопрос. Брат вопросил святого старца авву Варсонофия: не знаю, Отец мой, каким образом увлекся я книгами Оригена, Дидима и гностическими сочинениями Евагрия и учеников его. Они говорят, что дýши человеческие были созданы не вместе с телами, но прежде них были простыми умами, то есть бестелесными, подобно сему, и Ангелы и демоны были простые умы. И люди, падши в преступление, осуждены были жить в сем теле, Ангелы же, сохранив себя, сделались Ангелами. Пишут они и другое подобное сему, например, что будущее мучение должно иметь конец и люди, и Ангелы, и демоны возвратятся снова в первое свое состояние, то есть будут простыми умами, и это они (еретики) называют восстановлением. Душа моя впала в двоедушие и сетует, сомневаясь, истинно ли сие, или нет; и потому прошу тебя, владыко, научи меня истине, чтобы я мог держаться ее и не погибнуть, ибо в Божественном Писании ничего о сем не говорится.

И сам Ориген в толковании своем на Послание к Титу утверждает, что ни апостольское, ни церковное предание не говорит, чтобы душа существовала прежде создания тéла, потому Ориген признаёт еретиком того, кто говорит это. Но и Евагрий в главах своих, называемых гностическими, свидетельствует, что того никто не возвестил нам, не открыл и Сам Дух. Во второй сотне, в 64-й, из так называемых гностических глав, он пишет: «О первом никто не говорит, а о втором сказал Глаголавший в Хориве». И опять в 69-й главе той же сотни он говорит так: «Дух Святой не открыл нам ни о первом разделении умных существ, ни о первобытном существовании тел». О том же, что не будет ни восстановления, ни конца мýке, Сам Господь объявил нам в Евангелии, сказав: и пойдут сии в мýку вечную(Мф.25:46), и еще: червь их не умирает и огонь не угасает(Мк.9:43). Откуда же взяли они это, владыко, когда ни апостолы нам сего не передали, ни Дух Святой не открыл (как сами они свидетельствуют) и в Евангелии сказано противное? По благоутробию твоему, отец мой, окажи милость моей немощи, и скажи мне: каково оное учение?

Ответ. Брат! Увы и гóре роду нашему: что мы оставили и что исследуем, о чём стараемся и обо что претыкаемся? Оставили мы правые пути и хотим идти по путям тьмы, чтобы и на нас исполнилось слово Писания: гóре тем, которые оставляют стези прямые, чтобы ходить путями тьмы(Притч.2:13).

Поистине, брат, я оставил плач о самóм себе и плачу о тебе: во что ты впал? Перестал я плакать о грехах моих и оплакиваю тебя, как сына моего. Небеса ужасаются, о чём любопытствуют люди! Земля сотрясается, как они хотят исследовать непостижимое! Это догматы языческие. Это пустословие людей, которые думают о себе, что они нечто значат. Это словá людей праздных. Это порождения прелести, ибо сказано: называя себя мудрыми, обезумели(Рим.1:22). И если хочешь уразуметь, внимай: По плодам их узнáете их(Мф.7:16). Каковые же плоды их? Надмение, уничижение, расслабление, леность, претыкание, отчуждение от закона, или, лучше сказать, от Законоположника Бога. Они – жилище демонов и князя их диавола. Сии мнения не к свету ведут тех, которые им веруют, но во тьму. Они не к страху Божию побуждают, но более к преуспеянию диавольскому. Они не извлекают из тины, но погружают в нее. Это суть плевелы оные, которые враг посеял на поле Домовладыки. Это терние, выросшее на земле, проклятой Владыкою Богом.

Они – совершенная ложь, совершенная тьма, совершенная прелесть, решительное отчуждение от Бога. Бегай их, брат, чтобы учение их не утвердилось в твоем сердце. Они иссушают слезы, ослепляют сердце и всесовершенно погубляют людей, внимающих им. Не останавливайся на них и не размышляй о них: они исполнены горечи и приносят плоды смерти. Касательно же вéдения о будущем – не заблуждайся: что здесь посеешь, то там и пожнешь (Гал.6:7). По исходе отсюда никому нельзя уже преуспеть. Нетрудно Богу вместе с человеком создать и душу его. В рассуждении же небесных чинов Божественное Писание заграждает уста всякому человеку, говоря: Онсказал, и они сделали, повелел, и сотворились; поставил их на веки и веки(Пс.148:5,6). А что Бог поставил, переменяется ли то? У Него, по Писанию, нет изменения(Иак.1:17). Где нашел ты, чтобы старание какого-либо Ангела привело его в успеяние?

Брат, здесь делание – там воздаяние, здесь подвиг – там венцы. Брат, если ты хочешь спастись, не вдавайся в это учение, ибо свидетельствую тебе пред Богом, что ты впал в ров диавольский и в крайнюю погибель. Итак, отступи от сего и последуй Святым Отцам. Приобрети себе смирение и послушание, плач, подвижничество, нестяжание, вменение себя ни во что и подобное сему, что находишь в словах и в жизни Отцов. Сотвори же достойный плод покаяния(Мф.3:8) и не смотри на меня, который говорю и не делаю, но помолись, чтобы и я некогда пришел в познание истины, во славу Святой Троицы, ныне и присно, и вовеки, аминь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Отвержение двоедушия…

Отвержение двоедушия, т.е. колебания между любовью к Богу и любовью ко греху, необходимо – от этого сохраняется, возрастает, усиливается наше благое произволение и стремление к Богу, чем привлекается к нам особенная милость Божия. «Если будем постоянно держать меч в руках, – сказал Пимен Великий, – то Бог будет постоянно с нами, если будем храбры, то Он сотворит с нами милость Свою».

Обратим тщательное внимание на нижеследующее: не двоедушие ли наше укрепляет врагов наших в борьбе с нами? Не оно ли – причиною частых побеждений наших? Не сами ли мы упрочиваем власть и влияние наших врагов над нами, исполняя их волю исполнением наших плотских пожеланий, влечений, пристрастий? Не прогневляем ли мы этим Бога, не удаляем ли Его от себя? Не действует ли в нас миролюбие, оставляющее за нами наружность служителей Бога, отъемлющее существенное достоинство Божиих рабов, соделывающее, в сущности, врагами Бога (Иак.4:4,5)?

Муж двоедушен не устроен во всех путех своих добродетелей (Иак.1:8): тем паче поколеблется он на пути возвышеннейшей, первенствующей добродетели – молитвы. Он отвергается Богом как ни теплый, ни студеный (Апок.3:16). Он не возможет быть учеником истинной молитвы, приводящей учеников своих пред лицо Божие для вышеестественного назидания, водящей их во след Иисуса, если не отречется всего своего имения (Лк.14:35): болезненных уклонений воли падшего человека к миру. Иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал.5:24), только принадлежащие всецело Христу могут стяжать истинную молитву.

Святитель Феофан Затворник

Отвергнем двоедушие и исправим хромлющи ноги свои!

Хочешь спасаться, держись дел спасительных, а не хочешь, как хочешь – только знай, что не можешь Богу работать и мамоне. Решимся же, братия, идти твердо путем спасения, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе. Отвергнем двоедушие и исправим хромлющия ноги свои! Что скажете вы о больном, который лежит в доброй врачебнице, назирается добрым врачом, получает прямые против болезни лекарства и всем этим пренебрегает – врача не слушает, лекарств не употребляет? Что скажете также о том, кто стоит пред чистым источником, чувствует жажду и имеет возможность, даже понуждается утолить ее из сего именно источника и вместо того оставляет его и бежит к реке, полной тины, гадов и смрада, и оттуда пьет воду, не утоляющую его жажды? Конечно, не одобрите ни того, ни другого. Но не над собою ли самими мы произнесем этот приговор, если, обладая всеми средствами ко спасению, не будем пользоваться ими как следует? И не к нам ли будет относиться укор Божий: Мене оставиша источника воды живы, и ископаша себе кладенцы сокрушеныя, иже не возмогут воды содержати (Иер.2:13).

Так, братия, благодарение Господу, что Он, по великой милости Своей, так приблизил к нам Свое спасение. Но приложим и свой труд! Путь спасения указан и прояснен. Он перед нами. Но все же мы не спасемся, если не пройдем сим путем! Обозрите еще раз все в совокупности устроение сего пути! Мы говорили: узнай и содержи учение веры и, приемля силу чрез таинства, иди путем заповедей, под руководством пастырей. Здесь знание веры и заповедей, таинства со всеми священнодействиями и руководством пастырей составляют устроение спасительного пути, который вне нас. Самое же дело спасения в чем? В том, чтобы идти сим путем. Пойдемте же! Се, ныне время благоприятно, се, ныне день спасения (2Кор.6:2). Аминь.

ДВУЛИЧНОСТЬ

Странная греховная двойственность! Пред лицем Самого Бога, видящего тайная сердца, человек нередко представляется двуличным: иное говорит, а иное имеет в мыслях и на сердце… Преподобный Иоанн Кронштадский

Святитель Иоанн Златоуст

Двуличность и упорное неверие иудеев

Настал же тогда в Иерусалиме праздник обновления, и была зима. И ходил Иисус в храме, в притворе Соломоновом. Тут Иудеи обступили Его и говорили Ему: долго ли Тебе держать нас в недоумении (Ин.10:22—24)

Всякая добродетель хороша, но в особенности – незлобие и кротость. Она выказывает в нас людей; она отличает от зверей; она делает равными ангелам. Поэтому и Христос часто и много говорит об этой добродетели, повелевая быть кроткими и незлобивыми. И не словами только заповедует это, но учит тому и самыми делами, то терпеливо перенося заушения, то подвергаясь поношениям и наветам, и, не смотря на то, опять обращаясь с наветниками. Вот те именно, которые называли Его имеющим беса и самарянином, которые неоднократно хотели умертвить Его и бросали в Него камни, – те самые, окружив Его, спрашивали: если Ты Христос (Ин.10:24)? Но Он и теперь, после столь многих и великих козней, не отверг их от Себя, но отвечал с великою кротостью. Но необходимо рассмотреть всю эту беседу сначала.

Настал же тогда, сказано, в Иерусалиме [праздник] обновления, и была зима. Это был великий и общенародный праздник. Иудеи с великим усердием праздновали этот день, в который восстановлен был храм по возвращении их из продолжительного персидского плена. На этот праздник явился и Христос: теперь Он часто приходил в Иудею, так как время страдания было уже при дверях. Тут Иудеи обступили Его и говорили Ему: долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо (Ин.10:24). (На это Христос) не сказал: чего вы от Меня хотите? Вы неоднократно называли Меня беснующимся, и неистовым, самарянином; вы считали Меня противником Божиим и обманщиком, и недавно еще говорили: Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно (Ин.8:13). Как же теперь спрашиваете и хотите узнать от Меня, тогда как отвергаете Мое свидетельство? Нет, ничего такого Он не сказал, хотя и знал, что намерение, с которым они спрашивали, было лукавое.

Правда, окружив Его и сказав: долго ли Тебе держать нас в недоумении, – они тем, по-видимому, выразили некоторое усердие и желание знать, но, на самом деле, мысль, с какою спрашивали, была злая и коварная. Так как дел Его они не в состоянии были оклеветать и опорочить, то старались уловить Его в словах, и потому постоянно предлагали Ему вопросы не с тем, чтобы знать, но, чтобы заградить Ему уста Его собственными словами. Не будучи в состоянии ничем опорочить Его дела, старались найти какой-нибудь предлог в Его речах. Поэтому-то и говорили: скажи нам, хотя Он уже неоднократно говорил. Так и самарянке Он говорил: это Я, Который говорю с тобою (Ин.4:26), и слепому: и видел ты Его, и Он говорит с тобою (Ин.9:37). Да и им самим Он сказал, хотя не такими, но, другими словами. И если бы они имели ум и действительно желали знать, то могли бы уже и по тем словам признать Его, потому что делами Он много раз доказал это.

Между тем смотри, какое у них развращение и упорство. Когда Он проповедовал и учил словами, они говорят: какое же Ты дашь знамение (Ин.6:30)? А когда представлял доказательства в делах, тогда говорят Ему: если Ты Христос, скажи нам прямо. Таким образом, когда вопиют дела, они ищут слов, а когда учат слова, прибегают к делам, всегда настаивая на противном. А что они спрашивали не с тем, чтобы знать, это показал конец. В самом деле, на Того самого, которого считали столько достоверным, что принимали Его свидетельство даже о Себе самом, – на Того самого, едва только изрек Он несколько слов, тотчас начали бросать камни. Значит и то, что они окружили Его, и то, что настоятельно спрашивали, – делалось с лукавством. Да и самый образ вопроса являл в них великое недоброжелательство. «Скажи нам прямо», говорят, «если Ты Христос»? Хотя всегда, бывая во время праздников, Он все говорил «прямо» и ничего не говорил тайно, однако же, они для того обращаются к Нему с льстивыми словами и говорят: «долго ли Тебе держать нас в недоумении», чтобы, вызвав Его, опять найти какой-нибудь повод к обвинению.

А что они всегда спрашивали Его с этой целью, – не для того, чтобы научиться, но, чтобы уловить Его в словах, – это видно не отсюда только, но и из многих других мест. Так и тогда, когда они приступили и спрашивали: позволительно ли давать подать кесарю, или нет (Мф.22:17), и когда беседовали о разводе с женою, и когда спрашивали о той, о которой говорили, что она имела семь мужей, – они были уличены в том, что предлагали вопросы не с желанием знать, но с злым намерением. Но в тех случаях Он обличает их, говоря: что искушаете Меня, лицемеры (Мф.22:18), – показывая тем, что Он знает их тайные намерения, а здесь ничего такого не говорит, научая нас не всегда обличать наветников, но многое переносить с кротостью и незлобием. Итак, поскольку безумно было требовать свидетельства слов, когда проповедовали о Нем дела, то послушай, как Он им отвечает, частью указывая на то, что они без нужды этого требуют и не для того, чтобы научиться, частью показывая, что Он уже дал ответ более ясный, чем на словах, то есть, ответ в делах. Я сказал вам, и не верите, говорит, дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне (Ин.10:25).

Это самое часто говорили между собою и умереннейшие из них: как может человек грешный творить такие чудеса?(Ин.9:16); и опять: не может бес отверзать очи слепым (Ин.10:21); и также: таких чудес никто не может творить, если не будет с ним Бог (Ин.3:2). И видя знамения, которые Он творил, говорили: это Христос (7:41), а другие говорили: когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил (7:31)? Да и эти самые (которые теперь спрашивали) хотели уверовать в Него на основании дел, говоря: какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе (Ин.6:30)?

Итак, поскольку в то время они показывали вид, будто убедятся простым словом, между тем как не убедились столь многими делами, то Он обличает лукавство их, говоря: если вы делам не веруете, то как поверите словам? Значит, вопрос (ваш) излишний. Но Я сказал вам, говорит, но вы не верите, ибо вы не из овец Моих (Ин.10:26). Я, со Своей стороны, исполнил все, что следовало сделать пастырю. Если же вы не следуете за Мной, то это происходит не от того, будто Я – не пастырь, но от того, что вы – не Мои овцы. Овцы Мои, говорит, слушаются голоса Моего, и идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей. Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки Отца Моего. Я и Отец – одно (Ин.10:27—30).

Смотри, как Он, и, не признавая их, склоняет следовать за Собою. Вы, говорит, не слушаете Меня, потому что вы и не овцы Мои, а те, которые следуют за Мною, принадлежат к стаду. Это сказал Он с той целью, чтобы они поревновали сделаться овцами. Потом, сказав, чего (овцы Его) достигнут, Он тем подстрекает их и возбуждает в них желание. Что же? Значит, по могуществу (только) Отца никто не восхитит их? А сам Ты не можешь и не имеешь силы охранить? Отнюдь нет. И чтобы ты знал, что изречение – «Отец Мой, Который дал Мне их», сказано ради иудеев, чтобы они опять не назвали Его противником Божиим, то вот Он, сказав: никто не похитит их из руки Моей, далее показал, что рука Его и рука Отца одна и та же. А если бы это было не так, то следовало бы сказать, что «Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки» Моей. Но Он не сказал так, а: из руки Отца Моего.

Потом, чтобы ты не подумал, что сам Он бессилен, но овцы находятся в безопасности по причине силы Отца, Он присовокупил: «Я и Отец – одно». Как бы так говорил: не потому Я сказал, что ради Отца никто не похитит овец, будто сам Я не силен охранить их: Я и Отец – одно, – то есть по отношению к могуществу, так как вся речь у Него была о могуществе. Если же одно и тоже могущество, то, очевидно, и существо. Так как иудеи вооружались бесчисленными средствами, строили ковы, отлучали от синагоги, то Он говорит, что все это они предпринимали напрасно и бесполезно; овцы находятся в руке Отца Моего, как и пророк говорит: Вот, Я начертал тебя на дланях Моих (Ис.49:16).

Потом, показывая, что рука одна, Он называет ее то Своею, то Отчею. А когда ты услышишь слово: «рука», не представляй себе ничего чувственного, но силу, власть. Если же потому никто не мог восхитить, что Отец облек Его силою, в таком случае излишне было бы дальнейшее изречение: Я и Отец – одно. Если бы Он был меньше Отца, то это изречение было бы очень дерзновенно, потому что оно показывает не что другое, как равенство могущества. Так именно поняли Его и иудеи, и потому стали бросать в Него камни. Однако же, несмотря и на это, Он не опроверг такого их мнения и предположения. Между тем, если бы они сделали предположение неправильное, следовало бы поправить их и сказать: для чего вы это делаете? Я сказал это не для того, чтобы приписать Мне и Отцу равное могущество. Но Он поступает совсем напротив: Он утверждает и одобряет их предположение, и все это – несмотря на их ожесточение. Он не только не извиняется в своих словах, как не хорошо сказанных; а напротив, еще их укоряет в том, что они имеют о Нем ненадлежащее понятие.

Так, когда они сказали: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом (Ин.10:33), – послушай, что Он отвечает: «если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие», как вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий (Ин.10:35,36)? А эти слова означают вот что: если те, которые получили это название по благодати, не подвергаются обвинению, когда называют себя богами, то как может по справедливости подлежать укоризне Тот, Кто имеет это по естеству? Но Он так не сказал, а доказал это после, употребив наперед выражения более смиренные и сказав: Которого Отец освятил и послал в мир (ст.36). Когда же утишил их гнев, тогда приводит ясное доказательство. Сначала, чтобы слово Его было принято, Он говорил с некоторым уничижением, а наконец, возвысил и сказал так: если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне, а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим (ст.37,38). Видишь ли, как Он доказывает то, что я выше сказал, именно, что Он ничем не меньше Отца, но во всем равен? Так как невозможно было видеть существа Его, то вот Он в доказательство равенства своего могущества представляет равенство и тожество дел.

Преподобный Иоанн Кронштадский

Человек нередко представляется двуличным

Как в жизни часто бывает, что человек иное имеет на сердце, а иное на устах, в одно и то же время представляется двуличным, – так и в молитве, пред лицем Самого Бога, видящего тайная сердца, человек нередко представляется двуличным: иное говорит, а иное имеет в мыслях и на сердце, если же, – что чаще бывает – хотя и понимает молитву и мыслит об ней, но не сочувствует сердцем тому, что говорит, будучи мертв, и бросает таким образом слова на воздух, обманывая себя самого и думая, что такою молитвою можно угодить Богу. Странная греховная двойственность! Это горький плод и свидетельство нашего грехопадения. Сердцу нашему как-то обычно лгать (всяк человек ложь(Пс.115:2)) в молитве и в обращении с людьми. Это столп лжи. Христианину надо употреблять все меры, чтобы вырвать из сердца с корнем всякую ложь и насадить в нем чистую истину. Надобно начинать с молитвы, как с такого дела, в котором прежде всего необходима истина сердца, по слову Господа: духом и истиною достоит кланятися(Ин.4:24).

Глаголи истину в сердце своем. Научившись говорить истину в сердце во время молитвы, мы не позволим себе лгать и в жизни: искренняя или истинная молитва, очистивши наше сердце от лжи, предохранит его от нее и в обращении с людьми в делах житейских. Как же научиться говорить истину в сердце на молитве? Нужно каждое слово молитвы довести до сердца, положить на сердце, прочувствовать сердцем его истину, сознать всю нужду для вас того, о чем просим Бога в молитве, или нужду сердечного благодарения за Его великие и неисчисленные благодеяния к нам и нужду всесердечного славословия за Его великие, премудрые дела в Его творении.

ДЕБЕЛОСТЬ

В какой мере ум освобождается от уз попечений, в такой возвышается над понятиями века сего, носящего на себе образы дебелости. Преподобный Исаак Сирин

Преподобный Исаак Сирин

Ум возвышается над понятиями века сего, носящего на себе образы дебелости

Благословенна честь Господа, отверзающего пред нами дверь, чтобы не было у нас иного прошения, кроме желания к Нему устремляться. Ибо в таком случае оставляем мы все и душа устремляется вослед Его единого, так что нет у ней попечения, которое бы воспрепятствовало ей в оном созерцании Господа. В какой мере, возлюбленные, оставляет ум попечение о сем видимом и озабочивается упованием будущего, соответственно возвышению своему над попечением о теле и над помышлением о сем попечении, в такой же утончается он и просветляется в молитве. И в какой мере тело освобождается от вещественных уз, в такой же освобождается и ум. И в какой мере ум освобождается от уз попечений, в такой просветляется он, а в какой просветляется, в такой же утончается и возвышается над понятиями века сего, носящего на себе образы дебелости. И тогда ум научается созерцать в Боге, подобно Ему, а не как видим мы.

Житие духовное есть деятельность без участия чувств. Оно описано Отцами. Как скоро умы святых приемлют оное, отъемлются от среды созерцание вещественное (ипостасное) и дебелость (грубость) тела, и созерцание делается уже духовным. Созерцанием вещественным называю тварь первого естества, и от сего вещественного созерцания человек удобно возводится к познанию уединенного жития, которое, по ясному истолкованию, есть удивление Богу. Это есть то высокое состояние при наслаждении будущими благами, какое дается в свободе бессмертной жизни, в жизни по воскресении, потому что природа человеческая не перестанет там всегда удивляться Богу, вовсе не имея никакого помышления о тварях, ибо если бы было что подобное Богу, то ум мог бы подвигнуться к этому: иногда к Богу, а иногда – к твари. А так как всякая красота твари в будущем обновлении ниже красоты Божией, то, как может ум созерцанием своим отойти от красоты Божией?

Итак, что же? Опечалит ли его необходимость умереть, или тягость плоти, или память о родных, или естественная потребность, или бедствия или препятствия, или неведомое парение, или несовершенство природы, или окружение стихиями, или встреча одного с другим, или уныние, или утомительный телесный труд? Нимало. Но хотя все сие и бывает в мире, однако же, в то время, когда покрывало страстей снимется с очей ума и узрит он будущую славу, мысль тотчас возносится в восторге. И если б в этой жизни для таких дел (для созерцания Бога) не положил Бог предела, сколько именно промедлить в них, и если бы дозволялось это человеку, то во всю свою жизнь он не мог бы уйти оттуда, от созерцания сего, и тем паче не возможет там, где нет всего исчисленного выше (выше исчисленных препятствий). Ибо добродетель оная не имеет пределов, а мы самым делом и вещественно (т.е. веществом души) войдем внутрь дворов царских, если сподобимся того за житие свое.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Объядение и пьянство сообщают дебелость

Рассеянная жизнь, наполненная житейскими попечениями, доставляет человеку дебелость, наравне с многоядением и многопитием (Лк.21:34).

Дебелость и мгла, сообщаемые телу обилием и неразборчивостью в пище, мало-помалу сообщаются телом сердцу, и сердцем уму.

Заповедь поста возобновлена или подтверждена Евангелием. Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством (Лк.21:34), завещал Господь. Объядение и пьянство сообщают дебелость не только телу, но уму и сердцу, то есть вводят человека по душе и телу в плотское состояние.

Отяготели сердца наши, прилепились к земле души наши, такое положение духа низводит в дебелость тело, и мы остаемся чуждыми опытного познания, что плоть наша может возрадоваться о Бозе живе.

Умная, сердечная и душевная молитва весьма часто… сопровождается слезами. Человек тогда отчасти познает, что значит блаженное бесстрастие. Он начинает ощущать чистоту, а от чистоты живой страх Божий, снедающий дебелость плоти наводимым странным, доселе незнакомым человеку, ужасом от ясного ощущения предстояния своего пред Богом.

Рыбные яства, особливо приготовленные из крупных морских рыб ощутительнее действуют на мозг, тучнят тело, горячат кровь, наполняют желудок вредными слизями, особливо при частом и постоянном употреблении.

Эти действия несравненно сильнее от употребления мясной пищи: она крайне утучняет плоть, доставляя ей особенную дебелость, горячит кровь; пары и газы ее очень отягощают мозг. По этой причине она вовсе не употребляется монахами; она – принадлежность людей, живущих посреди мира, всегда занятых усиленными телесными трудами. Но и для них постоянное употребление ее вредно.

Человек, облеченный в тело, способен был для жительства в раю, в котором ныне способны пребывать одни святые и одними душами своими, в который взойдут и тела святых по Воскресении. Тогда эти тела оставят в гробах дебелость <свою>, усвоившуюся им по падении, тогда они соделаются духовными… явят в себе те свойства, которые им даны были при сотворении. Тогда человеки снова вступят в разряд святых духов и в открытое общение с ними. Образец тела, которое вместе было и тело, и дух… видим в теле Господа нашего Иисуса Христа по Его Воскресении.

Святитель Феофан Затворник

Дебелость к земле нас тянет

Дебелость наша к земле нас тянет и делает нечувствительными. А забвение, а осуечение помыслов пустяками, а разленение и пустое чем-либо искаженное и злейшее всего – уты и утолсте – сытость духовная, и еще запанибратство с Богом, еще чуждоприсвоение, да и перечесть нельзя, сколько дрянностей.

Главное, как хочешь и как можешь, облегчи плоть, утончи ее дебелость. Этим душа высвободится из связности веществом, станет подвижной, легче…

ДЕВСТВЕННИКАМ И ДЕВСТВЕННИЦАМ

Всякому девственнику и всякой девственнице, решившимся по истине сохранять свое девство ради Царствия Небеснаго, необходимо во всем быть годным для этого Царствия. Святитель Климент Римский

Преподобный Кассиан Римлянин

Состояние целомудренной непорочности и девственной невинности

Иное дело быть воздержным, и иное – чистым, пришедшим в невозмутимое состояние целомудренной непорочности и девственной невинности. Такая добродетель приписывается одним девственникам и девственницам душой и телом, какими признаются, например, в Новом Завете оба Иоанна (Предтеча и Евангелист), а в Ветхом – Илия, Иеремия, Даниил. На их степени стоящими не несправедливо почесть и тех, кои, по падении, долгими подвижническими трудами и ревностным взысканием потерянного, достигли до подобного им состояния чистоты и непорочности душевной и телесной, и жало плоти чувствуют не столько по нападению срамной похотливости, сколько по движению лишь естества.

И вот такого-то состояния, говорим мы, крайне трудно достигнуть среди многолюдства, – даже и не невозможно ли? – Что, впрочем, всякий пусть не чает узнать из нашего рассуждения, а сам пусть доищется до сего чрез испытание своей совести. – Мы не сомневаемся, что есть очень много воздержных, которые нападение плоти, редко ли или каждодневно ими испытываемое, прогоняют и подавляют, то страхом геенны, то желанием царства небесного. Относительно их старцы полагают, что хотя они могут не быть совсем расстроены и побеждены страстными раздражениями, нельзя, однако им быть безопасными от нападений и совсем неуязвимыми. Ибо тому, кто находится в положении борющегося, хотя он и часто побеждает, и одолевает противника, неизбежно иногда и самому испытывать тревогу и уязвление.

Святитель Климент Римский

Первое окружное послание о девстве, или к девственникам и девственницам

Глава I

Всем, любящим спасение свое во Христе чрез Бога Отца и повинующимся истине Божией в надежде жизни вечной, любящим братий своих и ближних своих любовию Божиею, блаженным девственникам, решившимся хранить девство свое ради Царствия Небеснаго, и святым девственницам желаю о Господе здравствовать.

Глава II

Всякому девственнику и всякой девственнице, решившимся по истине сохранять свое девство ради Царствия Небеснаго, необходимо во всем быть годным для этого царствия. Ибо царство небесное восхищается не словом, ни именем, ни образованием, ни происхождением, ни красотою, ни силою, ни долголетием, но доблестию веры, когда человек являет дела веры. Кто истинно праведен, того дела свидетельствуют о его вере, что он истинно верен – верою великою, верою совершенною, верою в Бога, верою, сияющею благими делами, да славится Отец всех чрез Христа. Так и истинные девственники и девственницы слушают того, кто сказал: правда и вера да не оскудевают тебе: обложи их на твоей выи, и обрящешь милосердие душе твоей, и будешь мыслить благость пред Богом и человеки (Прит.3:3,4). Путие праведных подобне свету светятся, предходят и просвещают, дондеже исправится день (Прит.4:18).

Отблески света их просвещают и ныне всю тварь добрыми делами, так что они по истине суть свет мира (Мф.5:14), сияющий седящим во тме (Пс.106:10; Мф.4:16), чтоб они встали и перешли из тмы чрез свет добрых дел страха Божия, да видят добрая дела и прославят Отца своего небеснаго (Мф.5:16). Ибо человеку Божию необходимо быть совершенным во всех делах и словах своих, украшаться во всем поведении своем всем честным и благопристойным, и все дела свои совершать в правде, как человеку Божию.

Глава III

Девственники и девственницы суть прекрасные образцы для верующих и имеющих веровать. Ибо одно имя без дел не вводит в Царствие Небесное. Истинно верующий спасется, а кто только по имени называется верующим, а на деле не таков, тот не может спастись. Итак, никтоже вас да льстит суетными словесы (Еф.5:6). Кто называется девственником, или девственницею, и не имеет обильных, прекрасных, приличных девству дел, тот не можеть спастись. Господь такое девство называет буим, как говорится в евангелии (Мф.25:2); оно, не имея ни елея, ни светильника, осталось вне царствия небеснаго, лишилось утешения женихова наравне с врагами жениха. Такие (девственники) имеют только образ благочестия, а силу его отвергают (Тит.1:16), мнят себе быти что, ничтоже суще, и умом льстят себе (Гал.6:3). Пусть же всякий испытает дела свои и узнает себя самого, потому что напрасно трудится тот, кто величается девством и святостию, будучи чужд силы девства. Такое девство нечисто и отвергается всеми добрыми делами.

Ибо всякое древо от плодов своих познается (Мф.12:33). Размысли о том, что я сказал: да даст тебе Господь разум (2Тим.2:7). Всяк, кто обещается пред Богом сохранить чистоту (девственную), должен препоясаться всею силою (или: всякою добродетелью) святою Божиею, и, если истинно в страхе распял плоть (Гал.5:24) свою, – то отвращает слово говорящее: раститеся и множитеся (Быт.1:28), и весь ум, и помышление, и похоть, и обольщение мира сего, и утехи, и пьянство, и всякую любовь его, и праздность его, и освобождает себя от всякаго обращения с миром, от всяких хитростей, сетей и препон его. И ходя превыше земли, избирай себе делание и служение свое на небе!

Глава IV

Кто желает себе этого великаго и славнаго, тот отказывается из-за него и отделяется от всего мира, чтобы уединиться и жить жизнию божественною и небесною, как ангелы (Мф.22:30; Мк.12:25; Лк.20:36) святые, в служении чистом и святом, в святости Духа Божия, и служить Богу всемогущему чрез Иисуса Христа ради Царствия Небеснаго. Из-за этого же отрицается от всех похотей плоти, и не только не прилагает к себе изречения: приносите и размножайте плод, но желает надежды – обетованной, уготованной и положенной на небесах Богом, который обещал устами и не обманывает, который есть «болий» сынов и дщерей и даст девственникам и девственницам в дому Божием место именито, лучшее от сынов и дщерей (Ис.56:5), лучшее и от тех, которые были супругами в святости и не осквернились плотским совокуплением (Апок.14:4).

Глава V

Хочешь ли, брат, быть девственником? Знаешь ли, сколько труда и тяжести в истинном девстве? Оно твердо стоит пред Богом всегда (Апок.14:4,5) и «печется, како угодити Господеви» в святом теле и духе (1Кор.7:32,34). Знаешь ли, какая слава девства, ради которой подвизаешься? Знаешь ли, и понимаешь, что желаешь делать? Знаешь ли великое дело святого девства? Умея ли правильно вести борьбу, сражаешься ты (вооруженный) силою Духа Святаго, избрав для себя этот подвиг, чтобы получить светлый венец? Видишь ли природу твою в Иерусалиме вышнем (Гал.4:26)?

Итак, если желаешь всего этого, побеждай тело, побеждай возбуждения плоти, побеждай мир Духом Божиим, побеждай суету времени преходящего и стареющегося, суету обольстительную и изменчивую. Побеждай дракона, побеждай льва, побеждай сатану чрез Иисуса Христа, который укрепляет тебя словом своим и евхаристиею божественною. Возьми крест твой и последуй (Лк.9:23) за тем, кто очистил тебя, – за Иисусом Христом, Господом твоим. Подвизайся правильно и верно (1Тим.6:12), бесстрашно, смело, с крепкою надеждою на Господа твоего, что получишь венец правды звания твоего вышнего чрез Иисуса Христа. Ибо всякий, кто будет сражаться как совершенный в вере, подлинно получит венец девства, коего подвиг велик, но велика и награда. Понимаешь ли и знаешь, к какой славе стремится святость? Понимаешь ли, какова, как славна и высока похвала девства?

Глава VI

Утроба девства святаго носила Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, и в тело, которое носил Господь наш и в котором совершил борьбу в этом мире, Он облекся от Святой Девы. Познай же здесь величие и славу девства. Хочешь быть христианином? – подражай Христу во всем. Иоанн был ангелом чтобы предыти пред Господом нашим, и не воста в рожденных женами болий его (Мал.4:5; Мф.11:10,11; Мк.1:2; Лк.1:17, 7:27). Святый ангел Господа был девственником. Подражай же посланнику Господню, полюби его во всем. Опять Иоанн, который возлеже на перси Господа (Ин.21:20), любившаго его крепко, тоже был святым (т. е. девственником), ибо не напрасно возлюбил его Господь. Далее Павел, Варнава и Тимофей с прочими, которых имена написаны в книге живота (Флп.4:3), – все они возлюбили и избрали святость (т. е. девство), и в борьбе подвизались и течение свое скончали (2Тим.4:7) без порока, как подражатели Христовы и сыны Бога живого.