Читать «С тобой и без тебя. Стихи о любви» — Сергей Степанов-Прошельцев онлайн
Страница 4 из 15
той тихой, той потерянной души
в реальности вовеки не наёдёшь.
Та девушка устала быть одна,
разбила светлый камушек кольца
и осушила боль свою до дна,
до капельки последней, до конца.
Приеду я, пусть страх, как зверь, мохнат,
чтобы увидеть, убедиться смог,
что на закрытых ставенках окна
повис самоубийцею замок.
А где её могилка? Где ответ?
Увы, теперь и не узнаю я.
Кого спросить? Деревни больше нет.
Последним умер дедушка Илья.
* * *
Повстречаться снова нам
больше не обмаслится,
прошлое скрывается
в облачном дыму.
Ты была, наверное,
новичок-обманщица —
обманула первая
ты себя саму.
Что же ты наделала?
Поднимись по лестнице,
возвратись, пожалуйста,
в опустевший дом,
ведь такая, в сущности,
это околесица,
если то, что дорого,
мы не бережём.
Вновь тоска дорожная,
и мелькают станции,
степь – фанера серая,
речка у леска…
И наверно, в памяти
лишь она останется —
длинная, плацкартная,
смертная тоска…
А ещё – тяжёлая,
липкая бессонница,
та, что не уносится
вместе с ветром вдаль,
и в том скором поезде
почему-то вспомнится
глаз твоих полуночных
голубой февраль.
Но слепыми вьюгами
годы запорошены
и свою верёвочку
продолжают вить…
Отчего мы в старости
не прощаем прошлое?
Оттого, что прошлое
не дано забыть?
* * *
Воскресенье – самый чёрный,
самый тусклый день недели,
потому что вновь с печалью
ты своей наедине.
Ты вздыхаешь обречённо,
хоть терпенье на пределе,
наливаешь чашку чая —
и всё это, как во сне.
Дверь заклинило от снега,
завалило двор по пояс,
облака – как оригами,
птичий не слыхать галдёж…
Здесь, на станции Онега,
ждёшь давно ты скорый поезд —
занесло его снегами,
только ты, как прежде, ждёшь.
И когда лежишь на койке,
весь в плену безликих буден,
когда кот глядит с укором —
молока желает зверь.
Не считай на пальцах, сколько
было бед и сколько будет,
верь, что скоро, очень скоро
и к тебе придёт апрель.
* * *
Вот повернёшь ты голову,
помолодев лет на…
Сверкающее олово
на плечи льёт луна.
Деревья и кустарники
и вечер голубой.
Я вовсе не состарился,
когда опять с тобой.
Я всё забыл неладное,
все горестные дни,
опять вокруг гирляндами
развешаны огни.
И музыка на катере,
не знаю, для чего,
но нет дороги скатертью
до счастья моего.
И кончится всё, кроме как
вот этот майский дождь,
где счастье – вроде промелька
того, что не вернёшь.
..тень моя призраком бродит по стенам…
* * *
Снова я вижу не резко
сумрак ласкающий лунный,
и, словно сыра нарезку,
в ночь уходящие дюны.
Море вздыхает не сыто —
власть это лунного жезла…
Щедро песок мне отсыпал
грусти о том, что исчезло.
Невосполнима утрата.
Это – как смерть от ковида.
Так же исчезла когда-то
в волнах морских Атлантида.
* * *
Я соврал, что к тебе заглянул по пути —
битый час под дождём сиротливо я мок,
и к тебе я прощаться пришёл, ты прости,
не сердись, но иначе я просто не мог.
Я, остриженный наголо, кепочку снял
(парикмахер меня округлил в аккурат),
но смотрела ты в сторону, мимо меня,
и спокойным был твой невнимательный взгляд.
Твои губы… Зачем они так холодны?
На лице твоем бледность от частых ангин…
И, наверно, ты знала давно, что должны
мы расстаться вот так – ни друзья, ни враги.
Я молчал. Да и ты промолчала в ответ,
отвернувшись. Ещё бы чуть-чуть – и скандал.
А когда уходил, ты смотрела мне вслед,
словно я ненароком тебя испугал.
* * *
Давно такого я не помню шока:
казалось мне, что я совсем оглох,
и застревал в гортани даже шёпот —
он превращался в выдох или вдох.
И что-то пролегало между нами,
и смысл того нас странно огибал,
как будто это не сказать словами,
и мы читаем только по губам.
Пищал в ушах какой-то странный зуммер,
но я на ус тогда свой намотал,
что ничего на свете нет безумней,
когда съедает сердце немо
* * *
Когда утихнет шорох ног,
вне времени уже,
я постучу в твоё окно
на третьем этаже.
Ты, приготовившись ко сну,
предвидеть не могла,
что веткой влажной я коснусь
холодного стекла.
Но ты услышишь мой сигнал,
как радостную весть,
как люди чувствуют всегда,
что рядом кто-то есть,
что у меня (поймёшь ли ты?)
был шанс один из ста —
обнять тебя рукой листвы,
на цыпочки привстав…
* * *
Два месяца с лишним, два месяца с лишним,
как тень моя призраком бродит по стенам.
И голос мой больше в квартире не слышно,
и кажется, будто она опустела.
Взгляни: пожелтели в прихожей обои,