Страница 1 из 3
Правда – понятие, дать определение которому сложно, а подчас и невозможно. Вот с истиной попроще. Истина – абсолютное знание. Истина одна. А про правду говорят, что у каждого она своя.
Если мы попытаемся разложить слово «правда» на составляющие, у нас получится: «прав», «да». Когда произносишь два слова, невольно ставишь вопрос. Будто сомневаешься. Может, поэтому правда не абсолютна и не истинна? Может, поэтому она зависит от точки зрения конкретного человека?
Так вот все, о чем дальше пойдет речь, правда. Только у всех участников описываемых мною событий может быть другой взгляд на эту правду. Поэтому сразу оговорюсь: это моя правда. И раз уж она получается какой-то субъективной, отмечу, что все имена героев изменены, чтобы лишний раз не задеть чьи-то чувства.
Приятного чтения!
Многое ли мы помним из своего раннего детства? Нет. Какие-то знаковые запоминающиеся события, которые врезались в память яркими эмоциями, оставившими след в нашем сознании. Не знаю почему, но мои первые воспоминания, зафиксированные где-то глубоко «на корочке», относятся примерно к первым двум-трем годам моей жизни. Многие удивляются и не верят, но это так. Одно из первых воспоминаний – как в дом привезли младшую сестру. Мне год и восемь. Белый сверток лежал в кроватке на боку, и мне все время хотелось переложить ее на спину, чтобы она смотрела на меня, а не в сторону. Рассказывают, что однажды, пытаясь ее успокоить или вылечить, я ткнула штопальной иглой в лоб сестры со словами: «Я сделала укольчик». Наверное, я испытывала к ней жалость. Этого я не помню, но хорошо помню, где стояла ее кроватка – возле окна в большой комнате. Когда родился брат, родители уже жили в отдельной спальне, поэтому эти два воспоминания не спутать.
Но самое яркое впечатление в раннем детстве на меня произвело другое событие. С рождения я испытывала огромную привязанность к бабушке и дедушке, что для многих неудивительно: кому сидеть с ребенком, когда родители работают? Большую часть времени я проводила у них. Рассказывают даже, что домой часто не хотела идти, забирали с уговорами: «Мама и папа будут скучать», а я в слезах повторяла: «Хоть разрубите меня пополам – и у бабушки с дедушкой хочу ночевать, и дома». Выбор каждый раз менялся, особенно когда дед говорил: «Оставайся со мной, Галыбого с собой спать возьмем». Галыбой – это кот. В общем, любовь и привязанность к бабушке и дедушке у меня были особенные. За ними хвостиком везде. А тут начался сенокос: ехать далеко, целый день в поле на жаре. Поначалу меня брали с собой, но потом, видно, намаялись и стали оставлять. Мать все время находилась с младшей сестрой, которая долго не вставала на ноги, и ее приходилось носить на руках, а я – сама по себе. Тут стоит сделать отступление: с самого раннего детства меня отличала большая самостоятельность и естественность восприятия окружающего мира. Первая проявлялась в том, что я без спроса и разрешения уходила из дома, и меня все время теряли, а вторая – я ненавидела одежду и предпочитала ходить без нее. Мать оденет меня в платье, а я скидываю его и убегаю, чтобы не догнали и не одели. Нередко избавлялась даже от трусов. За это мое пристрастие и, возможно, за сходство с одноименным персонажем, дядька прозвал меня Маугли. Видимо, я очень аутентично смотрелась на фоне жигулевских лесов в пригороде, где мы жили. Родственники и соседи постепенно привыкли к моим причудам, в отличие от соседских собак, которых я любила дразнить. Я очень быстро разведала, что в прогале между двумя соседними участками со злыми собаками есть узкий промежуток, благодаря которому эти собаки не могли приблизиться друг к другу. Они могли подолгу лаять между собой, но зацепить или достать – нет. Самым интересным развлечением тех лет для меня было пробежать между собаками, чтобы они меня не задели. Страсть к адреналину, видимо, у меня была уже тогда. Когда мои родители увидели это впервые, они очень сильно ругались и запретили мне такое развлечение. Сейчас, когда я представляю себя на их месте, волосы встают дыбом. Если бы мой ребенок это сделал, я бы поседела в тот же миг. Представить страшно, что было бы, если бы одна из этих зверюг меня поймала: они растерзали бы меня в клочья. Но тогда я этого не понимала, и взбучка дала мне очередной повод для получения адреналина: теперь необходимо было, чтобы мама и папа ничего не узнали. Вот она, адреналиновая наркомания! И, как вы понимаете, бегать я не перестала. А это, кстати, еще одна моя черта – определенная степень бесстрашия перед природными стихиями и ее обитателями. Единственные, кого я боюсь, это рыбы, для меня они все акулы. Ну и еще змей. Они просто противные. А остальные представители животного мира не вызывают во мне ни страха, ни отвращения. Надеюсь, у вас уже нарисовалась картинка.
Но вернусь к своему рассказу. В один из таких дней, когда дух свободы и самостоятельности манил отправиться в путешествия, а мать была занята сестрой, я незаметно ускользнула. Быстро пройдя привычную процедуру (пробежка между собак) и получив свою порцию адреналина, я пришла к бабушке, которая жила в паре домов от нас. А дом оказался закрыт. Разочарование, обида, досада – это ни о чем. Боль, предательство – вот то чувство. Я в слезы. Бабушка и дедушка уехали на сенокос без меня. Смотрю на кошку, которая грустно мяукает под дверью. Замок и ее не пускает. Мне стало жалко кошку, и, видимо, разглядев в ней себя, я начала реветь еще пуще. «Ее тоже бросили, – думала я, – два друга по несчастью». И, взяв ее на руки, я решила отправиться на сенокос сама. Путь был неблизкий. Кошка оказалась тяжелой, я бросила ее метров через десять и пошла одна. Дорогу я помнила хорошо. За дедовым домом проселочная дорога уходила глубоко в лес, а дальше поляна, поле, еще одно поле, пролесок, поле, и ты на месте. Так мне представлялось. Сколько времени займет эта дорога, я даже не думала. Как только я зашла в лес, который сразу показался мне дремучим, солнце пропало, сквозь раскидистые кроны деревьев оно просто не проходило, и я испугалась. Но боялась я не зверей, которых могла встретить, а бандитов, и (самое страшное!) цыган. Меня часто пугали ими, и, как оказалось, не случайно. Однажды цыгане меня чуть не выкрали. Видите ли, от природы я очень смуглая, в нашем роду есть капля цыганской крови, которая, кстати, проявляется не у всех, мои брат и сестра – натуральные блондины. И вот однажды, по рассказам родственников, мой отец заехал со мной на Александровское поле, где жили в то время в основном цыгане, и они попытались меня выкрасть из его машины, решив, что папа похитил цыганского ребенка.
И тут мне хочется сделать еще одно отступление. Ну как не рассказать о том, что меня до семи лет растили, как мальчишку! Почему до семи? Потому что потом родился брат, настоящий пацан. А поначалу я была «папин сын», может, потому так, по-пацански, себя и вела. И все детство я провела в отцовской машине на заднем сиденье. Каждый раз мы с ним спорили, как поедем: «накривик» или «напрямик», и веселились. Мы были лучшими друзьями, везде вместе. Помню, однажды ночью удирали от бандитов. Не знаю, кто были эти бандиты, но отец только успел крикнуть: «Ложись!» – и я брякнулась на заднее сиденье, а у машины разбилось заднее стекло, в него попала пуля. Еще тот экстрим. Представляю мать, которая каждый раз встречала нас в слезах и истериках. Как только она терпела? Не знаю. Но в машине с отцом я пережила не одно потрясение, которые хорошо помню сама, а вот про цыган только из рассказов.
Меня тогда спасли, но цыганами с тех пор так и пугали. И потому, зайдя в лес, я насторожилась. Заслышав издалека шум мотора, я спряталась в кусты, но, видимо, плохо, потому что проехавший мимо сосед, дядя Валера, меня заметил. Странно, что он не попытался меня остановить. Спокойно добравшись до дома, он даже не сразу сообщил матери о том, что меня видел, а опомнился только тогда, когда она бросилась меня искать, бегая и голося во все горло. В общем, за то время, что меня не хватились, я ушла очень далеко. Километра за три-четыре. Встретила по пути приветливых девушек, которым мое неожиданное появление в поле, так далеко от населенного пункта, показалось более чем странным. Они расспросили, куда я иду и откуда, и я все рассказала, как есть. Девушки позвали меня с собой, пообещав угостить мороженым. Тут, наверное, многим станет за меня страшно. Но не переживайте, девчонки оказались хорошими и просто вывели меня из леса по той же дороге, по которой я в него и вошла. А там уже мать навстречу выбежала, ловя нас возле бабушкиного и дедушкиного дома. Как сейчас помню: на руках у нее сестра, которая еще не могла ходить, а мне только что исполнилось три года. Мать рвет первую попавшуюся ветку, чтобы выпороть меня, но срывает какую-то сухую будылину и бьет меня ей по заднему месту, будылина тут же ломается, но мать продолжает меня ругать. Не помню, куда делись девчонки, но вместо мороженого я отхватила по полной. Самое интересное, что многие после этого перестали бы ходить в лес. Но это была бы история не обо мне. Я, чувствуя какую-то кармическую связь с природой и лесом, себе в этом отказать не могла. Правда, я очень редко ходила на эту дорогу, зато все тропинки, пролесочки и опушки в лесу за своим домом знала, как свои пять пальцев.
И к чему это я все: порой очень важно иметь эти воспоминания, они возвращают нас к истокам, к роднику, к началу, к себе естественной и не обремененной социальными установками и моралью. Потому мне искренне жаль тех людей, у которых нет этих ранних воспоминаний. Загляните в глубь своей памяти, может, вы вспомните, какими вас создала природа. Это многое прояснит, позволит обрести смысл жизни и найти себя. Только не подумайте, что я снова вернулась к нудизму))))).
«Я Маугли. Я волк! Я волк свободного племени!»
Маргарита жила на свете 23-ий год, и за свою неполную четверть века ей довелось пережить уже один развод. Нет, не настоящий, с судом или загсом, их отношения не были узаконены. А так просто разбежались и все, ничего и никого не делили. Молодой человек бросил ее, объяснив это тем, что полюбил другую. Но как только перед нами закрываются одни двери, открываются другие. Наша героиня недолго страдала и через пару месяцев вступила в новые отношения – с диджеем из популярного в городе бара, а уже через пару недель знакомства тот предложил съехаться.
Маргарита не верила своему счастью. Молодой, красивый, популярный. Все девчонки ей завидовали. Она и сама бы себе завидовала, если бы этот шанс выпал не ей. Но она решила, что это вознаграждение за пережитую боль и страдания.
А тут сразу серьезные отношения. Слава, так звали молодого человека, снял квартиру, и они, недолго думая, съехались, оповестив родителей о серьезности своих намерений. Родители уже начали копить деньги на свадьбу, а наши молодые – ругаться. Причиной скандалов чаще всего была ночная работа Славы. Его задержки в баре раздражали нашу героиню. Каждый раз в мыслях рисовалась сама собой неприглядная картина, в которой он флиртует со всеми девицами привлекательной наружности, но фривольного поведения. Да, Маргарита была ревнива. И все бы ничего, но ее ревность часто выливалась в попытки вызвать обратную реакцию. И тогда она тоже позволяла себе непонятные задержки после работы или походы в гости с неопределенными компаниями. Слава тоже стал ревновать. А потому уже через месяц после начала совместной жизни они заговорили о разрыве отношений. Несколько раз они пытались расстаться, но неведомая сила снова влекла их в объятия друг друга, они мирились и с новыми страстями бросались в водоворот ревности и скандалов. После одного из таких скандалов Слава, чувствуя за собой вину, решил сделать возлюбленной особенный подарок.
– Я понял, почему мы ругаемся, – объяснил он. – Просто у нас нет того, кто бы нас связывал.
– Ты говоришь о ребенке? – удивившись и прикрыв рот руками от восторга, спросила Маргарита.
– Нет. Я думаю, нам рано пока думать о детях. Еще сами на ноги не встали, но мыслишь ты правильно. Нам пора начать о ком-нибудь заботиться.
Он удалился в прихожую и вернулся с небольшой коробкой.
– Что это? – спросила смущенная Маргарита.
– Вот.
Он открыл коробку и достал оттуда маленького котенка.
– О Боже! – воскликнула Маргарита и обняла крошечное сокровище. – Как это мило!
– Да, – согласился тот. – Я думаю, нам надо начать о ком-то заботиться и пусть это будет котенок.
– О Боже! – не унималась та. – А как мы его назовем?
Кота назвали Баксом в надежде, что он принесет им удачу и деньги. С деньгами у ребят, если честно, было туго. Маргарита зарабатывала копейки, будучи воспитателем в детском саду, а заработок Славы был нестабилен. Так что нередко им приходилось одалживать деньги у родителей. Так, худо-бедно, они едва сводили концы с концами. А потому мечтали, что Слава сделает карьеру и разбогатеет. У него было несколько планов по открытию бизнеса. Но все они пока оставались лишь планами, к реализации ни одного из них он так и не приступил, объясняя это тем, что надо до конца все продумать. Ну а Маргарита верила в приметы и считала, что рыжий кот – это к счастью и к деньгам.
Но кот оказался бедовым. Он все время болел. За свои неполные два года жизни он успел переболеть лишаем, отитом, воспалением почек и мочевого пузыря. Так что денег он не то что не принес, но и из семейного бюджета на свое содержание забрал немало. Расходы семьи увеличились, денег стало не хватать в большей степени и, соответственно, скандалы тоже стали происходить чаще. Слава обвинял Маргариту в том, что она мало зарабатывает, а она его в том, что тот не бывает дома.
– Если я буду все время дома, нам не на что будет лечить твоего кота, – возмущенно оправдывался он.
– И когда это он стал только моим? – возмущалась в ответ Маргарита. Эта перепалка могла длиться часами.
В итоге Слава уходил разозленный и недовольный своей разрушающейся семейной жизнью. А там, в баре, все по-другому. И девушки улыбаются, и вечное веселье. Возвращаться домой с каждым разом у него желания было все меньше и меньше. И вот он снова поставил вопрос о расставании.
– Мне кажется, мы не подходим друг другу, – заявил он.
– Ты издеваешься? Ты это понял через два года совместной жизни? Почему не раньше?
– Если ты забыла, мы и раньше ругались и расходились.
– Но раньше были другие обстоятельства. А теперь у нас есть Бакс. Куда мы его денем? Ты знаешь, что я не могу с ним вернуться к родителям, у папы аллергия.
– Мне его оставлять тоже не надо, я редко в квартире бываю, его кормить будет некому.
– И куда мы его денем?
– Отдай его кому-нибудь!
– Кому? Кому нужен взрослый и больной кот?
– Да, действительно, какой еще идиот будет тратить столько денег на лечение кота! Выброси его на улицу, и все.
– Ты серьезно? Как можно выбросить животное? Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Что за бред? Ну хочешь, живи здесь. Будем жить как соседи.
Маргарита обрадовалась представившейся возможности остаться, перспектива вернуться к маме с папой ее не прельщала, а самостоятельно снимать квартиру на зарплату воспитателя она не могла. Так они решили попробовать жить вместе ради кота. Просто анекдот. В нормальных семьях родители, обсуждая развод, договариваются жить ради детей, а наши герои договорились жить ради кота. Если бы кот об этом знал, он, наверное, возомнил бы о себе невесть что и, нацепив корону, требовал кланяться при встрече. Хотя, может, он и без того воспринимал все именно так, ведь говорят, будто кошки думают, что люди в принципе живут ради них. В общем порешили: Слава жил в одной комнате, Маргарита – в другой. Учитывая насыщенный график работы Славы, встречались редко, но все-таки случалось, и каждый раз эти встречи были малоприятными. Слава чаще стал позволять себе возвращаться домой нетрезвым. Шумел, включал музыку, пару раз заваливался в свою комнату с друзьями.
Понятно, что как главный квартиросъемщик, он считал себя хозяином положения, а наша героиня каждый раз чувствовала себя никчемной и никому не нужной. Попытки вразумить соседа не привели ни к каким результатам, скандалы стали повторяться. Маргарита старалась найти выход из сложившейся ситуации. Поговорила с друзьями, посоветовалась и решила сменить работу. Уволилась из детского сада и устроилась на местный завод в отдел закупок менеджером по поставкам комплектующих. В курс дела вошла очень быстро и стала зарабатывать. Уже через месяц сняла себе квартиру.
Когда переезжала, первым делом перевезла кота. Новая квартира Баксу тоже пришлась по вкусу. Он ни капельки не грустил и не переживал (хотя и существует мнение, что кошки привыкают к квартире, а не к хозяевам). У Славы тоже все сложилось хорошо. В баре он познакомился с официанткой, и теперь они работают и живут вместе. Как говорится, 24 на 7 рядом, нет поводов для пустых ссор.
Что ни говори, а рыжий кот все же принес счастье. Ведь если бы не он, наша героиня так бы и торчала в детском саду на копеечной заработной плате, и переезд к родителям постоянно маячил бы у нее на горизонте. Слава бы тяготился их отношениями. Кот стал той лакмусовой бумажкой, которая проявила все их проблемы.
Бакс, кстати, с тех пор болеть перестал. Видимо, он просто выполнил свое предназначение.
В детстве мы не задумываемся о своей внешности. Красота и эстетика – понятия детям совершенно незнакомые. Грязное платье, порванные штаны никого не смущают. Поел – вытер руки обо что придётся. Сопли текут – размазал по щекам и вперед, навстречу приключениям. Никто из детей в песочнице, подбирая себе компанию, не задумывается над тем, как выглядит он сам или другой ребенок. Но чем взрослее становится человек, тем больше требований к его внешнему виду предъявляют окружающие. «Посмотри, какой ты неряха», – эти слова взрослого сигнализируют ребенку о том, что с его внешним видом не все в порядке. Так у нас появляются первые представления о том, как мы должны выглядеть.
Не помню, когда и в каком возрасте у меня появились первые представления о красоте. Мне кажется, я очень долго об этом не задумывалась. Но как только эти представления начали формироваться, я стала понимать, что от природы некрасива. Было это в школе, где-то на стадии перехода из начальной школы в среднюю. Однажды одноклассники стали определять, кто среди мальчиков и девочек самый красивый. Естественно, я в эти списки не попала, но переживать по этому поводу не стала, дома меня и страшненькую любили. Но зато у меня появилось первое представление о том, что красиво. Красивые мальчики и девочки были лидерами класса, все старались на них равняться, носить, например, такую же, как у них, одежду. Помнится, тогда как раз в школе форму отменили. А я почему-то не хотела одеваться так же, как эти «назначенные» красавицы, и с непониманием смотрела на тех девочек, которые стремились походить на первую красавицу. Делать прическу, как у нее, одеваться, как она. Я оставалась сама собой. И даже если мы шли в магазин за вещами, чаще руководствовалась принципом: «Ура! Мне что-то купят». И мне все равно было, походили ли эти предметы гардероба на те, что покупали первым красавицам.
А потом мы стали изучать на уроках географии в школе расы. И меня, смуглую от природы и наделенную пухлыми губами, мальчишки тут же окрестили «негром». Несколько недель это прозвище от меня не отлипало. Я пыталась придумать им какие-то в ответ, но, по-моему, путного так ничего и не сочинила. Через какое-то время все сами успокоились.
В общем, так я и жила, не имея никакого адекватного представления о своей внешности, с комплексом, привитым одноклассниками. Помню даже, как плакала в очередной раз после обзываний и спрашивала Бога: «Ну почему ты меня такой уродиной сделал?»
Я решила утверждаться в коллективе иначе. В отличие от красавиц- отличниц я давала списывать. А так как училась хорошо, мои услуги были часто востребованы среди отстающей мальчишеской братии. Так получилось, что с ними мне удавалось дружить лучше, чем с девчонками. Заметив это, одноклассницы позвали меня в свой круг и даже попытались навязать свои правила – с кем дружить, а с кем нет. Но я сразу обозначила свою позицию: плевать я хотела на их мнение и желания, буду дружить, с кем захочу. Так и получилось, что к периоду пубертата я дружила со многими в классе. Общалась практически со всеми по мере надобности.
В этот период настал переломный момент в моем самовосприятии. На волне популярности телесериала «Элен и ребята» я сменила имидж. Расплела свои косы, обрезала джинсы и сделала из них шорты, а найденную в шкафу старую мамину тельняшку завязывала на животе в узел, оголив пупок. Ходить в таком виде в школу, конечно, было нельзя. Но однажды я осмелилась прогуляться до школы, чтобы узнать результаты переводных экзаменов (мы сдавали их после 9 класса). Листочки с результатами вывешивали на окно первого этажа, поэтому прийти и посмотреть можно было в любой момент. Я пришла во второй половине дня, когда учителей в школе уже не было. По пути я поймала на себе не один восхищенный взгляд. Мужчины провожали меня взглядами, а один водитель даже остановился посреди дороги и посигналил, когда я проходила мимо его машины. Именно тогда я поняла, что, видимо, выгляжу неплохо.
Возле школы я встретила пару одноклассников. Их мой внешний вид тоже поразил. Они смотрели на меня так, будто увидели привидение, только при этом обрадовались: «Ура, оно существует». В общем, в тот день моя самооценка значительно выросла. Хотя еще долго я испытывала сомнения по поводу своей внешности. Достаточно длительное время я слышала комплименты только от друзей своего отца и думала, что моя внешность нравится только взрослым мужчинам, а моих ровесников она особо не вдохновляет. Но потом в мире стали популярны не худые блондинки, а черноволосые мулатки с пухлыми губами. Мои комплексы прошли.
И сегодня я знаю, что красота – это понятие относительное. В средние века женщины сбривали брови и выщипывали волосы на лбу, чтобы он казался выше. В эпоху Возрождения были популярны пышнотелые красавицы. В Африке женщины намеренно уродовали себя шрамами, ошейниками, тоннелями в ушах и тарелочками в губах, потому что так считалось красиво. Одно время красивым принято было считать худое тело, а сейчас, видимо, на волне популярности Кардашьян, все любят большие попы. С подиумов на нас уже смотрят модели XL. То, что считается красивым сегодня, навязано нам глянцевыми журналами и модными визажистами. И эта однотипная красота стала такой распространенной, что все в ней затерялись, потеряв свою индивидуальность. Но настал момент, когда мы вдруг стали ценить необычную красоту. Модели с витилиго, крупными веснушками, лысыми головами вызывают куда больший интерес. Их знают, их замечают, их выделяют из общей массы посредственностей.
К чему это все я? Да к тому, что надо оставаться самим собой. В погоне за модой и призрачными представлениями о красоте важно не потерять себя, свои особенности, свою индивидуальность.
От Петра Васильевича ушла жена (из-за его бесконечных пьянок и разгильдяйства). Работать наш герой не любил, а выпить – напротив. Те небольшие деньги, что ему удавалось время от времени заработать, он тратил на выпивку и ни капли об этом не сожалел. Жена же тащила на себе хозяйство, двоих детей и мужа – тунеядца. Долго это продолжаться не могло. В итоге она не выдержала и ушла, забрав детей и немногочисленный домашний скарб.
Как-то раз проснулся наш герой после очередной пьянки, а в квартире пусто. Дверцы шкафов открыты, а те пусты, исчезли и бабушкин сервиз из серванта, и фотографии со стен. Даже шторы с окон. Остался только потрепанный и замызганный диван, на котором почивал наш герой, да кот Васька.
Василий был котом шкодливым. Драл обои, мебель, ходил мимо лотка, а по утрам страшно вопил, требуя пожрать. Видимо, по этой причине его и не забрали. Вот и сейчас он голосил во все горло, пробуждая своего хозяина.
– Галка! – крикнул на всякий случай Петр Васильевич. Вдруг ему это все мерещится?
Но никто не отозвался.
«Похоже, точно ушла», – решил он и, не выдержав очередного протяжного «мяу-у-у», встал и поплелся на кухню. Насыпал в миску сухого корма и, когда кот набросился на еду, вернулся на свой диван. Несколько минут он тупо осматривался по сторонам. Сначала подкрались сожаление и обида – его все-таки бросили – но потом пришли легкость и освобождение. Теперь его никто не будет пилить. И он сразу же решил, что это дело надо отметить. Позвонил своему другу Петровичу и со словами: «Меня Галка бросила, приходи, отметим», – пригласил его в гости.
И понеслось: пьянка за пьянкой, посиделки за посиделками. Вино лилось рекой, а компания каждый раз становилась все более сомнительной. Так он очень быстро превратился в «Василича», своего в доску братана, всегда готового прийти на помощь и раздавить пузыречек – другой, поддержать компанию. Свободная квартира, не обремененная сварливой женой, стала центром притяжения местных «смурфиков». Синие человечки приходили один за другим, сменяя друг друга, как на вахте. А запах от квартиры шел такой, будто здесь располагалась старая грязная таверна, сохранившаяся еще со средневековья. Понятно, что такая картина не могла нравиться соседям. И очень быстро они нашли на него управу. Несколько раз вызывали полицию и разгоняли пьяную толпу дубинками. Снисхождения к людям такого сорта стражи порядка не имели.
В итоге синие друзья нашего героя стали обходить его квартиру стороной. Лишь изредка заскакивали и то старались надолго не задерживаться. И очень скоро наш герой испытал на себе, что такое одиночество. Но он не отчаивался и выпивал один. А когда становилось особенно тоскливо, приглашал к застолью своего сожителя, кота Василия. Сначала подливал ему пивка, потом винца, потом водочки. И вот кот, уже как заправский алкаш, жадно лакал из миски очередное пойло. Василич споил последнее живое существо рядом. Никто никогда не слышал о кошачьем алкоголизме, а, оказывается, он существует. Васька тоже стал алкоголиком. Другой раз не нальет ему Василич, так он орет на всю квартиру, как резаный, пуще, чем по утрам из-за жрачки. Деваться некуда, Василич наливает.
А тут кот заболел. Слег, два дня не вставал, даже воды попить. Василич не на шутку испугался. В его бесконечном одиночестве только этот кот оставался единственной близкой душой. Только с ним теперь он мог поговорить, рассказать о своей несчастной судьбе и о том, как никто его не понимает. И вдруг Василич понял, что Васька может умереть. Тогда он точно останется один. Наш герой, прихватив кота, помчался в ветеринарную клинику, как ужаленный.
Диагноз был поставлен не сразу. На фоне развившегося алкоголизма у кота увеличилась печень, ему диагностировали цирроз. Этот диагноз прозвучал как приговор. Кота, конечно, пролечили, но строго – настрого запретили давать ему алкоголь, предупредив, что следующая рюмка (или в данном случае блюдце) будет последней.
Как драгоценное сокровище, Василич привез своего кота домой. Пару дней сам не пил, чтобы кота не соблазнять. Но организм не выдержал и потребовал своего. Василич купил водку, но как только открыл бутылку, кот оказался тут как тут. Орет и тычет мордой в свою миску: мол, налей. Василич занервничал. А кот еще пуще стал орать. Тогда наш герой попытался скрыться в ванной. Пришлось запереться, потому что хитрый кот ловко подковыривал когтем дверь и открывал ее. И вот сидит Василич в ванной, запершись от кота, как когда-то от жены, чтобы не ругалась и не мешала пить. А кот орет под дверью, царапается и кидается на дверь в попытках ее открыть. Изнутри эта картина выглядела, как фильм ужасов. Он слышал истошные вопли и громкие удары о дверь кота, который, видимо, разбегался и, как десантник, пытался выбить дверь плечом. И только сейчас в этом коте Василич увидел себя. Как же велика была его зависимость, что он с такой яростью бросался на дверь, пытаясь всеми силами добиться своего. Василич испугался. Рюмка не лезла в горло, и он нервно вылил ее в ванную. Потом туда же опустошил бутыль и все это обильно промыл водой, чтобы не осталось запаха. И только после этого вышел к коту. Тот поорал еще немного и успокоился на коленях хозяина.
А Василич впервые в жизни принял единственно правильное для себя решение – бросить пить. И действительно бросил. Устроился на работу: заниматься чем-то надо было, не все же сиднем сидеть и с котом разговаривать. Да и Васька пошел на поправку.
Хотите верьте, хотите нет, но эта история (с некоторыми моими домыслами) произошла на самом деле. Ее мне поведал один мой хороший знакомый, а причин сомневаться в правдивости его слов у меня нет.
Откуда берутся наши страхи? Сколько исследований и мнений по этому поводу можно найти в популярной или научной литературе! И все равно мы продолжаем задаваться этим вопросом, находясь в поисках причин именно наших собственных боязней.
Если верить Фрейду, все проблемы из детства. И страхи тоже. Давайте вспомним, с чего начинается воспитание ребенка: туда не ходи, это не делай, тут «уф», там «ай-яй-яй». Нас пугают с самого рождения. Воспитание начинается с привития страха. Кого не пугали бабайкой? Или лешими, живущими в лесу? Цыганами, ворующими детей, или врачом с большим уколом? Пока ты держишь человека в страхе, он выполняет твои строгие инструкции. А значит страх подчиняет, делает тебя безвольным. Теперь посмотрим на взрослую жизнь. Откуда берутся боязни высоты, замкнутых пространств или пауков? Наверняка из детства. Кого-то закрыли в чулане, кого-то испугали пауком. И вот человек навечно подчинен этому страху. Он не принадлежит сам себе, когда стоит на балконе девятого этажа и, цепенея от страха, боится посмотреть вниз. Он не может заставить свой организм реагировать иначе, он не может управлять им. Его мозг больше не главный, а главными становятся страхи, поселившиеся в нем и заставляющие принимать неверные решения. Будто сбой в программе, и компьютер зависает.
Видимо поэтому со страхами принято бороться. Странная штука: мы сначала страхи прививаем, а потом от них избавляемся, тратя время и деньги на психологов и терапевтов.
Большинство взрослых страхов – это следствие пережитых сильных эмоций. Чтобы избавиться от страхов, надо пережить эти эмоции много раз или перекрыть их другими, приятными. Например, многим знаком страх выступления перед публикой. Победить его можно только многократным выходом к аудитории слушателей или зрителей. Пятое, десятое выступление… И вот ты уже чувствуешь себя на сцене, как рыба в воде.
Не знаю почему, но с раннего детства я ощущала потребность избавляться от страхов. Нельзя в лес одной ходить: фу-ты, вперед! Нельзя дразнить собак: что за ерунда? И как-то так получалось, что как только я начинала осознавать появившийся внутренний страх, я тут же находила способ от него избавиться. Например, я легко избавилась от страха общения с новыми, незнакомыми людьми. Я, будто специально, начала работать журналистом в газете, ведь там как раз все зависит от умения установить контакт. И сегодня меня знают как очень общительного человека. Однако не со всеми страхами мне удалось справиться, хотя в чем-то я очень преуспела. Сегодня я хочу поделиться историей рождения страха, который до сих пор управляет мной и делает меня зависимой.
Но сначала предыстория. С детства я не боялась воды и глубины. С легкостью бросалась на шею отцу, и он катал меня на ней по озеру, как Ихтиандр. Не умея плавать самостоятельно, цеплялась за его руки, и он тащил меня, как буксир. Один раз даже нечаянно отпустил, отвлекшись на сестру, которая сидела на шее, и вернулся на берег без меня. А когда мать спросила, где я, вспомнил и кинулся искать. Нашел, выловил, откачал. Помню, как-то раз сама плавала в детском круге и ушла достаточно далеко от нашей стоянки. И в этот самый момент неожиданно выскользнула из круга и ушла на дно. Помню, каким красивым было небо, раскинувшееся надо мной. Белые кучевые облака проплывали в вышине и через воду, выступившую разделяющей линзой, казались совсем близкими: протяни руку и дотронешься. Помню абсолютную безмятежность и мысль, пришедшую мне тогда: «Вот я и утонула. Мама с папой будут плакать». И как только эта мысль пришла мне в голову, я решила бороться и попыталась встать. Оказалось, что воды там по пояс и тонуть просто негде. Я спокойно вышла из воды и пошла к семье. Наверное, именно тогда у меня родилось ощущение, что вода меня не принимает, мы с ней едины. И если мне и суждено трагически погибнуть, то точно не от воды. Однако в скором времени мое мнение по этому поводу изменилось.
Однажды мы собрались на пляж, и двоюродная сестра моего мужа, которой на тот момент было всего четырнадцать лет, напросилась с нами. И мы, не думая ни о чем, не переживая по поводу ответственности за чужого ребенка, взяли ее с собой. Погода была очень жаркая, и купаться хотелось часто. Мы с юной родственницей почти не вылезали из воды, муж же предпочитал проводить время на берегу с банкой холодного пива. Наша стоянка была достаточно далеко от места купания, и издалека ему не было нас видно. Возле реки мы встретили знакомую, с которой весело проводили время. И тут сестра мужа призналась, что не умеет плавать.
– Да я тебя научу, – тут же сказала я. – Я сама так научилась. Надо зайти поглубже, оттолкнуться и плыть в сторону берега. Как только почувствуешь, что начинаешь тонуть, вставай на ноги, и так несколько раз. Каждый раз ты будешь проплывать всё дальше и дальше.
Я с легкостью продемонстрировала, как это делать, и мы решили попробовать вместе. Зашли на глубину, но как только захотели оттолкнуться, течение сбило нас с ног, перестало чувствоваться дно. Я понимала, что нас сносит на глубину. В тот день было очень сильное течение, на реке открыли сливные шлюзы, и я этого не предусмотрела. Представьте картину: мы барахтаемся, она лезет мне на спину, царапает и пытается всячески зацепиться. А я не могу всплыть и стабилизировать свое тело, чтобы начать спасать ее, потому что она меня топит. Захлёбываемся водой, ныряем туда-сюда, как поплавки. Выныривая, через сопли и слюни кричу знакомой: «Кать, зови Дениса!» А она, оцепенев от страха, просто смотрит на нас и даже не шевелится. Понимаю, что спасать нас никто не придет. И в голове тут же рождается несколько вариантов. Захватив сестру мужа руками и сделав очередной глоток воздуха, решаю идти по дну, опускаюсь вниз: дна нет. Глубоко. Выныриваю назад и изо всех сил швыряю родственницу в сторону берега. Всего каких-то два шага, и ее там могут зацепить. Барахтаясь, можно добраться до людей! Но, как испуганная собачонка, первый раз оказавшаяся в воде, она бьёт ее руками и возвращается ко мне. И снова начинается знакомая свистопляска. Я понимаю, что силы покидают меня: я не в состоянии держать на воде нас обеих. Возникла мысль бросить ее и выплывать одной, но тут же перед глазами появилось лицо ее матери. Подумала: погибать, так вместе. Вцепляюсь в нее и снова иду на дно. Помню, как вода сомкнулась надо мной и через нее отчетливо было видно яркое солнце и пузырьки выпускаемого нами воздуха. «Господи, да помоги же ты мне!» – рождается в голове последняя просьба. И дальше все, как в тумане. Ничего не помню. Сознание включилось, когда я шла к берегу, неся на руках сестру. При этом я не понимала, жива она или нет, боялась на нее даже взглянуть. Просто молча шла. И тут услышала ее голос: «Юль, отпусти меня». «Слава Богу, жива», – мелькнула мысль.
До конца дня мы так больше и не плавали. Вечером, когда стали собираться домой, я все же решила пойти искупаться. Я понимала, что, если этого не сделаю, больше никогда в воду не зайду. Вернувшись в то самое место, где мы тонули, я поплавала там пару минут, словно убеждаясь, что вода не принимает меня, что она больше не враг, и вернулась на берег.
Но страх все равно не прошел. С тех пор я боюсь заплывать на глубину, а сестра мужа купается только на мели. И вовсе не потому, что в Волге живут акулы, крокодилы, пираньи и сомы-людоеды. Есть страхи, которые не побороть, потому что они выше нас.
Виктории не везло в любви. Сколько раз она ошибалась, сколько слез пролила, сколько несбыточных мечт разбилось за недолгие тридцать лет ее существования. И самое главное, она абсолютно не понимала, почему выбирала самых отмороженных мужчин. Один другого круче. Пьяницы и наркоманы были, паталогические лжецы и изменщики были, тунеядцы -безработные, предпочитающие сесть ей на шею, тоже. Она перебрала мужчин всех испорченных сортов и родов. А вот нормального не встретила ни одного. Она не мечтала о богатом и щедром, как большинство ее ровесниц, не ждала красавца, атлета, спортсмена, а хотела простого семейного счастья с таким же, как она, простым человеком. Искренне верила, что такой найдется, и вместе они добьются всего, чего хотят.
От природы она была красива, но не очень умна. Доверчива, влюбчива и совершенно не разбиралась в людях. А потому каждый эгоист, жуткий ревнивец и неисправимый врун легко мог найти к ней подход. Она, словно в игре, каждому давала шанс и все ждала, когда тот раскроет свои лучшие качества: «Нет-нет, это не он, это маска, сейчас его проблемы закончатся, наступит белая полоса, и он станет хорошим». Таким, каким она его увидела с первого взгляда, выписав сразу фунт доверия и уважения. Только вот постепенно все они это доверие и уважение теряли. Неминуемо каждые отношения приходили к разрыву. С этим ей, слава Богу, хватало ума не затягивать. В общем, она могла стать абсолютно несчастной уже много раз, но неведомая сила уводила ее из всех этих отношений. Вместо ожидаемого поступка со стороны своего мужчины она получала омерзительный проступок и, испытав очередное разочарование, уходила в слезах. Столько слез, сколько пролила она по своим мужчинам, не пролила, наверное, ни одна девушка в мире. Но Виктория катастрофически боялась остаться одна. Страх одиночества пугал, и она с энтузиазмом бросалась на поиски новой пассии, грозящей очередным разочарованием.
– Каких мужчин я еще не видела? Одноглазых пиратов и уродливых карликов, выступающих в цирке на разогреве? – в шутку говорила она своей подруге, анализируя свой богатый опыт, и тут же добавляла. – Может, на этот раз повезет?
– У тебя просто заниженная самооценка. Ты не любишь себя, – отвечала ей подруга. – Вот и выбираешь всякое отребье, считая, что только такого и достойна.
– Да ладно?
– Правда, я у психолога одного вычитала.
– И что мне делать?
– Самооценку надо повышать.
– Как? – искренне недоумевала та.
– Легко… Надо включить гордость.
– А как ее включить?
– Просто для начала подними планку и скажи себе, что больше ни с какими таксистами, продавцами мороженого и вышибалами из бара ты знакомиться не будешь. Ты достойна лучшего. Ищи мужчину состоятельного и интеллектуального. Ты у нас кто?
– Кто?
– Художник. Человек творческий, искренний, чистый. Таких жён ищут олигархи. А учитывая, что ты хороша собой, то битва за тебя должна разразиться эпическая. Только перестань знакомиться с мужчинами на улице и в каждом видеть судьбу. Судьбы нет. Мы сами ее вершим. А ты во всем будто видишь не случайность, а предопределенность. Не свалится на тебя счастливая звезда. Хватит ждать, что кто-то сверху тебя облагодетельствует достойным мужем. Его ты должна выбрать сама. Слава Богу, от тебя козлов отводят.
– Вот это да. Какой исчерпывающий анализ!
– А что, я не права?
– В чем-то, конечно, права. Но где я возьму этого богача? Я не вхожа в те круги, где они водятся.
– И не надо, с ними можно где угодно встретиться. И в супермаркете, и в кинотеатре.
– Так это тоже общественные места.
– А ты не воспринимай все буквально. Выбирай. Я думаю, если перед тобой поставить богача, одетого в Версаче с часами от Картье, и рядом поставить заправщика с бензоколонки, ты очень быстро разберешься, кто есть кто. Только вот почему-то ты проходишь мимо богача и сразу даешь свой номер телефона заправщику.
– Конечно. Потому что кто я и кто тот богач? Зачем я ему?
– Вот твоя проблема. Ты все решаешь за мужчин. А у самой самооценка заниженная.
– Ну ладно, допустим, ты меня убедила. Познакомлюсь я с богачом. А что дальше? Исходя из твоей же концепции моей заниженной самооценки, я буду вести себя неадекватно, и он меня бросит. А я не хочу, чтобы меня бросали.
– Да, именно поэтому ты выбираешь уродов, которых бросаешь сама, – съязвила подруга.
– Ну хватит. Я же о деле.
– А тут надо поработать. Знай себе цену. Веди себя с ним немного высокомерно, так, будто у тебя сотни таких и в любой момент ты можешь разорвать отношения. Это ты, кстати, умеешь делать, правда, тебя до этого надо довести. Пусть он боится тебя потерять. И вот увидишь, он будет стараться завоевать тебя.
– Да ладно? А если я его этим оттолкну?
– Поверь мне, не оттолкнешь.
– Что-то с трудом верится. За богачами очередь из хищниц, с которыми мне не тягаться.
– Перестань трусить. Может, и не получится с первого раза. Но это точно будет другой опыт. А весь остальной у тебя уже был.
– Но я не пойму, почему ты так зациклилась на богачах? Может, я не хочу богача.
– И не ищи. Но ищи под стать себе. Пусть он будет художником, учителем, юристом, врачом. Это не важно, главное, он должен быть состоявшимся мужиком. Способным о себе позаботиться и о семье, которую ты мечтаешь создать.
– Вот эта мысль мне нравится больше.
Виктория задумалась. Она нашла в этих словах смысл и решила по максимуму «активировать» свою гордость. Денег на психолога у нее не было, и потому она работала над собой, как могла, самостоятельно. Уговорами, убеждениями и повторениями. Фраза «Я достойна лучшего» стала ее любимой. Она повторяла ее себе день и ночь. И все сработало. Она наконец встретила неизведанный ею сорт мужчин.
Денис был богат, красив собой – высокий и статный мужчина. С первого взгляда он сразил ее своей галантностью и обходительностью. Другие манеры, другие слова, другое поведение. Никто и никогда не открывал ей дверь машины, когда она выходила, никто и никогда не подавал руку, не целовал ее при случае, чтобы таким образом засвидетельствовать свое почтение. Виктория сразу влюбилась. Влюбилась окончательно и бесповоротно. Но, наученная горьким опытом и последними увещеваниями подруги, она «включила» гордость. А Денис, как это ни странно, тоже был горделив и себялюбив. Он был единственным ребенком в состоятельной семье. Его любили и баловали всю его сознательную жизнь. И да, он привык, что такие, как Виктория, за ним в очередь стоят. У него тоже были свои комплексы и масса недоверия к людям, и именно поэтому ни одна из женщин еще не смогла его к себе привязать.
Вот и получается, встретились два одиночества, обремененные гордостью, один – наследственной, другая – приобретенной. Эти отношения изначально были обречены. Одного гордеца можно терпеть, а если оба гордые, кто сделает первый шаг?
К тому же родители Дениса его выбор сразу не одобрили. Виктория показалась им слишком простой, не их круга. На что они и стали намекать, подыскивая ему подходящую невесту голубых кровей. И нашли. А Денис, как хорошо воспитанный сын, привык во всем их слушаться и ответил на ухаживания новой невесты из благородной семьи. Только мало кто знал, что для него ситуация сильно усложнилась. Расставаться с Викторией он не хотел. Он, хоть и был самовлюбленным эгоистом, тоже полюбил. Ее детская непосредственность, с которой она реагировала на все происходящее вокруг, его забавляла. Он умилялся ею и впервые за долгие годы почувствовал радость заботы о ком-то. Она, словно беспомощный ребенок, требовала тепла и ласки. И здесь для него снова возникала дилемма. Ведь он не привык дарить, он привык получать. Всю жизнь его ласкали и заботились о нем, как о драгоценном цветке. Денис не способен был выживать вне пределов своего «парника». Виктория же хотела, чтобы заботились о ней, любили ее.
Самое страшное, что о новой его пассии она узнала не от него. Он так и не признался ей. Все оттягивал момент, будто надеялся сохранить обеих. И сам он так и не сделал выбор в своей душе. Но Виктория, привыкшая расставаться и разочаровываться в мужчинах, сделала его очень быстро и отошла в сторону.
Какое-то время Денис ждал, что она станет бороться за него, за свое чувство. И подруга ее к этому склоняла:
– За любовь надо бороться!
– С кем? С его семьей? – спрашивала в ответ Виктория.
Она столько времени потратила на то, чтобы поднять самооценку, но так этого и не сделала. В глубине души она продолжала думать, что недостойна его. И члены его семьи, которые не приняли ее, простушку, правы.
Они расстались, несмотря на то, что безумно любили друг друга.
P.S. Гордость, какой бы благородной она ни была, разбивает самые настоящие и светлые чувства. Но и ее отсутствие – это тоже проблема. Без нее люди ничего не добиваются и топчутся на месте или ходят по кругу, не находя выхода из того болота, в которое их затянуло. Так совместимы ли гордость и любовь? Наверное, в разумных пределах. Жаль, что не всем нам очевидно их совместное проявление.
«Сколько раз ему звонила со своими проблемами?» – думала я, борясь с желанием позвонить, и, постукивая ноготками по крышке туалетного столика, смотрела на черный телефон, расположившийся в нескольких сантиметрах от меня.
Рука сама потянулась к циферблату на диске и автоматически, не задумываясь, набрала номер. Я давно не вспоминала, из каких цифр он состоит, это был номер, который сохранился даже в двигательной памяти пальцев. Щелчок, гудок и снова гудок.
– Алло, – услышала я на том конце провода.
– Привет, – глухо ответила я.
– Привет.
– Не спросишь, зачем звоню?
– Наверное, сама скажешь.
– Как дела?
– Нормально, а у тебя?
– У меня не очень, если не сказать совсем х…..
– Что так?
– Да все надоело.
– Мужчина?
Он сразу угадал причину моей печали.
– Я всегда говорила, что ты тонкий психолог. Ирония судьбы, но мне даже больше в жилетку поплакаться некому. Как-то незаметно ты стал моей лучшей подружкой по телефону.
Признавать это было нелегко, но слова сами текли рекой.
– Только с тобой я могу разговаривать 45 минут подряд. Правда, давно мы не созванивались, – заметила я в довершение своего монолога.
Произнося эти слова, я все же вспомнила, что он принадлежал к числу тех негодяев, которые посмели бросить меня. Он причинил такую душевную боль, рана от которой не зажила, как мне казалось, до сих пор.
– Бывает.
– Ты единственный мужчина в моей жизни, который несмотря ни на что остается мне дорог.
Говоря это, я вспомнила, как мы познакомились, как встретились наши взгляды, и я поняла, что навсегда утонула в омуте его голубых глаз. Наш непродолжительный роман закончился, как и должен был закончиться, хотя и не по моему желанию, ведь тогда я не была свободна, а он был свободен вечно, таким он и останется, свободный художник. Он стал отдушиной в моем одиночестве, но я слишком быстро надоела ему, как прочитанная книга бульварной прозы.
– Если бы не твои способности слушать, я бы давно уже перестала тебе звонить, – заметила я.
– Не жалко, звони, сколько хочется. Так, кто на этот раз?
– Вряд ли ты его знаешь.
– И что он такого сделал?
– Ничего, просто я сама виновата, ведь знала, что он женат. Сама даже не понимаю, как повелась. А теперь так плохо. Мне кажется, что в такие моменты я что-то теряю. Не в плане межличностных отношений, а себя. Чувство, будто еще один кусочек меня безвозвратно утерян. Так бывает?
– Бывает, – утвердительно сказал он.
– Ничего не посоветуешь?
– А что тут посоветуешь? Ты и сама умница. Разберешься. Ведь жизнь продолжается, хоть и банально эта фраза звучит.
Я почувствовала, как к горлу подползает тот самый ком, который сидит там уже несколько дней с тех пор, как я поругалась с Сергеем. Хотя ссорой то, что произошло, не назовешь, просто чувство осталось, будто так и было. Почему-то я взяла и поверила ему. Он красиво говорил, как было не поверить. Чаще других мне вспоминался один момент, когда он поймал меня в темном коридоре, придавил всем своим телом к стене и на выдохе еле сдерживаемым от страсти голосом прошептал: «Если бы я не был женат, женился бы на тебе». Этот сдавленный, брутальный голос эхом отзывался в моей памяти каждый раз, когда я вспоминала о нем. А потом все было весьма банально. Случайная встреча, случайно оказались вдвоем, за окном было тихо и темно, рассеянный свет комнаты и легкое состояние опьянения. Наверное, если бы тогда я устояла, сейчас мне не было бы так больно, и я не ощущала внутренней пустоты, не чувствовала бы себя дешевкой, которой в очередной раз грубо воспользовались. Уходя, он ничего не сказал, тихо закрыл за собой дверь, как будто так и должно было быть.
– Умница?! Если бы я была умницей, в моей жизни не было бы многого, – еле сдерживая прорывающиеся рыдания, ответила я.
– Каких, например?
«Издевается, что ли?» – подумала я, а вслух спросила:
– Тебе ли об этом спрашивать?
– Давай сменим тему, а то чувствую, ты совсем раскисаешь, того и гляди зарыдаешь. Что у тебя нового в жизни происходит?
Я встрепенулась. Его слова действовали на меня завораживающе.
– Да ничего. Купила аквариум. Мне нравятся рыбки, кажется, они даже слушать умеют, – скучным голосом пробубнила я.
– Ты точно ничего не принимала?
– Ты на что намекаешь?
– Так, ни на что. Что еще нового?
– Да больше вроде ничего нового и нет. Дети учатся, я работаю.
– Над чем?
– Разрабатываю стратегический план захвата мирового господства. А если проще, то готовлю очередную программу. Такой нонсенс: ты всю жизнь создаешь праздники для других, но никто не организует праздник тебе самой, хотя бы один раз в год на день рождения.
– Похоже, твое настроение – полное несоответствие профессии.
Эта реплика немного меня напрягла, на секунду показалось, что он меня не знает, но я откинула эту мысль в сторону и даже не стала развивать.
– Да-да. Шизофрения в чистом виде.
– Ну, преувеличивать-то не надо. А где ты работаешь?
– Ты что, издеваешься?
– Нет.
При этих словах я почувствовала такой дискомфорт, которого не испытывала до этого никогда. В голове крутилось: «И кому же я сейчас изливала душу?»
– Я что, не туда попала?
– Смотря куда ты звонила.
– Вадим?
– Нет.
– Блин, не может быть. Да я не могла номером ошибиться, и голос твой я узнала, пусть давно не слышала, но я узнала бы его из тысячи…, – я резко осеклась, поняв, что все свои размышления выпалила вслух абсолютно незнакомому человеку.
– Да ладно, не парься. Все нормально. Давай познакомимся.
Я еще раз прокрутила в памяти голос. Точно он, здесь сомнений быть не может. Интонация, краткие, конкретные выражения, ничего лишнего. Все его. В чем же тогда дело? Почему он вдруг начал вилять? Может, он хочет начать все сначала? Точно, он хочет возобновить отношения. Я мысленно улыбнулась своим выводам и заметно повеселевшим голосом, растягивая слова и добавляя нотки соблазна, ответила:
– Давай. Тебя как зовут?
– Только давай без имен?
«Точно он! Придумал новую игру», – подумала я и вслух согласилась.
– Осталось назначить свидание.
– Да. Есть предложения? – я попыталась схитрить.
– Никаких, а у тебя?
– Завтра у памятника Ленину в 15.00.
– Согласен. Как я тебя узнаю?
– Ты же знаешь, как я выгляжу.
– Откуда?
– Ну ладно… Я такая высокая, стройная блондинка с голубыми глазами, – произнося это игривым тоном, я невольно рассматривала себя в зеркале напротив. Конечно, я не была полным антиподом описанного мною образа, но в основном я соврала. Я не была голубоглазой блондинкой, и он прекрасно об этом знал.
– Хорошо. До завтра.
– Постой. А ты как выглядишь? Как я тебя узнаю? – почему-то спросила я.
