Пятый Лепесток

Она видела, что Артём хотел спросить еще, но почему-то не сделал этого. Майя почувствовала облегчение, потому что страшилась его вопросов. На них она хотела отвечать честно, и к этому была не готова.

Некоторое время они провели в тишине, потом Артём кивнул на сверток, который Майя оставила на диване.

– А это что такое?

Девочка слегка улыбнулась. Она взяла сверток и протянула ему.

– Это тебе.

Он приподнял брови, аккуратно снял оберточную бумагу, а потом воскликнул:

– «Властелин колец», подарочное издание!

Майя улыбнулась смелее.

– Нравится?

– Ты шутишь? – Артём пролистал увесистый том, взглянул на неё блестящими глазами, – какая красивая книга, с золотистыми буквами и иллюстрациями!

– Три тома в одном. Теперь ты можешь прочитать эту великую историю сам.

– Но она же наверняка дорогая…

Майя не стала отрицать очевидного.

– Летом я работала у одной старушки-соседки. Мыла у неё окна и посуду, помогала по хозяйству. Я заработала эти деньги, так что… Пожалуйста, прими книгу. Я очень тебя обидела, и знаю, что этого ты не сможешь забыть, но, может быть, сэр Джон Толкин слегка поднимет тебе настроение?

Артём поднял взгляд от богатой обложки книги на лицо Майи, а потом улыбнулся. Так, как он умел: искренне, радостно и открыто.

– Я принимаю твои извинения.

Майя торжественно протянула ему руку.

– По правилам, на ком первая кровь, тот протягивает руку первым, – напомнила она. – Друзья?

Артём пожал её ладонь:

– Друзья.

Они провели вместе остаток дня. Жевали булочки, пили чай, читали новую книгу. Много смеялись, и теперь Майя уже не пугалась этого.

Примирение с Артёмом окрылило Майю. Звучащее со всех сторон в школе «Свинка!» больше не имело никакого значения. Зато Артём был ошеломлен волной негатива, льющегося на девочку.

– Следующего, кто назовет тебя Свинкой, я побью, – пообещал он.

Майя весело отмахнулась.

– Не обращай внимания. Это все не важно.

– Почему ты такая спокойная? – удивлялся Артём, – это же ужасно!

– У меня свои методики.

– Какие еще методики?

Майя загадочно улыбнулась и полезла в рюкзак.

– Смотри, это я вчера нашла в библиотеке, – она сунула в руки друга книгу.

– Г. В. Максимов, «Породы свиней», – прочитал Артём и посмотрел на девочку в полном недоумении, – ты серьезно?

– Абсолютно. – Майя потешалась над его видом, – я изучила вопрос и теперь, когда меня называют свинкой, понимаю, насколько они полезные, красивые и умные животные.

Секунду Артём не мог вымолвить ни слова.

– Понятно, – он вернул ей книгу. – Ты и вправду сумасшедшая…

Майя шутливо пихнула его в бок.

– Как я и думал.

Они обернулись. Позади них в школьной рекреации стояли Антон, Костя и Стёпа. Звонок на первый урок прозвучал весьма символично. В фильмах с подобным эффектом бьёт молния между двумя враждующими героями: пафосно и ровно в нужный момент.

Антон звонок проигнорировал. Он стоял, сложив руки на груди. Толпа учеников обтекала ребят со всех сторон, пока не стали захлопываться двери классных комнат, и коридор не опустел.

– И двух недель не продержался.

– О чем ты? – спросил Артём.

Антон бросил выразительный взгляд на Майю.

– Поманила пальчиком, и ты прибежал? – презрительно.

– Нет, – спокойно ответил Артём, – Майя принесла извинение. Я простил.

– Ну еще бы! Ты на ней просто повернут, не так ли? – съязвил Антон.

Костя и Стёпа за его спиной слегка потупились. Щёки Артёма вспыхнули, но он упрямо поднял голову.

– Что ты имеешь ввиду? – прямо спросил он, – договаривай!

Антон сощурился, лицо его слегка порозовело. Стрельнув взглядом в одного, другого, Майя решительно шагнула вперед.

– Перестаньте. Артём, они правы. Я виновата.

– Ты унизила нас перед всей школой, – холодно проговорил Антон.

– Да. И прошу за это прощения. Искренне. Если я могу сделать что-то еще – я сделаю. Артём принял мои извинения, и это его право. А ты решай.

Она протянула руку и стала ждать. Антон брезгливо посмотрел на её ладонь.

– Правило первой крови, – хмыкнул он, – что еще ты ей рассказал?

Артём проигнорировал вопрос.

– Рука протянута. Принимай или уходи.

Антон демонстративно развернулся и, ссутулившись, ушел. Ребята молчали, пока не смолкли его шаги на лестнице, и отдаленно не хлопнула дверь. Майя протянула дрожащую руку Стёпе.

Он секунду мялся в сомнении, потом пожал её. Майя ощутила, какой теплой и мягкой была его ладонь.

Она перевела взгляд на Костю и протянула руку ему.

– Прости, Майя, – с сожалением сказал он, – я не могу.

Они остались в коридоре втроем. Стёпа тронул её за плечо.

– Костян вечно все повторяет за Антоном, – сказал он негромко, – но он потом пожмет твою руку, вот увидишь.

От хорошего настроения не осталось и следа. Майя уныло кивнула.

– Надеюсь, что так. Идите на урок, вы опоздали из-за меня.

– Увидимся.

Артём и Стёпа направились к лестнице на второй этаж. Майя повернула к спортзалу, но потом вспомнила, что там сейчас построение, и ей придется идти через весь строй на своё место под унизительные шепотки и обзывательства. Сегодня у неё не было на это сил.

Девочка повернула на выход, улучила момент, когда охранник отвернулся и выскользнула на улицу. До конца урока оставалось еще тридцать минут. Она зашла за угол школы, в узкую подворотню, туда, где её не было видно из окон, и села на скамейку. Здесь вечно курили старшеклассники, под ногами в снегу валялись окурки и обгорелые спички.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей она вытащила листы с игровыми текстами, но мысль не шла. Она перебрала страницы, кое-где сделала пометки, исправления, и пропустила тот момент, когда к ней неспешным шагом приблизились трое.

– Так-так, кто тут у нас? – мягкий хрипловатый голос прозвучал прямо над её головой.

Майя подняла взгляд, машинально прижав листы к груди. Возле неё возвышались Горский, Малашин и Синявский. Её сердце забилось чаще, но страха не было, скорее смутное беспокойство, или дурное предчувствие.

Виталий, сложив руки на груди, остановился прямо перед ней, он держался в своей манере: уверенно и лениво. Сегодня на нем была шапка, сдвинутая далеко на затылок и черные вытертые треники. Майя запоздало выругала себя за то, что ушла из поля видимости школьных окон.

– Это моя скамейка, Свинка, – сказал он шелестящим голосом.

– Я не знала этого, – ответила девочка и поднялась на ноги. – Я уже ухожу.

Она сделала шаг, но никто из парней не двинулся с места. Втроём они полностью загораживали проход в школьный двор, а позади Майи был тупик и высокий забор.

Уголок рта у Горского дернулся.

– Мы тебя не прогоняем, можешь остаться с нами.

Майя изо всех сил старалась не выказать растущее беспокойство. Она попыталась прикинуть, сколько осталось времени до конца урока, но с отчаянием поняла, что не меньше пятнадцати минут. То есть двор еще не скоро заполнится людьми.

– Заманчиво, – сказала она ровно, – но мне нужно идти.

– Куда? Ты ведь прогуливаешь урок, как и мы…

Майя не нашла, что ответить. Улыбка Горского стала более явной. Он засунул руки в карманы и кивнул на листы в её руках.

– Что ты пишешь? Очередной дневник?

Малашин и Синявский прыснули.

– Не можем дождаться продолжения, – сказал Егор, осклабившись, – было весело.

– Да, ты нас повеселила, – реплика, как выдох. Виталий сел на скамейку, вытянул ноги и откинулся на железную ограду. Он извлёк из кармана сигареты, губами вытащил одну и протянул ей пачку, – хочешь?

Майя покачала головой.

– Не куришь, значит, молодец. А курящих осуждаешь?

– Нет.

Он засветил спичку, затянулся и с наслаждением выпустил пар из приоткрытых губ. Его губы были бледные и тонкие, с мелкими трещинками.

– Каждый сам решает, как себя убивать. – Майя произнесла это с вызовом, скорее, чем сумела осознать.

Она не поняла, как эти слова вырвались. Но еще хуже был презрительный тон. Горский приподнял брови, его дружки тут же перестали ухмыляться.

– У тебя острый язычок, Свинка, – протянул Виталий.

– Слишком острый, – угрожающе поддержал Синявский.

– Надо укоротить, – поддакнул Малашин.

– А еще мне птичка на хвосте принесла, что ты, оказывается, бесстрашная, – Горский затянулся еще раз и передал сигарету назад, Синявский тут же сунул её себе в рот. Он бросил быстрый взгляд на дружков, и девочка тут же ощутила, что её оттеснили ближе к скамье. Теперь она стояла почти вплотную к развалившемуся на сиденье Виталию.

Он сел, затянулся, приблизил своё лицо к лицу Майи, подавшись вперед и глядя на неё снизу вверх, а потом медленно выдохнул.

Девочка задержала дыхание, зажмурилась, чтобы зловонный едкий дым не попал в глаза и легкие, но ни шелохнулась. Она просто застыла, по-прежнему не ощущая страха, только отвращение и беспомощность.

Он по-птичьи наклонил голову на бок, ухмыльнулся, рассматривая её. От него пахло сигаретным дымом и ещё какой-то ветошью, как в застарелых домах. Темные глаза его были так близко, что Майя могла видеть в них своё бледное лицо.

– Забавно. Сколько тебе лет?

– Тринадцать.

Он снова взглянул на исписанные листы, которые Майя прижимала к груди побелевшими пальцами. Девочка почувствовала, как он мягко дотронулся до них.

– Все-таки мне любопытно, – сказал Виталий, – дай почитать.

– Не трогай!

Красивое лицо Горского расплылось в улыбке, а в следующее мгновение он резким движением вырвал рукописи из её рук. Пальцы обожгло короткой болью, на них остались красные ссадины.

– Не смей! Отдай сейчас же! – закричала Майя, рванувшись вперед, но её крепко поймали и оттащили назад.

Синявский и Малашин грубо схватили её за предплечья и без труда удерживали на месте, она внезапно поняла, что не сможет вырваться самостоятельно от двух старших парней. Горский бегло просмотрел текст одной страницы, затем другой. Брови его приподнялись.

– Что это? – спросил он.

– Ничего, – огрызнулась Майя.

Она попыталась лягнуть Малашина, но промахнулась, и её тут же встряхнули. Зубы клацнули, она чудом не прикусила себе язык.

– А ну стой спокойно, овца, – рявкнул Егор.

Горский взял одну страницу в руки.

– Ничего? – он пожал плечами, – значит, ценности не имеет.

И он порвал страницу на двое.

– Нет! Что ты делаешь, урод? – заорала Майя, не задумываясь ни о словах, ни об опасности, которые они в себе таили.

– Разве я урод, парни? – удивился Горский, взяв в руки следующую страницу, – видишь, они говорят, что я не урод.

Он порвал вторую. В школе приглушенно зазвенел звонок. Майя бешено дернулась всем телом, стараясь высвободить руки, но сделала только хуже. Предплечья сдавило, словно клещами.

– Что тебе надо? – в гневе закричала она, – ты что, испытываешь извращенное удовольствие, издеваясь над людьми?

Виталий призадумался.

– Да, – сказал он так, словно отмечал, что на улице мороз, – пожалуй, мне это нравится. Это весело.

– Ты больной! – выкрикнула Майя.

Виталий страшно удивился.

– Слыхали, парни, я еще и больной… – третья страница была уничтожена и втоптана в грязь. – Продолжай, мне интересно, насколько ещё тебе хватит смелости.

В его руках появилась четвертая страница, затем пятая. Девочка беспомощно смотрела как её драгоценные слова и строчки падают на подтаявший снег и пропитываются грязью. Горский рвал листы с садистским наслаждением, медленно, театрально, непрерывно наблюдая за её лицом. Майя решила, что скорее умрет, чем заплачет. Откуда-то она знала, что ему нужно именно это: увидеть, как она будет плакать, как будет умолять его прекратить.

Отдаленно она услышала, как открывается дверь школы, и двор наполняется звуками, голосами, топотом, смехом. А потом Майя увидела, как Артём, Стёпа и Костя, о чем-то ожесточенно споря, переступают через порог. Увидела мельком, потому что её сразу затащили подальше за угол. Теперь их не было видно даже со двора.

– Артём! – во всю мощь легких закричала она, и тут же её рот зажала шершавая, соленая ладонь.

– А ну заткнись! – прошипел Синявский ей в ухо и тут же подскочил, встряхнув рукой, – эта стерва меня укусила!

– СИЛАРМОНТ!!!

Майя никогда прежде не издавала таких громких звуков.

Ей в волосы вцепились твёрдые пальцы, настойчиво потянули голову назад, но она поняла, что докричалась. Она уже слышала их торопливые снежные шаги, становившиеся все отчетливее и громче.

Мальчики бегом влетели в узкую подворотню, рассыпая комья талого снега в разные стороны.

Когда Артём, Стёпа и Костя увидели Горского, меланхолично сидящего на скамейке, Малашина и Синявского, державших Майю за руки, у них раскрылись рты от удивления и ужаса. Было бы смешно, если бы ситуация не была такой патовой.

Краски мгновенно сошли с лица Артёма, словно их вытянули через соломинку. Быстро оценив обстановку, он расставил пошире ноги и выставил перед собой кулаки.

– Эй, вы! – крикнул он пронзительным голосом, – а ну! Отпустите её!

Стёпа и Костя, переглянувшись, подошли к Артёму ближе и тоже приготовились драться. На их лицах был написан безотчетный страх, они знали, что этот бой не может быть равным, их слегка потряхивало, но ни один из них не отступил ни на шаг. И, уж конечно, никто из них не бросил бы Артёма.

Секунду висела тишина, а потом Малашин и Синявский покатились со смеху.

Горский криво ухмыльнулся, повернувшись к Майе.

– Неплохо ты устроилась, с тремя пацанами, Свинка, – он насмешливо покачал головой, – еще больших задротов представить сложно.

– Отпустите, я сказал, не то… – снова воскликнул Артём.

– А силенок-то хватит? – Горский повернулся к мальчишкам, а потом поднялся на ноги.

Он был на голову выше Артёма, в два раза шире в плечах, это стало особенно заметно, когда Виталий подошел к нему вплотную и, засунув руки в карманы растянутых штанов, взглянул на него сверху вниз.

Артём побледнел, хотя, казалось, уже некуда. Он топтался на месте, инстинкт самосохранения велел ему немедленно бежать, но он упрямо стоял, выпрямившись, с лохматой, кудрявой головой, огромными блестящими глазами, нескладный и нелепый, дрожащий с головы до ног, но решительный.

Горский осмотрел его с макушки до пят, а потом слегка наклонился:

– Запомни, пацан, если не вывозишь – не лезь.

– Что здесь происходит?

Из-за угла вышел учитель физкультуры в наскоро накинутой куртке. Он оглядел назревающую драку, испуганную Майю, тетрадные листы, втоптанные в грязь, и строго сказал:

– Отпустите девочку.

Майя тут же почувствовала свободу. Первым делом она бросилась к скамейке, где лежала измятая рукопись, и схватила исписанные листы, как мать хватает своё дитя.

– Итак, господа, я жду объяснений. – Настаивал учитель. – Что здесь творится?

– Ничего, Николай Иваныч, – спокойно ответил Горский, подмигнув Майе, – просто дружеская беседа.

Физрук поджал губы и слегка посторонился, открывая узкую дорожку из подворотни во двор.

– Живо все на уроки.

Девочка быстрым шагом поспешила убраться подальше, но Виталий успел ей шепнуть:

– Еще поговорим, Свинка.

– Горский, я жду…

– Уже, Николай Иваныч.

Проходя мимо Артёма, Виталий зацепил его плечом. Малашин и Синявский сделали то же самое с Костей и Стёпой.

Ребята, не веря удаче, вышли из глухого угла. Майя заметила в одном из окон Антона. Он стоял в школьном коридоре, смотрел сквозь стекло, нахмурившись, как они пересекают двор и направляются к свободной скамье. Антон перехватил её взгляд, отвернулся и ушел.

Некоторое время они ошеломленно сидели.

– Кому рассказать – не поверят. – Наконец произнес Стёпа. – Мы собирались драться с Горским.

– Угу, – согласились все, покивав головами.

– Что ему было нужно? – спросил Костя у Майи.

Она немного помолчала, перебирая в руках листы, которые едва различимо пахли сигаретным дымом.

– Я думаю, ему стало интересно, как далеко я могу зайти в оскорблениях.

Установилась тишина.

– Что? – едва слышно спросил Стёпа, – ты его что…

Она по очереди взглянула на мальчиков и вздохнула.

– Ну… он отнял игровые тексты, и я разозлилась. – Майя сделала паузу, затем добавила, – а потом я назвала его уродом и еще, кажется, психом.

Губы Кости приоткрылись, образовав идеальное «о».

– Бешеная. – Констатировал он, указав на неё пальцем, – она бешеная, – повторил он, повернувшись к друзьям.

– Майя, да ты что! – воскликнул Стёпа.

Один только Артём молчал. От пережитого потрясения он, похоже, потерял дар речи.

– Я потратила на эти тексты не один день, – вяло возмутилась Майя, – а он просто взял их и разорвал! Я должна была молча смотреть на это?

– Да! – воскликнул Костя, – как делают все благоразумные люди!

– Майя, пойми, ты здесь недавно, а мы знаем, кто он такой. – Поддержал друга Стёпа. – Горский – хищник, он любит поиграть с жертвой, прежде чем сожрать её. Все знают, что с ним лучше не связываться вовсе. Быстрее победит – быстрее отстанет. А ты только разожгла его интерес!

– И чего тебя вообще понесло в эту подворотню!

Майя потупилась. Стёпа и Костя некоторое время возмущенно сопели. Артём по-прежнему молчал.

– От меня у вас одни неприятности, – тихо произнесла она, после долгой паузы. – Я пойму, если вы не станете больше со мной водиться.

Из школы донесся звонок, ребятня потянулась со двора. К дверям школы выстроилась огромная очередь из жаждущих знаний учеников.

– Сколько он уничтожил листов? – вдруг спросил Артём, – сможешь восстановить по памяти?

Майя задумалась на секунду.

– Думаю, да. Но только повороты сюжета и ключевые события, некоторые слова и фразы потеряны навсегда. Теперь это будут уже другие тексты.

Артём кивнул, поднимаясь на ноги. Они медленно вползли в длинную очередь.

– Работай. Я уверен, что твои истории выйдут еще более интересными и красочными, чем раньше. А потом мы сыграем.

Майя сконфуженно молчала. Ей хотелось как-то отблагодарить мальчишек, которые были готовы ради неё влезть в драку с самым отвязным типом на деревне. Но она никак не могла подобрать весомые слова. Выходило все как-то пафосно и фальшиво.

В школьном коридоре, перед классом естествознания она заступила дорогу Косте. Артём и Стёпа тоже остановились. Девочка молча протянула ему руку, и на этот раз он её пожал.

– Мы как долбанные три мушкетера, – усмехнулся Стёпа, покачав головой, – один за всех и все за одного.

– А кто же Д’Артаньян? – с интересом отозвался Артём.

– Да мы все Д’Артаньяны, – Стёпа закинул рюкзак на спину и медленно двинулся в класс. – Три Д’Артаньяна и Констанция. – Он с сомнением взглянул на Майю, – хотя, нет. Ты больше похожа на Миледи.

После обеда Майя с Артёмом медленно брели по тропинке через лес. Разговаривать не было никакого желания, словно стычка с Горским высосала все силы и слова, но, когда вдалеке показалась красная крыша дядиного дома, девочка все-таки прервала задумчивое молчание.

– Я видела Антона в окне, прямо после того, как Николай Иванович разогнал Горского и его компашку.

Артём слегка удивился.

– Правда? Странно, когда мы попытались с ним поговорить, он послал нас к черту и ушел. Я думал, что он не знает о случившемся.

– Может и не знает. Но сразу после того, как мы вышли из подворотни, он отошел от окна. Как будто ждал, выйдем мы или нет.

Артём остановился.

– Ты думаешь, это он сказал учителю? Слышал, как ты позвала меня и все понял?

Майя пожала плечами.

– Возможно. Если так, то Антон нас всех спас. Страшно подумать, что мог бы сделать тебе Горский…

Артём слегка покраснел, и это не имело ничего общего с колючим ветром, свистевшим среди деревьев.

– Ничего бы он мне не сделал, – буркнул он, – в школе он не посмеет драться. Другое дело, если подкараулит где-нибудь.

Майя несколько мгновений стояла напротив него и беспомощно смотрела, как ветер треплет черные волосы Артёма. А потом шагнула вперед и крепко его обняла. Она вдруг осознала, что кроме этого, ничего не может сделать, чтобы выразить теплоту, наполнившую её сердце.

Резкий порыв бросил мягкую смоляную прядь ей в лицо, от Артёма пахло мылом и школьной столовой, она разглядела несколько родинок на его шее и под ухом.

– Это было очень смело. – Сказала Майя, подавшись назад и отпустив его. – Спасибо, что заступился за меня.

Артём стоял, словно кол проглотивши. Вид у него был такой, будто его ахнули дубинкой по голове. От шеи ко лбу и ушам медленно полз яркий, пунцовый румянец. Он смотрел на девочку, как на небывалое чудо, потрясенно и восторженно.