Страница 1 из 2
Есть совершенные люди. Сильвия Эль Фор Мирте. Высокий рост, превосходная фигура с грудью четвертого размера и осиной талией, соблазнительные формы. Золотистые локоны до ягодиц, правильные черты лица, губки бантиком и огромные глаза под опахалами ресниц. Талант во владении всеми пятью стихиями, способности портальщика и создателя артефактов. Умна, добра, величественна. Редчайший бриллиант среди драгоценностей. Моя госпожа. Дракон.
А есть я. Кэра. Метр пятьдесят, грудь надо поискать, формы, кстати, тоже. И даже если поищите, нет гарантии, что что-то найдете: нельзя найти то, чего нет! Рыжие ломкие волосы, рот как у лягушки, а глаза лисицы. Из магических талантов – ноль с минусом. Характер отвратный. Вредная и несговорчивая (отношения с госпожой не считаем!). Среднего ума, зато сообразительна и с быстрой реакцией. Служанка. Человек.
Из талантов, пожалуй, только умение засаживать иглы в горло или в другие интересные места неугодным госпоже. Но талант не врожденный, а благоприобретенный. Знаете, моя история начинается с того момента, как я стала подарком драконице. Подарком, который подарил себя сам.
Дело было по весне. В это время в деревнях всегда голодно – за зиму все припасы съедались, а весной пока ничего не выросло. У моей семьи тогда случилась беда – матушка ждала еще одного голодранца. По словам отца. По моим словам – братишку, хотя я тоже не очень радовалась его появлению. Нас и так было пятеро, а если и шестого добавить, то хоть в петлю лезь. Вы не подумайте, младших я искренне любила, все время норовила побаловать – яблоко или карамельку на ярмарке стащить. Воровка, да? Я себя таковой не считала. Дали бы мне возможность заработать, так я бы с радостью. Но кто даст работу десятилетней мелкой девице, которая выглядит еще младше? Да никто. Хотя нет. Был в городе, что поблизости от деревни, купец. Вот он всяким торговал. И такими мелкими, как я. Но я уже тогда догадывалась, что ничего хорошего из подобной работы не выйдет: те, кто на купца работал, редко от него вообще выходили. Своими ногами, разумеется.
Потому преспокойно крала на ярмарках леденцы – маленькие сладкие кругляшки разного цвета – у торговцев. Они не обеднеют от пары леденцов, а у моих братьев столько счастья было! Мелкие же. Я б и еще чего украла, но могли заметить, а лишиться рук я боялась до ужаса – ворам их отрубали по локоть. Поэтому по мелочи воровала, в остальное время помогала матушке с отцом.
Если брать по деревне в целом, то моя семья не была такой уж бедной. Дети ели пусть и не досыта, но от голода не умирали. Да и на зиму обувка была у каждого. А это знаете, какое богатство? Вон у соседей было трое детей, а обувка одна на всех троих. Вырос – хоть босиком ходи по снегу зимой. В общем, не так мы плохо жили. У соседки Далли, например, двое померли с голоду, так что… Сами судите. Да и на говор мой внимания не обращайте: как предаюсь воспоминаниям, так сразу забываю, чему меня десять лет учили во владениях госпожи.
В общем, весна и прибавление нас крепко прижали. Очень крепко. Наш государь о таких отдаленных деревушках не особо заботился, надеяться было не на кого. А тут небывалая новость – в нашу деревню прибыли драконы. Я о драконах знала только по слухам: красивы, величественны и не против перекусить человечинкой. Летели драконы аж с соседней страны. Что они делали в нашем богом забытом захолустье – не помнила, вот хоть прибей!
А дальше… А дальше, наверное, судьба распорядилась. Наслушавшись старинных преданий о том, что драконы любят людьми закусить, особенно теми, кто помельче и посвежее, я решила идти на поклон. Мол, так и сяк, возьмите, скушайте – я ж свеженькая, вкусненькая, даже чистенькая в отличие от многих деревенских, ну где они еще такую жратву качественную сыщут? А родителям сыпните горсть монет за меня. Да, драконы еще своей щедростью славились. Тут надобно пояснить. Золото они не отдавали ни за какие кочерыжки. Или коврижки? Простите, путаюсь до сих пор. А вот серебряных монет могли насыпать хоть гору. И это уже были не байки, а достоверная информация. Почти. От странствующего барда слышали, а эти ребята приукрашивают, но не врут. Так вот, я решила, что за пару серебряников меня точно купят. Или хотя бы за один. Даже один серебряник для крестьянина – безбедная жизнь на пару месяцев.
Остановились драконы в доме старосты. А сам староста с семьей перебрался к соседям. То ли выгнали, то ли побоялся разгневать господ-драконов. Вечером, когда уже солнце село, я тайком выбралась на улицу и пошла к дому старосты. Мне, мелкой и необразованной, в голову не пришло, что любой дракон, при желании, разумеется, может меня в один укус схарчить и никому ничего не платить. Но я свято верила в то, что сама себе придумала. Детская фантазия – она такая, суровая и бескомпромиссная.
Дом старосты мне нравился. Самый лучший на деревне, выложен кирпичами, а не из бревен, как большинство. Перед домом забор, новенький почти, нигде не покосился, даже гнилых досок нет. Через забор я решила перелезть, калитка была закрыта. А забор, он невысокий (всего в две меня, не выше), при умении – а умения у меня хватало, не только по заборам я лазила – вообще пустяковое дело. Прошмыгнула я во двор, а со двора в дом. Даже двор не рассмотрела, а ведь раньше так интересно было! Но у меня была высокая цель, все благородные порывы, которых и не так много было за всю мою недолгую жизнь (так немного, что я в тот момент ни одного бы не назвала – не помнила), собрались и вылились в поход к драконам. Хотя трусила я знатно: драконы же. И вдруг они не проглотят сразу, а будут живьем по кусочкам жевать? Больно ж будет! Я видела один раз, как пьяного соседа за ногу укусила собака. Там того укуса и видно не было, а верещал он от боли хуже Далли, когда та двойню рожала! И я, наверное, кричать буду. И братьев с мамой не увижу. Захлюпала носом сразу – так стало мне себя, бедную и несчастную, жалко.
Но гордость – это специфическая вещь, которую к крестьянам уж очень редко относят (не считая, конечно, «девичьей гордости») – была во мне от какого-то весьма далекого предка. Поэтому, собрав волю в кулачок, я зашла в дом. Позже, гораздо позже, мне рассказали, что нужно обязательно стучаться и спрашивать, можно ли мне войти. Но я была простой крестьянской девчонкой. И воспитание для меня значило одно – вовремя сготовить похлебку и не отлынивать от работы в поле.
Они сидели за столом. Даже для меня, почти ничего не видевшей, зрелище было несуразным. Дама в богатом платье и мужчина в очень странной одежке сидели за обычным деревянным столом. Они до такой степени не вписывались в обстановку, что казались видением. Я потерла глаза, но видение не исчезло.
– Дитя, ты кто? – мягко спросила женщина.
– Ужин, – я отчетливо всхлипнула.
Представляете, как это тогда выглядело? Сидит чета драконов, благородных и красивых, благопристойно обсуждает свои благопристойные дела. И тут входит ребенок в оборванном платье, с поцарапанными коленками и парой синяков на руках и одним на шее. Нет, никто меня не бил, я на телеге сидела, неудачно упала и ударилась. Но они-то этого не знали! И говорит, что ужин пришел.
Это я позже узнала, что драконы ни разу не людоеды, а вполне мирные и цивилизованные… Нелюди. Вот. Для них любая жизнь считается ценной. А тут я со своим «ужином». Больше я никогда не видела, чтобы драконы бледнели так быстро, так явно и так выразительно. По крайней мере, лицо драконицы моментально сравнялось по цвету с побеленной недавно печкой. Первый и последний раз на моей памяти. А тут еще и девчонка выскочила. Видя, что драконы не торопятся приступать к ужину, то бишь ко мне, я в отчаянии, всхлипывая, метнулась к ней:
– Съешь меня! То есть родителям заплати, а потом съешь!
Почему я бросилась к ней? Почему-то была уверена, что взрослые думают, с какого бока меня откусывать. Или зажаривать. А дите… Дите оно всегда голодное, я ж по себе знаю! Схарчило бы в один присест. И мне бы не так больно было. Раз – и все.
Девчонка, как я и думала, оказалась не промах. Нет, она меня не съела. И даже не покусала. Она ввалила мне такую затрещину, что в ушах зазвенело. Зато моя паника сразу испарилась.
– Рассказывай по порядку. Не мельтеши, – скомандовала девчонка.
Наверное, именно тогда я впервые ощутила восхищение своей госпожой. Будущей госпожой. Когда взрослые растерялись, она взяла ситуацию в свои руки. Хотя на вид была моей ровесницей. Уселась на стул с таким невозмутимым видом, какому позавидовала бы и королева. И вытянула у меня все-все, до последнего словечка и последней мысли.
– Ты хочешь продать себя драконам в качестве еды, чтобы твоей семье было за что кушать. Верно?
Я кивнула, после чего она продолжила:
– Мы, драконы, людей не едим. Зато мы нанимаем их в качестве слуг. Я как раз подыскиваю себе расторопную служанку. Что думаешь?
Вот так я и стала служанкой госпожи. Мелкой, замызганной, суетливой и отвратительно воспитанной служанкой, которая тянула в рот все, что было съедобно или предположительно съедобно. Госпожа Сильвия меня за ручку отвела к родительскому дому и объявила, что я буду служить господам драконам. А родителям, чтоб по мне не тосковали, она оставляет мешочек с серебром. Семья обрадовалась и мешочку, и всему остальному.
Причем за меня они радовались гораздо больше, чем мешочку с серебром, а ведь сумма огромная! Служить в доме таких знатных господ – большое дело. Я буду сыта, защищена и смогу жить безбедно. И мужа найду городского, а не сельского. Не придется работать до горба на хребте и до почти почерневшей от солнца кожи уж точно. И это драконы, а не люди. У людей-то служить себе дороже, там и попользоваться могут, и снасильничать, и не заплатить. У драконов такого не бывает. Откуда мои мать с отцом все это знали и мне втолковывали на прощание – ума не приложу. Но знали. И ведь не ошиблись!
Братья, все до одного, ревели. А старший клятвенно пообещал стать рыцарем, чтобы вырваться из деревни и служить у тех же господ, что и я. Вот тут я умилилась и расплакалась. Старшего брата Мирта я любила – добрый и сообразительный малый, как подрос, все норовил за меня ведра с водой таскать. И конфеты, что я ему несла, никогда сам не ел – со мной делился. Хороший малый, все у него выйдет. И остальные братишки – просто красавчики. Ну, когда мыться не забывают и, играя в прятки, в печи не прячутся. Или когда не закидывают мальчуганов, которые меня обзывают рыжей рыжатиной, коровьими лепешками. Хотя нет, в последнем случае тоже красавчики – только не внешне, а внутренне. Вот по кому буду скучать. По родителям, наверное, тоже. Они меня любили, но для них любовь – это накормить, дать крышу над головой и работать научить. А вот у братьев она проявлялась иначе. Посидеть рядышком, поговорить, там-сям помочь. Грустно без них придется.
– Хватит, девочка, слезы лить, – вмешалась взрослая драконица. – Вот подрастешь, приедешь семью навестить. Мы тебя не в рабство забираем, а на работу.
Я послушно утерла слезы и потопала за четой драконов в новое светлое будущее. Оказалось, пока я с семьей прощалась, господа уже собрали вещи и собирались из деревни уходить. Триумфально пройдясь по улице, на которой собрались все соседи, чтобы проводить меня сочувственным взглядом, я лишь гордо хмыкала: ни-че-го-шень-ки они-то и не знают.
Шла я за драконами до тех пор, пока мы не отошли подальше от деревни. Я еще тогда удивилась – такие благородные господа, а пешком идут, даже лошадок не прикупили. Я за время пешего хода устала так, что готова была лечь под любой кустик, лишь бы ножки отдохнули. А драконам хоть бы что. Сначала по дороге шли, потом вообще в лес свернули. И это все в нарядах – пышные платья, длинные юбки и светлые брюки. И обувка у господ на каблуке, а в такой ходить не просто, слышала от того же заезжего барда. Но их одежде все нипочем: целехонькая, даже пятнышка не появилось. Зачарованная.
А потом, выйдя на поляну, они обернулись. Без предупреждения. Вот представьте. Идете вы за красивыми людьми в красивой одежде. Вспышка. И идете вы среди огромных драконов. Которые в высоту больше вас раз в тридцать, а то и во все сорок! Я бросилась наутек, пока не натолкнулась на мелкого изящного золотистого дракона. Нутром поняла – Сильвия. Она не пугала так, как эти две зеленых громадины. Она вообще вызывала исключительно восхищение. За нее я и спряталась.
Рядом пророкотал дракон так, словно… словно смеялся. Ну, если бы я была размером с него, а он с меня, то я бы тоже посмеялась. Смешно, наверное, когда какой-то муравей где-то внизу бегает и орет.
– Кажется, понятно, на ком поедет человеческое дитя. Что же, госпожа Сильвия, Вам вашу служанку и нести. Заодно и потренируетесь. Помните, главное – довезти живой.
А драконы умеют говорить такие обнадеживающие вещи!
Только по окончании полета я узнала, что Сильвия до этого ни с кем на спине в небе не летала. Но она справилась: меня трясло, укачивало, знобило, однако со спины я не упала. Знаете, за комфорт драконьего наездника отвечает исключительно сам дракон. Если дракон не захочет, то с него никто и ничто не упадет. Даже если круглый шар покласть. То есть положить. И если нужно, то при низкой температуре всаднику будет тепло, при высокой – будет ощущать приятную прохладу.
Только всему этому надо учиться. Долго, нудно и… Иногда с последствиями. Разумеется, не для дракона, а для самого всадника. Хотя, как мне сказали, несчастных случаев не было уже лет десять. Разве что спаленные дотла волосы или слегка обмороженные конечности. А этот дядька из драконов шутник, я уже тогда поняла. С чернющим таким чувством юмора, даже наш гробовщик ему уступал, хотя последнему по работе было положено.
Драконы, кстати, летели обратно. Вот этого я не понимала вообще. Они что, получается, прилетали только в нашу деревню? Тогда зачем?
Летели мы, кстати, недолго. Меньше дня. И приземлись прямо на лужайку перед настоящим замком. Высоченным до такой степени, что шпили, казалось, доставали до самих облаков. Сильвия обернулась в человека, вздохнула, поправив платье. Один рукавчик ее платья завернулся, потому я не удержалась и потянулась поправить. Сильвия вздрогнула и ударила меня по руке. Я дернулась и завалилась на попу:
– Р-р-рукав з-з-завернулся.
Испугалась ли я? О да, у Сильвии был такой взгляд, что, казалось, прибьет. Да и ударила она не так слабо. У нашего дровосека рука была не такая тяжелая, когда мы яблоки у него со двора тащили. Он тогда со злости стукнул, не сдерживаясь, как только не зашиб! А тут девчонка моего возраста.
– Прошу извинить, – произнесла Сильвия, отводя взгляд, и тут же быстрым шагом пошла ко дворцу.
– Не обижайся на нее, дитя. Она не со зла, – произнесла госпожа зеленый дракон, помогая мне подняться.
Конечно, не со зла! Я сейчас поднесла руку к носу и принюхалась: воняло от меня знатно. Вся извазюкавшаяся, какой не была с пяти годков, пропахшая потом – а вы увидьте таких громадин, да и еще покатайтесь, когда вас вверх и вниз бросает, так вы употеете хуже, чем гребцы на галерах, чем соседка Федося, которую мама застала по полуночи в саду с соседом! Я б от такого запаха точно шарахалась. И не рукой била, а тем, что под руку попадет!
Когда мы подошли к дому, я увидела конструкцию с водой. Так и знала, что богатые не просто в реке моются! Круглая штуковина с тремя девушками, у которых вместо ног почему-то были хвосты, была наполнена водой. Более того, со скульптуры лилась вода. Еще раз принюхалась, отметила, что драконы отвлеклись разговором, и пошла к штуковине для мытья.
Скинула с себя всю одежду и мигом очутилась в воде. А вода-то ледяная! Еще и сверху хлещет. Но меня это не остановило. Жаль только, что мыльного корня нет. Я практически домылась, как ко мне подскочили паникующие взрослые. Паниковали они знатно: оказалось, что фонтан для красоты, а не для мытья.
– Простудишься, заболеешь, умрешь! – продолжала панику благородная госпожа, словно была не госпожой, а мужиком, которого повитуха на роды позвала.
– Не помру! Меня мамка сколько раз в реку роняла, пока белье стирала, не померла ж…
Поохали надо мной, а потом меня препоручили заботам служанки. О! Это была особа знатная. По характеру и виду, разумеется, а не по происхождению. Тоже человек. У драконов много людей в поместье работало.
Звали ее госпожой старшей горничной Гвен, хотя госпожой она, конечно, не была. Такое вежливое обращение. Она была главной горничной среди всех и, как я поняла, моей главной. Но какая она была красавица! Высокая, даже мужчинам в росте не уступала, волосы длиннющие. Смотрела я на нее открыв рот, чем, видимо, заслужила более теплое отношение. А может, дело в возрасте?
Но провозилась Гвен со мной до самого вечера. Объясняла элементарное: где я жить буду, где помыться, где покушать, что мне пока главное – учиться, а работу она мне позже даст, как с хозяйкой замка поговорит. И не забыла и накормить, и помыть.
Комнатку мне выделили сначала маленькую, недалеко от кухни. И Гвен даже сокрушалась, как я в ней жить буду. А как можно жить в маленькой комнате недалеко от кухни? Исключительно хорошо и вкусно!
– Если кушать захочешь, можешь заглянуть, – хитро подмигнула мне Гвен, пригладив волосы. – Даже в неположенное время.
Лишь позже я узнала, что никого моего возраста в замке не было. Не считая, конечно же, госпожу Сильвию. Потому большинство обитателей замка отнеслось ко мне чуть иначе, чем к простой горничной. Теплее и добрее. Хотя, как я узнала утром, быть мне не горничной, а личной служанкой госпожи Сильвии.
Сейчас я вспоминаю то время с улыбкой. Оно, без всякого преувеличения, было самым счастливым за всю мою жизнь. Возможно, не самым интересным, но зато спокойным и благодатным. Тогда я могла позволить себе куда больше. Например, бегать простоволосой, в легком платье и босиком, купаться в фонтанах, есть руками, лазать по деревьям в господском саду, нередко обламывая ветки. Я и госпожу научила, за что она мне по сей день благодарна. В отличие от ее родителей. Ну а как не научить, если у этих господ такие роскошные деревья были.
Да, были…
Ну, не будем о моем грешном прошлом, кто плохое помянет, тому глаз вон.
Сейчас мои волосы убраны в хвост или гульку – зависит от обстоятельств. Я всегда ношу безупречно отглаженное платье чуть ниже колена, а к туфелькам на немаленькой платформе – надо же как-то компенсировать свой гномий рост – я уже давно привыкла и не удивляюсь, как в них можно ходить весь день. Корсет, признаюсь, не всегда затягиваю так сильно, как положено, но на мне и не видно – уж больно я худющая, кожа и кости. И прямо заборная доска – ни спереди, ни сзади ничем похвастаться не могу. Да и рост смешной. Меня все новые пекари, где я беру вкуснейшие свежие булочки для госпожи, постоянно с ребенком путают.
Я среди служанок одна такая. Все остальные высокие и красивые. Как на подбор. А может, так оно и было, ну, на подбор. Я не знаю, я в академии для слуг никогда не училась и учиться там не стремилась. А у них там какие-то экзамены для вступления были и прочее. В господском доме практически все слуги в какой-то там академии обучались. Кто был из людей, так точно все. Оборотней и вампиров на все поместье было всего четверо, еще служил один наг. Так что да, практически все.
Когда я достигла относительно сознательного возраста, то есть я говорю о том периоде, когда меня начали интересовать не только еда, деревья и альтернативные способы использования фонтанов, окон, ванн (не спрашивайте, уверена, вы не хотите это знать) и как от главных господ драконов прикрыть шалости госпожи, то меня заинтересовал один вопрос. Почему у драконов служат практически одни люди?
Подумайте сами. Драконы очень сильны. Им нет равных среди магических существ, да и среди воинов с ними мало кто сравнится. Если говорить о силе и выносливости, то те же оборотни или вампиры дадут людям фору. Так почему люди?
Драконы всегда были кем-то вроде богов нашего мира. Не самые идеальные существа, но очень близки к этому понятию. Магически очень сильные, живущие вечно, но… не бессмертные, как мне рассказали во время моего своеобразного обучения. Больше века назад был изобретен яд. Если его распылить в воздухе, то все магические расы становились полностью беззащитны. Драконы теряли сознание, вампиры засыпали, более слабые представители различных рас так вообще могли умереть! И только люди оказались единственным исключением. Этот яд на нас никак не действовал.
По миру прокатилась волна убийств драконов: распыляли яд, а драконам просто перерезали глотки, что было высшим оскорблением. Впервые драконы стали нанимать людей, которые защищали драконов, собственно, от таких же людей. Гильдии убийц в то время процветали. В противовес организовали академию для слуг, где обучали не только тому, как нужно вытирать пыль, но и как защитить господский дом, если на него нападут.
Меня же обучали не в академии. Практически всему меня научила Гвен. Поверьте, учителем она была гениальным, потому что даже такую бездарность, как я, она практически превратила в гения. Только благодаря Гвен я смогла выучить более восьми тысяч причесок для госпожи. Я могла пошить любое платье из куска ткани, даже на королевский бал! Но, конечно, это было не основное. Такое умели практически все личные слуги драконов. Но о моих индивидуальных особенностях я, пожалуй, расскажу позже. Гвен была великолепным учителем, но в одном конкретном случае я бы поделила наши заслуги пополам. И то, только потому, что мы с Гвен практически сразу поладили. Чего нельзя сказать о моих взаимоотношениях с госпожой. Поначалу. Вспоминая второй день пребывания в господском доме, я чувствовала искреннюю досаду на свою тогдашнюю глупость.
На второй день пребывания в замке меня переселили в другое место, поближе к госпоже, потому назначили ее личной служанкой. Конечно, пока это было одно название: я понятия не имела, что мне нужно делать. Гвен, как оказалось, имела поразительную квафиликацию. Точнее, квалификацию, как мне сказали. Но это слово выговорить у меня получалось не всегда.
Поэтому первым делом решили восполнить мой пробел в образовании. Днем меня учили не только правильно застилать постель, прибираться, но и считать, писать, читать. Первое давалось мне легко – я была привычна к физическому труду. А вот к умственному не особо: моя голова плавилась, кипела, я уставала куда больше, чем в те времена, когда таскала по тридцать ведер воды за день. Кстати, считать я почти научилась, вон даже могла посчитать, чего и сколько делала, загибая пальчики на руках и поджимая на ногах.
Госпожа старшая горничная старалась. Ей еще никогда не приходилось обучать кого-то стольким вещам. Слуги для драконов обычно никогда не брались вот так из ниоткуда. На территории драконов, да и на землях людей, были специальные академии, куда отправляли учиться. Правда, не таких маленьких, как я, но и не взрослых. И это обучение длилось аж пять лет! А меня пришлось учить самому простому. Но госпожа Гвен старалась. И я тоже старалась учиться как следует. Старалась понравиться всем, в том числе и госпоже. Но вот не получалось.
Сильвия, после того как сама же предложила стать мне слугой, вдруг стала вести себя странно. Очень холодно, всех слуг в доме сторонилась. И меня тоже. Я понимала, что она госпожа, но мне она не показалась высокомерной! Потому ее поведение меня настораживало. Она вела себя так, словно опасалась слуг. А ведь с оборотнем, который отвечал за готовку мяса, она общалась совершенно иначе – весело болтала, часто оставалась с ним на кухне. Я грешным делом подумала, что дело в мясе. Но госпожа Сильвия не я! Это я начала общаться с этим огромным мужиком, который превращался в гигантского зверя с заковыристым названием – медведь, – чтоб он меня подкармливал отбитыми кусочками мяса, обвалянными в приправе. Он-то, грешным дело, решил, что я голодала. А я, сколько бы ни сожрала, всегда была щепкой, в меня влезало столько, сколько не каждый дракон мог сожрать. И со второй поварихой подружилась, чтобы меня чудесным грибным супчиком кормила. Кондитер был на очереди – там одной милой улыбки и капающих на столешницу слюнок не хватало: не торопился этот тонкий вОмпэр кормить несчастную голодную детку меренговыми рулетами. Ну и ладно, мяско и супчики-то все равно важнее. Ой, что-то я сбилась, а суть-то не в этом! Суть в госпоже Сильвии, которая, кажется, опасалась людских слуг.
А ведь я ночевала совсем рядом с ней. Мне выделили потрясающую комнату— огромную, светлую, со всякими красивостями, к которым было страшно подойти. Длиннющая ваза, в которой стояли непонятного происхождения цветы, картины в тяжелых позолоченных рамках, шкаф с книгами, в которых я могла только картинки рассматривать. И огромная кровать с занавесками. Гвен говорила, что эти занавески называются балдахином. А еще в комнате была небольшая дверка в комнату госпожи. Однажды, когда я не могла заснуть, потому что голова кипела от всяких букв, цифр, которым меня учила Гвен, я услышала, как из-за двери доносятся странные звуки. На цыпочках соскользнула с кровати и подошла поближе, сложив руки ладошкой и приставив ухо, чтобы лучше слышать. Дверь была тоненькая, даже шаги слышны. А звук исходил странный, словно в соседней комнате кто-то плакал. Я б, может, не насторожилась и решила, что где-то кошка там мяукает. Вот только у драконов кошек не водилось, а звук напоминал именно плач. Я-то знаю. Когда мой младший братишка Мирт случайно свалился с забора и потянул ногу, он тоже так ночью скулил – от боли. Но навряд ли госпожа Сильвия могла плакать от боли. Драконы обладали удивительной силой, все раны, даже самые страшные, моментально на них заживали. Но я еще знала, что бывает боль душевная. И с ней мне было проще бороться, чем с физической. Для лечения душевной боли не нужны были ни деньги, ни эликсиры, ни поиски хорошего лекаря. Достаточно было просто обнять.
Я тихонько проскользнула в комнату госпожи. Да эта комната похожа на дворец! Тут бы не заплутать. Тихий звук, словно котенок мяукнул, донесся слева. Я, аккуратно огибая столики, кресла и прочие штуковины неясного назначения, добралась до кровати госпожи Сильвии.
Есть одна странная вещь в этом мире: больше всего сочувствия вызывают не замызганные и несчастные дети, которые выглядят ужасно, а те, кто даже в грусти красив и похож на ангелочка. Я это усвоила давно. По нашей деревне однажды ехал купец и, когда к нему под ноги свалились двое детей – вечно голодная и страшная дочка Далли и симпатичная малышка нашего кузнеца. Хоть дочь Далли и казалась несчастнее, но все сочувствие и один сребряник достались миленькой дочке кузнеца. Я тогда не понимала, почему так. Ведь для дочки Далли сребряник был нужнее, выглядела она куда более жалко.
Но сейчас я понимала того купца. Я видела много несчастных детей, но такого всепоглощающего сочувствия, как к своей госпоже, никогда еще не испытывала. Она казалась тем самым ангелочком, которого на фресках изображают во всех церквушках. Госпожа Сильвия сидела, уткнувшись себе в колени, и тихо всхлипывала. Тонкие пальчики сжимали одеяло, а золотистые волосы разметались по спине.
Почувствовав движение, она подняла голову. В голубых глазах стояли слезы, но сами глаза даже не покраснели. Если б я плакала, то у меня бы давно был нос картошкой, а глаза напоминали бы редис.
– Госпожа Сильвия? Кошмары?
– Кэра?
Я, сама тушуясь от своей наглости, вскарабкалась на высокую постель госпожи, подползла. Не зная, что делать дальше, схватила одну из подушек, содрала с нее наволочку и попыталась вытереть заплаканное ангельское личико.
Сначала госпожа Сильвия смотрела на меня недоуменно, потом, вроде как, мелькнуло опасение, но переводя взгляд с меня на наволочку в моей руке, она вдруг засмеялась. Наверное, я вела себя странно, потому вся ее настороженность при виде меня куда испарилась. Она взяла мою руку и тихо спросила:
– Поспишь рядом? Чтобы кошмары…
Мне оставалось только кивнуть. Вспомнив братьев, я укрыла госпожу, а потом сама юркнула под одеяло, крепко обняв ее. Нет лучшего средства от кошмаров, чем крепкие объятия. Наверное, служанки так себя не должны вести. Но ничего. Когда я научусь вести себя как надо, тогда и буду. И то, если госпожа Сильвия этого захочет.
– Как я заняла кровать госпожи, так наши отношения сразу потеплели, – улыбалась я во весь рот повару-медведю. Он, кстати, оказался классным дядькой! Я теперь понимала, почему госпожа Сильвия любит к нему заходить. Мясо он делает отменное. Ты вроде уже нажрался от пуза, а все равно хочется. Да и сам по себе редкостный добряк. Видела я, как он с новорожденными котятами носился: поил с тряпочки, когда их мама померла. Не каждый так станет делать, притопит – и концы в воду.
На мою фразу этот дядька подавился, едва не выронил сковороду, на которой шкворчал огромный кусок мяса, поставил быстро на стол и шокировано посмотрел на меня:
– Как отобрали?.. У дракона?.. Это ж преступление – у дракона-то забирать…
Почему-то у него был такой смешной вид, как будто он сожрал редис вместо яблока. Проходящая мимо повариха шлепнула его полотенцем по заднице:
– Какое преступление, старый ты дурак? Дети ж. Скучно им поодиночке, а у госпожи Сильвии тут по возрасту никого нет, поэтому ночуют вместе, как и все дети.
– Да я не… Я не это…
А потом благоразумно заткнулся и взялся дожаривать мясо. Вы не подумайте, я вовсе не со всеми так посплетничать могла. Только с кухонными работниками. Причин было ой как много, начиная с того, что только им доверяла госпожа, и заканчивая тем, что ни одно слово о госпоже Сильвии дальше кухне не выходило. Лично проверяла. Это госпожа Сильвия была чудесным и благовоспитанным ребенком, я же, несмотря на все усилия Гвен, оставалась сорванцом, который привык к воле и безграничной свободе. Потому обследовала весь замок, нашла даже пару тайных ходов, подслушивала разговоры слуг – они-то меня всерьез не воспринимали: ну ходит какая-то шмакодявка, пусть себе ходит. В общем, я поняла, что самые надежные ребята – это работники кухни, моя наставница Гвен и стража замка. Не то что остальные были ненадежными, но что-то мне в них не нравилось. Например, слуга, который прикладывался к жгучему пойлу, на мой взгляд, не мог быть хорошим человеком. А то, что он делал это редко и по выходным, все равно в моих глазах ничуть не меняло ситуацию. Но были и просто подозрительные слуги, которые делали странные вещи.
Знаете, госпожа Сильвия не просто так боялась людей, да и кошмары взялись не из пустого. Меньше месяца назад одна из служанок пыталась убить ее маму прямо у нее на глазах. Конечно, драконица легко отбилась, но у госпожи Сильвии с тех пор появился страх перед людьми. Эта служанка была подкуплена еще со времен обучения в академии, все ждала своего часа. По счастью для драконов – своего смертного часа. Сильвия еще сказала, что умерла эта предательница, к счастью, быстро. А я подумала, почему к счастью-то? К несчастью, что быстро! Раз такую пакость сделала (и кому?! Драконам! Которые не только не обижают, за уничтоженные деревья не убивают и вообще кормят столько, сколько захочешь!), то разве не должна была помирать долго и мучительно, иначе какая-то тотальная несправедливость выходит. Впрочем, весь мир был не шибко справедливым, так что все закономерно.
Но на Сильвию это произвело слишком страшное впечатление. И никто из взрослых даже не подумал, что странное отчуждение обычно любящей слуг госпожи – последствие травмы. Вы не думайте, вот это уже была не сплетня, это Сильвия мне сама рассказала, когда не могла заснуть:
– Золи служила тут много лет, на руки меня брала. А потом… А потом со спины кинулась на маму с кинжалом!
Я не знала, что надо в таком случае говорить. У меня слуг не было, а родители друг на друга не кидались. Самое страшное событие даже не в моей жизни, а в жизни деревни – это как дровосеку ногу срубленным деревом прищемило. Да и то, мы слышали, но не видели. А тут пытались убить. Я не раз слышала, как взрослые говорили всякие вещи, что все образуется. Или другие ничего не значащие глупости. Но зачем эти слова госпоже Сильвии, если легче ей от них не будет?
– Ненавижу людей! – вдруг сказала госпожа, крепко сжав свои кулачки.
Мне стало грустно.
– Госпожа Сильвия, и меня ненавидите?
Наверное, у меня слезы на глаза навернулись. Тогда я еще не очень хорошо умела анализировать ситуации, разбираться в том, что чувствуют другие и что мне с этими чужими чувствами делать. Я была простодушной до такой степени, что считала: сказали, что ненавидят – значит, ненавидят, поклялись в любви – любят.
– Почему я должна тебя ненавидеть? – госпожа Сильвия уставилась на меня своими огромными, чуть влажными от слез, голубыми глазами.
– Потому что я человек.
Госпожа неожиданно тепло улыбнулась, взяла меня за руку:
– Но ты ведь не желаешь никому из нас, драконов, смерти?
Я отчаянно замотала головой, а потом госпожа Сильвия меня крепко обняла:
– Я не могу тебя ненавидеть, ты хорошая. И люди разные, только… Только иногда они так странно себя ведут, что мне становится страшно. Вдруг… Вдруг они тоже хотят наброситься на меня со спины, как на мою маму? Или ранят кого-то из родителей?
Как меня удивили ее слова! Они были такими взрослыми, такими рассудительными. Кто бы мог подумать, что госпожа Сильвия решится довериться мне до такой степени, что поделится своими страхами? И будет так просто обнимать меня, нищую девчонку, которая должна была стать служанкой. Вы не подумайте, что я стала вдруг госпожу считать не за госпожу, а за подружку! Вовсе нет. Но почему-то эти понятия сплелись в моем детском разуме так тесно, что появилось яркое желание – оберегать и защищать. До этого была лишь благодарность за спасенные жизни братьев и родителей, которая вылилась в стремление служить честно и добросовестно. Теперь же я готова была пойти за госпожой Сильвией хоть на смерть.
Но чем я заслужила доверие самой госпожи – вот чего я не могла понять. Иначе как объяснить то, что госпожа Сильвия поделилась со мной своими самыми откровенными и отчаянными страхами. Разумеется, не в тот вечер. Значительно позже, когда уже наступила холодная пора.
***
Прошла пара месяцев, как я была в замке. Что и сказать, пообвыклась немного. Да и Гвен меня много чему подучила. Я теперь могла читать госпоже на ночь. Она, конечно, и сама умела, но всегда говорила, что любит слушать мой голос. Это было странно. Та же наставница Гвен читала так завораживающе, что я поначалу не в суть вникала, а слушала голос, но читать госпожа Сильвия просила все равно меня. Считать я давно научилась, да и мои обязанности расширились. Теперь я должна была будить госпожу, доставать подготовленный взрослыми слугами наряд, приносить завтраки, если Сильвия хотела.
Вы не подумайте, мне не в тягость. Мне не позволяли делать того, с чем я справлялась с трудом. Никто бы никогда не нагрузил меня тяжеленным подносом с полным завтраком, но принести булочки с молоком всегда поручали. И даже мои слова, что я могу дохлого коня притащить, не убедили взрослых дать мне чего потяжелее. Да меня дома мать родная так не берегла!
Отношения с госпожой Сильвией были превосходными. Она везде брала меня с собой. Кроме, разве что, своих занятий. Они у нее были больно сложными, я там ни словечка не понимала. Ее обучали всякой «сратегии» и «потилической остановке». Или как там правильно… Зато ездить верхом на лошадях, ящерах и других ездовых животных, которых в поместье было изрядно, мы учились вместе.
Мы так много времени проводили вдвоем, что вскоре я лучше всех научилась понимать госпожу. Даже лучше родителей. Я не льстила себе. Просто есть вещи, которые можно понимать, только будучи ровесником. Наверное, именно я первая заметила, что с госпожой Сильвией стало твориться что-то неладное: она стала более дерганной, казалось, что в ней живет какой-то страх.
Один раз, когда я резко окликнула ее в комнатах, она вздрогнула и схватилась за маленький кинжал, который с недавнего времени не снимала с пояса. И я поняла – дело плохо. Тем же вечером, когда я по привычке прокралась в ее спальню, я сразу же начала расспросы. О, госпожа была превосходна в риторике! Она каждый раз успешно сбивала меня с мысли, когда я пыталась все разузнать. Госпожа была намного, намного умнее меня. Но вот только что такой ум против упрямства? Я все равно возвращалась к нужному вопросу, словно баран, бьющий в ворота. У нас в деревне такой был – вечно пытался в чужой двор влезть. С него все смеялись, дети тыкали, пока он-таки не пробил эти несчастные ворота. Так и я вынудила свою госпожу все мне рассказать. И рассказанное мне совсем не понравилось!
– Я видела одну из служанок с кинжалом в руке в своей комнате…
– Вы сказали об этом родителям? – взрослые проблемы должны решать взрослые, так пусть разбираются.
– Сказала…
– И?
– Они мне не поверили. Но я ее видела! – горячо зашептала Сильвия. – Вечером! А потом ты постучала – и она скрылась за окном.
Я глянула на окно в спальне госпожи: широкое, постоянно открытое, ведь драконы совсем не мерзнут. И пятый этаж замка. Слишком высоко, чтоб кто-то мог сюда пробраться. Но не верить госпоже причин не было. Потому я решительно подтолкнула ее к двери в мою комнату:
– Поспите пока у меня.
– А ты?
– А я сейчас вернусь, – я улыбнулась как можно беззаботнее.
Найдя в шкафу госпожи лишние подушки, я бросила их на середину постели, добавила пару простынок и все это фигурно связала, прикрыв одеялом, чтобы создавалось впечатление, что там кто-то спит. Всегда так делала, когда хотела ночью на озерцо дома сбегать тайком от родителей. Подумать только, где мои старые навыки пригодились-то!
А сама пошла в свою комнату к госпоже. Та с любопытством осматривалась, словно впервые находилась в комнате для слуг.
– Такая маленькая…
Я чуть не фыркнула. Для меня моя комната – настоящие хоромы. А вот у госпожи комната как целое маленькое государство, чудо, что я там не заблудилась. Но казалось, что Сильвии приятнее находиться в моей комнате, чем у себя. Мне, кстати, тоже у госпожи было неуютно. Нет, когда там была сама госпожа, то все было отлично. Но вот без нее комната превращалась в некий безликий храм: красиво, величественно и уныло.
Я, конечно, госпоже верила. Что она и женщину с ножом видела, и угроза была. Но уже больше семи дней госпожа была у меня, а никакой опасной дамы так и не появилось. Я уже расслабилась, подумала, может, и в самом деле Сильвии привиделось?
Зря. Ой как зря. Потому что одним вечером, когда я утащила у нашего повара вкуснейшие кусочки мяса (чтобы Гвен не говорила, что вредно есть мясо на ночь, все это вранье – сплошная польза! Настроение-то поднимает как…) нам с Сильвией для ночного перекуса, все и случилось. Мы расселись на кровати, разложив тарелки с яствами – тут и пресловутая «зелень» была, а уж мяса – объесться просто. Конечно, свинство есть на кровати, но кто бы нам запретил? Я уже давно привыкла, что мама иногда называла меня мелкой свиньей. Хотя чаще все-таки большой… Вот только мама моя была далеко, а госпожу кто так назовет? Вот именно, никто. Когда мы уже съели одну талерку (или тарелку?), госпожа Сильвия неожиданно начала заваливаться на левый бок. Я еле успела подхватить ее, чтобы она не упала с кровати.
Я уж грешным делом подумала, что все дело в мясе. Гвен ведь говорила, что на ночь нужно есть только фрукты и овощи, вдруг поплохело?! Но приглушенные голоса, которые донеслись из комнаты госпожи, заставили меня насторожиться. Я благоразумно не стала звать на помощь, а полностью стащила Сильвию с кровати. Чтобы надежно спрятать. Дело было относительно провальным хотя бы потому, что дотащить госпожу до казавшегося более надежным шкафа у меня бы не вышло. Потому что, хмель разбери всех людишек, как поговаривал отец, я сама была чертовски маленькой, а бессознательная госпожа мне казалась тяжелее пресловутой лошади! И все, что я смогла, так это запихнуть под кровать. Сначала руками, а потом ногой. Невежливо? Ну что поделать! Сил не хватало, а надо быть осторожной и соблюдать тишину. И мясо в тарелке утащила. На всякий случай. А то увидят еду на постели, так сразу нас начнут искать. И сама полезла под кровать. Можно, конечно, пафосно сказать, где госпожа с мясом, то там и я, но все было банальнее – я не знала, где еще тут спрятаться можно.
Те господа, которые проникли в покои Сильвии, явно были не самыми дружелюбными: звуки ломающейся мебели я слышала отчетливо. Как и гневные вопросы о том, где находится маленькая вертихвостка. Это они так про мою госпожу?! Чтобы не возмутиться, впихнула в рот кусочек мяса и стала активно пережевывать. Понимаете, когда ешь, то очень трудно бояться. Вот я и ела. И на госпожу посматривала. Ну как посматривала – под кроватью темно было, я силилась что-то рассмотреть, а потом положила руку на шею. Я у знахаря подглядела этот прием. Под рукой словно что-то живое билось – чуть слышно, но не заметить было нельзя. Билось ровно, словно госпожа спала. И это меня успокоило. Я уже решила, что все точно будет хорошо, сейчас придут взрослые и нам помогут, уберут этих ругающихся недружелюбных господ.
Но нет. Хлипкая дверь в мою комнату явно чуть не слетела с петель, ударившись о стену. Хорошо, что мой рот был набит, иначе я бы от неожиданности точно вскрикнула.
– Что это за комната?
– Служанки, похоже. Не думаю, что мелкая зараза тут будет, но лучше все обыскать.
– Зачем? Мы распылили драконий яд по всей территории, он моментально вырубает этих тварей. Никуда бы она спрятаться не успела, – мужской грубоватый голос.
Вовремя спрятались. Значит, драконий яд. Зря я подумала на мясо, потому спокойно потянулась к следующему куску, продолжая прислушиваться. Главное – не чавкать.
– И где ее искать? Ты понимаешь, что это полный провал? Нам заказали именно мелкую, а не кого-то еще, чтоб припугнуть ее чертовых родителей, которые лезут, куда им не следует, – отвечала женщина.
И что-то мне подсказывало, что ее голос я уже слышала. Здесь. В замке. Значит, это она предала госпожу? Я даже жевать прекратила, прислушиваясь к разговору.
– Но заказчик обещал, что она будет в комнате. Недостоверная информация. А по особняку бродить опасно, тут слуги не из последних по силе, – возразил мужчина.
Я ему мысленно поддакивала – да, убирай свой толстый зад (может, конечно, и не толстый – я его зад не видела, но мне было приятнее так себе воображать).
– Я, знаешь ли, тоже не из последних. Справлюсь.
– Даже с Гвен? – о, упомянули мою наставницу.
Конечно, Гвен может и веником отходить, и оборотня на лопатки уложить – видела я, как она в тренировочном зале занимается. А как она метлой уделала двух охранников, которые ноги не вытерли, когда в дом вошли? Они даже к лекарю обращались – просили охлаждающую мазь для пятой точки. Так что да-а-а, Гвен может.
– К черту эту псину. Ладно, пошли.
Как только за ними дверь притворилась, я выползла из-под кровати. По счастью, в моей комнате они не стали ничего искать. Я уж подумывала вытащить госпожу, но решила пока переждать. И правильно сделала. Потому что в комнату зашла Сара – одна из служанок мамы Сильвии. Я видела ее всего дважды, слышала, что Сара на испытательном сроке. Я сразу все поняла. Конечно, я была не слишком умной, читать научилась с трудом, но понять, что именно Сара и есть предательница, смогла. Ни убежать, ни двинуться не успела – женщина пребольно схватила меня за волосы, чуть вздернув вверх. Страха как такового не было. Видимо, я просто не успела сообразить, что со мной в итоге произойдет. Как ни странно, больше всего я испугалась за свои волосы – никак, выдерет последние, а я и так не отличалась шикарной шевелюрой.
– Кто это у нас тут? Маленькая крыска. Скажи-ка, а где твоя маленькая госпожа?
– Так я тебе и сказала, страшилка! – пусть и больно, но поддакивать этой девице не хотелось вообще.
– Ах ты!..
Грохот в соседней комнате раздался такой, что либо это рухнул шкаф, либо развалилась пополам кровать госпожи. В комнату влетел какой-то мужчина, видимо, спутник Сары. Влетел в прямом смысле этого слова – пролетел, упал и покатился. А следом совершенно спокойно, будто тут не летали огромные туши мужчин, вошла Гвен. Словами не описать, как я ей обрадовалась! К тому же два длинных суженных кинжала в ее руках выглядели внушительнее, чем метла. Тут эти господа-гады охлаждающей мазью для задницы не отделаются. Судя по виду Гвен, им понадобится некромант, пришивающий голову!
– Надо же, какие люди! – Гвен улыбалась.
Издевательски, с нотками превосходства. Так, словно могла прикончить здесь любого. А может, и не словно, судя по тому, как побледнели лица незваных гостей.
– Хозяйская сука, – мужчина с трудом поднялся, но меч достал. – Ходишь и трясешься над своими господами, когда они всех людей превратили в рабов. Мразь.
– Какие громкие слова для отбросов, которые хуже рабов, – Гвен вела себя не так, как обычно. От моей доброй, слегка строгой и ласковой наставницы ничего не осталось. – Девчонку отпусти. И обещаю тебе не более пары часов пыток.
Сара, словно очнувшись, приставила кинжал к горлу и обратилась уже ко мне:
– Где твоя госпожа, крыска? Говори – и останешься в живых.
Я молчала, Гвен дернулась в мою сторону, но мужик встал передо мной с Сарой, не давая помочь.
– Ну?! – Сара надавила кинжалом на горло. Больно.
– Вниз пошла, за пирогом, – я всхлипнула.
Значительно позже я узнала, что бывают всякие артефакты, с помощью которых отличают ложь от правды. Но, по счастью, никто не подумал, что такая мелкая, напуганная и натурально ревущая, как я, может солгать. Или не было бы потом большой меня.
– Реган, заказ, я тут сама разберусь!
Мужчина с удивительной скоростью для его немалой комплекции махнул в коридор. Гвен не успела кинуться за ним – меня швырнули прямиком ей в руки, а Сара атаковала. Быстро, так что я успела только вздрогнуть. Но и Гвен оказалась не промах. Я думала, что наставницу ранят, но та изогнулась под каким-то немыслимым углом, выполнив какой-то дикий акробатический трюк. И загнала один из кинжалов в Сару. Прямо в плечо, отчего рука незадавшейся убийцы моей госпожи повисла плетью.
Я мысленно держала кулачки за Гвен. Мать всегда говорила – желаешь чего-то, так сожми кулачки. И я сжимала их с такой силой, что ногти, которые мне подстригли, больно-пребольно врезались в ладошку. Гвен победила. Быстро, не оставив Саре ни единого шанса. Вырубила ее, израненную и обессиленную.
– Кэра, веревка есть?
Я оглянулась. Какая веревка в детской комнате? Правильно, никакой. Гвен цыкнула, а потом со злостью пригвоздила руку потерявшей сознание противницы ножом к полу. Я аж вздрогнула. Крови я не боялась, но смотреть было неприятно.
Видя, что госпожа Гвен собирается уходить, я схватила ее за рукав и дернула.
– Прости, тороплюсь, потом поговорим, – Гвен ласково положила мне руку и пригладила взъерошенные волосы.
Но я же ее не за этим дергала! Я волновалась за госпожу Сильвию, о чем и сообщила.
– Она все это время не приходит в сознание.
– Кэра, милая, а где госпожа Сильвия?
Я указала на кровать:
– Спрятала под кроватью. А этим соврала. Они же плохие люди. Верно?
– Да, ты все сделала верно. Ты умница, – Гвен улыбнулась облегченно.
Потом мы достали госпожу Сильвию, которая мирно спала, в комнату набежали слуги, родители госпожи. Сару куда-то забрали. А того мужчину, как слышала, покусал наш повар, от злости и ярости нейтрализовавший распыленный яд. Так покусал, что он отмучился от укусов оборотней десять дней и помер. Ну, туда ему и дорога!
После этого случая моя жизнь изменилась. То, что я не предала госпожу, фактически спасла ее, не осталось незамеченным. И по требованию родителей госпожи Сильвии Гвен взялась меня обучать искусству. Тому, которому учат каждую личную служанку высокопоставленного дракона.
Какое же хорошее было время! Вы не подумайте, я не о нападении. Я о детстве, о том, как мы с госпожой Сильвией веселились, объедались на ночь, учились днем…
То нападение, кстати, было не первым по счету, но первым по масштабности (первым и последним, которое я увидела). В замок запустили такое количество яда, что все драконы свалились моментально. Зато нападение было последним. Господа вовсе не усиливали охрану, они разобрались с источником проблем, когда поняли, что все о-очень серьезно. Это ведь не просто околдованная служанка, которая бросилась на способную защитить себя драконицу. Это не нападение шайки разбойников на замок по пьяни или отчаяния (трудно представить, что способно заставить людей напасть на драконов). Это был полноценный и масштабный план, в котором у драконов пытались отнять самое ценное – жизнь их ребенка. И если бы не страх госпожи Сильвии, из-за которого та перебралась в мои покои, если бы не моя сообразительность, не буду скромничать, то все закончилось бы куда печальнее. Именно это нападение заставило миролюбивых драконов пойти на крайние меры.
Дело в том, что родители Сильвии возглавляли не самую консервативную партию драконов. Да-да, у драконов были своего рода партии. Так, по крайней мере, мне объясняла Гвен. Не парты, на которых сидят, не портянки, в которых спят, а партии – как объединения.
В прошлом году родители Сильвии проехались по людским землям и обнаружили, что люди живут в отвратительных условиях. Драконы своего рода миротворцы, хозяева мира. Они считают, что обязаны заботиться обо всех. А раз людям так плохо живется, то можно же о них побеспокоиться? Отправились к королю драконов, развернули бурную деятельность. И стали перемещать людей с людских земель в драконьи. Но не всех. Были у них какие-то там драконы, которые «считывали» души людей. И определяли, кто будет жить честно, работать добросовестно и вообще – не убийца, не насильник, не последняя скотина. А теперь представьте итог. Людские короли вдруг лишаются овечек, с которых шерсть стригут. Остаются только агрессивные особи, которые и сами кого хочешь обстригут и лишнее оттяпают. Кому такое понравится? Никому, ясен пень. Кушать всем хочется, а заботиться о населении – мало кому. Ну, из людских управленцев. Вот они и решили устроить покушение на организаторов спасения – семью госпожи Сильвии.
Что ж. Из того, что знаю, – они все поплатились. Драконы умели мстить. А так как благородная семья Эль Фор Мирте была одной из самых приближенных к королю, то отомстили людям с королевским размахом, забрав все земли во владения драконов. И законные основания были, что поделать. Ну, как? Насколько законно можно прийти в чужие земли, обозвать правительство дураками и другими нехорошими словами, которые я так и не удосужилась выучить, а потом сказать, что на чужих, то есть своих, землях драконы теперь сами разберутся. В общем, на мой детский взгляд это решение казалось вполне справедливым.
Я все же отвлеклась от приятных воспоминаний. Пора было браться за дела. А дел у меня было много. Всегда. Чтоб понимали, личная служанка при драконе – это и секретарь, и телохранитель, и дуэнья, и подруга… Да все-все, понимаете?
И обычно служанок не берут вот так просто в деревне как каких-то нищенок. Их отбирают по происхождению, способностям, учебе. Жестче, чем иные королевы проверяют родословную своих болонок, а короли – будущих королев. Честно, я как-то читала обо всех требованиях к служанкам. Скажу прямо – по внешности, например, не был выполнен ни один пункт. Что уж про остальное… Про остальное можно было поговорить. Оружием я владела отлично. Не мечом или катаной, и уж тем более не тяжеленным луком – с этим я справлялась кое-как. Махать ими не могла, стрелять не получалось, но в качестве чего-то тяжелого, что можно швырнуть – вполне осиливала. А вот тонкими удлиненными иглами, маленькими кинжалами я могла убить практически любого.
Мои навыки не годились для защиты, но у госпожи и так была парочка телохранителей – воин из благородного племени оборотней и вампир, который был древнее, чем вино в погребе гнома. А вино у гномов, поговаривают, лежит со времен сотворения мира.
Я же была последним щитом Сильвии. Поэтому должна была лишь одно – убить врагов госпожи. Но, признаюсь честно, эта обязанность была не слишком востребована. Все же те, кого назначили телохранителями, прекрасно справлялись со своей работой. Лишь единожды, когда госпожа повзрослела и покорила своей красотой какого-то взрослого дракона, я была вынуждена применить свои навыки. Но эта история долгая, да и рассказывать ее не слишком приятно, поверьте…
Я подхватила оставленные с вечера записи, зашла на кухню, выпросив молока и булочек, – повар не изменился, все тот же добряк. Только научился делать превосходную выпечку! Я б за него замуж вышла. Если б не жена и пятеро детишек. Ну да ладно.
Госпожа Сильвия сидела в своем кабинете. Как обычно. Мне иногда становилось страшно от того, что она так много работает.
– Кэра? Проходи! – теплая улыбка озарила ее прекрасное лицо.
Да, вот кто за это время превратился в писаную красавицу! Когда она встала с кресла, огромная грудь качнулась, а локоны художественно разметались по плечам. Если б я так вставала, то за мной бы толпа мужиков носилась!
Кстати, о мужчинах.
– Госпожа, по просьбе ваших родителей я взяла анкеты потенциальных женихов.
Да, двадцать лет у драконов – самый возраст для поиска пары. Конечно, помолвка будет длиться лет пятьдесят, а то и больше, но разорвать ее почти невозможно. Так что жених – это навсегда.
– Я их всех проверила своими методами, завязав знакомство, – я тяжко вздохнула – ну вот никого достойного моей госпожи. – И выбрала три самых…
Я замолчала, не зная, как покультурнее выразиться. Культурой я, конечно, не отличалась, но демонстрировать это госпоже? Ни за что!
– Самых хороших? – подсказала Сильвия.
– Самых терпимых, – ответила я. – Итак, Гарен Ворствор. Из желтых драконов. Он богат, красив, но дурак.
– Совсем?
– Совсем. Принял овцу за пушистого козла, а свое имя написал с ошибкой, – ответила я, вспоминая знакомство с этим индивидуумом.
Это еще не худшее. Во время разговора с ним я могла только скрипеть зубами – такое чувство, что мое упрощенное образование было обширнее, чем его. Но хуже было то, что этот Гарен принял меня за дракона, а не человека. И сей факт свидетельствовал практически о слабоумии. Он ничего не понял, даже когда я чуть не потеряла роскошный парик. Господи, я при нем достала яблоко, использованное вместо подкладной груди, а он даже не удивился, только фигуре комплименты отвешивал!
– Может, зрение? – подозрительно спросила Сильвия.
– Нет, мозги. Иначе он не жрал бы баранью ногу, приговаривая, какие вкусные нынче пошли куры.
