Авва Зосима
В устремлениях произволений вся сила
Горячее произволение в один час может принести Богу более благоугодного Ему, нежели труды долгого времени без него. Произволение вялое и ленивое бездейственно. Если кто Мафусаиловы проживет лета, а не будет шествовать тем прямым путем, каким шествовали все святые, – говорю о путях обесчествования и несправедливых укоров и мужественного их претерпевания, – тот не преуспеет ни много, ни мало и не обретет сокрытого в заповедях сокровища, а только напрасно потратит все лета жизни своей.
Святитель Феодор Эдесский
Избравшие путь тесный…, который путь Христос и Бог наш в Евангелии наименовал тесным и прискорбным, тот потом назвал игом благим и бременем легким (Мф.11:30). Как же то и другое, кажущееся противоположным, видится в одном и том же? Так: по свойству своему путь сей жесток и труден, а по произволению совершающих его и по надеждам благим он вожделенен, возлюблен и сладостен паче, нежели скорбен для душ добролюбивых.
Вот почему ты и видишь, что избравшие сей путь, тесный и прискорбный, с большею готовностью идут по нему, чем по просторному и широкому. Послушай, что говорит блаженный Лука об апостолах, как они после биения бичами возвратились от лица собора, радуясь (Деян.5:41). Но ведь не таково свойство бичей: не сладость и радость, а скорбь и болезнь причиняют они. Если же бичи сладостны были Христа ради, что дивного, если Его ради и другие виды злостраданий и озлоблений плоти таковыми не бывают?
ДВЕРЬ В БОЖЕСТВЕННЫЕ ТАЙНЫ
Бог Слово именуется дверью, которая ведет в ведение (знание) тех, кто хорошо прошли весь путь добродетели, отличившись безупречным исполнением дел, и кому открывается ярчайший свет сокровищ премудрости. Из святого Максима (Евергетин)
Преподобный Исаак Сирин
Чтение есть дверь, через которую входит ум в Божественные тайны
Весьма возвышен и велик, насколько вообще можно говорить об этом, труд чтения. Ибо оно есть дверь, через которую входит ум в божественные тайны и приобретает силу для достижения просветленности в молитве. И омывается он радостью, блуждая по деяниям домостроительства Божия, то есть того, что Бог совершил по отношению к людям, ибо эти деяния заставляют нас непрестанно пребывать в изумлении, и от них размышление тоже получает силу, что является плодом того подвижничества, о котором мы говорим. От этих деяний просветляется и усиливается молитва, взяты ли они из духовных писаний, или из произведений великих учителей Церкви, посвященных домостроительству или научающих тайнам подвижничества.
Эти два вида чтения полезны для духовного человека. Что же касается прочего, то всякое существующее чтение нанесет ему ущерб, помрачит разум и отвлечет его от стремления к Богу, помрачение и уныние принесет он ему во время службы и молитвы. Ибо без чтения невозможно уму приблизиться к Богу: оно охватывает мышление и на всякий миг направляет его к Богу; оно омывает его от помышлений этого материального мира и заставляет его постоянно пребывать превыше плоти. Нет другого труда, благодаря которому человек больше преуспевает, если только он читает Писание ради истины, чтобы приобрести благодаря ему эти блага.
Есть, опять же, люди, которым даже чтение о делах домостроительства Божия не приносит никакой пользы и не помогает. По большей части они даже еще более помрачаются, потому что им гораздо необходимее чтение о том, как усмирять страсти. Каждый человек получает пользу от чтения, соответствующего его уровню, получает помощь и преуспевает благодаря такому чтению. Однако, для этого уровня подвижничества весьма полезно чтение о домостроительстве, долгое просветленное собеседование о нем и книги, тщательно составленные божественными и просвещенными писателями на эту тему. Весьма радуется душа и обнажается от страстей благодаря этим книгам.
Чтение – это есть прекрасное собеседование с Богом
Удивляюсь я также людям, которые, когда видят человека, трудящегося в чтении Святых Писаний и усердно изыскивающего смысл их, постоянно пребывающего в собеседовании с этими и подобными размышлениями на тему сокровенного служения, говорят ему некое весьма грубое слово, безвкусное и безумное, вроде: «Сколько бы ни читал ты и ни трудился, труд твой бесполезен». Особенно же удивляюсь я тем, которые говорят что-либо вроде: «Какой смысл в этих исследованиях, и какая польза для тебя праздно проводить время в изыскании смысла Писания и тому подобного? Делом надо заниматься! Если мы исполняем то, что знаем, нам не нужно целыми днями корпеть над Писаниями и заниматься другими подобными вещами». Не понимают они, что говорят, и не знают, что именно это – то есть чтобы ум человека был наполнен мыслью о божественном домостроительстве и постоянной памятью о нем благодаря восхитительной мысли, посеянной в уме чтением Писания и поиском его сокровенного смысла – это самое и есть настоящее дело и исполнение всех заповедей Господа нашего.
Ибо упражняться только в телесных подвигах – значит идти путем мирян и быть на их уровне. Но тот, у кого память постоянно связана с Господом нашим посредством чтения и молитвы, кто доискивается той цели, к которой направлены движения разума, утешение и надежда на сокровенное, кто посредством этого обуздывает ум свой, дабы не блуждал среди страстей, а также посредством наслаждения собеседования с Богом – такой человек преуспел во всех добродетелях и достиг всецелого совершенства без какого-либо недостатка. Все же прочие, кто – каждый в свою меру – исполняет те или иные добродетели, находятся ниже этого человека на пути исполнения заповедей. Мы же возрадуемся и возблагодарим Бога за то, что удостоились хотя бы на малое время возможности избежать болтовни и разговора со страстями, хотя с целью борьбы мы можем быть заняты ими, ибо мы оказываемся хотя бы на один миг благодаря собеседованию с каким-либо прекрасным размышлением превыше борений и размышления о состязаниях со страстями и об образах страстей. А без постоянного чтения в безмолвии, без мысли о Боге, без поиска сокровенного смысла и без молитвы приобрести это невозможно.
Чтение, конечно же, есть источник и родитель молитвы, оба они к любви Божией переносят нас. И, подобно меду в сотах, изливается в сердце наше сладость любви этой постоянно, и ликует душа наша от того вкуса, который изливают в сердце наше сокровенное служение и чтение. Кто когда-либо познал то пламя, которое охватывает сердце благодаря этому? Если хранение сердца намного важнее, чем что бы то ни было, оно никоим образом не может появиться благодаря борениям и ухищрениям, но только благодаря собеседованию с Богом. Поэтому блаженны те, кто удостоился этого, ибо, соединившись с Господом нашим в мысли сердечной и полноте ума, благодаря постоянной памяти о Нем удостоились они избежать собеседования и разговора со страстями, возжелав одного лишь собеседования с Богом. Постоянное чтение с прекрасными размышлениями, исследованием и поиском тайн – все это есть прекрасное собеседование с Богом. Кто постоянен в этом, тот придет к всецелой совокупности телесных служений. Многократно благодаря этому случается, что даже воспоминание мирских образов не появляется в разуме, особенно у тех, кто читает и размышляет с той целью, чтобы ум их произрастил некую тайну истины по причине постоянного наслаждения великими словами, над которыми размышляют они ночью и днем.
Прекрасным деланием инока и главным служением его является то, чтобы в мысли своей и воспоминании своем был он соединен с Господом нашим, хотя бы частично. Если человек достиг этого, то какой еще работы требуют от рук наших те «умники», которые имеют праздный ум и в действительности сами являются неучами? Блажен ум, удостоившийся того, что является плодом постоянного размышления о Боге, раздумья и мысли о тайнах Его. Исполняется на нем на всякий миг сказанное: Господи, Ты исполнил сердце мое веселием. И что может быть более великим, чем то, когда человек постоянно радуется в Боге и на всякий миг славит Его новым славословием, которое вырывается у него от изумления и от радующегося сердца – вместе со всем прочим, что рождается отсюда, как например та молитва, что изливается внезапно, постоянно и невольно, из глубины сердца, ставшего искателем созерцаний? Поистине, утомление в чтении словно бы обличает того, кто читает, и это относится к области праздности. Оно отгоняет от нас мысль о Боге, и беседа с ним заставляет ум наш думать о мире, воображать людей и их дела, словопрения, и прочее. Иногда же люди читают только ради начитанности, чтобы получить благодаря Писаниям человеческую славу или чтобы изощрить разум. Тот же, кто ради истины занимается Писаниями, постоянно находится умом на небе и разговаривает с Богом на всякий миг, и помысел его вращается в мыслях о будущем веке. И всегда презирает он мир сей, разум же его размышляет о надежде на грядущее. И в течение всей жизни своей не избирает он делания, труда или служения, которые были бы выше этого.
Что сравнится с этим? То, чтобы человек в мире сем уподобился ангелам, и мысль его была постоянно о Боге и о божественном. Даже если у такого человека как все-таки облеченного в плотское естество появляется по временам какая-либо человеческая страсть, она быстро отходит от него, не будучи в силах как-либо повредить ему. И если случится с ним, что он будет действовать как связанный с плотским естеством, без промедления исцеляется он тем, что немедленно отвращается от этого и снова возвращается к своим обычным мыслям – тем, которыми сердце его само постоянно занято. И на высоту собеседования с ними возводится он, и никакого даже малейшего следа или дуновения той страсти не остается в нем.
С наполненным чревом невозможно ведение таин Божиих
А когда наполнишь чрево, не входи с бесстыдством в исследование каких-либо предметов и понятий Божественных, чтобы тебе не раскаиваться. Выразумей же, что говорю тебе: с наполненным чревом невозможно ведение таин Божиих. Часто, и не зная сытости, читай в книгах учителей о Промысле Божием, потому что они руководствуют ум к усмотрению порядка в тварях и делах Божиих, укрепляют его собою, своею тонкостию приуготовляют его к приобретению светозарных мыслей и делают, что в чистоте идет он к уразумению тварей Божиих. Читай Евангелие, завещанное Богом к познанию целой вселенной, чтобы приобрести себе напутствие в силе Промысла Его о всяком роде, и чтобы ум твой погрузился в чудеса Божии. Таковое чтение согласуется с твоею целию. Чтение же твое да будет в невозмущаемой ничем тишине: и будь свободен от многопопечительности в теле и от житейского мятежа, чтобы ощутить в душе своей, при сладостном уразумении, самый сладостный вкус, превосходящий всякое ощущение, и чтобы душа ощущала это по пребыванию своему в том. Слова людей благоискусных да не будут для тебя словами лицемеров, торгующих словом Божиим, чтобы не остаться тебе во тьме до конца жизни своей, не лишиться пользы от сих слов, и во время брани не прийти в смятение, как смущенному, и, по видимому ища добра, не впасть в яму.
Но, как сказано, не всякое писание полезно. Возлюби безмолвие гораздо паче дел. Если можно, чтение предпочитай стоянию. Ибо чтение – источник чистой молитвы. Ни под каким видом не предавайся нерадению, трезвись же от парения ума. Ибо псалмопение – корень жития. Впрочем, знай и то, что дела телесные много полезнее стихословия, совершаемого с парением ума. А печаль умная превосходит и телесный труд. Во время нерадения трезвись и возбуждай в себе понемногу ревность, потому что она сильно пробуждает сердце и согревает душевные мысли. Против похоти, во время нерадения, помогает природе раздражительность. Ибо прекращает холодность души. По сим-то причинам нерадение обыкновенно приходит на нас или от обременения чрева, или от множества дел.
Занимайся чтением Писания, открывающим тебе путь тонкости созерцания, и житиями святых, хотя сначала и не ощутишь сладости, по причине омрачающей близости вещей. И когда станешь на молитву и на правило свое, то вместо размышления о том, что видел и слышал в мире, найдешь в себе размышление о Божественных Писаниях, какие прочел, и сим размышлением приведется в забвение, что памятовалось о мирском, а таким образом приходит ум в чистоту. И сие значит написанное, что чтение помогает душе, когда станет на молитву, и также: душа молитвою просвещается в чтении. И чтение опять, вместо внешней примеси, доставляет пищу разным видам молитвы, а потому и чтением душа просвещается, чтобы всегда молиться неленостно и несмущенно.
Долгое время искушаемый в десных и шуих, неоднократно изведав себя сими двумя способами, прияв на себя бесчисленные удары противника и сподобившись втайне великих вспоможений, в продолжение многих лет снискал я опытность и, по благодати Божией, опытно дознал следующее. Основание всего доброго, возвращение души из вражия плена, путь, ведущий к свету и жизни, – все это заключено в сих двух способах: Собрать себя воедино и всегда поститься, то есть премудро и благоразумно поставить для себя правилом воздержание чрева, неисходное пребывание на одном месте, непрестанное занятие богомыслием… Всегдашнее занятие писаниями святых исполняет душу непостижимым удивлением и Божественным веселием. Богу же нашему да будет слава во веки!
Также и это напоминаю я тебе, о человек, идущий по пути безмолвия, и даю тебе признак, истинность которого узнаешь ту по опыту. Ибо соответственно выбору чтение облегчает брату уныние и помрачение, когда он находится в келлии, и радуется он и ликует в Боге, и облегчается для него бремя трудов его, и утешается он, и получает подтверждение надежды и знание в разуме своем. А при изменении цели и способа чтения, над которым размышляет этот брат, он темнеет и грустнеет, и помрачаются помыслы его, и умаляется мир в глазах его. Не говори мне, что, мол, бывает, когда он промыслительно оставлен в таких состояниях, даже вовсе без причины, словно бы ради упражнения в смирении. Я тоже не намереваюсь оставлять в стороне то, что невозможно для человека и что относится к домостроительству: такие вещи не уходят от меня. Я не говорю против промыслительной воли Божией.
Однако причина появления этих состояний по большей части кроется в нас самих. Я имею в виду радость и грусть, тяжесть и утомление, сильную теплоту и радостное биение сердца, а также угасание этого. Хотя много раз, вообразив, что промыслительно оставлены мы в помрачении и беспокойстве, приближались мы к подобным мнениям, однако же, тотчас, как только приближаемся мы к ним, ликование и радость встречают нас благодаря Писанию. Тогда понимаем мы, что причиной всему – наше собственное беспокойство и невнимание к рассудительной беседе с Писанием. Ибо я сам прошел через много опытов подобного рода, и что я нашел, то и описал здесь в напоминание. Написал же я об этом из любви к братьям, и многие, думаю, получат пользу от этих опытов и преуспеют, когда поймут, что в половине случаев появления отяжеления в безмолвии это чувство разрушается каким-либо видом чтения, иногда же – мыслями, которые они вкушают благодаря свету мудрости, заключенному в словах Писания.
Занимайся чтением, которое показывает тебе короткий к Богу
Кто удостоился постоянного помышления о Боге, тот удостаивается также и постоянного изумления Богом. Занимайся чтением – не тем, которое способствует приобретению образованности, но тем, которое умерщвляет страсти твои и показывает тебе короткий и прямой путь к Богу: этот путь без всяких и быстро возведет тебя к просветленному служению, которое является целью твоего пребывания в одиночестве. Я имею в виду то чтение, который не говорит сбивчиво, перескакивая с одной темы на другую и время от времени вводя предметы, вредящие и мешающие твоему духовному сверхмирному размышлению.
Не читай:
– то, что содержит ложь;
– или то, что наставляет без разбора и монахов, и мирян;
– или то, чем пользуются при научении людей всех уровней;
– или то, что ведет тебя к приобретению словесной спорливости и научению мудрости мира сего;
– или то, что рассказывает тебе о событиях и столкновениях, происходивших в Церкви, или об установлениях и делах царей, об их победах и подвигах;
– или полемические слова и опровержения мнений той или иной стороны в споре. Такие чтения и подобные им оставим здоровым, сами же, будучи больными, воспользуемся лекарствами, то есть сочинениями, составленными для исцеления страстей наших, и житиями святых, которые были прежде нас, ибо они проводили свою жизнь в одиночестве, которое превыше мира, и рассказами об откровениях, которых удостоились они, и об учении, которое получили они от Бога относительно чина этого отшельнического образа жизни, и о страданиях и борениях, которые происходили с ними для их собственного научения и ради тех, кто следует по стопам их, и о различных победах и поражениях, восстаниях и падениях, которые они претерпели. Короче, займемся только книгами, которые посвящены монашескому пути и говорят нам о его порядке и внешней форме.
Даже хлеб, будучи столь питательным, не может помочь больному желудку: чаще последний исцеляется благодаря другим видам пищи и лекарствам. Причем не хлеб вреден, но принимающий его желудок болен. Все хорошо в своем месте, но для нас это не полезно. Кто, прежде чем приобрел власть над помыслами своими и победил рассеянность, когда чувства его еще больны и совесть его немощна, занимается чтением, которое позволяет ему выглядеть ученым, знатоком, толкователем Писаний и глубокомысленным, тогда как он страстен, – тот недугует стремлением к похвальбе и невежеством. Какое знание лучше чистоты? Ибо она открывает разуму твоему все, если вся твоя забота – о достижении ее, и приблизит она тебя к дару божественного видения. Стремись научиться всему, что сделает временный мир презренным в глазах твоих и что вооружит тебя мудростью против демонов, уготовляющих тебе погибель. Это принесет тебе озарение помыслов и постоянное ожидание исхода из тела, а также освобождение от похотей благодаря воспоминанию о веке грядущем, созерцанию и видению его.
Отводи разум твой от воспоминания похотей, чтобы было место в душе твоей для откровения в ней достославных благ Божиих, дабы обогатился разум твой богатством духовным, и ты был постоянно пленен любовью Божией.
Благодаря изумлению откровениями Его пьянеют праведные любовью к Богу. Хорошо сказал один из святых, что души, которые взирают на Него, забыли свое жилище. Речь идет о таком видении, воспоминание о котором опьяняет душу. «Видение рождает любовь», по словам одного мужа, облеченного в Бога. А само оно, по обетованию Господа нашего, приобретается благодаря чистоте. Чистота – не такой предмет, который приобретается благодаря чтению о ненужных вещах или множеству учений, но устанавливается она благодаря очищению мысли от воспоминания о ничтожных земных вещах и размышлению о служении безмолвия. Весьма вредят ей множество помыслов и частые воспоминания о новых предметах, рождающиеся от учений и различных размышлений и приводящих душу к рассеянности. Не упускай то, что ценно, и не бросайся на то, что наполняет тебя только знанием, способствующим гордости. Ведь не для того помещены мы в монастыре, чтобы знать многое, но для того, чтобы само знание сияло из нашего подвижничества. Говоря так, я не восхваляю невежество, но ограничиваю погоню за ненужными вещами, которые не очень необходимы на нашем пути, тогда как> поиск их вредит заботе о чистоте. Взгляни на болезнь свою и воспользуйся лекарствами от нее. Узнай о том, что нужно для путешествия твоего, и тщательно подготовься к нему.
Взгляни на борьбу твою и научись искусству ее. Умудрись в учении твоем, и взыщи учителей для него. Хотя весьма просвещенные у тебя учители, посох твой да будет постоянно в руке твоей. В море без посоха не входи и во тьме без жезла не ходи: собак отгонит он, змей поразит он, моря коснется он, диких зверей прогонит он. «Клюкой немощных» называл его блаженный Иоанн. Опирайся на него, и никогда не упадешь, ибо нет помощника, подобного Богу, и те, кто стучится с усердием, получат все. Блажен, кто помнит на всяком месте, что не должен он пренебрегать этим, а именно постоянной молитвой, постоянной памятью о Боге. Кто постоянно молится, тот постоянно помнит о Боге, а кто постоянно помнит о Боге, тот – жилище Духа. Мысль о Боге сама является молитвой, а разум, в котором мысли о Нем постоянно вращаются, постоянно пребывает в молитве и ни на миг не остается праздным.
Дверь в божественные тайны
Весьма возвышен и велик, насколько вообще можно говорить об этом, труд чтения. Ибо оно есть дверь, через которую входит ум в божественные тайны и приобретает силу для достижения просветленности в молитве. И омывается он радостью, блуждая по деяниям домостроительства Божия, то есть того, что Бог совершил по отношению к людям, ибо эти деяния заставляют нас непрестанно пребывать в изумлении, и от них размышление тоже получает силу, что является плодом того подвижничества, о котором мы говорим. От этих деяний просветляется и усиливается молитва, взяты ли они из духовных писаний, или из произведений великих учителей Церкви, посвященных домостроительству или научающих тайнам подвижничества. Эти два вида чтения полезны для духовного человека. Что же касается прочего, то всякое существующее чтение нанесет ему ущерб, помрачит разум и отвлечет его от стремления к Богу, помрачение и уныние принесет он ему во время службы и молитвы.
Ибо без чтения невозможно уму приблизиться к Богу: оно охватывает мышление и на всякий миг направляет его к Богу; оно омывает его от помышлений этого материального мира и заставляет его постоянно пребывать превыше плоти. Нет другого труда, благодаря которому человек больше преуспевает, если только он читает Писание ради истины, чтобы приобрести благодаря ему эти блага. Есть, опять же, люди, которым даже чтение о делах домостроительства Божия не приносит никакой пользы и не помогает. По большей части они даже еще более помрачаются, потому что им гораздо необходимее чтение о том, как усмирять страсти. Каждый человек получает пользу от чтения, соответствующего его уровню, получает помощь и преуспевает благодаря такому чтению. Однако, для этого уровня подвижничества весьма полезно чтение о домостроительстве, долгое просветленное собеседование о нем и книги, тщательно составленные божественными и просвещенными писателями на эту тему. Весьма радуется душа и обнажается от страстей благодаря этим книгам.
Преподобный Симеон Новый Богослов
Внимай же всякий чтению…
Душа, желающая поучаться в законе Божием день и ночь, ни от чего не получает в сем отношении столько пользы, как от исследования Божественных Писаний, потому что внутрь сих Писаний сокрыты помышления благодати Святого Духа, каковые, быв постигнуты, производят в душе великое некое услаждение, которое возвышает ее над всем земным и мирским и возносит на небеса, располагая помышлять только о божественном, его одного вожделевать и проводить жизнь ангельскую в этом мире. Внимай же всякий чтению, потому что словеса святых суть словеса Божии, а не человеческие, влагай их в сердце и блюди добре, потому что словеса Божии суть словеса жизни, и тот, кто имеет их в себе и хранит, имеет живот вечный. Да обогатимся сокровищами сокрытыми внутрь их и благодатью Святого Духа возвеселим духовно свои души…
Преподобный Никодим Святогорец
Из святого Максима
Бог Слово именуется дверью, которая ведет в ведение тех, кто хорошо прошли весь путь добродетели, отличившись безупречным исполнением дел, и кому открывается ярчайший свет сокровищ премудрости. Ибо Бог есть и путь, и дверь, и ключ, и Царство. Он путь, потому что ведет нас за Собой. Он ключ, потому что открывает достойным людям божественные тайны, и Сам открывается людям. Он дверь, потому что вводит нас в божественную жизнь. Он Царство, которое наследуется и пребывает во всех причастниках.
Он же свет, жизнь, воскресение, истина. Свет – потому что освящает души, гонит прочь тьму невежества, просвяещает ум для постижения сокровенных тайн и показывает таинства, доступные взору только одним очистившимся. Жизнь – ибо возлюбившим Господа душам дает возможность пребывать в божественном мире. Воскресение – поскольку возносит ум от мертвящих пристрастий к материальному, очищая его от всего тленного и смертного.
Истина – потому что дарует достойным людям неизменную приверженность к благу, так что душа переходит от силы к силе и от славы к славе, то есть все больше преуспевает, переходя от одной добродетели к другой, и все выше восходит от знания к знанию и не останавливается в своем движении, по слову Писания: Много пришельствова душа моя (Пс.119:6).
Нам еще долго идти и много знаний еще предстоит миновать, пока мы не придем в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма (Пс.41:5). Душа ликует, умом постигая глас ликования, когда преуспевает в божественном созерцании, и узрев ликование, радуется и благодарит.
Таковой праздник празднуют все, кто восприняли дух благодати в сердце своем, восклицая «Авва, отче».
Кто очистил свое сердце, тот знает не только смыслы низших вещей, созданных Богом, но в какой-то мере через них видит и самого Бога. Это может состояться потому, что Бог – предельное завершение всех добродетелей.
Когда человек увидит Бога, Он научит его разуметь и письмена Духа, как некогда Моисеевые скрижали, насколько сердце посвятило себя Богу в делании и созерцании, согласно заповеди, повелевающей сокровенное возрастание.
Пока человек пребывает в настоящей жизни, он может достичь совершенства в земном состоянии, в своих деяниях и созерцании и отчасти получить ведение, пророчество и залог Духа Святого. Однако все это еще не будет (божественной) полнотой. А вот когда он минует пределы веков, то на последнем рубеже встретится с истиной, самодостаточной и принимающей достойных. Тогда человек обретет уже не часть полноты, но всю полноту благодати через причастие.
Тогда, как говорит божественный апостол, все спасающиеся придут в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). В этой полноте таинственным образом скрыты все сокровища премудрости и ведения, а то, что отчасти, прекратится (1Кор.13:10).
Некоторые спросят, что представляет собой состояние Удостоившихся совершенства в Божьем Царстве. Это есть движение вперед, переход ко всему лучшему или топтание на месте и тождественность самому себе? Как будет вести себя тело и как – душа?
На этот вопрос можно ответить только предположительно. В телесном мире пища выполняет два назначения – способствует росту организма и поддерживает его нормальное состояние. Пока мы не достигли совершенного телесного возраста, мы едим, чтобы расти, а когда прекращается увеличение размеров тела, то пища уже служит не росту, а поддержанию организма.
Так и в случае с душой, тут у питания тоже два назначения. Получая его, она все больше преуспевает в добродетелях и созерцаниях, пока, перейдя через все сущее, не достигнет меры полного возраста Христова. А после этого она перестанет питаться тем, что служит росту и развитию, но начнет насыщаться непосредственно тем, что постичь невозможно.
Нетленная пища будет служить не росту, но поддержанию дарованного человеку богоподобного совершенства. Тогда заявит о себе ее безграничный свет, и душа, всегда равно благополучно с этой пищей соприкасаясь, станет богом по причастию божественной благодати.
В ней тогда прекратится действие всего умственного и чувственного, и она сама избавится от всех естественных телесных действий, которые послужили обожению, и тогда только Бог будет явлен и в душе и теле, так что от преизбытка Его славы будут преодолены даже естественные человеческие свойства.
Что до различия между вечными обителями и обещанными благами, то одни говорят, что это просто различные места, другие – что это разные состояния пребывающих в этих обителях в зависимости от количества и качества духовной силы каждого. Если учесть смысл слов Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21) и в доме Отца Моего обителей много (Ин.14:2), то второе мнение следует назвать более верным.
ДВЕРЬ МИЛОСТИ
Покаяние есть дверь милости, отверстая усильно ищущим его, сею дверью входим в Божию милость, кроме этого входа не обретем милости. Преподобный Исаак Сирин
Иисус Христос (Спаситель)
Просите, и дано будет вам, ищите, и найдете, стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф.7:7,8).
Преподобный Исаак Сирин
Покаяние есть дверь милости
Как благодать на благодать людям по Крещении дано покаяние, потому что покаяние есть второе возрождение от Бога. И то дарование, которого залог прияли мы от веры, приемлем покаянием. Покаяние есть дверь милости, отверстая усильно ищущим его, сею дверию входим в Божию милость, кроме этого входа не обретем милости: вси бо, по слову Божественного Писания, согрешиша… оправдаеми туне благодатию Его (Рим.3:23,24). Покаяние есть вторая благодать, и рождается в сердце от веры и страха, страх же есть отеческий жезл, управляющий нами, пока не достигнем духовного рая благ, а когда достигнем, тогда оставит он нас и возвратится.
Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами, – где блаженный Павел напитался преестественною пищею, и как скоро вкусил там плода с древа жизни, воскликнул, сказав: Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1Кор.2:9). Плоды древа сего возбранены Адаму по умышлению диавольскому.
Древо жизни есть любовь Божия, от которой отпал Адам, и с тех пор не встречала уже его радость, но работал и трудился он на земле терний. Лишенные любви Божией, если и по правоте ходят, едят тот хлеб пота в делах своих, какой повелено есть первозданному по падении его. Пока не приобретем любви, делание наше на земле терний, и хотя сеяние наше бывает сеянием правды, – и сеем и пожинаем мы среди терний, и ежечасно уязвляемся ими, и что ни делали б к своему оправданию, живем в поте лица. А когда обретем любовь, тогда станем питаться небесным хлебом и укрепляться в силах без работы и труда. Небесный хлеб есть Христос, сшедший с небесе и даяй живот миру (Ин.6:33). Это есть пища ангельская.
Кто обрел любовь, тот каждый день и час вкушает Христа и делается от сего бессмертным, ибо сказано: …кто снесть от хлеба сего, егоже Аз дам ему, смерти не узрит во веки (Ин.6:51). Блажен, кто вкушает от хлеба любви, который есть Иисус. А что вкушающий любви вкушает Христа, сущего над всеми Бога, о сем свидетельствует Иоанн, говоря: Бог любы есть (1Ин.4:8). Наконец, живущий в любви плодоприносит жизнь от Бога и в этом еще мире, в ощущаемом здесь обоняет оный воздух воскресения. Сим воздухом насладятся праведные по воскресении. Любовь есть Царство, о ней Господь таинственно обетовал апостолам, что вкусят ее в Царстве Его. Ибо сказанное: да ясте и пиете на трапезе Царствия Моего (Лк.22:30) – что иное означает, как не любовь? Любви достаточно к тому, чтобы напитать человека вместо пищи и пития. Вот вино, веселящее сердце человека (Пс.103:15). Блажен, кто испиет вина сего! Испили его невоздержные – и устыдились; испили грешники – и забыли пути преткновений; испили пьяницы – и стали постниками; испили богатые – и возжелали нищеты; испили убогие – и обогатились надеждою; испили больные – и стали сильны; испили невежды – и умудрились.
Как невозможно переплыть большое море без корабля и ладьи, так никто не может без страха достигнуть любви. Смрадное море между нами и мысленным раем можем перейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если сии гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего преходим к Богу, то утопаем в этом смрадном море. Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий, любовь же – Божественная пристань. Поэтому страх вводит нас на корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводствует к Божественной пристани, которая есть любовь. К сей пристани приходят все труждающиеся и обремененные покаянием. И когда достигнем любви, тогда достигли мы Бога, и путь наш свершен, и пришли мы к острову тамошнего мира, где Отец, Сын и Дух Святой. Ему слава и держава! И нас страхом Своим да соделает достойными славы и любви Его! Аминь.
Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Покаяние есть дверь милости, отверстая усильно ищущим его
Союз страха Божия с Божественною любовью превосходно изображен духоносными отцами Исааком Сирским и Симеоном Новым Богословом. Благолепными словами их украшаем наше убогое Слово. «Покаяние, – говорит святой Исаак, – дано человекам благодатию на благодать. Покаяние есть второе возрождение нас от Бога. Мы ожидаем, что при посредстве покаяния нам будет даровано то, чего залог прияли верою. Покаяние есть дверь милости, отверстая усильно ищущим его. Этою дверью входим в Божию милость; кроме этого входа не обретем милости: есибо, по слову Божественного Писания, согрешиша, оправдаеми туне благодатию Его (Рим.3:23,24). Покаяние есть вторая благодать, и рождается в сердце от веры и страха.
Страх есть отеческий жезл, управляющий нами, доколе не достигнем духовного рая благ; когда достигнем туда, он оставляет нас и возвращается. Рай есть любовь Божия, в которой – наслаждение всех блаженств, где блаженный Павел напитался пищею превышеестественною. Вкусив там от древа жизни, он воззвал: Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1Кор.2:9). Вкушение от этого древа возбранено было Адаму по кову, устроенному диаволом.
Если мы достигли любви, то достигли Бога, путь наш совершился
Древо жизни есть любовь Божия, от которой отпал Адам, и уже не встречала его радость, но работал он и трудился на земле терний. Лишившиеся любви Божией если и правильно шествуют, но едят хлеб пота в делах своих, который повелено есть первозданному по отпадении его. Доколе не обретем любви, дотоле делание наше на земле терний, сеем и жнем посреди терний. Хотя бы сеятва наша была сеятвою правды, однако, ежечасно бываем уязвляемы тернием и, сколько бы ни трудились для правды, живем в поте лица нашего. Когда же обретем любовь, тогда питаемся небесным хлебом, укрепляемся без дел и труда. Христос есть хлеб, сшедый с небесе, и даяй живот миру (Ин.6:51,33). Это – пища Ангелов. Обретший любовь, Христа вкушает на каждый день и час. Кто снесть от хлеба сего, говорит Он, его же Аз дам, жив будет во веки (Ин.6:51).
Блажен ядущий хлеб любви, который есть Иисус. А что имеющий пищею любовь, имеет пищею Христа, над всеми Бога, о том свидетельствует Иоанн, который говорит: Бог Любы есть (1Ин.4:8). Затем, живущий в любви наслаждается жизнью, источающеюся из Бога, и, находясь в сем мире, уже здесь дышит воздухом воскресения. Этим воздухом наслаждаются праведные по воскресении. Любовь есть то Царство, таинственное вкушение которого Господь обещал апостолам. Сказанное: да ясте и пиете на трапезе Моей во Царствии Моем (Лк.22:30), что означает, как не любовь? Достаточно этой любви, чтоб напитать человека, вместо пищи и пития. Она – вино, веселящее сердце человека (Пс.103:15). Блажен пивший это вино. Пили его невоздержные – и сделались благоговейными; пили грешные – и забыли пути преткновений своих; пили пьяницы – и сделались постниками; пили богатые – и пожелали нищеты; пили убогие – и обогатились надеждою; пили недужные – и соделались сильными; пили невежды – и упремудрились. Как невозможно преплыть великое море без корабля, так никто не может достигнуть любви без страха.
Смрадное море, находящееся между нами и мысленным раем, можем преплыть в корабле покаяния, имеющем гребцами – страх. Если эти гребцы – страх – не управляют кораблем покаяния, на котором преплаваем море мира к Богу, то утопаем в смрадном море. Покаяние – корабль; страх – кормчий его; любовь — Божественная пристань. Страх вводит нас в корабль покаяния и перевозит чрез житейское смердящее море, направляя к Божественной пристани, к любви, к которой стремятся вси труждающиеся и обремененнии (Мф.11:28) покаянием. Если мы достигли любви, то достигли Бога, путь наш совершился: мы пристали к острову того мира, где Отец и Сын и Святый Дух».
Авва Исайя
Почему же они не толкают, Отче, в двери милости Божией
Некто из старцев сказал ему: почему же они не толкают, Отче (в двери милости Божией, чтоб плод был от молитвы)? Старец сказал: когда дождь ниспадет на землю засеянную, тогда она дает произрастение, а когда она не засеяна, то, как даст произрастение? Если кто потрудится извергнуть из сердца своего неестественности (т.е. страсти), то они уже не движутся в нем. Бог хочет, чтоб человек был во всем Ему подобен. Для того пришел Он на землю и пострадал, чтоб изменить естество наше ожестевшее, и отсечь желания наши, и наше ложное знание, возобладавшее душой нашей. Бессловесные животные сохранили свою природу, а человек природу свою изменил. Теперь, как подчиняется скот человеку, так должен всякий человек подчиняться ближнему ради Бога: ибо на сие пришел Господь. Смотри же, сколько скот превышает тебя, опирающегося на мнимое знание свое. Посему, если я пожелаю придти в естественное состояние, то, как скот не имеет ни воли своей, ни знания, так должен и я делать, не только в отношении к тому, кто со мною есть, но и к тому, кто идет против меня: ибо такова воля Божия.
ДВЕРЬ ПРОЗРЕНИЙ
В молитве открывается перед разумом дверь прозрений, а они, в свою очередь, благодаря восхитительности своей, возбуждают снова желание молиться, в соответствии с созерцанием, происходящим от них. Преподобный Исаак Сирин
Преподобный Исаак Сирин
Дух и искусство это сокровенно…
Знай, брат мой, возлюбленный друг души моей, что безмолвие и всякое существующее подвижничество в соответствии с временем и постоянством в них приносят плоды свои. «Безмолвие и покой келлии соответствуют постоянству и бдительности», согласно некоему святому Старцу. Если лишен ты постоянства и равномерности в служении своем, не ожидай истинного утешения, которое приходит от них. Не укоренен ты даже в обычном исполнении их, которым свойственно утомление их. И поскольку ты постоянно только начинаешь, а также по причине большого расстояния между тобой и теми благами, которых ты ожидаешь, оказываешься ты не преуспевшим ни в чем: еще прежде, чем это служение начало приносить плоды, ты отошел от него. Всякий образ жизни, в котором нет постоянства и который кратковременен, окажется также бесплодным. Говоря так, я не хочу смутить тебя, но показываю я тебе цель и путь.
Возьми себе в пример посаженное дерево, за которым ухаживает немудрый человек: когда распускает оно первые листья свои и появляются на нем свежие почки, не поливает он его регулярно, и увядает и иссыхает то дерево. И снова долгое время проходит, пока сила воды не повлияет на него и не напитается оно силой из почвы и не оживет. А может быть, человек тот часто пересаживает его с одного места на другое и регулярно повреждает корень его, постоянно ударяя по нему чем-нибудь. И при всем том он удивляется, что не приносит оно нам плодов. Точно то же самое происходит с человеком необученным: не исходя из образа жизни своего судит он дела свои, но то, что считает он подходящим для себя, просит у Бога, как будто не имеет он того, что заслуживает. Я оставляю в стороне тайны разума, на основе которых Бог намеревается судить дела человеческие, но даже эти внешние стороны подвижничества спросит Он с нас – соблюдаем ли мы хотя бы внешний порядок подвижничества, соответственно чину его. Когда не хватает человеку чего-либо из того, что необходимо для образа жизни его, не может он спокойно совершить течение свое и получить венец свой, ибо во время увенчания эта самая нехватка поколеблет и смутит око души его. Но справедливо, чтобы всем необходимым был снабжен образ жизни его, относится ли то к телу, или к душе.
Как кормчий, если лишен одной части корабельного снаряжения, не может выйти в море даже ненадолго, пока не приобретет полностью снасти и не поместит их все на своем корабле, точно так же происходит с тем, кто идет по пути одиночества и желает насладиться плодами его и обрести надежду на Бога в душе своей, если не хватает ему хотя бы самой малой части из того, что необходимо в путешествии: эта самая малость, которой нет, делает бесполезным все остальное в ту минуту, когда надо воспользоваться ею. Ибо этот образ жизни прежде всего требует времени и постоянства в нем. Ибо если невозможно для человека научиться мирским искусствам, пока не проведет он долгое время, постоянно упражняясь в них, и только тогда разум его постигает смысл и способ исполнения того искусства, которое намеревается он изучить, насколько более относится это к нам. И если видимое очами искусство требует такого времени и постоянного упражнения, насколько более требует этого духовное искусство, которого око не видит.
И неизвестно, у кого можно научиться этому, и требует это великой чистоты, и учитель этому -Дух, и искусство это сокровенно, а наносящие ему вред бесплотны. Требует оно долгого времени и постоянства в делании. Также и тело все время действует обманчиво против обучающегося этому искусству: и препятствия, которые оно создает, многи и неисчислимы. Поэтому, о человек, прежде всего, времени требует такой образ жизни и постоянства в нем, а также усердия, ибо на этом пути человек усердствует в трудах, претерпевая одиночество и скорби его. Ибо это самое тяжелое и трудное в подвижничестве, по причине множества борений, происходящих из-за удаления от всех. Поэтому следует ему не оставлять вскоре то, что он начал, но усердствовать в этом, – словно рождающая в муках своих, – пока не завершит он это.
Требуется от него также равномерность подвижничества, дабы во всяком роде трудов равномерно было подвижничество его: не должен он быть богат только в одном или двух трудах, которые нравятся ему соответственно желанию воли его, и не только в них трудиться, будучи лишенным других, которые более необходимы. Но равномерным должно быть подвижничество его во всех составных частях своих благодаря исполнению всех трудов добродетели. Чтению должна соответствовать служба, и службе – поклоны, и поклонам – пост, и посту – ночные бдения, а с ними – сокровенное служение разума, чтобы, когда тело трудится, сердце не было расслабленным и оставленным. Но сила разумения, которая в нем, знает, что находится внутри видимого естества, ибо все труды, которые требуются для пользы его, совершает видимое тело. Когда видят демоны человека, который благодаря равномерности служения и умеренности трудов своих движется во свете ума своего, тогда посредством неравномерности борются они с ним, чтобы он или уменьшил или увеличил один из этих трудов: ибо и то и другое одинаково вредно.
Ибо тип телосложения влияет на изменение подвижничества: когда в одной из частей есть неравномерность, тотчас производит она смятение в теле, отчего происходят и болезни. Точно так же с этими трудами подвижничества: когда добавляется одна из тех вещей, которые способствуют восстановлению здоровья души, происходит то же самое, что и при отнятии одной из вещей. Ибо, как из-за увеличения, так и из-за уменьшения появляется тьма в душе. Ведь демоны весьма боятся равномерности, а потому, если не могут они воспрепятствовать ревности его под разными предлогами и остановить непрерывное продвижение его или осквернить подвижничество его, они борются с ним посредством его собственной горячности, нагружая его чрезмерными подвигами, дабы упал он под их тяжестью. Мудрый же человек будет одинаково избегать как лености, так и увеличения нагрузки. Все, что происходит умеренно, делается по порядку. Когда же выходит кто-либо за этот предел, появляется смущение, а когда смущен человек, не знает он, что делает.
Необходимо ему также всячески презирать тело, дабы обычая держался он во всех делах своих, дабы не требовал он во всем строгого порядка, во всех деталях. Но должен он приобрести презрение ко всем здешним порядкам, исполняя только то, что необходимо. Ибо не сможет он управлять всеми делами своими, если предастся этому. И широта сердца также необходима, дабы не лишался он надежды в тех враждебных переменах, которые случаются с ним ради испытания его и ради возрастания познания его. Ибо необходимо. Ибо не сможет он управлять всеми делами своими, если предастся этому. И широта сердца также необходима, дабы не лишался он надежды в тех враждебных переменах, которые случаются с ним ради испытания его и ради возрастания познания его.
Ибо необходимо, чтобы он умудрился в том, что правильно и что неправильно, как хорошо сказал Павел: да будет совершенен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен, что достигается упражнением и упорством. Итак, переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Нет никого, кто выиграл бы битву без мудрости, и никто не приобретает мудрость без борьбы, согласно Евагрию: «Насколько преуспевает душа в добродетели, настолько же сильные враги встречают ее». И лишена добродетели та душа, у которой нет борьбы.
Ибо добродетель получила имя свое от того, что, благодаря различным искушениям, через которые она прошла, прославилась она и удостоилась венца. Многое долготерпение также требуется, чтобы не сделался он малодушным в ожидании своем: если ожидает он, но не получает сразу, или если просит, но не дается ему так, как он это ожидает, или если очень долго ждет он ответа на просьбу свою, не должен он сомневаться в надежде своей или становиться обезумевшим, унылым и болезненным в совести своей. Кроме того, после всего этого, прежде всего этого и более всего этого, как упомянул я вначале, требуются также безмолвие тела и истинная вера души, ибо они вмещают в себя другие вещи, о которых говорилось, и при условии заботы со стороны самого человека доводят их до совершенства. Это те блага, которые в молитве и со слезами должен он просить Бога даровать ему, чтобы они оставались с ним, ибо именно благодаря им совершается и доводится до конца служение всех этих добродетелей, так же, как и других, которые мы не упомянули. Ибо без них нет никакой возможности, чтобы упомянутые вещи были совершены.
Безмолвие необходимо, ибо оно предохраняет чувства от внешнего смятения и способствует трудам телесным и душевным благодаря миру, который дает оно в силу свойственной ему свободы, и благодаря сознательности, обитающей в теле и душе, а также прекращению внешней активности – добровольному ли, или случайному. И вера также необходима для укрепления его в надежде, дабы с радостью претерпевал он все опасности, приключающиеся с ним, ради этих божественных благ, дабы даже смертью не был он напуган и не страдал как существо телесное, но уподоблялся тому, кто обладает сверхтелесной надеждой, у кого мужественное сердце и кто уверен в Боге. Каждый день ожидает он исхода из тела и в мысли своей он на всякое время рождает в муках ту будущую надежду, ради которой страждет он каждый день и ради которой добровольно претерпевает все эти трудности, дабы безопасно достичь воскресения из мертвых.
Ибо наслаждение надежды, которое от веры, имеет обыкновение бросать вызов всем трудностям. По мере увеличения трудов изливается благодать, но только когда сопутствует им постоянство. И по мере увеличения упования уменьшаются в человеке страсти. А по мере воссияния мудрости входит человек в радость. Ибо в мудрости соединен он с Богом и окутан любовью Его, и освобожден он от союза со страстями, и в радости преодолевает он все скорби. Для радости легко даже вовсе забыть мир и тело. Необходимо нам просить Бога даровать нам способность распознавать духов и отличать истинные откровения от бесовских, а видение святых сил – от явлений сатаны; в снах же отличать те побуждения, что приходят от ангелов, от тех, что приходят от демонов, и от тех, что порождены душой. А помыслы, которые возникают в уме из-за этих трех побуждений, должен познавать человек и отличать в том, что свойственно каждому из них, как говорят Отцы, покой от беспокойства, мир от смятения, радость и уверенность от страха и скорби.
Названное первым – естественно, тогда как последние – чуждого происхождения, принадлежат ли они к помыслам и снам, или возникают в чувствах, или появляются через прикосновение. Что же до движений души, то очевидно, что ничего из этого не соединено с ними – ни радость, ни скорбь, ни беспокойство, ни мир, но они суть обычные движения, которые проходят мимо, не неся ничего. Под движениями души должен ты понимать те, что появляются до того, как вошел ты в естественную область души, которая есть просветленность.
