– Мари, довольно! – Редко можно было увидеть Лиззи, так резко отвечающую сестре.
– Довольно или нет, но я вообще не понимаю, Марс, зачем ты приехал?
– За вещами.
Я заглянул Мари в глаза и словно увяз в темном болоте. Они затягивали, топя, обвиняя меня… Во лжи? Но я не лгал! Я правда приехал просто забрать фамильную реликвию.
– Тебе так сложно в такое поверить? – Мой голос прозвучал куда менее уверенно, чем мне бы того хотелось.
– Неужто?! Как-то неубедительно! Сириус приехал налегке. И, насколько я знаю, ничего, кроме этого злосчастного кольца, у него не было из ценностей, а кольцо ты, скорее всего, даже не найдешь. Ты и сам это прекрасно знаешь. Так зачем ты приехал? – уже практически кричала Мари.
– Мари! Что за тон?! – В кухню зашла Люсильда Тарльтон, и мы, словно двенадцатилетние дети, сразу выстроились по струнке от ее сердитого вида. – Я не желаю слышать подобных разговоров в своем доме, тем более на кухне, прямо при еде!
– Я пыталась ее утихомирить, но…
– Но вы обе знаете, что я права и что вся эта дешевая театральная постановка добра не принесет никому! – перебила сестру Мари.
Я решил не участвовать в их перепалке и молча улизнул наверх. Похмельная голова снова начала гудеть, снизу доносились крики, и, судя по паре всплывших имен, я был вскоре забыт и уже вытеснен какими-то давними семейными обидами. Так шумно и так контрастно по сравнению с чопорной родней по материнской линии. Хотя я почти не сомневался: при условии, что они прямо сейчас не устроят драку на кухонных ножах, к ужину наверняка уже помирятся. У матушки бы так никогда не получилось.
Но было что-то в словах Мари, что не давало мне покоя. Я без особого энтузиазма разворошил очередную коробку, а в ушах все стоял голос кузины: «Зачем? Зачем ты приехал?» И если первые пару раз он прозвучал ее нагловатым говором, то потом приобрел медленно-бархатный оттенок голоса леди Ланы. К горлу подступила тошнота. Это было даже не воспоминание – может, наваждение. Я наугад вытащил из коробки книжку и улегся на кровать.
Это был третий томик сказок сэра Алана Биргерстона – сказки и предания Срединных земель. Старинная, редкая книга – интересно, откуда у Сириуса такие ценности и почему она просто валялась в коробке с испорченными письменными принадлежностями? (Хотя на этот вопрос ответ мне и не был нужен.) Я пролистал картинки и заголовки: «Черные бабочки – предвестницы летних потопов», «Красные вепри, ждущие в чаще гнилые сердца», «Рогатые лисы», «Демоны Наследницы»… Я захлопнул томик. В комнату вошла Люсильда.
– Девочки ушли, Мари передавала тебе извинения и сказала, что завтра на ярмарке угостит самым вкусным лимонадом.
– Я… Я же не стеснил вас своим приездом? – спросил я.
– Ох, милый, что ты, не принимай слова этой дурехи близко к сердцу! Не язык, а помело. Я, конечно, была бы рада, если б вы с матушкой приехали, когда все бы разрешилось, ну или прояснилось. Бродить среди его вещей, не в силах чем-то помочь или что-то понять, – тяжелое испытание. Я для тебя такого не хотела. Так что предлагаю завтра открыть шкатулку и, если даже там нет кольца, отправить тебя вечером домой, а когда настанет время, вернешься, и тогда уже сделаем все как положено.
Я не нашелся, что на это ответить, и, выдавив из себя самый одобрительный взгляд, тихонько кивнул. Тетушку это вроде устроило, хотя она, скорее, как всегда, просто сделала вид. Но никто из нас не захотел продолжать этот разговор, и пару часов спустя, принеся ужин мне в комнату, она больше ничего мне не сказала.
Похмелье отступило лишь глубокой ночью. Не знаю, сколько времени я вертел в руках дневник, – так и не сумел объяснить себе, почему не смог его открыть. Максимум, на что я был способен, – это переложить его в свою дорожную сумку. В надежде, что новый день, или ярмарочная суета, или, может быть, встреча с леди Ланой придадут мне сил его прочитать. Пусть и на обратном пути домой.
* * *
Ранним воскресным утром выйти на ярмарку не получилось. Тетушка суетилась и наряжалась почти до полудня. На все мои причитания, что мы идем туда просто вскрыть шкатулку, я выслушал лекцию об абсолютном непонимании женской души и о важности нарядов. Я подозревал, что, возможно, дело крылось как раз в мистере Чопсли. В детстве мы постоянно ходили с тетушкой к ярмарочным лоткам. Не отрицаю, обычно по воскресеньям надевались лучшие наряды, но такой скрупулезной подготовки за ней я никогда не замечал. У меня возникло ощущение, что Люсильда собирается на званый прием к местному древнему лорду.
На маленькой и уютной центральной площади суетились люди, бегали дети, собралось очень много народу, откуда-то доносился запах сладких специй. Под палящим послеобеденным солнцем на небольшом возвышении из бочек трое ребят весело играли на скрипках какую-то энергичную мелодию. Ветерок приятно орошал брызгами из фонтана.
В толпе я заметил леди Лану Дэ Норт, и по вискам пробежал ледяной пот. Я не очень понял, что это было, – возможно, именно то, что называют похмельным стыдом? С одной стороны, меня тянуло подойти к ней, но какое-то глубинное чувство стучало в груди: «Спрячься». Словно заметив мою растерянность, Люсильда быстро провела нас через центральную линию ларьков и завернула в прилегающий к площади проулок. Здесь было не так многолюдно.
Мы вывернули около прилавка с бело-зеленым полосатым тентом. В обилии хвойных веток стояли бутылочки всех форм и размеров, кузины весело суетились. Завидев нас, Мари замахала руками и, подскочив, расцеловала меня в щеки – вчерашней перепалки как и не было вовсе. Они с Лиззи заставили меня перепробовать почти все их лимонады, а одну особенно невкусную бутылочку допить целиком. Мари косилась на меня, постоянно переспрашивая: «Почему не пьешь? Не нравится?» Уж очень мне не хотелось вести с ней неприятные беседы, и, допив бутылку залпом, я предложил тетушке дойти все-таки до мистера Чопсли.
Его прилавок был совсем недалеко, но за те несколько метров, пока мы к нему шли, с меня словно слетела черная тяжеленная накидка тоски. На душе полегчало, и даже вроде уличные краски стали как-то ярче. Не думаю, что это было связано с приближающейся разгадкой содержания шкатулки. Но других объяснений в голову не шло.
– Это вы правильно сделали, что ко мне ее принесли!
– Ох, мистер Чопсли, я сразу подумала, что подобные замки в нашем округе никому вскрыть не под силу, кроме вас!
– Она же пропавшему вашему племяннику принадлежала, да?
Мистер Чопсли хоть и обращался к тетушке, но смотрел, не отрываясь, мне прямо в глаза. Я даже на мгновение подумал, что, может, он какая-то наша дальняя родня? И откуда у всех взялась привычка сверлить меня взглядом?
– Она принадлежала моему брату, да, – не дожидаясь ответа тетушки, решил я влезть в разговор.
– Сириус, кажется, да? Не довелось мне, увы, пообщаться с ним, но, насколько Люсильда рассказывала, ему все книги да бумаги интереснее, мое же ремесло совсем другого толка, неинтересно ему было бы. А вы, молодой человек? Надолго ли к нам? Тоже овраги посмотреть?
– Мистер Чопсли! Да что со всеми такое!
Люсильда, видимо, окончательно возомнившая своим долгом беречь мой дух, сунула старичку шкатулку, наградив заодно сердитым взглядом.
Заболтав его повседневными заботами, больше к теме Сириуса мы не возвращались, и в какой-то момент я отошел от них чуть в сторону, раздумывая, что, наверное, хорошо бы было все выяснить раз и навсегда. Возможно, стоит прочитать дневник и уехать? С кольцом или без него. Но ведь в дневнике могут быть описание ужина или завтрака, упоминание каких-то глупых дел, которыми он планировал заняться, и на этом все. Мне не верилось, что исчезновение брата связано с какой-нибудь загадочной историей, а значит, и последняя запись будет унылой и будничной. Принесет ли мне это спокойствие и ощущение завершенности? Как вдруг раздался тихий глухой щелчок.
– Вот, держите, пожалуйста.
Мистер Чопсли протянул мне шкатулку с небольшим колышком, препятствующим ее повторному защелкиванию.
– Будем надеяться, что там есть то, что вы ищете.
Мы с тетушкой вернулись к прилавку кузин. Мари куда-то убежала, Лиззи разговаривала с покупателем. Зайдя за стойку и устроившись на табурете в глубине под тентом, я открыл шкатулку.
Меня окатило холодом. Я переворошил содержимое и для пущей достоверности вытряхнул себе на колени. В шкатулке не было кольца. Тетушка нависла надо мной, прижав руки ко рту. Я был рад, что она ничего не говорила. Холодный пот отчаяния все еще стучал где-то в затылке. Не понимаю. Я был абсолютно уверен, что кольцо окажется внутри. Я всегда знал, как он думает, и всегда каким-то образом чувствовал, куда он складывает вещи, имеющие для него какую-то ценность. Да, он враждовал с отцом, да, наша матушка отреклась от него после его выходки, но я не думал, что он мог выкинуть кольцо, и тем более не думал, что он мог его носить и исчезнуть вместе с ним, а значит, шкатулка – единственный вариант. От обилия мыслей голова закружилась. Я сделал глубокий вздох и решил осмотреть содержимое.
В шкатулке хранились документы, удостоверение личности (с ужасным фотопортретом: вид у Сириуса был такой растрепанный, что никто, посмотрев на эту фотокарточку, никогда бы и не подумал, что он имеет какое-либо отношение к древним родам или у него есть образование либо даже приличные манеры; матушка ненавидела этот снимок), пара писем, несколько золотых монеток и женская заколка. Длинная, острая, словно жало, с резной золотой бабочкой, украшенной россыпью мелких фианитов. Я посмотрел на тетушку:
– Как думаете, чье это?
Люсильда не смогла однозначно предположить, кто хозяйка заколки: версий у тетушки было множество. Мы возвращались домой обходной тропой, решили сделать небольшой крюк, но пройти подальше от толпы. Кузины выдали нам тряпичную сумку с лимонадами и пирожками, Люсильда несла шкатулку, предварительно переложив в дамскую сумочку все содержимое, кроме заколки. Ее она крутила в руках, разглядывала на просвет, искала клеймо производителя, инициалы или герб. Но ничего такого на заколке не было.
– А матушке вашей не могла принадлежать? Хотя, конечно, нет, о чем я, слишком яркая и фривольная.
– Никогда такой у нее не видел. Не думаю, что это принадлежит кому-то из столицы. Тамошние барышни такое не носят. Может, все-таки кто-то из местных девушек?
– Милый, а вдруг он ее нашел? Или купил? Мне почему-то кажется, что он не проявлял ни к кому особых знаков внимания, он общался больше, чем мне того хотелось, с юной леди Дэ Норт, но не думаю, что там была какая-то романтика, скорее дружба, да и у этой чертовки волосы короткие – зачем ей такая заколка?
Мне хотелось пройтись одному. Я отбился от тетушки, пообещав, что обязательно вернусь к ужину, мы поделили пирожки и лимонады. Миновав небольшое озеро, я устроился на холме под раскидистым клёном. Крыши домов в оранжевой черепице проглядывали сквозь листву. День был приятный, но мне тяжело было им насладиться, я пил лимонад, совсем не ощущая его вкуса.
Перебирал варианты. Можно, как хочет тетушка, уехать завтра утром, в поезде прочитать дневник. Но что, если он написал про кольцо? Нет, он бы никогда такого не сделал. Дневник – это ведь для его «важных» вещей: как пахла еда, что он услышал о старинной книге… Писать про семейную реликвию – пфф, очень маловероятно. Может, он выменял кольцо на заколку у какого-нибудь старьевщика? Заколка выглядела богато, а значит, либо это был подарок, либо он обменял ее на что-то соизмеримо дорогостоящее. Точно! Я ударил кулаком о ладонь, и в этот момент от моих ног отпрыгнул заяц.
Я не заметил, как он подошел ко мне, но это был дикий и упитанный черный заяц с длинными ушами и жилистыми лапами. Он отпрыгнул и застыл, уставившись на меня. Возможно, голодный? Я отломил кусок пирожка и бросил его рядом с ним. И в этот момент заяц зашипел.
Я никогда не считал себя натуралистом, но, по всем моим знаниям о зайцах, у них не бывало змеиных зубов и языка. Заяц еще несколько раз прошипел, словно змея. Он фыркал и делал выпады в мою сторону, но не приближался. Перестав шипеть, он сложил лапы и начал тихонько стрекотать змеиным языком. Я потер глаза и для пущей уверенности ущипнул себя за запястье. Нет, это мне не снилось, и это не была галлюцинация от усталости или температуры (свой лоб на всякий случай я тоже потрогал). Рациональные объяснения отпали. Значит, предположим, что этот заяц реален. Может, где-то в недрах лесов живет какой-то безумный ученый, экспериментирующий с химерами? Что-то такое я читал в столичных желтых листках…
Заяц в два коротких прыжка обогнул меня по левую руку и принялся снова шипеть и фыркать, отрезая мне путь к отступлению в сторону тропинки, по которой я пришел. «Интересно, а он ядовитый?» – пронеслось в голове. Как вдруг он прыгнул так резко и быстро, что мне пришлось вскочить на ноги и отойти на пару шагов от дерева. Заяц перестал шипеть и снова спокойно застрекотал. Я бросил рядом с ним остаток пирожка, но, как и в первый раз, он даже не повернул голову. Заяц спокойно смотрел мне в глаза. Спустя еще пару попыток напугать меня долгим шипением я оказался на кромке леса. Он пытается загнать меня в лес?
– Ты хочешь, чтобы я пошел в лес? – спросил я у зайца, ощущая, как сосудик рациональности лопнул где-то в правом виске. Что я творю?!
– Ву-ру-руруруру… – пропел он голосом какой-то птички и, кажется, довольно кивнул.
Он выскочил передо мной и, обернувшись, застыл в ожидании на небольшой тропинке, которую я сначала не заметил.
Я шел за ним в глубь леса. Заяц, несомненно, был разумен: он прыгал на несколько метров вперед, а затем оборачивался и ждал, когда я подойду, но не подпускал слишком близко. Я решил проверить, что будет, если свернуть с намеченного им пути, и на одной из небольших развилок взял чуть левее. Это пушистое чудовище в три гигантских прыжка преградило мне дорогу и клацнуло зубами прямо рядом с штаниной. Я едва увернулся.
– Хорошо, хорошо, я понял, не туда, – сказал я зайцу.
Я не знал, зачем начал объясняться с зайцем и понимал ли он мои слова, но прогулка возобновилась в привычном темпе, и я решил осматривать лес и запоминать дорогу. Предположил, что движемся мы на север или северо-восток и как минимум идем в противоположную от оврагов сторону. Это немного успокоило меня. И в этот момент вдруг в голове зазвучал голос мистера Чопсли: «Тоже овраги посмотреть?» А что, если Сириус ушел за таким же зайцем? А что, если за этим же?
Странно, что такие мысли не пришли мне в голову до того, как мы забрели довольно далеко в лес. Пробираться становилось все сложнее. Местность пошла немного под откос, мы спустились на пересечении двух или трех высохших русел рек. Густые деревья нависали – то ли уже начало смеркаться, то ли в лесу было куда темнее. Я не взял с собой карманные часы, но, по моим подсчетам, шел за зайцем я не больше часа, а значит, еще рановато для сумерек.
Заяц застыл на подобии лесного перекрестка. И тут в голове промелькнула мысль, которая прожгла меня словно электричеством:
– Мистер заяц, а вы случайно не знакомы с Сириусом Хартли? Не знаете, где его найти?
Заяц сидел неподвижно, уставившись куда-то за мою спину.
– Змееуст бы тебе ничего не сказал, даже если бы знал, где Сириус.
Я вздрогнул от неожиданности. Чей-то голос раздался прямо за моей спиной.
– Твой долг уплачен, – прорычал он, и заяц в ужасе унесся в чащу.
В тот же миг когтистая рука впилась в мое запястье, потащив меня за собой. Я не мог понять, бежим мы или летим, казалось, деревья расступались, послушно подбирая корни. Воздух хлестал по лицу, дышать почти не получалось. Плечо заныло, ноги начали путаться.
– Стой! Стой! Да остановись ты! – взмолился я с последним воздухом в легких.
Движение прекратилось. Я мешком шлепнулся на землю. Безуспешно пытаясь отдышаться, вытащил из-под лопатки какую-то корягу, которая больно воткнулась в спину. В глазах бегали черные точки, смешивающиеся с чернеющей листвой. Как-то вдруг сильно потемнело, а где-то там вдали, за кронами небо еще было светлым.
– Змееустам нельзя верить. Мы почти на месте, – спокойно проворчал ни капельки не запыхавшийся незнакомец.
– Да кто ты, черт возьми, такой?!
Я перекатился на локтях в попытке встать.
В сумерках лесной чащи надо мной нависло создание, очертаниями похожее на очень высокого человека. Длинные спутанные волосы, черные, как угли, глаза с краснеющим зрачком внутри. Вполне человеческие руки на пальцах заканчивались звериными когтями. Под многочисленными слоями мешковатой одежды угадывалось болезненно худое тело, а на высоком лбу росли маленькие оленьи рожки, один из которых был сломан и замотан какой-то грязной тряпкой. Хотя все это было неважно.
– Откуда оно у тебя?! – прорычал я.
На шее у незнакомца висело кольцо Сириуса.
* * *
Но незнакомец не удостоил меня ответа, зато весьма ловко поднял за воротник, как котенка, и поставил на ноги. Стоя рядом с ним, я осознал, что он выше меня почти на голову, несмотря на то что я всегда считался юношей выше среднего роста.
Мои глаза уткнулись в кольцо, висящее на цепочке, и я, совершенно не осмыслив ситуацию, в каком-то злобно-героическом порыве попытался сорвать его. Высокий человек просто отмахнулся от меня рукой. Это было легкое, едва заметное движение, но меня отбросило почти на несколько метров вбок, я приложился плечом о дерево и скатился на землю. Незнакомец же невозмутимо подошел ко мне и снова поставил на ноги, потянув за воротник и в процессе чуть не задушив.
– Мне нужно, чтобы ты молчал. Если не способен идти молча, не задавая вопросов, я опять тебя потащу. – Прозвучало это крайне злобно.
Рогатый выглядел так, словно само мое присутствие оскорбляло его. Он потеребил в пальцах кольцо Сириуса и вдруг, смягчившись, прибавил:
– Людям тяжело бегать с моей скоростью. Я отвечу на все вопросы, когда доберемся до места.
Дважды объяснять не требовалось, я готов был согласиться на любые условия, лишь бы это создание больше не «тащило» меня. Потерев запястье, я легонько кивнул, и Рогатый сразу пошел по откуда-то прямо под нашими ногами взявшейся тропинке. Идти по ней за ним было гораздо удобнее, чем до этого за зайцем.
Я следил за его размеренно качающимися от ходьбы плечами и старался держаться на пару шагов в отдалении, хотя после того, как меня откинуло к дереву, это казалось глупостью. Что это могло быть? Какая-то магия, как из древних сказок? Меня просто распирало от количества вопросов, которые мне хотелось ему задать, а еще, возможно, взять его за полы подранного халата или накидки (я так и не понял, что это была за одежда: ни в столице, ни здесь, в деревне округа Кайсли, я такой не видел) и спросить, где, черт возьми, Сириус? И какое отношение он имеет ко всему этому? Что это была за магия? Почему у зайца змеиный язык? Почему, в конце концов, у него на голове рога и кто он вообще такой? Но я все шел и шел за ним молча.
Когда лес вокруг окончательно потемнел и я уже в десятый раз споткнулся о какую-то корягу, Рогатый повернулся и в злобном прищуре поводил пальцами, закручивая воздух в маленький смерч. От этого его движения словно судороги пробежали по моим ребрам, а вокруг из-под каждого кустика или травинки вылезли светлячки. Они все загорались и загорались, пока весь подлесок вдоль тропы, по которой мы шли, не начал светиться зеленым светом. Идти стало легче.
От невозможности задавать вопросы я вглядывался в спину незнакомца в надежде хоть что-то понять или выяснить. Его одежда была грязной и потрепанной, вся левая пола халата в бурых пятнах, очень напоминающих засохшую кровь. Судя по большой дыре в этом же месте, может, кровь была и его. Присмотревшись, я заметил, что, кроме сломанного рога, он еще и немного прихрамывал на левую ногу. Если бы не осознание, что он владеет какой-то сильной магией, я бы, наверное, предпринял еще одну попытку повалить его на землю, схватить кольцо и убежать. Хотя лес был уже совсем темным, а места незнакомыми – в детстве мы никогда не ходили гулять так далеко. Но вид засохшей крови придал мне немного уверенности. Значит, ранить его все-таки возможно.
– Мы пришли.
Задумавшись, я чуть не врезался в резко остановившегося незнакомца. Он отошел в сторону, пропуская меня вперед, и мы вышли на песчаный берег небольшой, но очень бурной реки. Я помнил рассказы тетушки про нее, но никак не мог припомнить название – мы не купались в ней из-за сильного течения и порогов, а еще из-за того, что даже в самый жаркий летний день вода в ней была ледяная, словно ранней весной.
– Если пришли, то отвечай: откуда у тебя кольцо Сириуса? Где он? Что ты с ним сделал? – спросил я незнакомца.
И в этот момент его когтистая рука впилась мне прямо в горло. Мы за секунду преодолели весь пляж, и, когда я успел схватиться руками за его запястье, он уже прижимал меня ко дну. Мои ноги все еще были у кромки воды, и я дергался и отбивался. «Боги! Утопил! Сириуса он тоже утопил!»
От ледяной воды начало сводить кости, в ушах словно лопались барабанные перепонки. Тут вода вокруг меня забурлила, в вихре мути песка и пузырьков я увидел очертания Рогатого и вдруг услышал в голове его голос.
– Что ты ей пообещал? – кричал он мне, но этот крик раздавался будто между моими ушами, почти пробивая затылок. – Что ты ей пообещал? Вспоминай! Что?! Что пообещал?
Я не мог понять, о чем он вообще, воздух закончился, а он все кричал и кричал. Глаза начали закрываться, ноги перестали дергаться, только непрекращающийся крик внутри головы и пузырьки, обжигающие щеки и плечи.
…Леди Лана взяла с блюдечка какие-то травы и нежно кинула их в пламя, засиявшее всеми переливами зеленого цвета. Я не мог отвести от него взгляд. Зеленый огонь был так прекрасен, ночь тепла, а звезды словно перешептывались и жужжали пчелами. Или это пламя что-то говорило мне?
– Марс!
– А?
– Так ты согласен?
– На что?
– Глупенький, я же уже тебе все объяснила: ты должен принести мне дневник Сириуса, он точно где-то в его вещах, но вот Люсильда, старая ведьма, никогда мне его не отдаст, а потому это должен сделать ты.
– Ведьма?
– Да, Марс, ведьма, но мы сейчас не об этом. Так ты согласен?
Пламя плясало, разбрасывая изумруды искр, и они превращались в звездную пыль и кружились вокруг меня и леди Ланы. Я еще никогда не видел ничего более красивого. Они пахли как сладкий дым жженого сена на сильном морозе. Словно гипнотизируя меня. Или это была она?
– Марс! Ты так и не ответил – ты согласен?
– Да-да, конечно. Я принесу вам дневник.
– Только пообещай
– Что пообещать?
– Что ты не будешь его читать и никому не расскажешь об этом обещании, хорошо?
…Дневник! Я пообещал ей дневник! О боги, я совсем об этом забыл. Пузырьки кипящей вокруг меня воды начали обжигать – я не утону, я сварюсь заживо!
– Дневник! – захлебываясь, попытался крикнуть я под водой, а из горла вырвался сгусток черной слизи.
Рогатый рванул меня из воды и швырнул на берег. Кажется, я кашлял и плевался водой не менее получаса, хотя наверняка мне показалось. Все то время, пока я пытался отдышаться, незнакомец сидел напротив меня на песке, поджав ноги, и раскуривал длинную тонкую трубку, спокойно и безучастно.
– Кто ты такой? Зачем ты это сделал?! Ты… ты меня чуть не утопил!
– Ты был проклят, а священная река вымывает такие проклятия довольно легко. Так что теперь ты можешь уехать.
– Где Сириус? Что ты с ним сделал? Кто ты такой?
– Я спас тебе жизнь. Почему люди всегда задают столько вопросов?
– Ты сказал, что ответишь на мои вопросы, если я буду идти молча, и я шел. Но если ты не собираешься отвечать, то и ладно, просто отдай мне кольцо – оно мое!
То ли от злости, то ли от прохлады летней ночи и мокрой одежды меня начала колотить крупная дрожь. Я попытался сесть и чуть не взвыл от боли. Судорога пробежала по горлу в том месте, где когти этого чудовища впивались в шею.
Рогатый недовольно фыркнул и пробубнил что-то на языке, который был совершенно непонятен моему уху. Спустя мгновение на песок между нами начали сбегаться мелкие животные и слетаться птицы. Кажется, я распознал выдру, тушканчика и еще какого-то мелкого грызуна – может, заяц? Сова, несколько воронов… У каждого в зубах или в клюве была ветка, палка, бревнышко; они подбегали, скидывали свой груз и убегали, а когда сложилась приличных размеров куча, это удивительное звериное шествие вдруг прекратилось. Рогатый щелкнул пальцами, и гора веток вспыхнула костром. То ли это была магия, то ли я давно не сидел на природе у костров и уже забыл, как это бывает, но согрелся практически моментально. Дрожь отступила, я стянул мокрый жакет и разложил его на песке поближе к огню, а трясущиеся руки засунул почти в пламя. Рогатый все это время сидел молча и курил трубку, не обращая на меня внимания. Так оставлять нельзя: если не получается в лоб, то нужно сменить тактику.
– Что это было за проклятие?
– Обычное проклятие, которое можно получить, если ты глупец и лезешь туда, куда не следует.
Он вытащил откуда-то из полы своего плаща-халата кисет и начал заново набивать трубку.
– Ты какой-то добрый лесной дух, защищающий людей от проклятий?
– А?! Я? Дух? Ха-ха-ха-ха-ха, – заливисто рассмеялся незнакомец.
Он так громко и мерзко хохотал, что в какой-то момент рог, перевязанный тряпкой, чуть не отвалился. Он цокнул от боли и принялся заново прилаживать рог на место, по лицу потекла кровь. Вытащив из кармана небольшой серебряный черпачок, протянул его мне:
– Принеси.
– Что принести?
– Воды принеси! Ты точно его брат? Может, приемный? Сириус посмышленее будет…
Я еле сдержался, чтобы не залепить ему оплеуху прямо по отваливающемуся рогу. Но вспомнил про магию и, выхватив черпачок, заковылял по берегу. Никогда до этого не боялся воды, однако после пережитого подходить к реке как-то не хотелось. Я обернулся и вскользь взглянул на костер в тревожном ожидании, что незнакомец подкрадется ко мне со спины и снова начнет топить, но он так и сидел, копошась с перевязью. Ботинки каким-то чудом остались сухими – мочить их совершенно не стоило. Я аккуратно подошел к кромке воды и опустил в нее серебряный черпачок. Вода начала затекать внутрь, и он засиял нежным бело-молочным светом, у меня аж немного закружилась голова – так это свечение было прекрасно!
– Чего ты там копаешься! Неси сюда скорее! – злобно прорычал Рогатый.
Я поспешил обратно и протянул ему черпачок.
– Вылей на ткань, чтобы вся намокла равномерно.
Я так и сделал, чуть обойдя его и облив всю повязку. Нежное свечение сияло еще мгновение, а потом словно впиталось в тряпку и исчезло, зато кровь течь сразу перестала. Я отдал пустой черпачок и уселся обратно к костру, молча уставившись на Рогатого. Я все-таки тоже из семейства Хартли, а сверлить собеседника тяжелым взглядом, можно считать, врожденный дар нашего рода. И это сработало!
– Никакой я не дух и людей не защищаю.
Он раскурил трубку, стараясь как можно меньше шевелиться, и все время ощупывал рукой рог.
– Но мне помог.
– Если бы не помог, ты бы не смог уехать, пока не сделал того, что от тебя требовала Наследница.
– Наследница?
– Тебе об этом спрашивать не стоит, а стоит собрать вещи и уехать.
– Где Сириус? Он погиб? Ты был с ним знаком?
– Ты опять задаешь много вопросов. И хочешь всего и сразу – фу, это пахнет гнилыми яблоками.
Я судорожно начал вспоминать все те сказки, которые мы с Сириусом читали в детстве. Все духи и демоны всегда как-то странно отвечали на вопросы. Что там говорил Сириус? Ведь он мне миллион раз рассказывал про это, а я не слушал. Голова словно пустая комната с гулким эхом. Ну как же там было? Не спрашивай и не проси, а предлагай – или как-то так?
– Что ты хочешь взамен кольца?
– Я его тебе не отдам.
– Я не прошу его отдать, я предлагаю обмен.
– Я не буду его менять. Оно мое.
– Оно принадлежало нашему отцу и, если Сириус погиб, теперь принадлежит мне.
– Это не так.
– Что не так? Он жив?
– Не знаю, нет, я не знаю, где он.
– Тогда что не так? Если Сириуса нет, то кольцо мое.
Голова начала закипать.
– Так почему ты предлагаешь меняться, если считаешь, что оно твое? – Эту фразу он практически прорычал.
Кажется, я умудрился разозлить чудовище, теперь оно сожрет меня на этом же берегу и будет дальше расхаживать с моим кольцом. Я не мог этого допустить и тихонько потеребил ветку в костре, чтобы вытащить уголек, – другого оружия придумать не смог.
– Сириус мне его подарил. Уже давно, – сказал Рогатый.
Я повалился на спину и в истерике расхохотался. Конечно, а как еще? Подарить единственно важную семейную реликвию лесному духу – вполне в его стиле!
– Я не лесной дух.
– Тогда кто ты?
– Я Лис.
– Оборотень?
– Нет, не оборотень, я никогда не был человеком и не оборачиваюсь лисом. Я и есть Лис из мира, который вы называете миром за оврагами, но могу иногда оборачиваться человеком, чтобы можно было говорить с глупыми людьми, как ты.
– Ты демон из-за оврагов?
– Называй как хочешь.
– Почему Сириус подарил тебе кольцо? Он что-то сказал?
– Он сказал, что я его друг.
Какая-то ночная птица пронеслась в небе, издав истошный крик. Демон Лис вскочил на ноги.
– Нам нужно уходить. Она знает, что я снял проклятие. Пойдем, я провожу тебя к твоим ведьмам.
– Ведьмам? Точно! В том воспоминании леди Лана назвала тетушку ведьмой. Что все это значит?
– Ты точно не приемный? Ты что, не знаешь про ведьм из клана Хвойных?
– Нет, в первый раз слышу.
Не дожидаясь меня, Рогатый зашагал в сторону леса. Он был похож на побитого жизнью бродягу: худой, весь перемазанный грязью и кровью, с дурацкой ехидной улыбкой. И шел прихрамывая, а дураком чувствовал себя я. Как так получилось, что Сириус был с ним знаком? Наверняка брат знал и про то, что Люсильда ведьма (если это, конечно, правда), и про эту… как ее? Наследницу? Голова разрывалась, мысли путались. Ладно, главное – не упустить основное. Нужно отобрать у него кольцо и выяснить все, что он знает о Сириусе.
Мы медленно пробирались через темный лес, тропинку снова подсветили светлячки, но деревья уже не расступались и светлячков было меньше, чем на пути к реке. Я посмотрел на Рогатого – он как будто стал куда меньше ростом, возможно, даже одного роста со мной, и одежда на нем обвисла еще сильнее. Если при первой встрече он был похож на зрелого мужчину, то сейчас скорее напоминал лохматого подростка. Меня удивила эта метаморфоза. Может, это из-за трубки, которую он курил? Или из-за воды, которой я его поливал? Но это все неважно. У меня еще осталось к нему очень много вопросов.
– Ты искал Сириуса? Ты знаешь, что с ним приключилось?
Глава 3
Лис приходил несколько раз после зимнего праздника, но света в окне так и не увидел. Запах Сириуса через какое-то время начал становиться блеклым. Лис порыскал по округе, прошелся тропами, которыми часто ходил Сириус, и даже поручил Змееусту смотреть за его домом и сообщить, когда он вернется.
Все тропинки и пути сходились у поместья на севере. Там обитали демоны Наследницы, и нынешняя хозяйка была сильна. Не существовало каких-то особенных законов, по которым Лис не смог бы туда зайти. Кроме одного, самого древнего закона – закона силы, а по силе Лис сейчас уступал древним демонам, да и с Лайаарнаки у Наследниц были хорошие договоры. Внезапный набег на поместье сулил ему не только выговор от старика, но и, возможно, еще куда более серьезные последствия.
Лис все чаще и чаще пробегал мимо дома Сириуса, но Змееуст, оставленный наблюдателем, так ничего и не выяснил. Когда отгуляли зимние праздники, которые люди справляли почти на месяц позже, чем демоны и духи, и солнце начало прибавлять день, Лис решился пойти к ведьмам.
Он долго сидел на старом каменном фонаре, смотря, как старшая из рода Хвойных отчитывает двух молоденьких ведьмочек и выпроваживает их из дома. В корзинках у пигалиц лежали довольно сильные заклинания и обереги. Лис тихонько поморщился и три раза коротко чихнул от этого запаха. Но молодые все же ушли, и старая ведьма осталась одна в доме.
Ночь вступала в свои права, немного придавая сил, и Лис решился войти в дом без приглашения. Он не стал оборачиваться человеком: на это требовалось определенное количество магии, а все силы ему были нужны, чтобы не загореться от ее защитных заклинаний. Похоже, что некоторые из них она недавно обновила, а какие-то даже улучшила. Все тело разодрало колющей болью, как только он поставил лапы на порог.
– Зачем пришел, Рогатый?
– Сириус, – тихо просипел Лис.
– Можешь помочь его найти? Знаешь, где он? – Ведьма достала откуда-то из манжета расписной серебряный нож и, на всякий случай угрожающе взмахнув им пару раз прямо перед лисьей мордой, перечеркнула что-то на двери. – Дальше прихожей не пущу. Говори все, что знаешь.
– Его нигде нет.
– Это мне и так известно, мы ищем его уже почти месяц. Если нет ничего нового мне сообщить, то лучше уходи: в отличие от Сириуса, я не рада тебе и таким, как ты.
Лис не ждал теплого приема от ведьмы. Но где-то в глубине души надеялся, что ведьма что-то подскажет. Откуда начать поиски, или, может, Сириус рассказал ей что-то, что она могла упустить? Ведьма знала, что они с Сириусом друзья и что Лис никогда бы не причинил ему вреда, скорее, наоборот: всегда помогал ему, ну тем, чем мог, конечно.
– Что последнее он тебе сказал? – прохрипел Лис.
Заклинания все еще жглись, пусть и вполне терпимо.
– Ничего, что бы могло помочь. Попросил рагу на ужин и сказал, что, может, немного задержится. Но я не расспросила, какие у него были дела.
– Овраги?
– Это главная теория Риппонов, они возглавляют поисковую группу. И – чтоб ее! – эта леди Дэ Норт тоже заладила: овраги, овраги.
Ведьма топнула ногой в приступе сдерживаемой ярости, и несколько кастрюль и книжек посыпались с полок по всему дому.
Лис инстинктивно сделал шаг назад. Обычно ведьмы – это вполне легкая добыча для демонов, но искренняя ведьминская злость – страшное оружие. Можно огрести, даже просто находясь поблизости.
– Если бы он пошел на овраги, то попросил бы меня проводить его.
– И ты бы, конечно, проводил.
Ведьма грустно вздохнула, тихонько поправила непослушный локон и, приняв вид доброй, милой тетушки, какой ее всегда видел Сириус, добавила:
– Лучше тебе уйти. Я благодарна всем, кто помогает с поисками. И если ты тоже ищешь его, я, конечно, буду чувствовать себя чуть спокойнее. Но я еще не настолько отчаялась, чтобы наплевать на заветы моего рода и объединять усилия с такими, как ты.
Лис ничего не сказал. Да она и права: глупая идея – пытаться договориться с ведьмами. История вражды тянется уже многие века, и маловероятно, что один человек, пусть и важный для обеих сторон, смог бы притупить противостояние, не говоря уже об объединении. Он развернулся и спокойно засеменил по двору к кромке темноты.
– Эй, Рогатый, я оставлю тебе пирожок! – крикнула ведьма, когда Лис запрыгивал в куст жимолости.
В канун новолуния, подкопив сил и снарядившись скрывающими амулетами (которые Лис с огромным трудом выторговал у оборотного клана), он обернулся человеческим юнцом и тихонько побрел к северному поместью.
Сидя на одном из деревьев и повторяя раз за разом старое заклинание невидимости, Лис смотрел на подъезжающие и уезжающие кареты. В доме какое-то празднество. Бал? Никак не понять Наследниц. Они же сильные демоны, живущие в этом мире. В отличие от Лиса, могут в любой момент отправиться в мир за оврагами. Но они любят здешние места. Для них жизнь среди людей не ссылка, а сбывшееся желание. Они притворяются людьми и упиваются своим притворством. И нынешняя Наследница уже превзошла всех прочих.
В двухэтажный особняк набилось не меньше пятидесяти гостей, слуги в панике бегали туда-сюда, провожая вновь прибывших. Но так даже лучше, демон Лис любил прикрываться суетой. И всегда выбирал ее для важных дел, а если не мог прикрыться, то обычно устраивал ее сам.
Дочитав последнее из нужных заклинаний, Лис спрыгнул с дерева и вдоль кустов прокрался к задней черной двери. В такой суматохе она, конечно, была не заперта. Пробравшись на кухню, он унюхал восхитительный запах. Рисовые пирожки – то, что сводило его с ума. «Ты здесь не для этого, не рискуй!» – поругал Лис сам себя и, с неохотой пройдя мимо кухни, пробрался по коридору к лестнице первого этажа.
Запах Сириуса был в этом доме повсюду. Он стоял, смешанный туманом с запахом других людей, бывавших здесь не реже, чем он. Лис потянул носом. В облике человека запахи чувствовались чуть-чуть хуже, зато глаза с наложенным на них заклинанием видели разноцветный туман, каждое стелющееся облачко имело свой цвет, и комната, заполненная причудливыми формами и смешением красок, делала дом в сиянии свечей весьма необычным местом. Люди, бегающие туда-сюда, пьющие, танцующие, сплетничающие по углам, создавали впечатление бала преисподней.
Облачко из запаха Сириуса струилось по полу, жалось к стенам и было даже не облачком, а скорее тонким дымным потоком. Как иссякающая река. Лис прокрался мимо людей. Они, разумеется, не видели его благодаря заклинанию, но столкновение бы точно почувствовали. Он пригибался, чтобы не попасться на глаза Наследнице, с кем-то шептавшейся в смежной гостиной. Уверенности, что заклинание выдержит ее прямой взгляд, не было.
Пройдя по струйке запаха, Лис спустился на нижние этажи. Здесь были кладовые и склады, мальчик-слуга громыхнул чем-то и, вытянув холщовый мешок с едой, убежал наверх, на кухню. Лис шел по струйке, пока не уперся в створчатую дверь. Она заперта. Подобрать заклинание было несложно, но сработало оно не до конца, пришлось с силой навалиться на замок, который все-таки расщелкнулся со скрипом, больше напоминающим плач или вой. Лис спустился по лестнице, ведущей в глубокий подвал.
Здесь облачко запаха Сириуса было куда сильнее. Но при этом какое-то мутное и рассеянное. Бесформенное, не как у других, живых людей. В ледяном подвале стены покрылись тонким слоем сверкающего инея. Пройдя по коридору, Лис завернул в комнату, в которой нет ни окон, ни свечей, а холод был особенно сильный. В облике человека Лис не видел в темноте (хотя, конечно, даже так он видел все равно лучше обычных людей). Больно споткнувшись обо что-то ногой, демон выругался и зажег на руке голубоватый огонь. Свет озарил комнату со сводчатым потолком, а снег на стенах и полу засиял и засветился, озаренный магией пламени. В центре, точно в склепе, стоял постамент, на котором с аккуратно сложенными на груди руками лежало тело Сириуса.
Его щеки были впалыми, а цвет лица иссиня-бледным. Он был похож на уставший скелет. Лис подошел и приложил ухо к груди. Он ждал, долго и вдруг услышал тихий-тихий стук. В теле билось сердце. Но он не мог назвать Сириуса «живым» – это просто было тело. Пусть еще с трудом функционирующее под действием каких-то заклинаний. Лис поднял руку с пламенем ближе к потолку и рассмотрел витиеватые надписи. Он не знал этого заклятия и предположил, что именно благодаря ему сердце продолжает биться.
Души внутри тела не было. Это демон чувствовал абсолютно точно. Как же так? Как такое могло случиться?
