– Впрочем, я сильно сомневаюсь, что где-то там можно встретить удовольствие, так что особо не зацикливайся на этой мысли. Лучше брось все силы, чтобы расслабиться. Иначе может быть очень больно, – подойдя к своей кровати, застеленной фиалковым переливающимся покрывалом, со знанием дела проинструктировала Люсирия.
– Почему?
Роксалия знала, что в первый раз бывает больно. Это подтверждала ее личная маленькая статистика из четырех Бабочек, которых она опросила. Три из них утверждали, что им хотелось прирезать «победителей», которые резко становились мучителями. Единственная, кто отзывалась очень даже доброжелательно – Бабочка Эми. Но все девушки подозревали, что ей достался кто-то из Вершителей, неровно к ней дышавший. Эми повезло, и мужчина во время Обряда едва ли не поклонялся ей, в отличие от победителей остальных трех Бабочек, приходивших насладиться их телами.
Разметав по покрывалу золотые локоны, Люсирия рассмеялась в потолок, откинувшись на локти.
– Кто б знал, почему так больно. Верно, Кори? И ты б, наверное, тогда пошла, – поддела она свою младшую сестру, которая тут же заливисто рассмеялась, плюхнувшись на соседнюю кровать животом.
– Даже тогда б не пошла, – махнула Колирия худенькими пальчиками с острыми ноготками. – Я до сих пор считаю, что все вы – отбитые на голову дуры, раз соглашаетесь на это первобытное дикарство.
Широкая улыбка Люси тут же съехалась, спрятав ровный ряд зубов и оставшись на лице лишь мягким полумесяцем. Она едва заметно прищурилась. Лия заметила, как под ее тонкой персиковой кожей напряглись мышцы на узких скулах. Младшая сестра даже не осознавала, на какие жертвы идет старшая, ради них двоих.
– Мой тебе совет, Рокси, договорись с кем-нибудь, – перевела Люси ленивый взгляд на Лию.
– Очень хорошая идея! – энергично поддержала Кори свою близняшку.
– Это каким это образом интересно? – смотря то на одну подругу, то на вторую, едва сдержала себя Роксалия, чтобы не рассмеяться.
Вокруг Кровавого ристания разводят такую тайну, что речь о каком-либо договоре просто-напросто смехотворна. Во-первых, ристание проводится в наглухо закрытом корпусе. Во-вторых, корпус охраняется так, что и неприглашенная мышь не проскользнет на это мероприятие. В-третьих, имена участников находятся в строгом секрете. В-четвертых, победители и проигравшие дают клятву о неразглашении имен участников, за нарушение которой их ждет не больше, не меньше старая добрая смерть. И что-то подсказывало Роксалии, что какие-либо предварительные договоренности тоже приведут к безвременной кончине заговорщиков.
– Эх, Рокси, если бы кто-нибудь заранее предупредил, что ждет меня на Обряде, уверяю, первое, что бы я сделала, нашла бы страшно влюбленного в меня дурака. Поверь, влюбленные дураки нежны и боятся сделать больно, поэтому хоть немного стараются сдерживать свои мерзкие животные инстинкты. Эми тому подтверждение.
Лия застыла, осознавая правильность слов Люси.
– Хрон… – тихо выругалась она, тяжело вздохнув и помассировав напряженные точки на лбу двумя пальцами. – И как это сделать? Сама знаешь, как Наставники относятся к нашим разговорам с парнями. Если они не касаются какого-либо дела, то сразу переносятся в категорию запретных.
– Ох, святой Аминарис, – закатила глаза Люси. – Ну так сделай так, чтоб все подумали, будто ваш разговор касается какого-либо дела. В чем проблема?
Мысленно согласившись, Лия невидящим взором уставилась в окно с залитыми за ним ярким светом пейзажами Долины. Ее мозг быстро перетасовывал в голове мужские имена возможных кандидатов. Их было слишком много. И при этом очень мало тех, кому она могла бы довериться. Проблема в том, что Бабочки и правда очень мало общались с мужчинами в пределах стен Школы. За ними слишком пристально блюли все, от Наставников и Хранителей до самих же Вершителей, Карателей и Соколов. Дело в том, что никогда и никто не знал, кто может являться тайным ревнивым воздыхателем, способным «стукнуть» Высшим на вполне невинный эпизод общения. Парни никогда не отказывали Бабочкам в разговоре, если они к ним обращались, даже осознавая серьезные риски. Однако сами девушки не видели в этом ни смысла, ни интереса, понимая, что игра не стоит свеч.
Единственные, кого более или менее знала Роксалия – Хранителей их группы. Патрок, Рангор, Ти́ман и Йоран. От одной только мысли, что кто-то из них будет прикасаться к ее голому телу, ее чуть не вывернуло наизнанку.
Люсирия громко прыснула, заметив перекошенное лицо Лии.
– Что, подумала о наших неотразимых Хранителях? – проницательно поинтересовалась она под грозный взгляд подруги.
Поняв, что Люси вполне разделяет ее эмоции, Роксалия тоже рассмеялась.
– Бр-р! – направляясь к своей кровати, брезгливо передернула она плечами, будто могла сбросить с них картинки, что подкинуло воображение.
– Ох, – возмутилась Кори, пока Люсирия продолжала смеяться. – Ну вы и дрянные высокомерные девчонки.
Лия и Люси удивленно глянули на младшую близняшку.
– Патрок и Йоран очень даже видные, – надув губки, пояснила она. – Если б я шла на Обряд и собиралась договариваться, первый, к кому бы я направилась, был бы Йоран.
– Ой, Кори, достала ты уже со своим Йораном, – устало простонала Люси, запрокидывая голову. – У него такая рожа хитрая, что я рядом с ним и помаду бы побоялась оставить, опасаясь, что он ее стащит.
– Ох, Люси, Люси, – мечтательно протянула Колирия, переворачиваясь с живота на спину и раскидывая руки по покрывалу. – Единственное, что он может украсть – это глупое девичье сердце. В наших краях так сложно встретить такого внушительного альваранти́йца. Их сейчас вообще днем с огнем не сыщешь. А уж такого… Высокий, синеглазый, красивый, сильный. Хм-м… Я б такому и без Обряда Открылась.
Уголки губ Люси неприязненно опустились.
– Не понимаю, как мы с тобой могли делить одну утробу на двоих, – едва сдерживая брезгливый смех, поморщилась она.
«И не только ты, Люси, и не только ты…», – про себя подумала Роксалия. Хотя мысленно согласилась с Кори. Если оценивать незаинтересованным сторонним взглядом, то Йоран и Патрок действительно были очень даже ничего. Но в том-то и дело, что Лия заинтересована. Йоран после всего случившегося, по ее мнению, заслуживал в подарок мешок козьих какашек. Не больше. Патрока же она воспринимала неким средним между отцом и братом.
Да, не стань Йоран для нее предателем, Роксалия, скорее всего, обратилась бы именно к нему в этом щекотливом вопросе. Хотя тоже спорно. Когда он сдал ее Высшим, ей было четырнадцать, и она воспринимала его исключительно как друга, самым близким человеком. Если подумать, Лия никогда даже не видела его внешности, словно общалась не с лицом, а с тем, что находилось внутри него. Также происходило с Люсирией, Колирией и Тирой. Она знала каждую черточку их прекрасных лиц, но при этом у каждой оно было иное, не имеющего ничего общего с красотой, лишь с тем, что они транслировали из своих душ. Даже у близняшек. Казалось бы, где найти более одинаковых людей? Но для Лии не существовало настолько непохожих друг на друга девушек. Чем чаще она с кем-то общалась, тем быстрее исчезали лица, уступая место сути. Когда же общение прекращалось, суть начинала меркнуть, вновь возвращая зрению способность видеть внешность.
Так случилось и с Йораном. Спустя столько лет дружбы, Лия вдруг увидела лицо Ньёрда только после его «ножа в спину». И пять лет видела лишь физическую оболочку. Он сильно вырос, нарастил мяса на костях, его черты приобрели мужественность и резкость. Лия замечала, как на него засматриваются и Осы, и Моли, и Птички, и даже Бабочки, когда Вершитель проходил мимо. Ей хотелось крикнуть им всем, что не стоит даже тратить время на этого двурушника! Он того не стоит. Но, конечно, она этого не делала.
Вот в чем заключался вопрос. Смогла бы Роксалия, в случае если бы они с Йораном продолжали дружить, переломить в себе этот дружеский барьер, чтобы отдать себя ему на Обряде? Сейчас это уже не имело значения. Кроме ненависти и презрения, она к нему больше ничего не испытывала.
– Я не представляю, с кем можно договориться, – перебила Лия начавшую заступаться за Ньёрда Кори.
– Так уж и не представляешь? – удивилась Люсирия. – Вспомни, кто больше всех слюней роняет, когда ты мимо проходишь. Из тех и выбирай. Даже я таких парочку знаю, а ты уж и подавно.
– О! Да! Я видела, как Джэро́м захлебывался однажды, когда ты мимо полигона проходила, – тут же забыла Колирия о Хранителях, включившись в роль подсказчицы.
Роксалия представления не имела, кто это такой. Куда уж хуже кандидат, если он незнакомец?
– Кто такой Джэром? – всё же спросила Лия.
– Каратель, группы Б, – пояснила близняшка. – Очень ничего такой. Златовласый блондин с зелеными глазами. У него еще такой очаровательный шрам на верхней губе.
– Ой, сиди, Кори, – недовольно скривилась Люси. – Все уже поняли, что тебе кроме блондинов никто больше не мил. Рокси нужен кто-то, кого она хоть немного знает. А ты глянь на нее, она о нем и не слыхивала. Я бы посоветовала либо Чи́ра, либо А́льдана.
В этом был смысл. Чир однажды помогал ей со снаряжением, она хоть немного с ним общалась. С Альданом пути пересекались чуть чаще. Он иногда помогал Наставнику Руту обучать Бабочек, являясь наглядным пособием по рукопашному бою. В принципе, и тот и другой недурны собой. Неплохие варианты, но подумав об Альдане, Лия тут же вспомнила о его друге – Гу́рде Шиле. Каратель обладал светлой головой, изобретая удивительные виды оружия, и способностью воспроизвести любые самые невероятные инструменты для убийства, рождающиеся в головах адептов. Иногда Роксалия обращалась к нему. И только слепец не заметил бы, как Гурд смотрит на нее.
– Пожалуй, я знаю, кто мог бы согласиться, – задумчиво проговорила Лия.
– Пожалуй, многие, – широко распахнула глаза Люси. – Но я всё же заинтригована.
– Гурд Шил.
– Хм… О нем я не подумала. Да, он вроде засматривался на тебя.
– Фу, – скривилась Колирия, явно не поддерживая сестру.
– Тебя никто не спрашивал, Кори.
Определившись с кандидатом, Роксалия начала быстро размышлять, как лучше с ним поговорить. Сомневаясь в выбранном пути, она решила озвучить его вслух, чтобы получить одобрение от Люсирии.
– Думаю, надо будет заглянуть вечером в мастерскую, когда народ разбредется по своим делам.
По осуждающей физиономии старшей близняшки Лия поняла, что план, мягко говоря, требует доработки.
– Ты с ума сошла? Вечером. К Карателю. В пустую мастерскую. Сразу уж тогда с ним под руку к Высшим иди.
– Да, ты права, – согласилась Лия, поняв бред своей идеи и устыдившись, даже Кори бы до такого не додумалась. – Наверное, лучше сейчас его найти. Но вокруг столько народа…
– Вот и отлично. Меньше подозрений, – развеяла сомнения Люси. – В идеале вообще с занятия его сорви. Придумай какой-нибудь веский повод и попроси минуту для разговора у Наставника.
Это уже походило на план. Лия решила последовать ему.
– Осталось только выяснить, где сейчас Каратели его группы.
– Он ведь В? – уточнила Кори.
– Вроде да.
– Дафна говорила, что они на коннике, – поделилась младшая, переворачиваясь обратно на живот.
– Что ж, проверю, – поднимаясь на ноги, уверенно направилась к двери Лия.
– Стой!
Роксалия непонимающе остановилась, наблюдая, как к ней быстро подбегает Люсирия и расстегивает три верхние пуговки на ее горчичном платье, углубляя и без того немаленькое декольте.
– Это еще зачем? – удивленно спросила Лия, сомневаясь, что это сыграет какую-то роль.
– Для убедительности. Не сомневаюсь, Гурд и без твоей просьбы будет участвовать в ристании, но он должен немного вдохновиться, чтобы приложить все силы для победы.
– Ну конечно, – фыркнула Лия, вновь направившись к выходу, однако застегивать пуговицы не стала.
– Удачи, Рокси! – донесся ей в спину звонкий голос Колирии.
«Да какая тут может быть удача?», – ворчливо подумала про себя Роксалия, быстро сбегая по крутой лестнице, и не останавливаясь покинула Рассветную башню.
Огромное, оборудованное конкурными препятствиями, поле для тренировок на лошадях (оно же конник) находилось за яблоневыми холмами, недалеко от горячих источников. Сейчас время занятий, поэтому адептов встречалось немного. В основном Птички да Соколы. Остальные, у кого обучение выпало на утренние часы, после обеда разбрелись либо по индивидуальным занятиям, либо отдыхали. Так что Лия, дабы добраться быстрее до конника за длинными конюшнями, позволила себе легкую пробежку, подхватив полы платья.
Когда она добежала до тренировочного поля, ее щеки разрумянились, а глаза блестели. Десять Карателей гоняли разномастных породистых лошадок, выделывая вместе с ними едва ли не цирковые трюки. Облокотившись о барьерный бортик, Лия завороженно следила, как прекрасные сильные животные легко взлетают в воздух вместе со своими не менее привлекательными полуобнаженными наездниками. Впрочем, среди Карателей и Вершителей сопливых хлюпиков не встречалось. Так что женский глаз всегда радовался, наблюдая за сильными здоровыми мужчинами.
– Роксалия-нима? – раздался слева зычный голос Наставника Хо́бра.
Распрямившись, Лия повернула голову на учителя.
– Доброго дня, Хобр-мит, – почтительно кивнула она.
– Что тебя привело сюда? – подозрительно спросил он, подходя ближе.
Наставники всегда настораживались, когда видели Бабочек вблизи мужских групп. Хотя лучше бы побольше внимания уделили Осам. Вот за кем действительно водились грешки.
– Мне срочно нужно поговорить с Гурдом-нимом по поводу нового оружия, что понадобится мне через седмицу, – очень спокойно, без каких-либо эмоций объяснила Роксалия, зная, что к Гурду часто обращаются по такому поводу.
С сомнением посверлив Бабочку взглядом, седобородый Наставник всё же громко свистнул и крикнул:
– Гурд-ним, подойди!
Перепрыгнув через «тройник», наездник на серой тонконогой лошади резко остановился и направил ее к учителю. Издалека он заметил ожидавшую за забором девушку. Роксалия знала, что лошади чувствуют волнение своего седока. И то, что животное непонимающе задергалось, показалось ей хорошим знаком. Гурд узнал ее и наверняка его сердце забилось чаще.
Подъехав, Каратель спрыгнул, непонимающе смотря то на Наставника, то на Лию.
– Что-то случилось? – первое, что он спросил.
– Роксалия-нима попросила срочно поговорить с тобой по поводу какого-то нового оружия, – пояснил Хобр, внимательно следя за адептами.
– Я слушаю, – поняв, что от него хотят, тут же полностью обратил всё свое внимание на Лию, смотря на нее темными, чуть раскосыми глазами в обрамлении густых ресниц.
– Мне нужны будут две длинные заколки-палочки, которыми скалывают волосы. Верхушки должны выглядеть дорого и элегантно, а остальная поверхность, как полированное дерево, – начала Роксалия описывать то, чем собиралась лишить жизни принца Куаша, довольно давно придумав эту новую разновидность кинжалов в своей голове. – При этом они должны либо быть очень острыми, либо иметь такую скрытую функцию при помощи твоих хитрых механизмов.
Задумчиво нахмурив выразительные черные брови, Каратель сложил руки на блестящей от пота мощной груди, не сводя глаз с лица Бабочки. Стоявший рядом Хобр внимательно слушал и следил за каждым движением девушки и молодого мужчины, пытаясь разгадать скрытый подтекст, что мог таиться за словами.
– Думаю, проще всего сделать палочки в виде чехлов для тонких пик, – предложил Гурд, проведя пальцами по темной щетине на квадратной челюсти. – Или тебе нужна и режущая поверхность?
Роксалия сделала вид, что задумалась, растягивая время, пока Наставник просвечивал их обличительным взглядом.
– Нет, не думаю. Если получится, можно, конечно, и режущую поверхность добавить, но если нет, то и колющей будет достаточно.
– Хорошо, я сделаю.
– Это еще не всё, – несколько напряженно добавила Лия, опасаясь, что Хобр так и будет здесь торчать, и ей не удастся поговорить по реальному делу, что привело ее сюда. – В ручке должна находиться полость, в которую можно поместить капсулу с сонным ядом.
Брови Гурда сначала удивленно вспорхнули, а затем обеспокоенно сошлись на переносице, будто ему до нее было какое-то дело.
– Кого ж тебе поручили, раз понадобится сонный яд? Я ведь правильно понял, он для тебя?
– Да, для меня, – улыбнулась Лия, почувствовав искреннее участие. – Далеко не самого простого смертного. Поэтому-то я здесь.
Очевидно, поняв, что разговор не несет в себе никаких шифров, обозначающих дату, место и время тайной встречи, Наставник посмотрел на поле и не смог остаться равнодушным, увидев, как один из Карателей едва не убил (по его мнению, разумеется) одну из его драгоценных лошадок.
– Тирми́н, сожри тебя хроновы демоны!! – заорал на всё поле Хобр, потопав к барьерам. – Что ты делаешь!? Ты ей сейчас все суставы повыбиваешь, мясник кособокий!..
Эти самозабвенные крики привлекли внимание Гурда, обернувшегося через плечо посмотреть, что такого ужасного сделал Тирмин. Дослушивать Наставника Лия не собиралась, несказанно обрадовавшись мясниковской кособокости Тирмина.
– Гурд, а теперь по делу, – быстро заговорила она, слегка понизив голос.
Эта интонационная смена Бабочки заставила Карателя вновь удивленно посмотреть на нее.
– Я собираюсь пройти Обряд, – зачастила Лия. – Скорее всего, со дня на день вам всем объявят о Кровавом ристании и назовут мое имя. Скажу честно, я не в восторге от всего этого, и перспектива ложиться в постель с абсолютно незнакомым мужчиной – совершенно меня не прельщает. Знаю, просьба прозвучит очень странной, но, пожалуйста, прими участие в ристании и выиграй.
Каратель даже не моргнул ни разу, поняв, о чем его просит Роксалия. Он смотрел на нее так, будто на ее месте стояла птица с человеческий рост и говорила что-то про Обряд. Пока Лия ждала, когда мужчина оправится от потрясения, мысленно она подмечала, что сделала правильный выбор. Гурд Шил нравился ей. Они были одной с ним масти, что психологически немного успокаивало Бабочку.
– Ты хочешь, чтобы победителем стал я? – зачем-то уточнил Гурд севшим голосом.
«Ну конечно! Зачем бы я тогда к тебе пришла?», – захотелось ядовито ответить на столь глупый вопрос Лии, но она мужественно себя сдержала, прикусив язык.
– Да, – вместо этого скромно подтвердила девушка. – Так что, ты согласен?
Взгляд обсидиановых глаз соскользнул с лица Бабочки и упал в обольстительное декольте, а затем вновь взметнулся вверх.
– Конечно, Роксалия, разве могу я отказать тебе?
Гурд даже задышал тяжелее. Это слегка неприятно царапнуло Лию по ее девственному страху где-то глубоко внутри. Однако она тут же жестоко задавила эту предательскую гадину, не позволяя себе поддаваться, иначе на Обряд притащат ее бесчувственное тело.
– Прекрасно. Спасибо, Гурд, – облегченно выдохнула Лия, развернувшись, чтобы не привлекать лишнего внимания слишком долгой беседой, но, вспомнив важную деталь, остановилась, добавив с обворожительной улыбкой: – Ах, да. Палочки-заколки мне всё же нужны. Сможешь сделать?
– Конечно…
– Спасибо, – еще раз поблагодарила она.
Не успела Лия пройти и двух шагов, как Каратель вновь остановил ее, заставив обернуться:
– Роксалия, я обязательно выиграю.
На его лице читалась пугающая решимость. И вроде бы Бабочка должна порадоваться, что ее план может осуществиться, но из уст мужчины обещание прозвучало едва ли не угрожающе. Лия лишь улыбнулась дрогнувшими губами и, кивнув, направилась к башням.
Ничего. Она еще успеет себя настроить на то, что это будет Гурд. Он красив, умен, вроде добр. Не самый худший вариант.
Глава 5
Сон души
Отания
Долина озёр
Мрак успокаивал. Тишина глухим пузырем окутывала пространство. Холод. Но ей нравился этот холод. Жар неприятен. Он жжет. Гладкое длинное тело медленно дышало. А внутри текла бездонная пропасть Силы. Такая мощь встречалась редко. Даже в памяти Древнейших нет света подобной Силы. Точнее тьмы…
Хорошо… Спокойно… Пока источник Силы в безопасности, можно спать…
Лия открыла глаза, врезавшись взглядом в спящую на соседней кровати Кисару. Ее рука тонким прутом висела над полом, купаясь в ночных холодных лучах голубой Ли́тии, лившихся из высокого окна. Роксалия посмотрела на круглые часы, висевшие над дверью. Два часа ночи. Белый шрам на внутренней поверхности плеча правой руки зудел от ледяного холода. Как всегда, после этого, ставшего уже привычным, странного сна. Ложась сегодня в кровать, Лия знала, что он приснится ей. Непонятный, бессмысленный сюжет возникал всегда, когда она испытывала страх. А Роксалия его испытывала. Никто из адептов не сказал бы этого, посмотрев на абсолютно безмятежную Бабочку. Никто бы даже не подумал, что эту самую Бабочку едва ли не трясет от мысли о предстоящем Обряде. И ситуация усугубилась после разговора с Гурдом Шилом. Лии даже казалось, что, когда в ее воображении мужчина на Обряде не имел лица, было как-то полегче. Одним словом, успев нещадно накрутить себя за день бессмысленными страхами, она ложилась с уверенностью, что увидит непонятный сон. И несмотря на это, марь тьмы являлась одной из лучших ее ночных грез. Она успокаивала, заглушала ненужные тревоги, исцеляла больную душу.
Не нужно быть великим ученым, чтобы понять откуда росли ноги. Ведь каждый аминарисовый раз после пробуждения, шрам на руке говорил красноречивее любых слов. А значит, это как-то связанно с той уродливой жуткой тварью, что побывала в теле Лии, но, хвала всем богам, благополучно вылезла.
Это произошло пять лет назад, сразу после подставы Йорана. Точнее после того, как стало известно, кто организовал эту подставу. Роксалию раздирали боль, непонимание и душила такая сильная обида, что она не знала, куда себя деть. Самый близкий человек на всем белом свете предал ее! Даже находиться с ним в Долине казалось невозможным. Лия хотела сбежать. Но кто бы ей позволил? Поэтому она направилась к Реке Истины, желая получить ответы: за что и почему?
В тот день Бабочка не узнала ответы именно на эти вопросы, зато нашла нечто иное. Просидев до вечера возле громыхающего водопада, низвергающегося с Небесной горы, Лия не смогла успокоить свою боль. Тогда-то она и решила влезть на вершину истока Реки, куда никто не отваживался забираться. Даже горные козлы обходили стороной скалу с водопадом, который, по легендам, брал начало в землях Хозяев. Роксалия тогда подумала, что терять ей нечего, а это безрассудное путешествие единственное, что способно отвлечь да приоткрыть завесу тайны. Стоит ли говорить, что она тысячу раз успела пожалеть, едва не сорвавшись ровно столько же? Однако Лия упрямо заставляла себя лезть до самого верха, запрещая сдаваться. Тогда ей это казалось жизненно важным. И, как ни странно, пот, ободранные в кровь руки, синяки и слезы притупляли чувства предательства и невосполнимой потери.
Роксалия сделала это. Смогла. И была несказанно разочарована тем, что увидела на вершине Небесной горы. Никакой она оказалась не небесной, хотя и очень странной. Огромное открытое пространство походило то ли на равнину, то ли на низину, но скорее на гигантское ущелье. Ведь со всех сторон растянулись целые моря зеленых полей, но слева, справа и впереди они заковывались снежными горами, расположенными так далеко, что казались не больше пальца руки. Река же, что обрушивалась в Долину озёр, начиналась вовсе не здесь. Зеркальным удавом она стелилась в малахитовой глади полей, являясь продолжением более тонкого и высокого водопада, теряющегося где-то в облаках. Вот эта гора больше напоминала Небесную.
Равнина выглядела дикой, если не считать небольшого покосившегося домика. Над его крышей кружились десятки птичек, будто пчелы над единственным цветком. Посмотреть, живет ли кто-то в том доме, Лии удалось не сразу. Ее внимание привлекли знакомые стеклянные шарики, приносившие Имена Рока в Долину. Они прыгали на речных бурных потоках, спеша со стороны водопада, что прятался в облаках. Лия довольно долго наблюдала за ними. Одни круглые сосудики врезались в камни реки и разбивались вдребезги, при этом и бумажка, и осколки чудесным образом тут же растворялись. Другие же, несмотря на столкновение с преградами, как ни в чем не бывало продолжали путь, в конце концов исчезая за обрывом.
Не понимая принцип, Лия даже проверила на прочность два шарика, выловив их из воды. Эксперимент стучания по камням показал, что они имели абсолютно одинаковую плотность и крепость. Однако стоило вновь спустить их в реку, как один тут же разбился, будто был сделан из хрупкого сахара, а второй, благополучно обколотившись обо все встречные валуны, в добром здравии улетел в Долину. Не иначе как волей Аминариса изумленная Роксалия объяснить этот феномен не могла.
Так она проверила еще несколько шариков, пока случайно не схватила отличающийся от остальных. Первое, что показалось Лии странным, сосуд был настолько холодным, что даже слегка жег. Второе, он выглядел мутным. А третье… Третье Роксалия не успела выяснить. Шар за одно крохотное мгновение треснул, и из тонкой скорлупы выскользнуло нечто препротивно длинное и синее. Лия никогда не жаловалась на скорость своей реакции. Как только странное яйцо лопнуло, она тут же выпустила его из рук, но оно не успело пролететь и половины пути до воды, как гадкая тварь впилась девушке в руку. Самое страшное, гадина не просто укусила, она забралась под кожу. Никогда, за всю свою жизнь, Роксалия не испытывала подобной боли. Существо быстро прокладывало себе путь, сначала поднимаясь вверх к шее, а затем резко повернулось в сторону груди. Единственное, что Лия помнила – свой крик, агонию от насильно отслаиваемой кожи от мышц и ощущение нереальности происходящего. Последний, самый мощный взрыв боли ударил где-то на уровне желудка, затопив разум пламенем, а после тьмой. Роксалия потеряла сознание.
Очнулась Бабочка уже ночью, в той самой покосившейся хибаре с птичками. По телу разлилась слабость, будто после затяжной болезни. Других признаков присутствия паразита вроде не было. Первое, что Лия сделала, когда память вспышкой напомнила о синей змее, лихорадочно ощупала себя. Ничего. Ни боли, ни следов путешествия червяка под кожей. Лишь круглый уже затянувшийся рубец на внутренней поверхности руки – месте укуса.
От разглядывания себя Роксалию отвлек старый худой дед, вдруг натужно закашлявшийся в темном углу единственной комнаты. Как оказалось, он успел выловить Бабочку из реки прежде, чем течение сорвало ее бесчувственное тело в обрыв. Она пролежала у него в доме несколько часов. На вопрос же про жуткую синюю дрянь, старик лишь округлил свои подслеповатые водянистые глаза и сказал, что никаких червяков из нее не вылезало (как бы отвратительно это ни звучало).
Так Роксалия и познакомилась с единственным жителем равнины – дедушкой Хо́шем – Писарем Птах. Никто из адептов никогда не слышал об этом члене Школы. Как оказалось, Писарь очень значимая фигура. Раньше Хош являлся главным Высшим. Отцом. Но после смерти предыдущего Писаря, ему пришлось принести жертву и стать добровольным отшельником, единственной компанией которого являлись птички, что приносили имена. Задача у Хоша, по мнению Лии, была жутковато странная. Он принимал у себя крылатых гонцов, посланных Ласточками, кормил их, поил, давал отдых, а после отвязывал от лапок Имена Рока и просто вставлял послания им в клюв. Пернатые покидали его дом и улетали в вышину водопада в облаках. Там они, неизвестным никому образом, засовывали скрученные куски пергамента в эти непонятно откуда берущиеся стеклянные шарики, которые и приплывали в Долину.
По словам Хоша, Река Истины действительно брала начало в таинственных и недоступных землях Хозяев. Многие пытались попасть туда, но облака, что казались настоящими небесами, не пускали никого, кроме птиц. Так что путешествие к домику Хоша, в сравнении с подъемом на гору, к Хозяевам, – сущая ерунда. От Писаря легко уйти живым, а вот даже от одной попытки навестить Небесный город – нет.
В тот день Роксалия узнала много о Школе, немного о мире и о самой себе. Обратно в Долину она вернулась не такой, какой поднималась. Благо, Хош сжалился над ней и рассказал о тайном пути, начинающемся возле определенного валуна у обрыва и заканчивающемся за пенистым полотном водопада.
После этого случая Роксалия временами наведывалась к старику, принося ему сладости и выпечку, по которым так скучал отшельник. А взамен он рассказывал ей невероятные истории о Хозяевах и волшебной Агартании. О первенцах, коим выпадала честь ступить на земли богов и стать их вечными спутниками. О магии, что легко творили крылатые агартанцы.
Роксалия могла слушать Хоша часами, забывая об участи, ожидающей ее внизу, и о том, что ей нужно убивать, чтобы стать свободной. Верила ли она в крылатых созданий, способных на удивительное колдовство? Сложно сказать. Лии хотелось верить. Она прямо-таки влюбилась в этих сказочных агартанцев. И стоило всерьез задуматься об историях Писаря, как ей становилось невыносимо жаль, что она не первенец и никогда не увидит прекрасную Агартанию.
Как бы то ни было, Роксалия могла мечтать. И она мечтала, что когда-нибудь ей удастся хоть одним глазком увидеть крылатого воина, спустившегося с небес. Так что Лия совершенно не жалела о своем решении влезть когда-то на вершину водопада, хоть там и произошла эта странная встреча с синей змеей. Некоторое время она пристально отслеживала свое самочувствие и новую рану, за которую получила нагоняй от Наставников, боясь, как бы уродец не впустил в нее какого-нибудь медленнодействующего яда. Но шрам зажил, а других изменений Лия не заметила. Лишь спустя пару месяцев, ей начал сниться этот странный сон, успокаивающий душу, если та пребывала в смятении. Так как больше никаких изменений не наблюдалось, Лия теперь была даже благодарна той змеюке.
Чувствуя абсолютное умиротворение, Роксалия глубоко вздохнула и закрыла глаза. Ее больше не трогало то, что дней через пять она отправится на Обряд; что уже сегодня днем начнется ристание, на котором парни будут разбивать друг друга в кровь, дабы оказаться с ней в одной постели; что лицо ее первого мужчины приобрело черты Гурда. Какая разница? Всё это вода в Реке Истины. Пройдет и забудется. А Лия лишь тот стеклянный шарик с Именем. Не в ее силах помешать ему разбиться, если на то будет воля Аминариса. Так какой смысл вгонять себя в панику? Равнодушно прокатив эти мысли на волнах своего затухающего сознания, Роксалия вновь уснула.
***
– Доброго вечера, Ила́нтрия-маньёр, – после негромкого стука, заглянула Лия в кабинет Высшей спустя три дня после сна.
Ее встретили светло-бежевые цвета мягкой мебели и зеркальные стены. У небольшого окна стоял стеклянный стол с разбросанными на нем пергаментами и хрустальными фигурками разнообразных насекомых, а за ним сидела на белом кресле со спинкой в форме цветка статная женщина в возрасте, с медными локонами волос и пронзительными зелеными глазами. Илантрия в прошлом являлась Бабочкой. Очень опасной Бабочкой, на счету которой сотни высокородных Имен. Она имела острый ум и смертельную хватку. Так что ее пост в кресле Высшей никто никогда не смел оспаривать.
– Проходи, Роксалия-нима, садись, – указав на стоявший слева от стула со спинкой мягкий табурет, низким завораживающим голосом произнесла она.
Лия бесшумно прошла по пудровому ковру и села с такой ровной спиной, будто проглотила швабру. Когда Птичка принесла ей записку, что Илантрия ждет у себя Бабочку, нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Она знала, что ее должны вызвать со дня на день. Точнее, Лия ожидала послание где-то через два дня. Поэтому присланная весточка выбила у нее почву из-под ног.
– Кровавое ристание определило победителя, Роксалия. А значит, завтра состоится твой Обряд Открытия. Поздравляю, – с мягкой улыбкой на очень полных губах доброжелательно кивнула Высшая.
Ее слова не стали для Лии неожиданностью, однако кровь в венах смерзлась ледяными кусками.
– Спасибо, – глухо выдавила из себя она, хоть и не испытывала ни малейшей капли благодарности.
В зеленых глазах промелькнуло что-то вроде мрачного удовлетворения от понимания страха в молодой Бабочке. Похоже, не все Высшие испытывали беспокойство о своих адептах.
– Ты здесь, Роксалия-нима, чтобы узнать, как проходит Обряд, и дать клятву, – с вальяжной грацией откинулась на спинку кресла Илантрия, оценивающе разглядывая Лию. – Ничего сложного не будет, не переживай. Открытие проходит в Черной башне. Имя победителя тебе не скажут. Ты не будешь видеть его лица, дабы избежать вашего дальнейшего взаимодействия после Обряда. По традиции, руки твои привяжут в целях безопасности и твоей, и победителя. Вам запрещено разговаривать. Комната прослушивается, и, если мы услышим хоть одно слово, Обряд остановится, а победитель предстанет перед нашим судом за нарушение клятвы. Как ты можешь догадаться, единственный вердикт – смерть.
«Какой… милосердный суд…», – с прохладцей подумала про себя Лия, изображая на лице вежливую заинтересованность и спокойствие, чтобы не доставлять удовольствия своим страхом этой опасной женщине.
– Обряд длится два часа, но победитель может остановить его раньше, – тем временем продолжала Илантрия. – Ты – нет, к сожалению. Через две седмицы пройдет вторая часть твоего Открытия. Она ничем не отличается от первой. Тебе нужно дать клятву тишины и неразглашения того, что произойдет на Обряде.
Да уж… Самая бесполезная клятва. Илантрия сама об этом знала, являясь Бабочкой. Девчонки после Обряда шушукаются о нем на каждом углу. А вот клятву тишины, как правило, держат все. Никто не говорит во время Открытия. Адепты и так многих лишают жизней, еще не хватало подставлять под удар своих.
– Повторяй за мной: «Я – Роксалия Алва, являясь адептом ранга Бабочка, клянусь молчать о том, что случится на Обряде Открытия. Клянусь не разглашать суть и смысл его».
– Я – Роксалия Алва, являясь адептом ранга Бабочка, клянусь молчать о том, что случится на Обряде Открытия. Клянусь не разглашать суть и смысл его, – когда Илантрия замолкла, Лия прилежно за ней повторила, положа руку на небольшую толстую черную книгу с нарисованным серебряным кругом и перекрещенными между собой стрелой, мечом и розой с шипами.
– «Клянусь, что не произнесу ни слова во время Обряда», – продолжила Высшая. – «Не стану пытаться узнать, кто является победителем. И клянусь поставить в известность своих Наставников, если сам победитель нарушит клятву, заговорив со мной».
Роксалия повторила и эту клятву.
– Хорошо, нима, – довольно кивнула Илантрия. – Завтра, к восьми часам вечера, будь готова. Поверь мне, с Открытием твоя жизнь круто изменится. Не бойся этого. Желаю тебе удачи.
– Спасибо, – вновь неискренне поблагодарила Лия, поднимаясь с табуретки. – Доброго вечера, Илантрия-маньёр.
– Доброго вечера, Роксалия-нима.
Словно в тумане, Лия покинула Черную башню. Не разбирая дороги, она вышла на укутанную тьмой поляну, безнадежно пытаясь наполнить одеревеневшую грудь холодным воздухом. Тщетно. Почему так быстро? Даже отец Горн говорил, что только к концу седмицы удастся организовать Обряд. Это Высшие так спешат?
– Рокси, ты куда? – раздался из-за спины знакомый голос Патрока.
Не понимая, где находится, Роксалия обернулась.
– Святой Аминарис, что с тобой? – охнула она, когда разглядела в ярком свете полной Литии изуродованное лицо своего Хранителя.
Левый глаз заплыл багровой сливой, тонкие губы разбиты, а на скулах всё еще сочились свежие кровоподтеки. И стоило этому вопросу слететь с уст Бабочки, как она сразу поняла, что с Патроком, повторно охнув.
– Ты что, участвовал в ристании? – возмутилась Лия.
– Как ты догадалась? – насмешливо ответил он вопросом на вопрос. – Между прочим, твое недовольство крайне оскорбительно, Роксалия. Я ради тебя старался.
– Ничуть в этом не сомневаюсь, – кисло скривилась девушка, поняв, что находится возле Западной башни, поэтому развернулась и направилась в сторону Рассветной. – Чем ты думал, скажи на милость? Ты мне как брат?
– О том и думал, – прихрамывая на правую ногу, шел рядом Хранитель. – Хотел, чтобы твой Обряд прошел как можно безболезненнее. Ты бы всё равно не узнала, что это был я.
В этом было нечто очень благородное. Но всё равно Лию передернуло.
– Полагаю, раз ты так спокойно мне об этом рассказываешь, победителем ты не стал?
– Ты сегодня удивительно прозорлива, – усмехнулся Патрок, открывая перед Бабочкой тяжелую дверь Рассветной башни.
– А знаешь, кто победил? – всё-таки попытала удачу Роксалия, догадываясь, что вряд ли получит ответ.
Перед тем как зайти внутрь, ее боковое зрение зацепилось за движение возле Вечерней башни. Рефлекторно Лия посмотрела туда, заметив очень уж знакомую высокую фигуру с белоснежными волосами, едва не светящимися в свете Литии. Ньёрд? Он вернулся?
А потом в желудке Роксалии будто зашевелились склизкие змеи. Вернулся аккурат перед ее Обрядом? Какое удивительное совпадение! Да нет… У них такие отношения, что вряд ли он решится участвовать. Хотя, в принципе, зная его подленькую натуру… Лия могла допустить, что Ньёрд может пойти на такое, чтобы причинить ей еще больше боли из мести.
– Йоран вернулся? – спросила она Патрока, когда беловолосый Хранитель скрылся в Вечерней башне.
– Да, – подтвердил Патрок, выглянув из-за дверного проема и посмотрев туда, куда смотрела девушка. – Пару часов назад вроде.
– То есть в ристании он не участвовал? – на всякий случай уточнила Лия.
Побитый Хранитель рассмеялся легким покровительственным смехом, заводя свою подопечную в тепло башни.
– Учитывая то, что ристание закончилось пару часов назад, да, он определенно там не участвовал.
– Хорошо, – успокоившись, улыбнулась Роксалия, даже не став больше допытываться, кто стал победителем.
Глава 6
Открытие
Отания
Долина озёр
Люди тысячелетиями пытаются понять, зачем они приходят в этот мир. В чем смысл жизни? Суть бытия? Есть ли что-то внутри каждого из нас помимо костей, мяса да крови? Что-то, что намного больше всего этого и при том незримо? Что-то, что, попав в плоть, забывает о своем существовании и беспрестанно ищет ответы? И для чего этой огромной, бесконечной, неповторимой силе такой несовершенный сосуд, как тело? Что оно для нее? Тюрьма, где приходится очищаться за прошлые грехи? Или великий дар, благодаря которому эта прекрасная, но неспособная на ощущения энергия обретает возможность чувствовать? И неважно что именно: счастье ли, боль, гнев, радость, любовь, ненависть. Просто чувствовать. Или эта энергия стремится обрести плоть, способную дотронутся до другой энергии во плоти, чтобы ощутить того, кого любит, но не может даже прикоснуться? И попав в бренное тело беспрестанно ищет, ищет, ищет того, ради кого и пришла в мир? А найдя, узнает ли?..
Кажется, Лия чувствовала всё и сразу. Мир воспринимался невероятно остро и при этом до противного размыто. Каждый звук гулко отдавался в ушах, заставляя немедленно реагировать, но одновременно никак не мог сфокусировать на себе внимание. Так же, как и зрение, реагирующее на любое движение, но не отпечатывающее в сознании ни единого штриха. А любое прикосновение обжигало, однако расплывалось по коже неоформленными лентами.
– Давай ей губы красным накрасим, глаза-то завязаны будут, – будто из-под тяжелого одеяла пробился к сознанию Роксалии веселый голос Колирии.
– Кори, угомонись, – строго одернула ее Люсирия, поправляющая темные волны волос Лии перед огромным зеркалом в полный рост, а затем тихо обеспокоенно добавила: – Тебя вообще надо сажей измазать, Рокси. Боюсь, даже Гурд не сможет сдержать свой дрянной мужской инстинкт, как бешенный будет. Еще и не факт, что он победитель… Хрон…
Негромко поругиваясь и тяжело сопя, Люси отошла от подруги, скрывшись за позолоченной рамой. Роксалия рассеянно смотрела в свое бледное лицо, обрамленное бросающими шелковые блики локонами. Гладкие, расчесанные до блеска волосы тянулись до самой поясницы, пряча тонкую спину. А вот спереди Лию совсем ничего не скрывало. Даже одежда, что была на ней, не оставляла ни одной тайны. Легчайшая сорочка под названием пилю́р представляла из себя совершенно прозрачную ткань, застегивающаяся спереди рядом жемчужных пуговок и державшаяся на широких кружевных бретелях, тоже пристегивающихся к верхней части пилюра пуговками. Сквозь нее виднелась и полная налитая грудь с ярко-розовыми сосками, и узкая талия с красивыми линиями подтянутого живота, и круглые бедра, делавшие талию еще у́же. Впервые Роксалию тошнило от собственного отражения. Всё, чем наградил ее Аминарис, казалось злом, что принесет ей страшные мучения.
Пока Колирия что-то обиженно чирикала в ответ своей близняшке, Лия страшным усилием воли душила в себе безысходное чувство отчаянья. Назад отмотать уже невозможно. Есть победитель, и есть ее клятва. Теперь, даже если она сбежит, Бабочку вернут и притащат в Черную башню. Обряд, может, дело и добровольное, но ровно до того момента, пока не произнесены слова клятвы.
В зеркале вновь появилась хмурая Люсирия с длинным плащом глубокого ониксового цвета.
– Так, Кори, помолчи, пожалуйста, – оборвала она свою тараторящую сестру, а затем мягко обратилась к Лии, набрасывая на ее голые плечи легкую ткань, показавшуюся железной кольчугой. – Не бойся. Первый раз всегда проходит быстро. Минут десять-пятнадцать, не больше. Помни, главное – расслабиться и немного потерпеть. Насколько я знаю, ни один победитель не использует все два часа. Может, конечно, он захочет второй раз, но больше – редко бывает в первое Открытие. Думаю, если победитель Гурд, мучить тебя он не станет в надежде, что когда-нибудь там, в будущем, ему еще перепадет. Если что, не развеивай сегодня его мечты. Поняла?
Роксалия кивнула. В отражении голубых глаз Люси скользнуло сочувствие. Она и хотела бы как-то помочь подруге, но не могла.
В дверь постучали. Для Лии это прозвучало так, будто кто-то начал забивать гвозди в крышку ее гроба. Повернувшись к выходу одновременно с Люсирией, она глянула на часы, мысленно отбивая себе отрезвляющие пощечины со словами: «Успокойся! Ты сама на это пошла! Никто тебя не заставлял! Думай о свободе! Только так она к тебе приблизится!». Стрелки показывали без десяти восемь. Значит, сомнений быть не может – это за ней.
Глубоко втянув в себя воздух, Роксалия расправила плечи и направилась к двери. Оттягивая неизбежное, можно накормить лишь страх.
– Да хранит тебя Аминарис, – хором благословили сестры.
– Спасибо, – сипло поблагодарила Лия, дернув за ручку.
В коридоре стоял очень мрачный Йоран. И это так удивило Роксалию, что на миг даже предстоящий Обряд слегка потускнел.
– Что ты здесь делаешь? – возмущенно спросила Лия, плотнее заворачиваясь в плащ, даже в нем ощущая себя голой.
– Отвожу тебя на Обряд. Пошли, – недовольно объяснил Ньёрд, направившись в сторону круглого зала, где обычно собирались на ночную вахту дежурившие Хранители Бабочек.
– А где Патрок? Сегодня же его смена.
К горлу Роксалии подступала дурнота от неприятного предчувствия, когда она поравнялась с Йораном. В зале, освещенном мягким светом золотистых ламп, как обычно в это время суток, находилось семеро Хранителей. Кто-то играл в ара́ды, кто-то в карты, а кто-то в шахматы, разбившись на небольшие компании и усевшись в мягкие розовые кресла за изящными белыми столиками. Как только Ньёрд со своей подопечной вошли в круглую комнату, все взгляды обратились на них. Большинство из мужчин взирали недовольно и обиженно. Где-то на задворках атакованного паникой мозга Лия отметила, что шестеро Хранителей выглядят так, будто по ним потоптались кони. Участники Кровавого ристания. От этого осознания по горлу разлилась противная горечь, но она быстро переключила всё свое внимание на Йорана.
– Он поменялся со мной, – коротко ответил ее сопровождающий.
«Ох…», – про себя протянула Роксалия, нервно вцепившись в плащ изнутри. Неужто Патрок обманул ее? Мог ли он победить в ристании? Лия лихорадочно попыталась вспомнить, в каком расположении духа пребывал вчера вечером Хранитель. Он был побит как собака, но чрезвычайно весел и доволен! Так ли ведут себя проигравшие? Что-то в груди Роксалии оборвалось, наверное, сердце лопнуло.
Как они спустились по лестнице, она даже не заметила, ощутив лишь стылые лапы приближающейся ночи, забравшиеся под плащ и ущипнувшие обнаженные ноги. В ушах стоял гул, а тело пробивала мелкая дрожь вовсе не от холода.
