Всё шли и шли за Веру и за Дон.
Цари-генсеки им в вину вменяли
Предательства под цифрой Легион.
Но те стояли на стенах Азова,
И полумесяц голову склонил,
Когда Христова Мать своим покровом
Покрыла их. Небесный Херувим
Летал над ними, придавая силы.
В рубашках белых в свой последний бой
Всё шли и шли, вставая из могилы,
За Дон и Веру цепью родовой.
2021г.
Ударами стальных клинков
Ударами стальных клинков
России земли умножались.
Не чудь в лаптях, а казаков
«Друзья» заморские боялись!
О, сколько мировых полей
Их кровью алою полито!
От чудо – всадников степей
Бежал Наполеон разбитый!
И гордых горцев племена
Своей отвагой усмирили.
И для Российского Царя
Шамиля грозного пленили!
Сибирь к ногам Руси метнув,
Себе добыли только славу
И привилегию одну —
Стеречь Романовых державу.
Им подносили каравай
И ненавидели до боли.
Царям ли нужен рыцарь воли?
Царям холопа подавай!
Но кто рожден был Диким полем,
Не знавший слова «кабала» —
Быть псом у царского стола
Или скотиной подневольной,
Или униженною массой,
Во имя «светлого труда»,
Когда чужак срывал лампасы,
Не мог позволить никогда!
Они ушли в одно мгновенье,
Оставив на веках в бою
За Тихий Дон без сожаленья,
Жизнь непрожитую свою —
С печатью скорбною на лицах
Тропой оленя, к тем огням,
Где в небе вышние станицы
Покой их бережно хранят…
2013г.
Над землёй моей всё орёл кружит
Над землёй моей всё орёл кружит.
Распахнул крыло над Хопром-рекой.
А во все концы вольно степь лежит
Ни под чьим мечом, ни под чьей рукой.
Ты, родной орёл, с высоты изволь
Споглянуть на степь, как всё водится-
Как по той степи не гуляет конь,
И казак лихой не охотится.
Ты ж напомни нам, как то было встарь-
Лес стоял шатром-возвышением.
Нес сынок-Хопёр свой живой хрусталь
Дону-батюшке с уважением.
Как белели здесь городки вокруг,
Как звучал набат над майданами.
Расскажи, орёл, про казачий Круг
Да про волюшку, Богом данную.
А когда в степи раздавалась речь
Чужеземная, речь гортанная,
Собирались все казаки на сечь —
Силой бить врага окаянного!
Чтобы вечно здесь нашей жизни быть,
Чтоб Хопра неслись воды быстрые!
Научи, орёл, край родной любить,
Как любил народ его исстари.
2014г.
Ядрёной бражки плесни мне в кружку
Ядрёной бражки плесни мне в кружку!
Не сбрешут губы и не солгут.
Душе не люба казачья служба —
Люблю всем сердцем казачий бунт!
Поют полынью донские степи.
Волной морскою поёт Азов.
Иду я с вами – иду я с теми,
Кто слышит в песне Степана зов!
Та песня льется из песни в песню,
Из сердца в сердце – не заглушить!
Несётся ветер с весёлой вестью.
Встают станицы, чтоб снова жить!
Летят станицы, и над станицей
Звучит их крыльев протяжный звон.
Восстав из пепла, донские птицы
Туманом сели на Тихий Дон!
Вернулись птицы – родные лица
Степных фамилий. Трубите в рог!
Грохочет в небе на колеснице
Весь в стрелах молний казачий Бог!
Горит, пылает восход мятежный.
Глаза тревожно в простор горят.
Я тоже рядом, я тоже здешний.
Кто атаманит? Опять Кондрат!
2014г.
Песнь о Кондрате Булавине
Посредине казачьего стана,
В зипуне, без погон и наград —
Вновь я вижу – стоит на кургане
Атаман наш Булавин Кондрат.
Всё синеет полынь над буграми,
Рыба плещется в мутной воде,
Да степной вольный ветер играет
В непокорной его бороде.
«Казаченьки, братушки! – взывает,
– Не сносить мне сейчас головы.
Вновь на Дон наш беда наплывает,
И опять – с златоглавой Москвы!
Не по нраву им наша обитель,
Не по духу казачья рать.
Вы не медлите, шашки вострите,
В куренях полно с жёнками спать!
Чтобы бой был с врагом не напрасен,
В чистоте будем души блюсти.
Враг коварен, хитёр и опасен —
Справедливость у них не в чести!
Они баб и детей не жалеют,
Словно псы, что сорвались с цепи.
Где пройдут – куреня наши тлеют,
Да гуляет зола по степи…
Казаченьки, братушки, – взывает,
– Этот бой, как за прошлое месть.
Вновь на Дон наш беда наплывает.
По станицам разносится весть.
Повоюем иль ляжем на плаху!
…По майданам звенит пересуд.
И пошли казаченьки без страху
За обещанный Богом Присуд…
Отстоим, казаки, землю нашу,
Иль поляжем за землю, братки!
А вослед им руками всё машут
Разорённые встарь городки…
2013г.
Баллада о старообрядце
Зимняя вьюга кружИт над Россией,
Липкая вьюга кружИт над Москвой —
Свет разукрасив чёрным и синим,
День засыпает колючей крупой.
Вихри за вихрями – выше ливана
Между кремлёвских соборов летят.
Кучка стрельцов оголтелых и пьяных
Из-под бровей на Россию глядят.
Ветер пронзает дырявое платье
Ветхого, словно века, старика.
К каре земной и Христову распятью
Старца толкает людская толпа.
Окна большой монастырской трапЕзной —
Цель, куда верно стремится конвой.
Пламенем красным – краснее, чем сердце,
Солнца багряней и жарче, чем кровь!
Вечно струится той тяжкою мерой,
Боль заключив в свой стеклянный сосуд
Тех, кто за правду и тех, кто за веру
Шёл, не дрожа, на неправедный суд…
Стража втолкнула. Привыкшие к мраку,
Очи страдальца не сразу нашли
Очи иконы, глядящей со страхом,
На беззаконную русскую ширь.
Мантии чёрные в камне и злате
Первых сановников – высших мужей,
А перед ними дырявое платье —
То, что за крепость приказано сжечь
Вместе с душою, вместе с корнями,
С правдой старинною русской земли,
Что не купить ни хвалой, ни рублями,
Что не страшится меча и петли!
Вровень палата наполнена властью.
В красном углу – вседержительный Царь:
«Кто вопиет здесь и кто не согласен?
Кто оскверняет Священный алтарь?».
Всплески незрячих пламений летели
С ярких панагий богатых крестов.
Пятнышком мелким, видневшимся еле,
Старец угрюмо взглянул на престол.
Только пахнуло чудовищной силой —
Сколько же мощи вложил в него Бог!
Взглядом одним царский взор погасил он,
И забурлил, как река, монолог:
«Ты не гой еси, кривославный царь!
Кривославный царь во хмельной Москве,
Во хмельной Москве сердцекаменной,
Сердцекаменной, бесом ставленной!
Бесом ставленной, обесславленной!
