Параномия

– Да потому что посмотри на меня, – излишне резко начал я, – посмотри, – потребовал я.

Она подняла на меня глаза, и в них вновь появились слёзы.

– Что с тобой произошло, Серёжа? – казалось, она вновь готова была плакать.

– Жизнь со мной произошла, Танечка, жизнь, – тут же одёрнул себя за этот нелепый пафос и продолжил другим, нормальным голосом, – алкоголь Таня, я долго пил, – слёзы вдруг потекли из моих глаз, – я не мог заглушить свою боль, – голос сорвался, в груди защемило, и я прижал руку к сердцу. Как она оказалась рядом? Я не понял. Рыдания рвались наружу, а она прижимала меня к своей груди и плакала вместе со мной.

– Прости меня Серёжа, – вырвалось у неё, Таня дрожала всем телом, а я рыдал в теплых, знакомых объятьях.

***

Когда бурный поток эмоций иссяк, я повернулся, чтобы посмотреть на Витька, но не обнаружил его.

– Таня, – голос мой был сейчас абсолютно спокоен, – уверен, дело в кольцах, – я смотрел ей в глаза, мокрые и красные, взгляд был странным, – пойми, напрасно мы их взяли, они виноваты, что в нашем расставании, кольца сломали нашу жизнь, – и снова слёзы в её глазах, только теперь я не могу понять их причину.

– Танечка, надо их вернуть в сундук, – не стал я откладывать в долгий ящик цель своего приезда, – я и своё привёз с собой, – быстро вытащил из брючного кармана свою часть древнего артефакта.

И снова слёзы. Да что это такое-то? Вроде не была ты раньше плаксой.

– Что такое Таня, почему ты снова плачешь? – мне реально было интересно.

– Я его отдала, – услышал я сквозь всхлипы.

– Что? Кому? – оказывается, Виктор был уже здесь.

***

– Я поеду с вами, – сказала, как сваркой срезала.

– Стоп, – подал голос Витя, – это как? Я, конечно, всё понимаю, но…

– Не переживайте Виктор, бензин до Нефтеюганска я оплачу и обеды чур за мной, – и здесь я увидел, что это уже совершенно другая женщина.

Все эти слёзы и непонятная нежность в её глазах, смутили меня. Вернули почему-то в прошлое, заставив вновь ощутить, угасшие практически чувства, и сейчас на меня словно ушат холодной воды вылили.

А первым ударом был ответ Тани на вопрос Витьки.

– Я отдала кольцо дочери, – продолжила всхлипывать Таня.

– Что? – вырвалось у меня, – как, зачем, Таня?

– Дочери, – уточняющим голосом заявил Витька, – той, что в аварию попала и в коме сейчас? – это было жестоко, не просто звучало жестоко, это реально было жестоко, поэтому рыдания были закономерным результатом.

– Его нужно срочно у неё забрать, – возмущение моё вылилось в безапелляционный тон, – с ума сойти, дочери она кольцо отдала, Витя поедем прямо сегодня?

– Легко, – Виктор двинулся к выходу.

– И как вы её найдёте? – голос Татьяны поменялся, – вы же даже фамилии её не знаете.

***

Автомобиль крался сквозь метель и тьму по трассе в сторону Юганска, медленно преодолевая километры.

Сборы заняли около часа. Думаю, для любой женщины это просто рекорд. Соответственно, покинули мы славный город Тюмень в обед.

Посадка в автомобиль стала для меня очередным откровением. Таня сразу села вперёд. Возможно, причиной тому было желание не оказаться со мной вместе на заднем сидении, и я это понял бы, в том случае, если бы это именно так и произошло.

Но Виктор «проявил галантность» и с удовольствием посадил даму поближе к себе. Это кольнуло, но долго думать об этом я не стал. Просто сел назад, устроился поудобнее и задремал, поскольку первый час в машине звучала какая-то радиостанция. Проснулся я неожиданно. Машина мчалась в темноте, а Таня с Витей о чём-то разговаривали.

– О, – подал я голос, вытирая слюну со щеки, – а где мы уже?

– Километров пятьдесят от Увата, – ответил Витя, – мы с Таней обсуждали ночёвку в Увате.

– Ночёвку? – удивился я. Темнеет у нас рано, да, – а который сейчас час?

– Уже одиннадцатый, – тихо сказала Таня.

– Не понял? – я был искренне удивлён.

– Мы не стали тебя будить Серёг, – повернулся ко мне Витя, – ты спал как младенец, мы заправились в Тобольске, есть, кстати, хочешь? Мы брали пиццу и есть кофе, остыл, правда.

Диссонанс в моей голове не давал мне возможности дать ответ. Я что, проспал восемь часов?

– Серёжа, – повернулась ко мне Таня, – есть хочешь?

– Значит, будем ночевать в Увате? – подытожил я информацию, полученную спросонья. Подумал, конечно, что я уже выспался, но мы же сразу спать не ляжем, а вот поговорить с Таней мне очень хотелось.

– До Юганска не дотяну, честно, – сказал Витя, – даже если упрусь и кофе упьюсь, приедем среди ночи и всё равно нужно будет где-то ночевать, так что давайте пожалеем водителя, – сделал он умилительное лицо, а Таня улыбнулась. Вот как? Долго же я спал.

– Ладно, принято, – тут же ответил я, – ну тогда я пиццу не буду, хочется горячего похлебать, а уж там, в кафе, супчик, наверное, найдётся?

– Думаю, найдётся, – ответил Витя не оборачиваясь.

– Уверена, найдётся, – с необычным воодушевлением добавила Татьяна.

– А вот кофе я бы выпил, – я откинулся назад на сиденье, пытаясь вспомнить, когда последний раз я пил зерновой кофе, который тут же оказался у меня в руках, усилиями Татьяны.

Через две минуты мы вынырнули из метельного тумана, и внизу замаячили огоньки. А вот и Уват.

***

Супчик, и не только, конечно же, нашлось. Мы поужинали, после того как разместились. По правилам, как мне показалось. Мы с Витькой в одном номере, а Татьяна в другом. Я за ужином, как бы мне ни хотелось, тему колец, отданных дочери, поднимать не стал. Как не стал и бередить старые раны, вспоминая о нашем с Таней общем прошлом. Спрашивать о её теперешней жизни мне показалось поводом повернуть в то же русло – поговорить о дочери, кольцах. И получалось, что мне поговорить с Таней не о чём. Поэтому я сидел и молчал. И даже не слышал, чего там молол о своей жизни и работе Виктор, полностью сосредоточившись на еде и своих мыслях. А думал я о том, что напрасно мы ломанулись, как пожарные лошади, в Нефтеюганск. Нет, безусловно, кольцо нужно срочно забрать. Однако мы были в Тюмени, а музей, в котором был сундук, тоже в Тюмени. Вот и нужно было потратить полдня именно на это дело – съездить в музей, убедиться, что сундук на месте.

– А ты, Серёжа, чем занимался все эти годы? – сказала вдруг Таня.

– Что? – отклеился я от своих мыслей, ещё не понимая, о чём меня спросила моя любовь. Моя бывшая, или всё же действительная, любовь?

– Прости, я задумался, – посмотрел я на неё, – о чём ты спросила?

– Мне интересно, чем ты занимался все эти годы?

– Вообще, не интересно, – резко ответил я, стараясь быстрее опустошить свою тарелку. Смотреть на Таню я не хотел. Не хотел видеть жалость в её глазах. Насмотрелся за долгие годы. За столом до сих пор висела тишина.

– Почему? – голос её разорвал эту гулкую тишину.

– Да, потому что, – продолжил я в том же тоне, – спасибо за ужин, – я встал и всё так же не глядя ни на Таню, ни на Витьку, двинулся на выход из кафе.

Шёл я быстрым, уверенным шагом, а внутри было настолько паршиво, что мысль была только одна.

***

– Ему сложно, – Виктор смотрел Татьяне в глаза, это были очень красивые глаза, – рассказывать о себе.

– Почему?

– Потому что он любит тебя, – Виктор отхлебнул из стакана, – и рассказывать о том, как прошли его последние годы… – Виктор вдруг замолчал, – я не вправе что-то рассказывать, это будет некрасиво, как сплетничать за спиной.

– Конечно, вы ведь друзья, – кротко заметила Татьяна, – но он такой неразговорчивый.

– Я думаю, он о многом хочет с тобой поговорить, но я, к примеру, долгое время не мог понять, о чём с тобой поговорить.

– Но мы ведь проговорили, практически всю дорогу.

– Да, но не сразу, каждый вопрос, который хотел тебе задать, казался поводом для воспоминаний о твоей дочери, – лицо Татьяны омрачила тень, – ведь я знаю историю о найденных кольцах, а кольцо у неё и сейчас я сделал тебе больно этим упоминанием. Думаю, поэтому Серёга молчал.

– Чтобы не сделать мне больно, – Таня будто подвела черту.

– Именно прямо в точку. Вы сама должны…

– Стоп, – прервала его Татьяна, – давай без всяких «Вы», сколько тебе тридцать пять, тридцать шесть?

– Тридцать девять.

– Ну вот, ненамного моложе, поэтому давай на ты.

– Ладно, Таня, ты сама должна начать разговор, не задавай ему вопросы, начни с себя.

– Хорошо, приму за совет, – она обворожительно улыбнулась, – но тебе-то я могу задавать вопросы?

***

Жажда и остатки денежных средств вели меня к круглосуточному магазину, который больше походил на киоск. Что меня удержало от покупки пол-литры? Не знаю. Но крепкое пиво я взял, и жить ему оставалось недолго. Нужно было направить мысли в стройное русло. Несколько первых глотков утонули в песчаных барханах многодневной жажды. А ещё через три глотка я уже жалел, что не сдержал данное себе слово и бутылка полетела в сугроб. Скамейка около гостиничного комплекса была пуста. Папироса, вынутая из тёплых закромов, была выдута и смята привычным движением. Чиркнула спичка, и едкий смоляной дым, окутав моё лицо, развеялся на морозном воздухе, оставляя после себя приятное послевкусие. Интересная штука. Зимой на улице мне курить нравилось в разы больше, чем в любое другое время года, в любом месте. Ясное дело – курить вообще вредно, но в моём случае… вся моя жизнь – один большой вред здоровью, и не только моему. Вот и Таня. Смотрю на неё и не вижу моей, прежней Татьяны. Многое изменилось за прошедшие годы. И в первую очередь я сам. Таня тоже изменилась, да и глупо было бы ждать другого. Впору думать, что виной тому её замужество, рождение дочери и её работа, но я думал о другом. Как по мне, на лицо влияние кольца. Проклятие колец. Я не сомневался нисколько. Не было необходимости вспоминать свою жизнь. Я много раз за последние несколько дней прогнал историю своей жизни через горнило трезвого аналитического ума Сергея Суворова. И ничего нового не нашёл. Влияние колец неоспоримо. И больше разговор с Татьяной откладывать нельзя. Я был полон сил и желания разрешить один деликатный вопрос, а потому два лестничных пролёта, исчезли за моей спиной в один миг. Я встал перед её дверью как вкопанный. Сердце колотилось, создавая дикий шум в ушах. Здесь, у дверей, я почувствовал хмель, который гулял по моей крови, и, занесённая над дверной ручкой, рука моя застыла на полпути. Я тяжело дышал, хотя усталости не чувствовал. Мысли запутались. Сука любовь. Я по-прежнему люблю её. И робею перед встречей, как в первый раз. Но это не правильно. Успокоить сердце не получится, но дверь открыть или постучать я могу. Рука сжалась в кулак, и я занёс руку, когда дверь неожиданно открылась. На пороге стоял Виктор.

***

– Серёга, ты чего? – Витька стоял рядом с моей кроватью, – это не то, о чём ты подумал.

– А о чём я должен был подумать Витя? – внутри меня что-то оборвалось, пустота, которая образовалась на этом месте, кровоточила, доставляя боль.

– Блин, я не знаю, Серёга.

– Вот и я не знаю, – подхватил я его мысль, нужно было с кем-то поговорить, чтобы не сойти с ума, не с Витькой, не сейчас, точно, но выбора не было.

– Серёга, давай по-другому, – вдруг сменил тон Витя, – прости меня за «это».

– За что «за это»? – тут же сел я на кровати.

– За то, что не ушёл сразу в номер, – без паузы ответил он, – за то, что поддержал разговор с Татьяной, за то, что объяснил ей твоё молчание, за то, что намекнул о необходимости, ей самой начать разговор с тобой, – выплюнутое на одном дыхании «признание» Виктора, произвело на меня впечатление.

– Ты сделал, что?

– Серёга, – он подвинул стул и сел, – вам нужно поговорить.

– Именно для этого я и шёл к ней, но встретил тебя, – эмоции вновь нахлынули, выжигая меня изнутри, – выходящим из её номера.

– Опять двадцать пять, – вздохнул Виктор, – просто сходи к ней и поговори.

– Нет, – я вновь завалился на кровать и повернулся к Витьке спиной.

– Очень по-взрослому, – фыркнул он, провоцируя меня, но это не сработало бы в любом случае.

Я просто боялся остаться с Татьяной один на один. И пока никак не мог заставить себя переступить через свой страх, потому что не понимал, откуда он взялся. Ведь я долгие годы мечтал о встрече со своей любовью, но сейчас, когда до неё было несколько секунд ходьбы – мне было страшно. Хотя всё же это не страх в его привычном понимании. Это другое. Объяснить это «другое», не сможет ни один влюблённый, но от этого данное препятствие существовать не перестаёт. Жгучее желание быть рядом с любимой разбивалось об скалы прошлого, рассыпаясь, растекаясь и вновь формируясь спустя время. И эта невыносимая мука разрывала мою душу. Забыл уже о том, что Таня совсем другая. Этот новый образ слился с тем, из прошлого. Приобрёл вновь привлекательные черты, ломая через колено мою былую уверенность в том, что теперь это совсем другая женщина. Образы носились в моём воображении, то сливаясь, то разъединяясь, даря мне милые черты и радуя моё сердце обворожительными улыбками.

– Серёга, пора вставать, – я подскочил как ошпаренный, за окном намечался рассвет, – лучше пораньше выехать, чтобы точно успеть доехать засветло. Сходишь, разбудишь Татьяну?

Я отрицательно помотал головой.

***

23 декабря 2017 года.

Остались за спиной Салым и Пыть-Ях. День вступил в свои права. До Нефтеюганска оставалось не больше двадцати километров.

Всю дорогу в машине работала магнитола. Татьяна дремала на переднем сиденье. Я на заднем изо всех сил старался не отрубиться. С переменным успехом, надо сказать. Виктор уверенно и не очень быстро вёл автомобиль. Снежная карусель, сопровождавшая нас всю дорогу, не давала особо разгоняться.

– Заедем в «Светлану», хочу кофе, хоть растворимого, – заявил Виктор. Противоречить ему никто не собирался. Татьяна выпрямилась. Глядя на её профиль, я чувствовал в ней сосредоточенность. И объяснил себе это достаточно просто: впереди Юганск, встреча с врачами и дочерью, поговорить с которой не удастся. Я отчасти понимал её чувства, но главным для меня по-прежнему была наша основная цель – кольцо. Выходить из машины я не хотел.

– Серёга, ты с нами? – Татьяна была уже снаружи, а Виктор смотрел на меня, щурясь от кружащих вокруг его лица снежинок.

– Я посижу, – негромко ответил я.

– Тебе кофе взять?

– Спасибо не нужно, – не знаю, почему я так ответил, вроде бы выпить вкусный напиток я был не против.

Виктор закрыл дверь и ушёл.

Я смотрел в лобовое стекло, рассматривая настырные снежинки, что с упорством хорошего дворника пытались засыпать стекло. Дворники, наоборот, улыбнулся я. Таяли, погибая от тепла, генерируемого автомобильным отопителем, но новые рати белых воинов, вновь и вновь бросались грудью на амбразуру ветрового стекла. Мне хотелось стать таким же бесшабашным воином и грудью броситься на, кажущуюся мне сейчас неприступной, Татьяну. Завалить её мощью своей любви и добиться взаимности.

Двери открылись, и ребята вернулись в машину.

– Держи, – Витя протянул мне стакан ароматного кофе.

– Спасибо, – я с признательностью принял напиток.

Аромат поникал в ноздри. Бодрил, маня, скорее отхлебнуть горячую жидкость.

***

Естественно, нас с Витей в больницу не пустили. Мы так и остались сидеть в приёмном отделении. Татьяну, как мать пропустили. Реанимация – зона ограниченного доступа. Понимая это, мы остались ожидать. Для меня эти два часа, пока не было Татьяны, стали настоящим испытанием. Сколько раз мы ходили курить? Я сбился со счёта. Горький привкус табака смывали водичкой. Благо кулер и стаканчики были. Мысли, что роились в моей голове, начали раздражать меня самого. Я понимал, что сейчас Татьяне совсем не до кольца будет, но не мог себя заставить, не думать об этом. Уверенность во мне крепла – именно кольца и мы с Таней, что вытащили их на белый свет, виноваты во всём происходящем. Наша с ней история, которой много лет, уже обросла кучей событий, что растащили нас друг от друга. Теперь эта накипь судьбы начала влиять на её ребёнка, на дочь и её мужа, на внучку. А если бы у меня были свои дети? Что было бы с ними? Какую судьбу дал бы им мой выбор, сделанный много лет назад. Эти мысли, как ржавчина, разъедали меня изнутри. Заставляя злиться. На себя, на Татьяну, на Иваныча, что приволок нас в эту никому не нужную экспедицию. На тех, кто запечатал этот сундук и спрятал… мне показалось, будто двери кто-то открыл – холодная волна ударила мне в спину. Я повернулся – двери были закрыты.

– Пойдём, покурим? – повернулся к Виктору.

И тут внутренняя дверь открылась. На пороге стояла Татьяна. Опухшие глаза. Раскрасневшееся лицо. И выражение растерянности.

Мы с Виктором мгновенно оказались рядом.

– Как она? – опередил он меня.

– Стабильно, – похоже, плакать она больше не могла, – прогнозов никаких нет. Слёзы просто текли. Ни всхлипываний, ни вздрагиваний.

– Выпей, – я подал ей одноразовый стаканчик с водой.

Она благодарно кивнула. Стакан подрагивал в её руках.

– Серёжа, – она смотрела на меня, сквозь текущие слёзы, – кольца нет, – мне показалось, что сердце моё остановилось.

***

Папироса неожиданно закончилась, и я тут же прикурил другую. Почему-то во время курения у меня мысль работала лучше. Виктор стоял рядом и молча курил сигарету. Нужно было переварить полученную информацию, а она никак не хотела умещаться в моей голове. Сказать, что Таня огорошила меня, нас, значит, не сказать ничего.

– Не понял? – я не мог поверить своим ушам.

– У неё на руке нет кольца, – начала Татьяна, – я попросила лечащего врача, и мне разрешили сходить к её вещам, там тоже ничего нет, – голос её подрагивал, нарастая в тоне, – я попросила опись вещей – в записях ничего нет, только обручальное кольцо.

– И как это понимать? – вмешался Витя.

Вопрос повис в воздухе.

–Она могла потерять его, – прервал я затянувшееся молчание.

– Где? – снова вездесущий Витя.

– Это хороший вопрос? – обронил я, – я на улицу курить, – доложил я и двинулся к выходу.

– Серёжа, – окликнула меня Таня, и я повернулся, – что же делать?

– Я подумаю, – тихо сказал я.

– Я бы хотела остаться, – тихо сказала она.

По-моему, она что-то ещё добавила, но я уже не слышал, поскольку был на улице. Следом вышел Виктор и, пока я нервно выдувал папиросу, закурил.

Где можно было потерять кольцо. То, что оно потеряно, я принял за аксиому. Да где угодно. Более того, она могла его вообще снять и оставить дома. Я принял эту гипотезу за основную и принялся размышлять дальше. Кольцо могло быть в вещах – сняла, положила в косметичку, в шкатулку, в багаж, всё. Где теперь багаж? Здесь вещи Таня осмотрела и ничего не обнаружила. Стало быть, по версии два – багаж, нужно искать те вещи, что остались на месте катастрофы. И это будет непросто. И без Татьяны версию точно не проверить. Есть ещё вариант. Дикий, но оттого не менее вероятный. Кольцо было на руке, но во время катастрофы слетело с руки. Это самый сложный вариант, невероятный, оттого и найти при таком раскладе артефакт невероятно сложно, почти невозможно.

– И что будем делать? – прервал мои размышления Витя.

Папироса давно погасла. Виктор смотрел на меня внимательным, цепким взглядом.

– Витя, – я вытащил спички и начал прикуривать, простая уловка, чтобы спрятать взгляд, – нам нужна твоя помощь, – я поднял глаза и встретился со взглядом товарища, – мне нужна, Витя.

Он молчал, думая о чём-то своём. В глазах его не было ни осуждения, ни недовольства. Ничего такого, что вызывало бы неприятие. Задумчивый, так бы я описал его взгляд.

– Ну, – улыбнулся он, как-то задорно, – я же знал, что так и будет. Хорошо. Ну правда, не брошу же я тебя здесь.

Я мысленно выдохнул. Именно этого я и боялся. У него отпуск. Он собирался к матери. Варианты его решения могли быть и другими.

– Спасибо Вить, но и Татьяну мы здесь оставить не можем.

– Почему? – искренне удивился он, – она должна быть рядом с дочерью.

– Рядом должен быть муж, и к нему, у меня, кстати, есть один вопрос.

***

И снова автомобиль мчался сквозь дорожную метель, что поднимали, оставляя шлейф за собой, «длинномеры» – мощные грузовики с прицепом, везущие в разные концы страны разные, важные и нужные грузы.

Татьяна сидела на прежнем месте. За последние полчаса не произнесла ни слова. Она назвала мой разговор с её зятем допросом. Обозвала меня солдафоном. Сказала, что, наверняка я работал в милиции ранее. Хорошо, что не устроила истерику, а просто согласилась с моими доводами и с необходимостью найти кольцо. Именно поэтому сидела сейчас в машине.

Мужик, зять Татьяны, после аварии мало чего помнил. Не мог даже вспомнить, что из вещей было в машине, в багажнике. Короче, был малополезен.

В итоге всё, что нам оставалось, это самим проверить все версии на месте аварии. Для этого нужно было добраться до места катастрофы. Встретиться со следователем по делу и проверить все вещи. Всё, что сейчас является вещественными доказательствами. И даже думать нечего было сделать это без Татьяны. С ней-то шансы были малы. Нужно было придумать что-то экзотическое типа дорогого лекарства, без которого её дочь не может обходиться – как причину, чтобы осмотреть вещи.

Машина несла нас в Салым, где всё это нам предстояло провернуть.

Глава 4. Неожиданность.

Торопиться зимой на междугородной трассе себе дороже, а потому опытные водители мало болтают, не разгоняются бесконтрольно и крепко держат баранку. Одну из этих заповедей Виктору соблюдать было тяжело – поболтать он любил. С другой стороны любой разговор сокращает время. Оно летит не заметно. Ну, не то, чтобы разговор совсем не ладился, но паузы были и Витя заполнял их своими бесконечными рассказами "ни о чём".

Была и полезная, хотя на мой взгляд, не совсем достоверная информация. Татьяна сказала, что её зять подтвердил, будто кольцо было на дочери во время поездки. Как мне показалось она сказала это в пику мне, чтобы показать альтернативу в получении информации. А потому могла и придумать. Я поставил галочку в списке, исключая поездку-возвращение в Тюмень для проверки этой версии.

Уже стемнело, когда мы подъехали к поселку.

– Ехать сегодня в полицию не поздновато? – Виктор задал важный вопрос.

– Что-то сделать мы всё-таки можем, – ответил я, – к примеру, обозначить своё желание забрать багаж твоей дочери Таня, уверен будет целая церемония, чтобы его забрать.

– Я не хочу его забирать, – вдруг заявила Татьяна.

– Это почему? – тут же вскинулся я.

– Не хочу. Зачем он мне?

– Знаешь, мы можем его отвезти им в больницу, – вмешался Виктор, – смотри, они выздоровеют, и что они наденут? У них вещей нету, наверняка всё, что с них сняли – выкинули. А тут – хоп, сюрприз! Мама вещи привезла.

Я слушал Витю и диву давался – насколько же это гибкий и приспособляемый человек. Он быстро менялся в зависимости от ситуации и я ему по-доброму завидовал.

– Отличная идея Витя, – поддержал я его, тем более, что это вело к нужному действию, нужному решению.

– С чего вы решили, что мы найдём следователя на месте после шести часов вечера? – сарказм сквозил в каждом её слове.

А я поймал себя на мысли, что почему-то теряю чувство времени.

– Не знаю, – улыбнулся Витя, – я думал они допоздна работают.

– Сериалов насмотрелся? – фыркнула Таня.

Однозначно её настроение было в минусе.

– Уже шесть? – вставил я свои пять копеек.

– Почти, – ответил Витя, потому что Татьяна отвернулась к окну и похоже говорить в ближайшее время не собиралась.

– Ну тогда у нас есть время отработать другую версию.

***

Устроится в гостиницу заняло чуть больше двух часов. Нужно было поужинать и попробовать проверить самый невероятный вариант. Точного места катастрофы мы не знали, а потому разницы, где начинать «моё расследование» не было. Татьяна «участвовать в этом фарсе» отказалась. А потому я предложил Витьке пропустить по рюмке «где-нибудь».

***

– А есть у вас какой-нибудь круглосуточный бар? – взял инициативу в свои руки Витя.

– Ну, прямо бара у нас нет, но посидеть можно, к примеру в трех топорах, – ответила татуированная и вся в пирсинге девушка-администратор.

– Три топора? – удивился я.

– Три семерки, примерно пару километров на Юг от нас по шоссе, – уточнила она.

– На юг? – переспросил Витя.

– М-м-м, – она посмотрела на нас как на придурков, – в сторону Тюмени, ну это же на Юг, – утвердительно заявила она.

– Да, верно, – кивнул я с серьёзным лицом, – а в Юганск значит на Север.

– Точно, – широко улыбнулась она, обнажая почерневшие от кариеса зубы, похоже любовь к пирсингу напрочь отбила у неё любовь к стоматологам и зубной щетке.

– Пару километров, – переспросил Витя, – точно?

– Точно, – ответила она, – полчаса ходу пешком или сто рублей с нашим Васей.

– Вася это кто? – решил уточнить я.

– Водила наш, – просветила меня девица, – увезёт вас за сотку, легко.

– А обратно сможет забрать? – поинтересовался Витя.

– Канеш, – кивнула она, – договоритесь, он всю ночь дежурит.

***

Три топора, они же «777» были обычным придорожным кафе. В американском стиле, но без официантки. Впрочем нам она была не нужна. Мы взяли пузырь, закуску и упали за стол.

– Один и всё! – акцентировал моё внимание на бутылке Виктор, – мне завтра рулить.

– Не вопрос, – согласился я, думая о том, что физическая тяга к алкоголю во мне по-прежнему жива и, прямо сейчас, я очень хочу выпить, но внутренний «я», тот который воспрянул духом после первой встречи с Татьяной, сейчас вообще был против выпивки.

Очень важно было понять, где сейчас находится кольцо, а для этого нужно было не просто приложить все силы к поиску, просто необходимо иметь трезвый взгляд на всё.

– И что если в вещах не будет кольца? – спросил Витя, поднимая рюмку.

– Это значит, что у нас серьёзные проблемы, – поднял и я посуду.

Мы чокнулись и выпили обжигающую жидкость, быстро закусив. Я отхлебнул томатного сока, причмокивая. С детства влюблён в этот напиток, а к беленькой он подходит идеально. Легкий хмель коснулся сознания, расслабляя, давая понять, что дальше будет ещё лучше

– А подробнее, где его искать? – Витя хрустнул огурцом.

– Витя была авария, правильно?

– Правильно.

– Мы даже не знаем где и как она случилась, а это важно. Каждая мелкая деталь, подробность имеют значение. Кольцо было на руке, не было его на руке, где именно оно было – неясно. Мы ничего не знаем, понимаешь? Давай по маленькой.

Виктор молча налил, не глядя на меня. И мы снова выпили.

– Хорошо, – согласился он, – мы ничего не знаем, это понятно, это аксиома.

– Вот, точно, правильное слово, – вдохновение породило красноречие, – есть ещё несколько аксиом в этом деле.

– Каких? – удивился Витя.

– Между первой и второй, – начал я.

– Это будет уже третья, – ошарашил меня он, – давай, расскажи про аксиомы, потом налью.

Волна возмущения внутри меня схлестнулась с тем, вторым «я». Хлесткий удар навстречу и волна схлынула, растворившись в песке внутреннего мира. Я медленно выдохнул.

– Конечно, – спокойно ответил я, – одна из «моих» аксиом это то, что кольцо потеряно.