Перейти к содержанию

С тобой и без тебя. Стихи о любви

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006019966
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
12.11.2026

Аннотация

В книге представлены избранные стихотворения поэта, большей частью уже известные по публикациям в сборниках, литературных журналах и альманахах, но в актуальной авторской редакции поздних лет. Книга адресована всем любителям поэзии.

Жанры и темы

Читать «С тобой и без тебя. Стихи о любви» — Сергей Степанов-Прошельцев онлайн

Страница 7 из 15

Нет, это не Париж.

Но горько пахнет март,

курится дым из домны.

И ты, как этот дым

нетающий, паришь —

такой же, как и он,

свободный и бездомный.


Взгляни вокруг: всё вновь

готовится цвести,

расти, благоухать.

Динамика, движенье.

Но это – лишь запев.

Мир истину постиг:

венец всему – один.

Пора плодоношенья.


Вот яблоня. Её

сечёт весенний дождь,

но так она горда,

вздымая ветви круто.

И, может, счастье в том,

что даром ты даёшь

тепло и аромат,

стихи и жизнь кому-то.


…не могу без тебя, не могу…

* * *

Вновь на стёклах – налёт серебра,

и казенные голые бра,

и столбы – по колено в снегу,

и на ужин, как прежде, лапша,

и опять каменеет душа.

Не могу без тебя, не могу!


Костыли и линялый халат,

запах хлорки, больничных палат —

пожелать бы такое врагу!

Перевязки, врачебный обход.

Что потом? Неизвестен исход.

Не могу без тебя, не могу!


Как ты там? Тебе грустно? Одна?

Любопытная смотрит луна

из окна, предвещая пургу.

Дрогнет лампой очерченный круг…

Ненавистное время разлук.

Не могу без тебя, не могу!


* * *

Как спички, молнии о крыши чиркают,

но только видятся, как в забытьи,

твои большие и чуть с горчинкою,

глаза заплаканные твои.


Раскаты грома звучат, как выстрелы…

Но над загадкой я бьюсь опять,

как получилось, что столько выстрадав,

ты можешь буднично меня предать?


* * *

В нашей жизни много спорного,

не понять порой всего,

не достиг я, видно, полного

пониманья твоего.


Стало тошно – впору вешаться,

я до крайности был зол

и ушёл в тайгу медвежиться

и берложиться ушёл.


На поляне спела ягода,

был цветенья карнавал…

Вместе с сойкой, птичьей ябедой,

я и вправду горевал.


Там, у счастья за обочиной,

где мы с ней совсем одни,

вспоминал я озабоченно

все потерянные дни.


Забывал, что ты – попутчица,

что сошла на вираже…

Забывал, да не получится,

не получится уже.


* * *

Было ли это? Всё-таки, было:

это случается лишь весной,

и девочка, что не меня любила,

сидела в беседке рядом со мной.


Она смотрела на мир с досадой:

никто такого совсем не ждал!

Только вот голос ночного сада

в чём-то обратном нас убеждал.


Впрочем, признаюсь: на самом деле

в этом весеннем саду вдвоём

просто на звёзды мы вместе глядели,

просто думали о своём.


Просто дурманяще пахла вишня,

я отвечал, как всегда, невпопад.

Просто всё это нечаянно вышло —

вряд ли тут кто-нибудь виноват.


Надо ль винить те глаза, что шире

неба и яркие, как финифть?

Можно ли эти глаза большие

в чём-то когда-нибудь обвинить?


* * *

– Останься! Но поезд трогает,

перроны бегут назад.

Не надо смотреть так строго:

тебя выдают глаза.


Читаю я в них: «Ну что же

уставился, как баран?

Ещё не поздно, Серёжа,

в вагоне сорвать стоп-кран.


Ещё твой путь неопознан,

он пройден всего на треть.

Ещё ничего не поздно —

даже и умереть…».


А я, на подножке стоя,

от смерти не жду вестей,

раздавленный пустотою

бессмысленных скоростей.


* * *

Не успел тормознуть – уехала,

и молчание режет уши мне.

Позову тебя – слышу эхо лишь,

отголосок давно минувшего.


В этом лиственном летнем лепете,

пролетающем тёплой стаею,

белым лебедем, белым лебедем

ты в пределах иных растаяла.


Из ушедшего, из забвения

жду ответа и сердцем слушаю,

чтоб, назло всем своим сомнениям,

верить в лучшее, верить в лучшее.


* * *

Тихими шумами, белыми цветами

приходи с ветрами вместе с облаками,

свежестью лесною защити от зноя,

посиди со мною, погрусти со мною.


Мы давно в разлуке, мы давно не вместе,

повилики руки тянутся из мести

к горлу… Перехватит сразу же дыханье…

Только знаешь, хватит, кончено свиданье.


Счастья не прибудет. Ты не виновата.

Будь же всё, как будет, хоть не так, как надо,

хоть дорога – камни, хоть повсюду – змеи,

дай забыть тебя мне, если я сумею.


* * *

Она утонула в том мареве мая,

когда ещё спят, и дома на засове.

Я всё не припомню, но я понимаю,

как мало я знаю об этой особе.


Она укатила на чёрном фиате

(потом я её обнаружу в Париже),

умчалась в фиате с глазами фиалки

куда-то, наверное, к морю поближе.


Туда, где не надо подробностей быта,

где киснуть не надо над постными щами,

где слёз не пролито, где будет забыто,

всё то, что случилось, чего не прощали.


Но если придётся судить по-другому,

не стану я думать о верности женской,

я выключу память и брошусь в тот омут,

в тот омут, фиалковый омут блаженства.


* * *

Двери рассохлись… Прижмусь щекой.

Ты не ждала гостей?

Слышишь, скулит за окном щенком

осень беды моей?


Я пережил тот резкий виток,

горький судьбы сухарь,

я, как в безводной степи цветок,

медленно засыхал.


Я, словно тля в шумящем овсе,

счастье извёл под ноль.

Я позабыл, похоже, совсем,