Перейти к содержанию

С тобой и без тебя. Стихи о любви

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006019966
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
12.11.2026

Аннотация

В книге представлены избранные стихотворения поэта, большей частью уже известные по публикациям в сборниках, литературных журналах и альманахах, но в актуальной авторской редакции поздних лет. Книга адресована всем любителям поэзии.

Жанры и темы

Читать «С тобой и без тебя. Стихи о любви» — Сергей Степанов-Прошельцев онлайн

Страница 5 из 15

и двери рассохлись, что кожей обиты.

Мы ссорились здесь и мирились с тобою,

прощая и не забывая обиды.


Здесь нас в январе донимали простуды

и не было крыльев душе для полёта.

И воздух был рыхлый и вязкий, как студень,

и мягко пружинил, как жижа болота.


И мы не смогли насладиться покоем —

чего-то опять нам с тобой не хватило.

И что-то такое, и что-то такое,

что главное было, ушло из квартиры.


Всмотрись: по ночам кособокие тени

обходят берёзку и столик трёхногий.

Всмотрись: это наши с тобою потери.

Всмотрись: это наши с тобою тревоги.


Они равнодушно, с нелепым усердьем

по мягким паласам ступают неслышно,

и хваткой бульдожьей сжимают предсердье

два месяца с лишним, два месяца с лишним.


* * *

Вот он мелькает за прожелтью леса,

вот уже видится более чётко —

нагроможденье стекла и железа,

камня, что красен, как бычья печёнка.

.

Мир, что ещё добродушно-наивен

и бескорыстен, как сытая чайка,

в бусах огней, что надеты на иву, —

словно на праздник собралась сельчанка.


И как шары биллиардные, к лузе

катятся звёзды… И та, что женою

станет не мне, и волос её узел

ветер рассыплет волною ржаною.


Боже всесильный! Не надо иного

благодеяния, дай только это:

дай мне забыть её – хоть на немного!

Дай мне забыть её! Хоть до рассвета.


* * *

Город угрюмый, изогнутый,

острый, как коготь,

он неулыбчив, и шуток

здесь слышалось мало.

Ветер несёт над землею

печную тяжёлую копоть.

Сколько веков на брусчатке

она оседала?!


В городе этом

мы жили несчастью в угоду —

так белокрыльник

хиреет на топком болоте.

Тут же погода —

насмешка над всякой погодой,

а потому только дождь

днём и ночью молотит.


Ты уж прости,

что твои обманул ожиданья.

Я – не нарочно.

Я тоже об этом жалею.

Я – как тот город,

туманной закутанный далью,

как никуда не ведущая

больше аллея.


* * *

Я взглядом тебя провожаю:

идёшь, за собою маня, —

чужая, такая чужая,

что больше уже не моя.


Зачем мы с тобой разминулись,

зачем примирились с судьбой?

Всё тянется, не повинуясь,

рука моя вслед за тобой.


И ты… Ты уже не такая:

идёшь, без греха на душе,

не требуя, не потакая

и не осуждая уже.


* * *

Что за бред? То снег, то сыро —

не зима и не весна,

что-то с неба моросило

непонятное весьма.


Сонный поезд. Одурь скуки.

Шорох медленных минут.

Там сердитые старухи

даже спящие жуют.


Там с мучительным азартом,

жёлтый весь от табака,

отставник играет в карты —

в подкидного дурака.


И дышать, казалось нечем,

в том хлеву, что возникал.

Ты ворвалась, как диспетчер

укротитель сквозняка


Это было наважденьем:

ты сидела, так близка.

Это было днём рожденья

тополиного листка.


И апрель пришёл, помешкав,

капледув и стекломой.

Это было, как насмешка

над всесильною зимой.


И мелькала степь седая,

поезд мчался под уклон,

рельсы длинные съедая,

будто связку макарон.


И звенели чьи-то склянки,

кто-то опухал от сна…

Но на тихом полустанке

вдруг закончилась весна.


Ты шагнула в шум метели

в предрассветный этот час —

в дни, что тускло пролетели,

словно поезд, мимо нас.


* * *

Порывистый ветер

приносит туман и дожди,

весна, словно доктор,

болезнь застарелую лечит.

И лучше забыть и не верить,

прошу я, не жди,

забудь всё плохое,

так будет, наверное, легче.


И выйди на взморье.

Там хлещет волна через пляж

и, гальку швыряя,

мычит с непокорностью бычьей.

Там чаек голодных

рискован порой пилотаж,

когда над волною

несутся они за добычей.


Вот так же и ты

заарканить хотела мечту,

да только не вышло:

ворвалась беда, как цунами.

Ты даже не знала,

что я это перерасту —

так пень иногда

обрастает по-новой ветвями…


* * *

Жги огнём, на кусочки режь —

не забуду раскладку ту:

лётного поля бетонную плешь,

тушу тюленью Ту.


Снег тебе серебрил висок,

ты стояла, дрожа слегка —

тоненький вьющийся стебелёк

сорванного цветка.


Ветер позёмку в лицо кидал,

слабый гасил дымок,

а я улетал в навсегда, в никуда,

и было мне невдомёк,


что если б я слышал твои слова,

чувствовал бег беды,

я бы тогда билет разорвал

и не исчез, как дым.


Я бы не выбрал сырой замес

серых и пресных дней,

чтобы остаться в этой зиме

снегом беды моей.

НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО ИЗ 1937 ГОДА

Струйки дождя из небесного вымени…

Хоть бы они, гомоня,

мне помогли у Всевышнего вымолить

лёгкую смерть для меня.


Так нагрешил я, что пахнет и вышкою,

как ни крути, ни порхай,

и поведёт, в исполнительстве вышколен,

к плахе меня вертухай.


Но не грусти, дождь окно твоё вымоет