Страница 2 из 7
Все повскакивали с мест и ринулись внутрь, под защиту крепких стен. Меня не забыли прихватить с собой, подхватили за руки, затащили, бросили на диван. Тут же доложили майору, который отозвал всех парней с внешних стен – смысла распыляться нет, учитывая, что существо проникло на территорию незамеченным. Скоро должно стемнеть и тогда уж мы точно будем в проигрышном положении. А в доме можно чувствовать хотя бы в относительной безопасности.
Тварь по приказу майора тоже затащили внутрь, на всякий случай крепко привязав к бревну – надо посмотреть поближе, что это за штука, неизвестная академической науке. Майор, как и мы все, привык жить в мире закона Мерфи, а это значит, что если «shit happens», как говорили за океаном, то этот «shit» обязательно повторится, причём не раз и не два. Другими словами, майор посчитал, что где лазит одна такая тварь, там может быть и её подружка. А значит, надо узнать её слабые места и причину смерти – чтобы потом суметь повторить.
Ко времени моего пробуждения уже провели первичный осмотр неизвестного представителя животного мира. Внешних повреждений не обнаружили и причину её преждевременной кончины установить не удалось. Наш штатный биолог, он же медик Серёга, подтвердил, что ничего похожего на планете раньше не существовало, в средней полосе России уж точно. Больше всего тварь похожа на насекомое, тело заковано в прочный панцирь, который наши ножи только царапают. Пластину на груди получилось расколоть кувалдой только с пятого удара. Передние конечности, проткнувшие наших парней, оказались чертовски острыми и крепкими, с зубьями, как у пилы. Их отломали и опробовали на панцире – тот поддался, хотя и не сразу. Чуть ниже ещё одна пара лап – короче и с крючьями на конце. Строение нижних конечностей указывает на то, что животина умеет неплохо прыгать. В общем, главным результатом осмотра стал неутешительный вывод – мы попали. В вероятной схватке такая тварь вряд ли даст нам время на то, чтобы мы им хорошенько настучали кувалдами. Без огнестрельного оружия мы превратились в дичь. И единственное, что позволяет верить в лучшее, это её преждевременная кончина – отчего-то ведь она сдохла.
Последней надеждой в расследовании этого убийства оставался я: кровь на мне обнаружили только чужую, ранений нет, значит я упал в обморок. Обморок случился, вероятно, на почве панической атаки – я ж человек тонкой душевной организации, интеллигент, и, хоть многого уже насмотрелся, такого ещё точно не встречал, а потому мог не выдержать. Но обморок – это несколько минут, я же провалялся больше часа, наш медик уже начал давать нехорошие диагнозы. А майор связал гибель насекомого и моё беспамятство – осталось только узнать, второе было следствием первого или наоборот. Он посчитал, что наоборот. Точнее, так подсказала ему его интуиция. Но причин для такого вывода ровно ноль, ибо как я мог её убить? Кто-то ожидаемо пошутил, что тварь меня увидела и сдохла от ужаса…
Сначала меня осмотрел Серёга, поспрашивал и вынес вердикт: здоров, бледный правда, и осунулся немного, как будто бы похудел, на лицо признаки «экстремального истощения»… Но допросу это не помеха.
И тогда господин майор взял меня в оборот. Спрашивал, что было до нападения, о чём говорили, что было странного… Куча вопросов об одном и том же, но заданных по-разному. Иногда со своим вопросами влезал и помощник майора – бывший психолог, а ныне замполит, Коля. Когда из меня вытащили признание, что я чего-то там почувствовал внутри себя, да ещё и как будто бы бросил это в тварь, то к допросу подключили Лилю, в прошлой жизни входившую в бесчисленную армию офисного планктона и, по причине избытка свободного времени, увлекавшуюся йогой, цигун, тай-чи и другими подобными штучками. Не знаю, как у неё было с практикой, но в теории она разбиралась точно.
– Итак, Данила, ещё раз. Попробуй очень подробно рассказать о своих ощущениях с того момента, как ты увидел тварь и до того, как ты отключился.
– Так я уже рассказал…
– Начни сначала. Но на этот раз очень подробно. Все свои чувства, мысли, догадки.
– Ну… я увидел что-то чёрное за спиной Гриши, размытый силуэт, который почти сразу стал очень чётким. Потом из груди Гриши… и Рустама… высунулись мечи, так мне показалось. Потом раскрытая зубастая пасть… Глаза… голубые, яркие, чуть ли не светящиеся. Всё очень быстро происходило, но время будто остановилось… Я всё очень чётко видел, каждый чертов клык, тонкий язык в пасти… каждую куплю крови, вылетавшую из груди…
– Да, Данила, нам нужна каждая мелочь. Тебе трудно, может быть страшно, но ты сможешь! – приятным и заботливым голосом проговорила Лиля. – Расскажи нам всё, пожалуйста.
Я кивнул и закрыл глаза, напрягая каждую извилину мозга, пытаясь вспомнить ощущения.
– В общем, я почувствовал… внутри… в голове, какой-то комок, шар, как будто… шаровая молния. Да, больше всего похоже на шаровую молнию. И от неё тянулись нити по всему телу. Она вроде как высосала… ну… энергию из меня и полыхнула белым… Потом… не знаю, откуда во мне это взялось, но я захотел, чтобы эта штука полетела прямо в морду… прямо в пасть, чтобы забить ублюдочную глотку этим светом, чтобы сжечь, как сжигает настоящая молния… И у меня как будто… получилось. Нити оборвались, и шар рванулся вперёд… Всё. Дальше всё. Ничего нет. Я очнулся здесь.
Майор сидел, задумчиво глядя на меня.
– Николай. Твой вывод.
Коля глубоко вздохнул.
– Он верит в то, что говорит. Психическое состояние близкое к норме со скидкой на пережитый стресс. В общем, с учётом привязанной к бревну тушки, я склонен верить в то, во что верит он.
– Понятно, – майор взглянул на девушку, потом опять уставился на меня. – Лиль, ты что скажешь?
– Ммм… – Лиля наморщила лоб и пожала плечами. – Честно говоря, я в своих занятиях далеко не продвинулась… и такого в моих учебниках не описывали, то есть так ярко и с такими подробностями. Но, в целом, способность собирать и направлять внутреннюю энергию – это одна из приписываемых мастерам способностей. Были описания боевых техник: бесконтактный бой и всё такое… Но то, что описывает Данила, честно говоря, больше похоже на магию, а не на практики тибетских мудрецов.
Майор посидел молча пару минут, видимо собирая мысли в кучку, потом произнёс:
– Как бы я хотел сказать, что на нас напал сошедший с ума спец в экспериментальной версии «Ратника», а ты в состоянии шока придумал всю эту историю… Но неизвестный монстр лежит тут же, препарированный, а ты жив, хотя шансов у тебя не было… И у меня единственная версия – ты экстрасенс или… маг… У тебя в роду ведьмаков не было?
Слова майора меня не то, чтобы ошарашили. Где-то в глубине души я уже поверил, что смерть чужого на моей совести. Нужно было только чтобы кто-то оформил мою веру в слова и объяснил, как это у меня получилось.
– Не, ведьмаков не было, господин майор…
Он смотрел на меня и будто чего-то ждал. А что я могу сказать-то?
– Пусть даже я её убил, но ведь я не знаю, как, и смогу ли это повторить. Может это я с испугу, может оно однозарядное…, и больше у меня не получится…
– Может и с испугу, – медленно сказал майор. – Может и одноразовое. Надо проверять…
Он улыбнулся. И что-то мне его улыбка не понравилась.
Глава 3
И не зря не понравилась. Майор решил, что мне надо создать максимально некомфортные условия, поместить в ситуацию такого стресса, чтобы я засомневался в своём выживании. В идеале повторить нападение, пусть не такой же твари, но кого-нибудь опасного, но это организовать сложно. Хотя, может и не сложно – надо меня просто вытолкнуть из дома и дверь закрыть. Но так, надеюсь, не поступят.
– Данила, врач сказал, что тебе надо около суток, чтобы восстановиться. Иди ешь, пей, спи, отдыхай. Ты нужен мне бодрым и полным сил. Начнёшь с Лилей, попробуете помедитировать. А я пока подумаю, чем тебя можно будет взбодрить.
Но натравливать на меня медведей или закапывать живьём под землю, или чего ещё там мог придумать наш главнокомандующий, не пришлось. Я проснулся на следующий день уже с пониманием, что внутри меня есть некая сила. Надо только почувствовать её, научиться ей управлять…
Я решил пока не звать Лилю и попробовать помедитировать самостоятельно. Уселся в позу лотоса, закрыл глаза и заглянул в себя. Никто меня этому не учил, да до вчерашнего дня я и не верил в действенность подобных практик, призванных расширить сознание, познать самого себя и тому подобное.
Поза лотоса оказалась чертовски неудобной, пришлось вернуться к горизонтальному положению. Не знаю уж, это помогло, или что ещё, но я немного ошалел, когда у меня получилось. Вот я смотрю в темноту, уже перед глазами начинают появляться красные пятна, а потом вдруг увидел своё тело – пронизанное нитями артерий и капилляров, только по ним течёт не кровь, а нечто ярко-синее, голубое… По крайней мере, таким я это воспринял. В районе головы эти нити сплетаются в клубок, пульсирующий, играющий язычками белого пламени. Да, это та самая шаровая молния, только значительно бледнее… Ладно… Увидеть это нечто я увидел, теперь нужно понять, что можно с этим сделать.
Как же это… Я постарался представить, как молния вылетает из меня, но вовремя себя одёрнул – валяться неопределённое время в отключке мне нисколько не улыбается. Надо действовать осторожнее, маленькими шажками… Мне нужен кусочек… И шаровая молния послушно исторгла из себя свою маленькую копию, вроде став при этом ещё чуть-чуть бледнее. Детёныш молнии отлетел немного, повисел в воздухе и растаял. Ну да, я же дальнейших указаний не давал.
Я ещё раз окинул открывшуюся красоту взглядом, полюбовался токами энергии и открыл глаза.
Итак, можно подвести первые итоги. Внутри меня действительно есть энергия, и я действительно могу ей управлять. Дальше дело техники – надо экспериментировать, пытаться, пробовать, и тогда всё получится.
Теперь надо бежать к майору и его команде, делиться своим чудесным открытием.
Уже через десять минут все заинтересованные лица, включая Александра Евгеньевича, собрались в кабинете майора и слушали мой рассказ. Он занял совсем немного времени, и по лицам слушателей я понял, что им не терпится посмотреть на меня в действии. Только вот как им это продемонстрировать…
– Ну что, Данила, попробуй повторить, а мы посмотри со стороны. Ребят, отойдите к дальней стене, на всякий случай, Александр Евгеньевич, вы тоже, пожалуйста. Данила, попробуй комментировать вслух все свои действия и ощущения. Начали.
Я послушно уселся на пол и закрыл глаза. Небольшое усилие и снова перед глазами моя энергетическая версия.
– Я вижу это опять. Как будто светящиеся нити по всему телу и шаровая молния в голове… Ничего себе…
– Что такое? – обеспокоенный голос майора послышался как будто немного издалека.
– Майор, вы сейчас слева от меня?
– Да, на десять часов. А что?
– Похоже, я вижу вас. Ну, как себя. То есть я вижу силуэт человека с нитями энергии по всему телу. И на месте головы тоже шаровая молния. Только всё это очень тусклое, нити тоненькие, сгусток маленький, тоже тусклый. И всё это не сине-белое, как у меня, а красное, очень бледный красный цвет…
– Интересно… Данила, а остальных ты видишь?
– Вроде нет… хотя вроде как сгустки плотного тумана есть чуть дальше…
– Подожди. Лиля, иди потихоньку к нам. Приближайся к Даниле справа. Да, вот так. Данила, комментируй.
– Один сгусток тумана сдвинулся, приближается, становится ярче… Теперь различаю силуэт. Всё то же самое, только цвет другой. Всё бледно-зелёное.
– Значит, ты различаешь силуэты людей примерно за пять метров, ближе трёх метров ты уже видишь структуру. Причём структуры эти разных цветов. Продолжим эксперимент. Николай, иди по центру. Данила, комментируй.
– Красный и зелёный силуэты чуть раздвинулись, по центру появился ещё один. На этот раз просто белый. Разница во всех трёх только в цвете.
– Александр Евгеньевич, подойдите, пожалуйста. Данила?
– Ещё один силуэт с белой структурой. Тоже бледный.
– Ясно. Данила, возвращайся к нам. Обсудим.
Я открыл глаза.
– Послушаем сначала тебя, Данила. Что думаешь?
– А что тут думать. Могу только описать, что видел. Я бы назвал это энергетической структурой людей. Почему-то эти структуры разного цвета и значительно менее яркие, чем моя. Может это потому, что моя – это моя, и вижу я её ярче… может, ещё почему. Допускаю, что цвет может что-то означать.
Чуть помолчав, я добавил:
– Я чувствую усталость. Скорее всего, я тратил силы, когда рассматривал вас, ваши структуры. Значит, в процессе участвует весь организм, это не нечто эфемерное, – я неопределённо помахал рукой в воздухе. – Скорее всего, поэтому я потерял сознание после нападения – использовал внутренние ресурсы и переусердствовал.
Все выслушали меня очень внимательно, не перебивая.
Первым заговорил Александр Евгеньевич:
– Данила, спасибо большое за ваше отношение и приложенные усилия. Мы все, – он развёл руками, – вся община, очень ценим то, что вы сделали и что делаете. Но впереди ещё очень много работы. По счастью, за прошедшие сутки на нас больше не нападали, дозорные не заметили ничего подозрительного или опасного. Но я уверен, это дело времени. А его остаётся всё меньше: мы сидим взаперти, перестраховываемся, скоро надо будет выходить из дома и даже делать вылазку за периметр. Нужна разведка, мы сейчас, как слепые котята. Конечно, ребята усиленно занимаются с холодным оружием и арбалетами, но, боюсь, это нас не спасёт, если нападут твари, подобные убитой вами.
Майор уже открыл рот, видно, хотел что-то сказать или возразить, но Александр Евгеньевич остановил его, подняв руку:
– Господин майор, мы уже обсуждали с вами эти моменты, нет смысла повторяться.
Затем Александр Евгеньевич опять обратился ко мне:
– Сейчас очень много зависит от вас. Я думаю, нисколько не преувеличу, если назову вас нашей надеждой на будущее. Я очень прошу – разберитесь в себе и помогите разобраться в остальных. Считаю, что вам нужно просканировать всех наших людей. К сожалению, нас осталось совсем немного… опять… Попробуйте физический контакт – возможно, это упростит и облегчит процесс. Если у вас возникают какие-то идеи – сразу их высказывайте, даже если они покажутся Вам абсурдными. Если вам нужна любая помощь – говорите.
Александр Евгеньевич замолчал, постоял немного, видимо обдумывая, всё ли сказал. Потом продолжил:
– И ещё одно. Огромная просьба. Даже требование. Все эксперименты – только в присутствии Сергея, как минимум. Никакой самодеятельности за закрытыми дверьми. Сейчас отдохните час, два… В общем, как только почувствуете себя в норме – приступайте. Готов выслушать вопросы и предложения.
– Нет, Александр Евгеньевич, вопросов нет. Предложений тоже.
– Ну что ж, тогда всем нам удачи.
Он коротко кивнул и вышел в коридор.
– Сколько тебе надо времени? – спросил майор.
– Думаю, не больше часа-двух. Я спущусь в холл, как только буду готов.
– Хорошо. Тогда мы тебя ждём.
Я развернулся и пошёл в свою комнату.
Через полтора часа я почувствовал себя вполне готовым к новым подвигам.
Я нашёл майора, и очень скоро мы опять собрались в его кабинете вместе с Лилей и Николаем. За дверями ожидала первая партия «подопытных», десять человек. Ну что ж, включаем сканер…
Люди заходили, садились рядом, я брал их за руку (так действительно оказалось намного проще), сканировал структуру, Лиля составляла списки – фамилия, имя, цвет… Уже на третьем человеке процедура из чуда чудного превратилась в обыденность, а я тратил всё меньше и меньше сил на каждого, пусть на капельку, но всё-таки, – через час с небольшим были проверены все однообщинники, а я чувствовал в себе силы поработать еще столько же.
Цветовая палитра энергий пополнилась всего одной: к голубой, как у меня, красной, белой и зелёной добавилась фиолетовая. Все были такие же бледные, а их обладатели ничего не чувствовали. Причём голубая оказалась самой редкой: посчастливилось всего двоим.
Когда мы остались вчетвером, майор сказал:
– Всю информацию надо будет проработать, но первую особенность я могу назвать уже сейчас: почти у всех моих людей структура либо красная, либо фиолетовая. Причём этих цветов почти нет у остальных, единичные случаи.
– Пожалуй, так и есть, господин майор, – ответил Николай, – и ещё, учитывая психологические портреты всех наших жителей, я бы сказал, что красный и фиолетовый цвета у людей более агрессивных, уверенных в себе. Вполне возможно, что это взаимосвязано.
– Может быть. Данила, как ты себя чувствуешь?
– Готов к труду и обороне.
– Ты откуда эту приговорку вытащил?
– Ну я же историк.
– Понятно. Хочу предложить тебе поработать индивидуально и более плотно. Попробуй рассмотреть структуру в подробностях, повзаимодействовать как-то, воздействовать… Ты лучше меня понимаешь, что можно попробовать сделать. Выбирай любого из нас.
– Думаете, стоит? – спросил я неуверенно. – Как бы не напортачить…
– Стоит! – твердо ответил майор. – Только у тебя структура яркая, и ты можешь с ней что-то делать. Я бы сказал, что она активирована. Из этого следует, что остальных тоже можно активировать. Даже нужно – в таком виде для нас она бесполезна.
– Может, понаблюдать немного… – начал было я, но он меня дослушивать не стал.
– Если тебе будет легче, то это приказ! – сказал, как отрезал, майор. – Приступай.
Мне и правда стало легче. Всё-таки какой я типок скользкий – снял с себя ответственность и радуюсь.
– Есть приступать! – всплыл из глубин памяти стандартный воинский ответ.
Я осмотрел потенциальных подопытных. Прикрыл глаза, переходя в режим структуровидения. Какое-то дурацкое слово – структура, надо придумать что-то попроще… Красный, зелёный, белый… почти светофор. Кого же выбрать… Попробовал прислушаться к ощущениям. Вроде бы особой разницы не чувствую, хотя… Красный мне кажется сложнее, может это из-за того, что обладатель красной структуры – наш главнокомандующий, а я всегда относился к нему с опаской. Знаю, что зря, но слишком уж мы разные. Белый… слишком невыразительно выглядит. Решено. Буду работать с Лилей. С ней мне проще и как с человеком, и как с женщиной, и как c зелёной… гм… структурой. Тем более, она мне нравится, есть между нами зачатки эмпатической связи. Может, это облегчит работу.
«Но ведь если что не так, то она пострадает от моих рук…» – промелькнула мысль, но я её отогнал. Хотелось мне начать с неё, и всё тут.
– Я бы хотел попробовать поработать с Лилей.
– Как скажешь. Лиля, ты не против? – спросил майор.
– Нет. Я готова, – голос прозвучал уверенно, но взгляд выдаёт волнение.
– Отлично! Данила, действуй аккуратно, если что не так, сразу прекращай, возвращайся, обсудим.
Прямо напротив моего кресла поставили ещё одно, в которое уселась девушка.
